Обратный пал. Операция "Лезвие"

— Странник это Гнездо. Вас понял, цель подтверждена. Ждите удара…

В далекой Аризоне сидевший в контейнере с постом управления человек, сидящий на свободном операторском месте, коснулся рукой плеча оператора, управляющего Мантой.

— Зеленый свет. Цель с отметкой от лазерного целеуказателя уничтожить!

— Понял, сэр! — кивнул оператор.

В пятикилометровой выси над местом только что произошедшего побоища, повинуясь командами оператора, сидящего в тысяче километров отсюда, аппарат слегка довернул, ложась на наиболее выгодный для сброса своего груза курс. Сбросил скорость до минимума, чтобы как можно меньше влиять на точность сброса. Через три секунды аппарат достиг расчетной точки — и четыре управляемые авиабомбы, весом по двести двадцать пять килограммов каждая оторвались от аппарата, отправляясь в недолгий смертельный полет…

Ему что-то не нравилось. Он пока не мог понять что — но что-то не нравилось. Если можно было бы — он бы здесь не появился. Но не появиться было нельзя — своим именем и своей репутацией он гарантировал этот груз и если бы он отказался появиться здесь и разобраться — это сочли бы за слабость. А слабые в волчьей стае не выживают — их разрывают на куски свои же.

Его позывным был Z3. Позывные были одним из отличительных признаков их боевых групп от обычных вооруженных до зубов, но нетренированных и не готовых к настоящей схватке банд. Тот же картель Синалоа — несмотря на численное превосходство, больший объем продаваемого ими товара и, соответственно, большее количество проходящих через него денег — так и не смог создать нечто подобное Lоs Zetas. Максимум на что они были способны — нанять гангстерские банды как с этой, так и с той стороны границы. МС-13, Мексиканская мафия, Лос-Негрос… Их было больше, но все, кого они могли привлечь в свои ряды — так это продажных полицейских из федеральной полиции. Настоящие же парни, со специальной подготовкой, те, кого тренировали американцы, французы, израильтяне — шли в Lоs Zetas, которые уже подмяли под себя почти все операции Картеля Залива и успешно отражали попытки Синалоа посягнуть на чужую территорию. За это же время они успели наладить связи и с итальянской Ндрангетой и с колумбийцами, и с гватемальцами, откуда начали вербовать пополнение из антипартизанских отрядов, и много с кем еще…

Он оставался неуловимым вот уже почти шесть лет, при этом всегда ходя по краю. Z3 был третьим в организации, которая насчитывала первоначально всего тридцать человек — у каждого был позывной, начинающийся с Z. Z — это потому, что с этой буквы начинались радиопозывные командиров армейских спецгрупп, привлекаемых к операциям, проводимым против наркомафиозных картелей. Полицейские коды мексиканской полиции всегда начинались с Y, а армейские — с Z. Поэтому, когда они создали группировку, каждый взял себе радиокод, начинающийся с Z — по старой памяти. Потому и группировку назвали — Los Zetas.

Лейтенант Артуро Гусман Десена, Z1, был расстрелян неизвестными в ресторане, где он обедал, в ноябре 2002 года. В октябре 2004 пришел черед и второго человека в их команде — Рожелио Гонсалеса Пизаньи — его арестовали. За время боев с отрядами Los Negros, возглавляемые Эдгаром Вальдесом Вилльяреалем полегли многие из старой гвардии. В прошлом году техасский суд выдал ордер на его арест за ним охотились и оперативные группы американского DEA и бывшие сослуживцы и федеральные полицейские — он же был неуязвим. И неуловим.

То, что произошло сегодня здесь не должно был произойти. Новый поставщик, на десять процентов скинувший оптовую цену товара — на успешных первых поставках как раз и зиждется фундамент успешных взаимоотношений. Он не только лично своим именем гарантировал, что все будет нормально — но и отправил на встречу, на всякий случай, усиленную группу во главе с Гектором Арреасом, бывшим десантником спецотряда, недавно перешедшим на их сторону и уже себя зарекомендовавшим с самой лучшей стороны. Все было продумано — и аэродром относительно свежий, до этого всего два раза пользовали, и место тихое. Стандартные меры предосторожности вроде прослушивания частот на которых работают мексиканские полицейские и военные, опрос осведомителей. Все должно было пройти гладко, ничего не предвещало беды — но беда произошла. Такая беда — которую не прощают.

Его логово, одно из многих, находилось совсем недалеко отсюда, на тихой уединенной ферме. Когда не прошел доклад в контрольный срок — он сразу приказал всем собираться и ехать на место, чтобы разбираться. Он был слишком опытен, чтобы тешить себя надеждами — пропала связь, сломалась машина. Если группа не выходит на связь в условленное время — это может означать только одно.

И сейчас он стоял у своей машины, сжимая в руках пистолет и пытаясь понять, что же здесь произошло. Кто бы это не сделал — он дорого заплатит за содеянное…

— Синьор… — начальник охраны приблизился к нему, держа в руках изорванную в двух местах пулями спортивную сумку, из прорех в черных брезентовых боках которых высовывались пачки денег — мы все обыскали. Все наши мертвы. Деньги на месте. Товар тоже.

Если те, кто это сделал не взяли ни деньги не товар — зачем же они это сделали???

Он был умным человеком, и понял все почти сразу. Если им не были нужны ни деньги, ни привезенный товар — то им могло быть нужно только одно. Он сам. Z3. Мысль эта была правильной. Но запоздалой…

На второй секунде полета обтекаемые тела авиабомб преобразились, ощетинились раскрытыми плоскостями управления. Бомбы типа Paveway II могут наводиться по лучу стандартного лазерного целеуказателя, который прикреплен почти на каждой винтовке в боевых частях армии США или по взятым в стандарте GPS координатам цели. В данном случае, все четыре авиабомбы наводились на отметку лазерного целеуказателя — и поэтому в ту же самую секунду активизировались головки наведения, осматривая стремительно приближающуюся местность и ища заветные точки.

Обычно, в фильмах да и в дурных книгах, которые пишут на потребу публики, на развлечение главному герою никогда не бывает страшно. Ну и подумаешь — что в трехстах метрах от тебя стоит Субурбан, возможно бронированный а в люке пулеметчик с пулеметом. Ну и подумаешь, что ненамного дальше — еще четыре таких же и бандитов человек сорок впридачу — а эти бандиты обожают головы рубить и кишки выпускать. Ну и подумаешь, что в километре от тебя застыл большой пикап с крупнокалиберным пулеметом в кузове, а у пулемета какой-то хрен осматривает окрестности и держит палец на гашетке. Ничего страшного…

Мне же было страшно. Реально страшно, наверное даже в Афганистане не было так страшно — а тут было. Но страха я показывать не мог, и не выполнить задачу тоже не мог. Только я один знал — кто является целью среди всех этих бандитов. И поэтому я, медленно и осторожно, считая про себя секунды, высунулся из своего укрытия и прицелился в джип, тот самый, который стоял рядом с «синьором эль-Лазкой» — но стрелять не стал, а просто включил лазерный целеуказатель армейского стандарта AN-PEQ15A, установленный сбоку на цевье моей винтовки. Теперь надо было ждать — пару десятков секунд…

Почти одновременно, головки наведения бомб уловили крохотное, невидимое невооруженным глазом пятнышко, отражающееся от черного, запыленного бока внедорожника. Управляющие плоскости шевельнулись, отрабатывая поправку, бомбы встали на боевой взвод. До земли им осталось лететь шестнадцать секунд…

Долбануло — так, что из меня едва не вышибло дух, хотя от места взрыва до того места, где лежал я был метров пятьсот. Только что все было обычно — самолет, машины, еще машины, пулеметчики, боевики. Человек в черных очках — он выслушал подошедшего к нему с чем-то, зажатым в руке человеком, поднял голову. И тут — жизнь будто на миг остановилась, а когда этот миг минул, все изменилось до неузнаваемости. Сплошная, черно-серая стена, искалеченный, догорающий остов Субурбана, который отшвырнуло взрывной волной и прокувыркало по земле метров тридцать. Что-то с треском взрывается, горит ярким пламенем…

— Доклад! — я закашлялся, гарь лезла, царапала горло. Мутило. Черт…

Все были целы — хотя и не в лучшем состоянии. Как-никак, взрывная волна — это тебе не шоколадная конфета, тем более что две контузии у меня уже было, а добавлять раз за разом… Опасался за Форд с пулеметом — он все-таки стоял чуть в отдалении. Но — когда чуть рассеялось, увидели что он лежит на боку. Есть кто выживший или нет — добивать, демаскируя самих себя не стали.

Быстро собрались и направились… как думаете куда? Нет, не сторону границы. Наоборот — вглубь Мексики. Если даже кто-то нас и попытается перехватить — он будет перекрывать приграничные дороги. А мы оставим внедорожники в условленном месте, на крытой, охраняемой стоянке — их заберут — пересядем на другие машины, спокойно доберемся до точки эксфильтрации — и привет, как говорится. Пишите письма…

Вот так вот… Прощайте, синьор Лазка, бывший командир группировки Los Zetas, позывной Z3. Знакомство наше было недолгим — но весьма поучительным. Не для меня — для тех, кто займет твое место. Думаю, они хорошо усвоят преподанный урок — не играйте в игры с Соединенными Штатами Америки. Проиграете…

Окрестности Мехико

28 июня 2010 года

Тревога поднялась, когда полковник уже отходил ко сну на своей жесткой, заправленной армейским одеялом узкой кровати. Он наотрез отказался от выделенной комнаты и мягкой кровати — вместе с ним была армейская кровать — раскладушка со скудным бельем — на ней он и спал, кладя под подушку пистолет. Спал в разных частях дома — просыпаясь утром он не знал, где будет ложиться вечером. Спал держа под подушкой пистолет — правила безопасности он не забывал никогда, поэтому и выжил — в Чили, в Анголе, в других местах, о которых выпуски новостей упоминают раз в год, не чаще. Он был осторожен, хитер — и поэтому до сих пор жив.

Когда взвизгнули исторично тормоза — а полковник спал не в самом здании огромной виллы, а в одной из технических пристроек, где не было бронированных и звукоизолированных окон — он особо не обеспокоился. Всё то время, пока он жил на вилле дона Алехандро — он и его группа — такое происходило часто. Жизнь у мексиканских мафиозных баронов была интересной и насыщенной — то и дело кого-то убивали, взрывали, нападали, перехватывали товар или пытались перехватить — словом, здесь, на этой вилле был один из штабов идущей в стране необъявленной войны. Поэтому, визг тормозов под вечер здесь был слышен часто.

А вот когда рядом, на полу завибрировал пейджер — полковник настоял на том, чтобы работа шла именно через пейджеры, потому что их отследить было куда сложнее, чем мобильные телефоны — он понял, что на сей раз произошло что-то и в самом деле серьезное…

В кабинете дона Алехандро — похожем больше на зал заседаний, нежели на принадлежащий одному человеку рабочий кабинет — было многолюдно. У большого стола толпилось больше десятка человек — у всех за плечом автоматы, некоторые в форме, некоторые без. Сам дон Алехандро, сильно кстати отличающийся от своих заплывших жиром компаньонов — потомок испанских аристократов, бежавших за океан от гражданской войны в Испании, сухопарый, подтянутый, с орлиным профилем, седовласый. Из всех лидеров картеля полковник лучше всего находил общий язык именно с доном Алехандро — возможно потому что у него было высшее образование и слушать он предпочитал Шуберта и Листа, а не наркобаллады. Сейчас дон Алехандро быстро и громко говорил по телефону, отдавал приказания собирать людей, всех кого только возможно, энергично размахивал руками, улыбался, хлопал своих лейтенантов по плечу. Из всех полковник узнал Эдгара Вальдеса Виллареаля — грузного, довольно молодого бандита, руководящего боевыми группами картеля, и еще одного, одетого в форму мексиканский армии с погонами полковника. Командир специальной группы, занимающейся борьбой с наркомафией — это по должности, на самом деле свою работу он понимал творчески и за огромные деньги одной наркомафиозной группировки боролся с другими. А чем, скажите не борьба с наркомафией?

— Синьор Гонсало! — дон Алехандро заметил стоящего у двери полковника и царственным мановением руки пригласил подойти поближе — вас-то нам только и не хватало. Подходите сюда, подходите…

Дон Алехандро был чем-то доволен. И не просто доволен а рад — полковник пока не мог понять, чем именно. Синьор Гонсало — полковник был известен под этим псевдонимом и представлялся как боец боевых отрядов кубинской эмиграции. Так было меньше вопросов.

Полковник Варгас подошел ближе к заваленному бумагами столу, встал рядом с Раулем — племянником дона Алехандро, с которым у него были хорошие отношения. Он даже учил в свободное время Рауля стрелять — по-настоящему стрелять, а не так как стреляли здесь…

— Что произошло? — тихо спросил полковник

— Завалили одного гада — громче, чем нужно было сказал Рауль — и с ним всю его гвардию. Он наших немало положил, как кость в горле был — а теперь он мертвее вчера пойманной рыбы, вот так вот.

— Да, этого гада здорово прижучили… — громко, со смешком подтвердил кто-то.

Полковнику это не понравилось. Он был человеком суеверным — хотя и скрывал это — и не любил, когда люди так веселятся, когда говорят о смерти, пусть даже это и смерть их злейшего врага.

— Да, Рауль все правильно сказал — подтвердил дон Алехандро — несколько часов назад убили одного нашего злейшего врага. Хериберто Лазкано отправился на небеса. Верней в ад, вместе со всеми своими людьми — он же поклонялся смерти, вот смерть и прибрала всех их разом. И нам нужна ваша помощь, синьор Гонсало.

Полковник нахмурился — после того, как их едва не захватила спецгруппа мексиканской федеральной полиции, он имел долгий и тяжелый разговор с доном Алехандро, а в его лице — со всем картелем Синалоа. И дон Алехандро клятвенно пообещал ему, что больше кубинские спецгруппы не будут отрываться от основного плана и вовлекаться в наркомафиозные разборки, рискуя расшифровкой и провалом основной операции. Но дон Алехандро сразу понял, что сейчас хотел сказать ему кубинец…

— Нет, нет, мы вас привлекаем только… как штабного специалиста. Нам нужно спланировать несколько боевых операций. И только. Выполнять их будут другие люди вот хотя бы Ла Барби с его людьми. Вас мы хотели бы попросить только об одном — поделиться с нами вашим богатым жизненным опытом.

Полковник вздохнул. Все равно — на какие-то уступки им идти придется. Без этого — никак.

— В чем будет заключаться смысл операции?

— Скажем так… — дон Алехандро нервным жестом провел растопыренными пальцами по густой седой гриве, как расческой, он всегда так делал, когда нервничал — есть некая территория. И на ней есть группы хорошо вооруженных людей. Места, где они сконцентрированы мы знаем. Нам нужно провести серию боевых операций и уничтожить этих людей.

— Уничтожить?

— Возможно не всех. Только их лидеров, остальные примкнут к нам как только поймут, что иного выхода нет. В конце концов, им тоже надо было как то зарабатывать на жизнь, они же не виноваты в том, что их штат держали Зетас, не правда ли…

Вокруг засмеялись, зашушукались — в этом смехе была и злоба и ненависть, и торжество и радость по поводу того, что у злейшего врага серьезные проблемы. Эти люди воевали с Зетас долго и жестоко, каждый из них внутренне был готов к тому, что возможно и им придется распрощаться с жизнью — причем скорее всего мерзким и мучительным способом. Теперь же, когда лидер Зетас вместе с не одним десятком своих сторонников поджарился — боевики Синалоа уже предвкушали, как они нападут на остатки Зетас и выместят на них свой страх, отомстят сполна за павших в этой кровавой войне. Да, кто-то еще погибнет — но погибнет как мужчина в бою с автоматом в руках — а не под ножом мясника вися головой вниз. И этой бой — станет последним и окончательным.

— Карты есть? — спросил полковник.

Вопрос этот, простой и понятный для любого штабного офицера поставил присутствующих в тупик. Они знали города, могли примерно на пальцах объяснить кого и где искать — но картой они пользоваться не умели, и планировать операции так как это принято в армии — тоже. Поэтому — хотя операцию они пытались планировать — карты на столе не было.

— Карты? — озадаченно спросил дон Алехандро

— Ну да. Карты тех штатов, где предстоит действовать. Карты городов — полковник подумал, что раз готовых карт нет, то те которые привезут еще придется поднимать [на армейском слэнге «поднять карту» — нанести обстановку] — понимаете, без карт невозможно спланировать операцию и довести ее до исполнителей. Поэтому, мне нужны карты — и в нескольких экземплярах.

— Я понял… — Дон Алехандро собрался отдать какие-то приказания, но человек с погонами полковника мексиканской армии его опередил

— У нас есть армейские карты штатов, их нужно только привезти, если синьора они устроят…

— Устроят — кивнул полковник — а еще бы мне отдельно карты городов, где предстоят какие-то события. Их можно достать в городе.

— Поезжайте! — кивнул дон Алехандро — и все как можно быстрее. Нельзя дать им очухаться. Рауль, возьми машину и поезжай с синьором Гонсало…

Собственно говоря, на это полковник и рассчитывал.

По совету полковника Рауль сменил машину — теперь вместо выпендрежной желтой Феррари последней модели он ездил на неприметном и тяжелобронированном Mercedes G500. Такая машина, бронированная по классу В7 не пробивалась даже из снайперской винтовки Драгунова.

Полковник выехал первым, он настолько ничего не опасался, что приехал на встречу на армейском джипе с мигалкой и таком же джипе с телохранителями. Завывая сиреной подобно грешникам в аду маленький кортеж полковника вырулил за ворота виллы, Мерседес Рауля выехал следом…

— Теперь рассказывай — синьор Гонсало дождался, пока они выехали на донельзя загруженную даже ночью трассу, ведущую в агломерацию Мехико — что произошло?

Рауль немного подумал. С одной стороны — эль-Хефе, как его уважительно называли в узком кругу, не член картеля, а с другой — все равно он все знал и его дядя приказал относиться к этому человеку с должным уважением. Не ответить же на заданный вопрос — явное неуважение.

— Я сам мало знаю, хефе… — Рауль вцепился глазами в трассу, после верткой, вцепляющейся в асфальт Феррари водить бронированный внедорожник было тяжело и непривычно — этот Лазкано много крови нам попортил. А сегодня позвонил Мигель, он отвечает за операции в районе Залива и сказал, что «эль Лазка» подорвался на мине и с ним еще человек тридцать — вся его личная гвардия. Мы проверили — и в самом деле у Зетас переполох, а их эль-хефе [шеф, руководитель, главарь] подорвался, это нам свой человек в полиции сообщил.

Полковнику это не понравилось.

— Как подорвался на мине? Он что, наехал на мину и подорвался?

— Нет. Была какая-то разборка. В пустыне, из-за товара. То ли прилетел самолет с товаром, то ли машина с товаром приехала, то ли прилетали за товаром. Как бы то ни было — «эль-Лазка» появился в пустые, и с ним было человек тридцать, а то и сорок. На нескольких машинах. И тут все взорвалось…

— От чего взорвалось?

— Я был рядом, когда дядя задавал такой же вопрос. Никто ничего не знает. То ли самолет взорвался, то ли машина где должен быть товар. Но все взорвалось.

— Сильно?

— Человек из полиции говорит — никого в живых не осталось, даже те, кто в бронированных машинах сидели — все погибли.

— И это не ваших рук дело? — на всякий случай уточнил полковник Варгас

— Нет, хефе… Мы бы рады были это сделать — но нет, это не наши. Дядя совершенно не ожидал такого и остальные тоже. Никто не был готов.

В голове полковника набатом звучал колокол беды, а перед глазами была не летящая под колеса Мерседеса ночная дорога — а далекий гостеприимный город у ласкового Черного моря, несколько неприметных бетонных корпусов на окраине, зеленые стальные ворота с красной звездой, номер воинской части, которая служила прикрытием для одной из лучших в мире школ, обучавших искусству тайной войны. Слова преподавателя, замершего у доски и повторявшего разномастному классу: если есть сомнения — сомнений нет! Запомните это простое правило — и доживете до своей пенсии. Полковник его помнил до сих пор.

Он не верил ни в случайности ни в совпадения. Единственный, кто явно хотел нанести удар такой силы по Лос Зетас — это картель Синалоа. Есть еще полиция, армия — но им нужно не убивать наркобаронов, а арестовывать их и выдавать американцам для суда — рассчитывать на суровый суд в Мексике было глупо. Есть еще Мата Зетас — убийцы Зетас, отставные военные и полицейские, поклявшиеся уничтожить служителей культа смерти — но их не так много, за ними нет реальной силы, и у них есть неофициальные договоренности с более-менее пристойным Синалоа которые по крайней мере стремятся выглядеть бизнесменами, а не мясниками. Если бы это сделали Мата Зетас — Синалоа были бы в курсе и уже были бы готовы довершить разгром Зетас своими силами. Но за то, что это Мата Зетас — процентов десять, даже меньше.

А остальные девяносто?

Еще больше полковника беспокоил избранный неизвестными способ убийства. Все взорвалось… Что это значит — все взорвалось? Да с такой силой взорвалось, что даже те кто сидел в бронированной машине — и те погибли? Это сколько же нужно заложить взрывчатки, чтобы все так взорвалось?

В Мексике расправляться с противниками посредством взрывов было не принято. Тот недавний взрыв, поставивший точку в карьере генерала Хулио Ферроса — так он его и организовал. Он, кубинец и специалист по диверсиям, в совершенстве владеющий искусством изготовления взрывных устройств. В Мексике же предпочитали стрелять — и чем больше калибр тем лучше. Вот почему винтовки типа Барретт-82 пользовались бешеной популярностью. Иногда применяли реактивные гранатометы, в основном одноразовые, потому что с ними проще справиться. Иногда бросали гранаты. И уж совсем редко взрывали. Но никогда не использовали такое количество взрывчатки как сейчас — матерь Божья, да там должно было взорваться не одна сотня килограммов в тротиловом эквиваленте! Даже сделать такую бомбу — и то проблема.

А как ее доставили до места. Автомобилем? Самолетом? А куда делся тот, кто ее доставил — неужели подорвал себя? Если этот синьор Лазкано был опытным и осторожным человеком, столько времени остававшимся неуловимым — как же он не почувствовал неладное? Как его удалось заманить к взрывному устройству?

Больше это было похоже на то, что творится на Ближнем Востоке. Неужели кто-то вступил в игру из тех, кто готовился там? Неужели какая-то из сторон решила привлечь себе в помощь профессиональных террористов? Если так — то и собственные планы надо серьезно откорректировать…

Мексика, штат Веракруз

Веракруз

29 июня 2010 года

Веракруз — столичный город штата Веракруз был расположен очень удачно — прямо на берегу Мексиканскоо залива. Город считался курортным — когда то. Больше всего его использовали в качестве курорта сами мексиканцы — из Мехико, потому что это был ближайший курортный город для них, расположенный на берегу залива. Оттуда же, в «ревущие двадцатые» [roaring twenties — слэнговое название времен сухого закона. Ревущие — от рева форсированных моторов хот-родов и грохота очередей Томпсонов. Кстати тогда же появилось такое понятие как хот-род, машина с форсированным двигателем, на которой перевозили спиртное. Искаженное от hot road, горячая дорога] через мексиканский залив уходили в свое опасное — тогда опасное прежде всего из-за штормов — небольшие рыбацкие лодки, доверху заполненные ящиками со спиртным. АВАКСов тогда еще не было, самолетов — тоже, да и наркотики потребляли единицы, в основном высшем свете. Тогда же возникла мексиканская мафия — как объединение перевозчиков спиртного. Потом «сухой закон» отменили — и мексиканская мафия ушла в тень, оставаясь там до начала восьмидесятых. Тогда, в начале восьмидесятых начались первые крупные перевозки колумбийского кокаина в Соединенные штаты — зачастую это делалось при поддержке ЦРУ США, самостоятельно зарабатывавшего деньги для борьбы с советским проникновением в Латинской Америке. Тогда еще все было в пределах нормы — да и первую скрипку в этом оркестре играли производители — колумбийские наркокартели, а не транзитеры — мексиканцы.

А потом к власти пришел Карлос Салинос де Гортари. Роль этого президента, занимавшего свой пост в 1988–1994 годах, в становлении мексиканской наркомафии как параллельной власти в стране трудно переоценить. В эти годы американскими властями проводилась весьма агрессивная политика по искоренению колумбийской наркомафии. Тогда же силами армии США был свергнут генерал Норьега, превративший Панаму в наркогосударство. И в это же самое время — мексиканские транзитеры из крупных начали возить наркотики в южные штаты США ни много ни мало — широкофюзеляжными лайнерами! Покупались ДС-10, Боинги 737 — и все эти борта, заполненные наркотиками под завязку перелетали через границу! Пока мелочь, курсирующую из Колумбии на Сесснах жестоко отлавливали — на громадные борта внимания не обращали совсем! Трудно поверить в то, что такая политика могла претворяться в жизнь без ведома и одобрения кого то из самых высших эшелонов власти США. И дело свое она сделала — буквально за несколько лет мексиканские наркомафиозные группировки накопили огромные капиталы и теперь они были уже не только транзитерами — но и кредиторами всех производителей наркотиков, кроме разве что тех, которые делали свое дело в Афганистане. Затем ситуация начала ухудшаться — в жизнь вступало абсолютно брошенное поколение, чьи родители работали на огромных фабриках, построенных фабрикантами из США в целях снижения издержек. Они работали за гроши, работали от заката и до рассвета — и на детей, на их воспитание времени совершенно не хватало. Круглые сутки предоставленные сами себе пацаны, большинство из которых уже не училось, стали легкой добычей для эмиссаров наркомафии, подыскивающих бойцов для будущих битв. Мафия — это круто, это почет и уважение, это возможность — если станешь боссом — ничего не делая зарабатывать за день столько, сколько твои родители зарабатывают за месяц, а то и за год. Мафия — это крутые американские машины и мотоциклы, это внушающая страх сила, которая вступится за любого ее члена. Мафия — это значит идти против государства, насквозь прогнившего и коррумпированного, от которого в своей жизни ни они ни их родители ничего хорошего не видели.

Так говорили люди в крутых костюмах, демонстративно сорящие деньгами — и пацаны им верили. О том, что мафия — это друг с которым ты вырос бок о бок и которого вчера изрешетили автоматными очередями из проезжающей машины, это пожизненное заключение или электрический стул, если попадешься — они не говорили…

Все двухтысячные годы ситуация только усугублялась. Если в начале нового тысячелетия обычной картиной стал двенадцатилетний торговец наркотиками, который торгует ими потому что его нельзя судить — то к концу нулевых обычной картиной стал тринадцатилетний убийца, который не умеет читать, но который положил уже столько людей, что их количество исчисляется двузначной цифрой. Мафия разъела Мексику изнутри, в некоторых городах не было уже ни одного честного полицейского. Зато теперь в городах была армия — солдаты на Хаммерах и пикапах с пулеметами выполняли те функции, которые не могла выполнять полиция — а в некоторых городах и просто подменяли собой упраздненную полицию. И все равно — ситуация ухудшалась.

Армия вместо полиции — такое было лишь в нескольких северных штатах, обстановка в Веракрузе такой тяжелой пока не была. Все-таки курорт, как — никак. Заодно — одна из основных перевалочных баз, принимающих наркоту с Венесуэлы, Колумбии, Бразилии. Серьезных посягательств на властвующих в городе Лос Зетас и Картель Залива пока еще не было. Пока…

Этот день, двадцать девятое июня две тысячи десятого года ничем не отличался от череды таких же мексиканских летних дней. Солнечный, жаркий, душный — хотя нет, здесь не душный — близость моря сказывалась. Такой же день и как и предыдущие, такой же какими обещали быть последующие. Но это был необычный день. Это был один из тех, внешне неприметных дней, которые попадают потом в учебники, превращаясь в исторические даты. Но некоторые такие дни в учебники не попадают — хотя историческими датами все же становятся.

Здесь и сейчас двадцать девятого нюня, в портовом городе Веракруз, штат Веракруз должно было произойти такое, что стало бы чертой в истории борьбы с наркомафией, постепенно перерастающей в гражданскую войну. Здесь и сейчас происходило неслыханное — крупное армейское подразделение, вполне официальное, в котором сотрудники находились при исполнении, во главе с командиром, полковником Абимаэлем Ларедо должно было спланировать и осуществить операцию по уничтожению в городе криминальных структур банды Los Zetas совместно с хорошо подготовленным отрядом боевиков наркомафии другого картеля — Синалоа. Впервые в истории Мексики военные должны были воевать бок о бок с бандитами против других бандитов. Впервые в истории Мексики отряд военных использовался в разборках с конкурентами. После этого — пути назад уже не было. И еще дети участников всех тех событий будут пожинать страшный урожай произошедшего. Воистину: отцы поели кислых плодов — а у детей на зубах оскомина…

Их машины остановились на обочине у небольшого городка с длинным названием Валенте Диаз У Ла Лома. Небольшой городок, стоящий на Энсино — ведущей в Веракруз дороги, фактически пригород. Остановились так, чтобы не слишком было видено с дороги.

Всего машин было шесть. Четыре — привычные для спецгрупп мексиканский федеральной полиции Шевроле Субурбан старой модели, бронированные, переданный мексиканским властям в дар от ФБР, когда они меняли транспорт. Машины отличались наличием бронирования, вставками в шинах, позволяющими не бояться пуль, большим люком в крыше — здесь он делился на две части, откидывался, чтобы можно было вести огонь и вперед и назад, подножками, кенгурятниками и кронштейнами, позволяющими ставить на машину тяжелые щиты и штурмовые лестницы. Эти машины до того, как их передали в дар Мексике, служили штатным транспортом Группы по освобождению заложников, базирующейся в Куантико. Машины как нельзя лучше подходили для того, что сейчас должно было произойти. Еще две машины — пикапы Шевроле Сильверадо 3500, сильно похожие на Субурбаны. В кузовах — ставшие уже привычными бронированные борта с бойницами и турели для пулеметов.

Их было тридцать человек. Тридцать отлично подготовленных бойцов армейского спецотряда, возглавляемого полковником Абимаэлем Ларедо, прошедшими специальную подготовку в Куантико у морских пехотинцев США и готовых к самому тяжелому городскому бою. Они даже проходили специальный городской тренажер для имитации CQB — ближнего боя, установленный в одном местечке в штате Аризона. Этот тренажер использовался для обучения спецгрупп, чьей специализацией является война в условиях плотной городской застройки. Иностранцев на него вообще не должны были допускать — но их допустили по звонку из Лэнгли.

Полковник Абимаэль Ларедо — высокий, крепкий, с узкими глазами, делающими его похожим на китайца, вышел из машины, закурил оглядываясь по сторонам. Курил он не целую сигарету, а половинку, как докуривал — вторую бросал на землю и растаптывал — боролся с вредными привычками. И вообще старался держать себя в руках — правда это не всегда удавалось…

Докурив — до пальцев — полковник отбросил окурок, поправил висевший на плече МР5, направился к шоссе, доставая на ходу телефон. Номер был записан в памяти — он позвонит по этой СИМ-карте всего один раз, а потом выбросит ее. Телефон кому-нибудь отдаст…

— Ягуар — произнес он в трубку, когда на том конце ответили.

— Сорок пять — ответил хриплый голос

— Принято. Где вы?