Боконист

– Немного страшновато. Как бы тебе это объяснить – если я сейчас повстречаюсь с Петей, моя жизнь немедленно изменится. Я потеряю право мечтать, мне придется вкалывать. Звучит глупо, но это так. Получается, что я добровольно отказываюсь от своей природной свободы выбора. Понимаешь?

– Но это будет потом. Правда? А сейчас никто на твою свободу не посягает. Воспользуйся ею, если хочешь.

– Как это?

– Развернись и беги домой. Никто про тебя дурного слова не скажет. Но сначала вспомни, много ли радости принесла тебе свобода выбора?

– Звучит разумно, жаль, что я не могу воспользоваться твоим советом, – проворчал Виктор и вошел в лифт. – Уж лучше я сюда…

И вот они остановились перед дверью номер 12, Виктор протянул руку к дверному звонку и нажал кнопку. Дверь отворилась, на пороге стоял Петя Махов. Все тревоги моментально забылись, точнее, стали несущественными. Виктор протянул руку. Рукопожатие получилось крепким.

– Ну, и где ты пропадал целый год? Что-то случилось? – спросил Махов, посмеиваясь и не выпуская его руку.

– Да нет. Все в порядке. Сам понимаешь – дела, заботы…

– Правильно сделал, что пришел. Где ты его откопала, Айрис?

– Там больше нет, – ответила она.

Обстановка квартирки, в которой теперь обитал Махов, выглядела не слишком привлекательно. Компьютер у него был заслуженный, по современным понятиям рухлядь. Не трудно было догадаться, что золотой дождь легких денег на Махова так и не пролился. Видимо, собственная исследовательская работа отнимала у него слишком много сил, так что на заработки времени не хватало. Представить, что Махов способен не размышлять о Мироздании, Виктор не мог.

– Извини, – решил уточнить Виктор. – Я не в курсе твоих нынешних интересов, но подозреваю, что ты продолжаешь считать Вселенную открытой системой. Не веришь в темную материю?

– Не верю.

– И можешь это доказать?

– Могу. Только никто не слушает.

Виктор с облегчением отметил, что Махов остался прежним. Это была лучшая новость за последний год. Появился шанс убедить его, что сотрудничество может быть взаимовыгодным. Например, с помощью нуль-транспортировки можно будет попытаться выйти из нашей Вселенной. Это ли не самый наглядный способ доказать, что Вселенная открытая система? Махова это должно заинтересовать.

– Мне пора на кухню, мальчики, – сказала Айрис. – Сварю-ка я вам кофе, добавлю вкусноты в ваши разговоры. Печенье я принесла с собой. Обещаю, что будет вкусненько.

Она ушла. И Виктор решился. Пора было хвастаться достижениями и подводить промежуточные итоги. Странно посвящать свою жизнь исследованиям, о которых нельзя рассказать даже близкому другу. А если уж и Махов посчитает его сумасшедшим, значит, так оно и есть, и с этим следует смириться. Он коротко, чуть сбивчиво рассказал о самом интересном в своей работе. Махов его внимательно выслушал.

– Я искал тебя, – тихо сказал Виктор, закончив. – Мне нужна твоя помощь.

– Так и знал, что ты по-прежнему занимаешься нуль-транспортировкой.

– Получается, вот и занимаюсь.

Тихонько скрипнула дверь, и из кухни на середину комнаты выплыла великолепная черная кошка. Хозяйка дома. Она холодно оглядела Виктора огромными желтыми глазами, явно осталась недовольна его внешним видом и, демонстративно устроившись посередине комнаты, принялась доводить свою природную красоту до совершенства.

– Хороша! – с теплотой в голосе сказал Махов.

Он запустил руку в этот мягкий черный комок и стал почесывать его и мять, приговаривая:

– Поиграй со мной, Липочка, поиграй, не ломайся…

Кошка немедленно укусила его, расцарапала когтями руку и с поразительной расторопностью залезла под шкаф. В темноте явственно просматривались два огромных желтых круга – глазки нервного животного.

– Не сердись, Липочка, – с неподдельной нежностью произнес Махов. – Вылезай, у нас гости.

– Липочка? – переспросил Виктор.

– Сокращенное от Олимпиады. Мне притащили ее в самый разгар прошлых Игр. Пришлось ее так и назвать. Тоже, между прочим, загадочная история. Мистика. Я бы ни за что кошки не завел, но этот теплый пушистый комочек был такой трогательный, что я согласился. Она ведь умещалась у меня на ладошке, понимаешь? А предложила мне ее хозяйка салона неформального целительства, так она называет свое учреждение. Чрезвычайно талантливая оккультистка, занимается белой магией. Кстати, тебе бы неплохо познакомиться с ней, для твоих занятий это было бы чрезвычайно полезно. О, она феномен достойный самого тщательного исследования… Ну так вот, она притащила мне котенка, и я не смог отказаться. Получилось хорошо, мы очень даже довольны друг другом. Мне кажется, что Липочка качает из меня информацию и передает ее дальше, в космос.

– Ты считаешь, что все мы под контролем? – удивился Виктор.

Кошка вылезла из-под шкафа и запрыгнула к Махову на колени, откуда стала с гордостью, недоступной людям, озирать окрестности.

– Не все, но кое-кто из нас – точно!

– Нас окружают шпионы?

– Скорее, туристы во времени. Интересуются важными моментами истории, чтобы потом похвастаться перед соседями.

– Если я правильно понял, ты считаешь себя исторической личностью?

– Необязательно реализовавшейся. Может быть, со мной связана тупиковая ветвь истории, а может быть, веточка, оставшаяся незамеченной главным потоком… А может быть, я интересен историкам будущего, как один из свидетелей твоей жизни. Не исключено, что ты реализуешь свою нуль-транспортировку, а я, на закате жизни, напишу твою художественную биографию для серии ЖЗЛ. Вот и повод.

– Мне нужна твоя помощь. Пускай я нашел тебя случайно…

– Так уж и случайно?. Я в случайности давно не верю. А о делах поговорим потом.

– И на том спасибо. Думаешь, я забыл, что для тебя моя работа всегда была блажью и причудой. И вдруг такая перемена. Ты здорово изменился. Стал на удивление терпимым к занятиям своих друзей. Что с тобой случилось?

– Не смейся. Понимаю, что мое объяснение выглядит глупым, но с тех пор, как я завел себе кошку, я смотрю на мир по другому.

– Кошка объяснила тебе, что нуль – транспортировка перспективное дело?

– Нет, конечно. Но моя Липочка – животное крайне загадочное. Однажды, к своему удивлению, я обнаружил, что ее поведение самым недвусмысленным образом подтверждает теорию Эверетта о многомерности мира. Липочка очень любопытна, а с другой стороны, любит поспать – не сомневаюсь, что во сне она путешествует по параллельным мирам. Интересно, кто она там? Заколдованная прекрасная принцесса? Светская дама? Модная поэтесса? Когда у тебя получится с нуль-транспортировкой, будь добр, выясни это.

Кошка с диким воем спрыгнула с колен и бросилась на кухню, едва не сбив по дороге Айрис, которая появилась с подносом в руках. Видимо, предположения высказанные Маховым, глубоко задели и оскорбили гордое животное. Несколько капель попало на брюки Виктора.

Пили кофе почему-то молча. А потом у Виктора чудовищно разболелась голова, и он решил, что ему пора уходить.

– Так ты будешь со мной работать? – спросил он уже в дверях.

– Я обязательно обдумаю твое предложение, – серьезно ответил Махов.

Они обменялись номерами телефонов и разошлись по домам.

*

Вечером Виктор показалось, что пришел его последний час. Он лежал без сил на диване, зарывшись лицом в подушки, так и не сумев раздеться, несмотря на то, что предпринял несколько попыток. Его сердце сжалось в крошечный комочек, готовое в любой момент разлететься на тысячу кусочков. Почему-то он решил, что единственный способ воспрепятствовать этому – твердить: "Не разлетайся, не разлетайся, пожалуйста, не разлетайся"… Удивительно, но заклинание, вроде бы, подействовало.

Не лучше дело обстояло и с головой, его мозг вскипал. Боль была ужасна, она настигала его с такой удручающей размеренностью, пульсировала так ритмично, что ему казалось – в следующий толчок глаза непременно выскочат из орбит… Впрочем, в то же время он сам себе задавал вопрос: "Боль ли это?" Правильного ответа он не знал. Действительно ли он ощущает сильную боль? Его чувства больше не подчинялись привычной логике, причинно-следственные связи были отвергнуты клетками его организма. Виктор с удивлением обнаружил, что получил возможность наблюдать за своими мучениями со стороны. Кто-то другой, отстраненный, дергался в конвульсиях и страдал. Его было жалко, но не очень. Смерть и небытие казались вполне приемлемым выходом.

Подстать была и обстановка в городе. Невесть откуда наползли мрачные черные тучи. На улицах бесчинствовал штормовой ветер. Болезненные свистящие завывания казались специально отрепетированным аккомпанементом пульсациям его мозга. Виктора не покидало ощущение, что тучи спускаются все ниже и ниже. Неужели, их цель была поглотить его? За что? Почему это безобразие происходит именно с ним? Кто он такой отныне?

Черноту ночи прорезали яркие молнии, началась гроза, первая в этом году. Раскаты грома были оглушительны. Виктор с ужасом ощутил, как мала разница между современным образованным человеком и трепещущим от страха первобытным обитателем пещер – мистический ужас перед природным электричеством уравнивал их. По школьной привычке он попробовал оценить промежуток времени между вспышкой и устрашающим грохотом, чтобы определить расстояние до центра катаклизма. "Раз…" Это все, что у него получилось. А потом и вовсе свет и звук стали неразделимыми, словно бы слившись в его теле в одно целое…

Надо было срочно что-то придумать. Но мозги его стали оплывать, так, по крайней мере, он оценивал их состояние. Ему казалось, что они пузырятся и тают, тем самым еще более подчеркивая его чужеродность в этом мир. Попытка сосредоточиться закончилась новым приступом нечеловеческой боли. Виктор не сомневался больше – он растворяется во Вселенной. Его сущность, его индивидуальность, все то, что делало его самобытным человеком, оказались на поверку всего лишь некоей непрерывной функцией в момент времени Т, тождественной его эмоциональной оценке.

А Вселенная-то оказывается пустячок, причуда высших сил, незначительная игрушка в руках непознаваемого, микроскопическая, ничем особым не примечательная песчинка Мироздания! Прав Махов!

И снова яркая вспышка, но на этот раз молния здесь была не при чем. Виктор почувствовал себя телевизором, который подключили к антенне – мгновение назад в его сознании (на экране) бесновался бессмысленный хаос, несвязный дребезг помех и вдруг – проявилось четкое изображение.

Его мозг выхватил из небытия странные связи и проявления и постарался выразить их в привычных (по возможности) терминах. Объемные красочные образы, воспринимаемые Виктором, были прекрасны и бесконечно притягательны. На него обрушилась настоящая лавина счастья, но не обыденного, определяемого, как правило, приятностью времяпрепровождения, а другого, кристально чистого, отвлеченного от мелких житейских проблем.

– Пришло время жить, – прошептал он, и страшная боль или то, что он считал страшной болью, немедленно покинула его искореженное страданиями тело.

А еще через десять минут воспоминания о близкой и, вроде бы, неминуемой смерти стерлись окончательно. Нет, он твердо знал, что десять минут назад он умирал, но как это происходило и в чем выражалось, начисто вылетело из его головы. Словно вернувшись к жизни из невообразимого фантастического путешествия, его мозг очистился от всего чужого, бессмысленного и наносного. Одновременно забылись и потрясающие картины Мироздания, только что открывшиеся перед ним во всей царственной красе. Виктор помнил, что они были восхитительны, но рассказать, что конкретно он увидел, уже не сумел бы. Так забывается прекрасный сон, если не успеть перевести его образы на привычный язык слов.

Но теперь Виктор знал, что был в его жизни момент, когда он понимал, почему Айрис назвала его волшебником. Его природный здравый смысл немедленно возмутился – поскольку он был не в состоянии внятно сформулировать, в чем это понимание состояло, а потому следовало без лишних разговоров отбросить этот странный намек из… неизвестно откуда. Разум отказывался признавать реальность, которую нельзя было описать словами! Но Виктор теперь знал, каково это, когда прямо на глазах мельчают и рушатся причинно-следственные связи. Да здравствует иррациональность! Мир оказался совсем не таким, как о нем принято было до сих пор думать. Он знал, что в его жизни была минута озарения, и отказаться от этого знания он не смог бы ни при каких обстоятельствах.

С этой минуты он стал религиозным фанатиком.

*

Утром Виктора разбудил настойчивый телефонный звонок. Он поднял трубку и, впервые за долгие годы, почувствовал себя по-настоящему счастливым. Это был Пашка, его сын.

– Здравствуй, папа!

– Здравствуй, Паша. Как я рад слышать твой голосок! Молодец, что позвонил.

– У меня хорошие оценки в школе.

– Отличная новость!

– Я хотел бы у тебя спросить, мама сказала, что ты знаешь…

– Если мама так сказала, значит, так и есть… Спрашивай, если смогу, обязательно отвечу.

– Папа, что такое смерть?

Виктор опешил. Вот и наступил момент, когда собственный сын стал способен поставить папу в тупик, задав вопрос, на который не существует вразумительного ответа.

– Я… не знаю…

Пашка тяжело вздохнул.

– Но я обязательно отвечу тебе, только дай мне время подготовиться. Хорошо?

– Хорошо, папа. Я позвоню тебе еще.

– Буду ждать.

Виктор долго вслушивался в короткие гудки, потом положил трубку. Года бегут слишком быстро, он даже не успел заметить, как Пашка вырос и стал философом.

"Может быть мне это приснилось?" – с надеждой подумал он. Но это была всего лишь последняя попытка остаться прежним. Не слишком серьезная, к тому же, заранее обреченная на провал. Всю свою жизнь Виктор безотчетно стремился к тому, чтобы Мироздание обратило на него внимание, и сейчас, когда это произошло, во всей Вселенной не нашлось бы человека, который смог бы заставить его добровольно или по принуждению отказаться от дарованного ему вин-дита.

Он словно бы услышал обращенные к нему лично слова Господа Бога:

– Не волнуйся, дружок. Я забираю у тебя свободу выбора, а взамен дарую твоему существованию смысл! Ты ведь всем сердцем стремился к тому, чтобы твоя жизнь не прошла бесследно. Вот и получил, что хотел!

Виктор попил водички. Он попытался вспомнить вчерашний вечер. Что это было? Неужели, вин-дит? Или дурацкий сон? Любопытство буквально испепеляло его. Он был в гостях у Махова. Ничего особенного там не произошло. Почему же у него осталось такое странное ощущение? Может быть, что-то известно подруге?

Виктор бросился к телефону и набрал номер.

– Здравствуй, Айрис.

– Кто это? Виктор? Что случилось?

– Это я хотел у тебя спросить. Со мной происходит что-то неладное?

– Не придумывай.

– Вчера вечером мне было совсем плохо.

– Заболел?

– Нет, это что-то совсем другое. Я надеюсь, что ты мне поможешь разобраться…

– Не знаю, что сказать, вчера ты ушел от Пети часов в пять, сказал, что у тебя неотложные дела. Ты был вежлив, красив, решителен и очень грустен, у тебя были проблемы, помнишь? По крайней мере, мне так показалось. Справился?

– Сейчас я все расскажу… Ты знаешь, что я занимаюсь нуль-транспортировкой? В последнее время мне удалось сделать значительный шаг вперед. Как-то так получилось, что мне пришли на помощь мои друзья и родственники. Ксения помогла по-своему, Петька помог, его кошка – Липочка, появившийся из прошлого Калугин, и ты тоже помогла, только не спрашивай – как, вряд ли я смогу это объяснить…

– Не придумывай.

– Нам нужно поговорить…

– Я уезжаю на две недели в Голландию… Приходи, когда вернусь, поговорим.

– Подожди, я давно хочу спросить, почему ты мне помогаешь? Ты делаешь это сознательно или просто так получается?

– Зачем тебе это?

– А как же? – удивился Виктор. – А вдруг ты из моего карасса!