Языческие божества Западной Европы. Энциклопедия

Прекрасная милость богов — для идущих прямо: Дар богов да обратится к нам! Дружбы богов мы добились, Боги да продлят наш срок — чтобы мы жили! Прекрасное да услышим мы ушами, о боги! Прекрасное да увидим мы глазами, о достойные жертв! Восхвалив вас, с крепкими членами и телами Мы хотим достигнуть срока жизни, что положен (нам) богами! Да, впереди сто осеней, о боги, В которые вы заключили старость (наших) тел, В которые сыновья станут отцами. Не повредите наш век посреди пути!

По замечанию В. Н. Топорова, Вишведева «настолько тесно слиты между собой, что трудно выделить часть, относящуюся к данному божеству. В ритуале Вишведева также трактуются как единство (в частности, им посвящается третья выжимка сомы)». Ригведийские гимны причисляли к Вишведева Индру, Агни, Митру, Варуну и других адитьев, иногда Сому, богиню зари Ушас и «гневного» Рудру; в пуранах «состав» Вишведева постоянно меняется.

«Индийский пантеон, — пишет М. Ф. Альбедиль, — производит впечатление некоего вида духовной палеонтологии, где громоздятся, иногда причудливо перемешиваясь, ведийский, брахманистский, индуистский, джайнский, буддийский и другие слои, при это самый мощный пласт составляют божества индуизма. Индуистские боги опрокидывают наши прочно сложившиеся иудео-христианские стереотипы о том, как должен выглядеть бог, чего от него можно ждать и как человек должен строить свои отношения с ним; их облик скорее отсылает к архаическому мифо-поэтическому субстрату. Но и с известными и привычными греческими богами индийские не имеют ничего общего. Те, даже если они схвачены художником в движении, как правило, закончены по своему внутреннему облику и в этом смысле неподвижны, статуарны. Они — сложившиеся красивые мужчины и женщины, с двумя руками и двумя ногами, то есть имеют вполне человеческий вид. Индийские же боги, даже в застывшей позе, вызывают в памяти танец масок, когда мелькает то одно, то другое лицо, то женское, то мужское тело, когда мелькание рук и ног складывается в затейливый меняющийся рисунок. Эти боги, веселые и ужасные, разноцветные и усатые, благостные и устрашающие, гневные и сострадательные, смотрят со стен храмов, с икон, лубков, статуэток. Средний индиец едва ли понимает, почему каждый должен любить только одного распятого Бога. Он видит божественный лик и в улыбке юного Кришны, и в танцующем Шиве, и в нежной Сарасвати, и в грозной Кали. Индийский национальный бог совсем не обязательно имеет антропоморфный облик, то есть выглядит как человек. Не менее священны и животные, и реки, и деревья, и камни, и планеты, и звезды — словом, все, что обитает на земле, в земле и под землей.

Необозримое количество божественных персонажей не без трудностей воспроизводят даже ученые брахманы. А есть еще столь же неисчислимая бездна гибридных персонажей, чьи божественные качества вообще идентифицируются с огромным трудом. В каждой местности живут свои главные и второстепенные боги, отсюда — множество дублирующих персонажей, порой связанных сложными родственными отношениями. При этом многие из них могут существовать лишь в виде имен в теологических трактатах, доступных только узкому кругу знатоков. От духов племенных верований, неизвестных за границами какой-нибудь маленькой, затерянной в горах или в лесу деревушки, до популярных и почитаемых во всей Индии богов — таково необозримое и неисчислимое количество индийских божеств».

По причине многочисленности и многообразия божеств в индийской мифологической традиции установить среди них сколько-нибудь определенную иерархическую последовательность вряд ли представляется возможным. Поэтому мы будем придерживаться в изложении того же «эволюционного принципа», как и в главе о сотворении мира: от божеств, упоминаемых в ведах, к божествам эпоса — через брахманы, упанишады и пураны.

Ведийские боги (напомним, их 33) делятся на небесных, атмосферных (промежуточных) и земных. К небесным относят Дьяуса, Варуну, Митру и прочих адитьев (всего их 12), Сурью, Савитара, Пушана, Вишну, Вивасвата, Ушас и Ашвинов; к атмосферным — Индру, Триту Аптью, Апам-Напата, Матаришвана, Ахи Будхнью, Вату, Парджанью и Апас; к земным — Притхиви, Агни, Брихаспати, Сому и Сарасвати. По другой классификации, выявленной Ж. Дюмезилем, божества вед делятся «функционально»: Варуна, Митра и другие адитьи олицетворяют собой закон и магию (магико-юридическая функция), Индра и боги-маруты олицетворяют воинское ремесло (военная функция), Ашвины — плодородие (экономико-творческая функция). Кроме того, существует особая категория божеств, которых называют абстрактными и «чьи имена связаны с обозначением неких элементарных космологических актов и снабжены суффиксом деятеля — tar» (Топоров).[25] К этим божествам относятся Савитар («рождающий»), Тваштар («придающий форму»), Дхатар («устанавливающий»), Вишвакарман («Вседелатель»), Праджапати («господин потомства»), Шраддха («вера»), Вач («речь»), Кала («время»), Ниррити («гибель»), Тапас («космический жар»), Кама («желание»), Прана («дыхание»), Адити («безграничность»), Дити («ограниченность») и т. д. Два последних абстрактных божества, Адити и Дити, противопоставляются друг другу как семантически, так и на «бытовом» уровне: первая называется матерью богов-адитьев, вторая — матерью демонов-дайтьев.

Что касается адитьев, «Ригведа» знает шестерых — Митру, Арьямана, Бхагу, Варуну, Дакшу и Аншу; иногда к ним причисляется и Индра. Позднее число адитьев достигает двенадцати, они толкуются как солнечные боги и соотносятся с двенадцатью месяцами. По замечанию В. Н. Топорова, «сам класс адитьев (как и их мать Адити) и составляющие его божества обозначаются именами с абстрактным значением: Варуна — истинная речь, Митра — договор, Арьяман — гостеприимство, Анша — доля, Бхага — наделитель, Дакша — способность и т. д. В ведах адитьи — отвлеченные понятия, выступающие как мифологические классификаторы». «Ригведа» говорит об Адити:

Адити — небо, Адити — воздушное пространство, Адити — мать, она — отец, она — сын. Все-Боги — Адити, Адити — пять родов (людей), Адити — то, что рождено, Адити — то, что должно родиться. Адитьям же посвящены, в частности, следующие строки: Эти Адитьи, широкие, глубокие, Не поддающиеся обману (и) стремящиеся обмануть, с множеством глаз, Видят кривое и прямое внутри. Все, даже самые дальние (предметы) — вблизи от (этих) царей. Адитьи поддерживают (все) движущееся (и) неподвижное. (Они —) боги, пастухи всего мироздания, С далеко простирающейся мыслью, охраняющие мир асуров, Соблюдающие (вселенский) закон, наказывающие за вину. Они несут три земли и три неба. Внутри у них — три обета при жертвоприношении. (Вселенским) законом велико ваше величие, о Адитьи!

Этот вселенский закон (рита) — универсальный космический принцип, хранителями которого являются адитьи. Через риту происходит преобразование хаоса в упорядоченный космос, посредством риты достигается порядок круговращения вселенной. Рите противопоставляется анрита — неупорядоченность, ложь космического масштаба (как рита — космическая истина). «По закону рита восходит и заходит солнце, одно время года в установленном порядке следует за другим. Все повторяется, как было в незапамятные времена, и, следуя закону рита, человек воспроизводит цикличность космических явлений в цикличности ритуала, поддерживая тем самым порядок в космосе и в человеческом обществе и создавая условия для нормальной и успешной жизни своего племени. Рита является одновременно и этическим законом в обществе ариев. Хорошо и правильно то, что этому закону соответствует: почитание арийских богов и принесение им жертв; награждение жрецов, совершающих жертвоприношение, и поэтов-риши, создающих молитвы; покорение племен, не почитающих арийских богов, а захват их богатств. Все эти понятия с отрицательным значением относятся к области анрита» (Елизаренкова).[26]

Первое место по количеству посвященных ему в «Ригведе» гимнов занимает иногда причислявшийся к адитьям громовержец Индра; логично предположить, что именно этот бог достаточно продолжительное время являлся главным божеством ариев.[27] Гимны называют Индру царем богов и царем всей Вселенной. Кажется, нет таких славословий, которых бы он не удостоился:

Индра — царь движущегося (и) отдыхающего, Безрогого и рогатого, громовержец. Это он, как царь, правит народами. Как обод — спицы (колеса), он охватил их (всех).

* * *

По ту сторону (видимого) пространства, неба Ты, о сильный по своей природе, (приходящий) на помощь, о дерзкий мыслью, Сделал землю противовесом (своей) силы. Охватывая воды, солнце, ты идешь на небо. Ты стал противовесом земли. Ты стал господином высокого (неба) с великими героями. Все воздушное пространство ты заполнил (своим) величием. Ведь поистине никто другой не равен тебе. (Он), чьей протяженности не достигают небо и земля, Как реки не достигают конца (видимого) пространства — Тем более не (сравнится) с (его) собственным внезапным действом, когда он сражается в опьянении (сомой!) Один последовательно совершил все остальное.

* * *

Еще (выше), чем небо, далеко распространилась его громадность. Даже земля по (своей) величине — не противовес Индре. Страшный, исполненный силы, опаляющий людей, Он точит ваджру, как бык (рога), — для остроты. Словно океанское течение — реки, Он вбирает в себя благодаря (своим) размерам разливающиеся в разные стороны (песни). Индра распаляется, как бык, для питья сомы. От века этот боец вызывает восхищение (своей) силой. Это он, воинственный, создает людям Великие сражения (своим) могуществом (и) силой. И тогда верят они в разъяренного Индру, мощно поражающего ваджрой — смертельным оружием. Неисчерпаемое добро ты несешь в руках. Неодолимую силу заключает в (своем) теле прославленный (бог). Как в колодцах, прикрытых теми, кто их сделал, В телах твоих, о Индра, — богатые силы духа.

Ваджра — палица грома, атрибут и оружие Индры; именно ваджрой он поразил демонического змея Вритру и отворил мировые воды, которые запирал своим телом демон. Поединок громовержца (в данном случае Индры) со змеем (Вритрой) — центральный сюжет не только ведийской, но и индоевропейской мифологии. Как пишут В. Вс. Иванов и В. Н. Топоров, «ядро мифа составляет поединок громовержца с противником, для которого восстанавливается общеиндоевропейское исходное имя с корнем *uel-. Этот противник предстает в виде существа змеиной породы. Громовержец преследует его, убивает, рассекая на части и разбрасывая их в разные стороны, после чего освобождает скот и воды. Начинается плодоносящий дождь с громом и молнией».

По «Ригведе», демонический противник Индры носит множество имен — Вритра, Вала, Пипру, Шушна и др., однако смена имени не влияет на развертывание мифологического сюжета: Индра всякий раз одерживает победу в поединке и освобождает заточенные в скале мировые воды и укрытых демоном в пещере божественных коров.

Этот миф в «Ригведе» присутствует одновременно в двух вариантах — в сюжете о победе над Вритрой и в так называемом мифе Вала (по имени скалы и олицетворявшего ее демона). В этой скале демонами Пани были спрятаны коровы. Индра ваджрой пробил скалу, пригвоздив ее к земле, и выпустил наружу коров (= свет), установив порядок во Вселенной.

В сражениях богов с асурами Индра возглавляет божественные рати. Он — победитель коварнейшего из асуров Шамбары, ослеплявшего противников тысячью колдовских уловок, и духа хмельного напитка (суры) Намучи. Впрочем, Индра не всесилен: из эпической поэмы «Рамаяна» известно предание о том, как он был побежден и пленен колдуном Индраджитом, сыном царя демонов-ракшасов Раваны; свободу ему вернули лишь по просьбе Брахмы. В «Махабхарате» Вритра, прежде чем оказаться побежденным, дважды проглатывает Индру, которого выручает Вишну.[28] В «Рамаяне» также рассказывается о многочисленных любовных похождениях Индры среди людей (в этом отношении индийский громовержец весьма схож с греческим Зевсом).

В индуизме Индра — один из локапал (хранителей мира), владыка белого слона Айраваты, старшего из диггаджи. Согласно «Махабхарате» и пуранам, когда Индра искупал в изгнании свой грех (убийство брахмана Вритры), царь Лунной династии Нахуша аскетическими подвигами занял место царя богов и получил власть над всеми тремя мирами (трилока). Своим высокомерием он разгневал мудрецов-риши и по проклятию одного из них, Агастьи, был сброшен на землю и на десять тысяч лет превращен в змея. Индра вернулся из изгнания и снова занял свой престол, а Брахма, чтобы впредь миру не грозили потрясения, поставил хранителями мироздания восьмерых локапал — по числу слонов-диггаджи, поддерживающих землю. Варуна считается правителем запада, Яма правит югом, Кубера — севером, Индра же повелевает востоком.[29] Ездовое животное Индры — чудесный конь Уччайхшравас, возникший из молочного океана, когда боги и асуры добывали амриту.

Небеса Индры — Сварга, где находится Амаравати, город тысячи врат, к которому ведет звездная дорога от горы Меру. В садах Амаравати растут чудесные деревья кальпаврикши, исполняющие желания, а также Париджата — дерево с золотой корой, добытое при пахтанье океана (вероятно, аналог мирового древа). На небеса Индры попадают герои, павшие в битве; они ни в чем не знают недостатка, их зрение услаждают танцами прекрасные танцовщицы-апсары (ср. скандинавские представления о чертогах Одина — Вальхалле). Эти герои пребывают в Сварге, пока не придет срок их новому рождению на земле.

Следующий за Индрой по частоте упоминания в гимнах «Ригведы» — бог огня и домашнего очага Агни; ему посвящено около 200 гимнов. Если Индра — царь над богами, то Агни — главное земное божество, посредник между богами и людьми (первый жрец-хотар). По изложению «Махабхараты», когда боги замыслили учредить жертвоприношение, они захотели, чтобы жрецом стал Агни. Но тот испугался («когда я вознесу жертву и догорит жертвенный огонь, кончится и моя жизнь») и спрятался в водах. С его бегством на земле воцарились демоны, и боги отправились на поиски Агни. Его местонахождение выдала рыба; Агни проклял предательницу — и с тех пор рыбы стали законной добычей и пищей людей. Боги пообещали Агни бессмертие: «Никогда не будет тебе ущерба при обряде, и жертва будет принадлежать тебе». Тогда Агни согласился вернуться на небо и стал владыкой жертвоприношений.

По «Ригведе», родители Агни — Дьяус и Притхиви, то есть небо и земля; впрочем, в мандале X сообщается, что он произошел от трения двух кусков дерева. В той же мандале утверждается, что он родился сразу в трех местах (на небе, на земле и в воде), у него три головы, три силы, три языка и три жилища. В большинстве гимнов Агни воздается хвала как посреднику между людьми и богами и как жрецу:

Ведь ты господин на жертвенных празднествах, О Агни, ты вестник племен. Сегодня на питье сомы привези богов, Пробуждающихся на заре, (богов), чей глаз — солнце. О Агни яркосияющий, ты светил На протяжении прежних зорь, о приятный для всех на вид. Ты — защитник в деревнях, ты поставлен во главе На жертвоприношениях, (ты,) близкий человеку. Мы помещаем тебя как исполнителя жертвы, О Агни, как хотара, регулярно жертвующего, Как (это было при) Ману, как прозорливого, Резвого вестника, бессмертного, о бог.

Наряду с Агни владыкой жертвоприношений считался и Сома (он же Сома Павамана) — третий по частоте упоминания бог «Ригведы». Этот бог есть персонификация одноименного напитка богов, он же — царь мира и бог над всеми богами, родитель неба и его дитя, господин закона. Он принимал участие в освобождении мировых вод и помогал Индре убить демона Вритру. В эпосе Сома — божество луны; в «Рамаяне» рассказывается, как демон Равана стрелял в Сому из лука и лишь заступничество Брахмы помогло Соме избежать урона.

Что касается божественного напитка, то, как указывала Т. Я. Елизаренкова в своих работах, посвященных «материальному миру» вед, «главной проблемой, связанной с флорой РВ, является проблема отождествления сомы, который занимал центральное место в ритуале жертвоприношения богам. Сому называют царем растений, но никаких конкретных его описаний в гимнах нет. Само слова soma является его ритуальным названием, обозначающим растение и сок одновременно. Нигде в гимнах не упоминаются ни его корни, ни листья, ни семена. Зато постоянно фигурируют его стебель или побеги — та часть, которую в ритуале сначала замачивают в воде, а потом из нее камнями выжимают сок буро-коричневого цвета, обладающий резким вкусом, в связи с чем его смешивают с добавлениями: молоком, свежим или кислым, медом или ячменным напитком, предварительно пропустив через цедилку из овечьей шерсти для очищения от волокон. Вот и все, что мы знаем реально о соме из РВ. К этому добавляется мифология. Сома растет на высокой горе Муджават. Его принес орел с неба, который, прорвавшись через все препятствия (в него стреляли из лука), доставил его богам. Приготовляемый из сомы напиток бессмертия — амрита — дал Индре — а он из всех богов основной его любитель — силу для свершения героических подвигов, убийства демонов. Сому вкушали боги, а также жрецы. Судя по описаниям состояния человека, испившего сомы, он дает вдохновение, просветление, приводит в экстаз, т. е. оказывает галлюциногенное действие».

Традиционно «материальной» сомой считалась разновидность эфедры — мелкого кустарника с толстыми побегами. В 1968 г. американский исследователь Р. Г. Уоссон опубликовал книгу «Сома — божественный гриб бессмертия», в которой доказывал, что арийский сома представлял собой галлюциногенный напиток из гриба-мухомора. Гипотеза Уоссона вызвала ожесточенные споры (ее, в частности, поддержал К. Леви-Строс), продолжающиеся и по сей день; между тем Уоссон в последующих работах показал, что культ галлюциногенных грибковых растений бытовал и у других древних индоевропейских народов, например у греков, которые для Элевсинских мистерий готовили напиток из спорыньи. При этом, как отмечала Т. Я. Елизаренкова, «доказать на основании крайне неясных контекстов РВ, в которых приготовление сомы описывается метафорическим языком с помощью литературных символов, что сома в РВ был соком мухомора, вряд ли возможно».

Помимо Индры, веды называют «вседержителем» и еще одно божество — Варуну. Этот бог связан с космическими и небесными водами, он наполняет водой моря, его сестры — реки, он проливает с небес дождь и т. п. Кроме того, Варуна — воплощение космического закона рита, охранитель истины и справедливости, безжалостно карающий ложь. Гимны «Ригведы» гласят:

Вылил Варуна бездонную бочку на оба мира и на поднебесье из отверстой бочки он царь вселенной ниву орошает как ливнем землю. Ниву орошает небеса и земли Варуна молитвой о дожде доимый облаками облекая вершины мужи грозные отдают поводья.

* * *

Варуна царь торит дороги Солнца и рек навстречу морю многоволных кобылиц пуская путем извечным он в русло дней направляет теченье. Ветром дыханье сотрясает воздух звериным на лугу победным ревом между великих двух миров высоких твои установленья всем желанны. Всем Варуны блюстителям желанны двух видимых миров установленья прозорливцам соблюдающим жертву гимнотворцам укрепленным молитвой.

Как воплощение риты, Варуна толкуется как истинная речь; уже в мандале I «Ригведы», в первом по «внутренней хронологии» этой веды гимне Варуне, к нему обращаются с мольбой проявить милосердие к нарушителям закона:

Если, о бог Варуна, Мы станем нарушать изо дня в день Твой завет, как племена (— завет царя), Разгневанный, не выдавай нас (своему) Смертельному оружию на убийство, Ни ярости (своей), когда ты разгневан!

В эпосе и пуранах Варуна утрачивает свое «ведическое» величие; он остается богом вод, но уже не космических, а вполне земных, его причисляют к локапалам и называют хранителем запада. «Махабхарата» излагает несколько сюжетов, в которых Варуна выступает как соблазнитель и похититель смертных женщин.

В «Ригведе» Варуна зачастую выступает «в паре» с другим божеством, представляющим, по Ж. Дюмезилю, «магико-юриди-ческую» функцию в индийском пантеоне. Это божество — Митра, чье имя заставляет вспомнить об иранском Митре, культ которого был столь популярен на закате Римской империи. Вполне вероятно, этот бог был «унаследован» индийцами от индоиранской общности: во всяком случае, сходство (если не сказать — тождество) Митры иранского с индийским не подлежит сомнению.[30] Оба Митры — божества солнца и оба также связаны с представлением о договоре и порядке (рита). В ригведийских гимнах пара Варуна—Митра нередко является своего рода единым целым:

Величьем упрочив небо и землю Митра и Варуна два самодержца растенья растя коров наполняя дождем излейтесь окропляя землю. Словно жрец на жертвенной соломе словожертвой преумножая славу на престоле вы с нерушимой волей Митра с Варуной приемлете жертву.

* * *

Три света Варуна три неба с Митрой держа три поднебесья умножая державы силу охраняйте обет нетленный. Миру светлому и земному сыны Адити вы опора Митра-Варуна и все боги не преступят ваших обетов.

Впрочем, Митра не только объединяется с Варуной, но и противопоставляется последнему. Митра предстает благосклонным, дружественным и доброжелательным, тогда как Варуна имеет репутацию карающего, грозного, опасного. В соответствии с этой благосклонной природой Митры его часто просят успокоить и смягчить своего сурового собрата.[31] В брахманах различия Митры и Варуны приобретают, если можно так выразиться, структурный характер, превращаются в систему противопоставлений, благодаря которой эти боги, по выражению В. Н. Топорова, «становятся классификаторами в модели мира древних индийцев». Эти противопоставления многообразны: правый — левый, близкий — далекий, восточный — западный, день — ночь, огонь — вода, лето — зима, белый — черный и т. д. Тем не менее, как писал Ж. Дюмезиль, «противопоставление Митры и Варуны никогда не было и не могло быть враждой или соперничеством, но лишь дополнительным распределением. Оба бога вместе с представляемыми ими понятиями и действиями равно необходимы для жизни человека и космоса. Будучи противопоставлены, они не распределяются один в поле „хорошего“, а другой в поле „плохого“, даже если на это и есть какие-то намеки. Митра — верховный бог в своем разумном, ясном, умеренном и упорядоченном, спокойном, доброжелательном, жреческом аспекте; Варуна — верховный бог в своем нападающем, темном, таинственном, неистовом, ужасном, воинственном аспекте».

К Варуне и Митре как хранителям риты примыкает Брихаспати — бог молитвы и жертвоприношения, который владеет колесницей закона и выступает как божественный жрец (пурохита). В эпосе и пуранах Брихаспати — жрец и наставник богов; «Ригведа» приписывает ему участие в освобождении коров Вала:

Проламыватель скалы, перворожденный, верный закону… Брихаспати завоевал вместе (все) блага, Этот бог (опустошил) великие загоны, полные коров. Желая покорить воды, солнце, он не имеет себе равных, Брихаспати убивает недругов песнями.

В брахманах Брихаспати стал ипостасью Атхарвана — жреца, первым добывшего огонь, установившего жертвоприношение и сложившего «Атхарваведу». Атхарван — друг богов и «древний учитель», живущий на небесах. В ряде текстов Брихаспати даже отождествлялся с Брахманом — самосущим творческим началом.

Если Индра творит мир, Варуна, Митра и Брихаспати хранят мироздание и универсальный порядок, то Рудра — разрушитель: он несет урон и смерть, «предшественник» катастрофического Шивы.

Гимн «Ригведы» гласит:

Буйного Рудру, приводящего жертву к цели, Идущего окольными путями поэта мы призываем на помощь!… Ни великого среди нас, ни малого среди нас, Ни растущего среди нас, ни выросшего среди нас, Ни отца нашего, ни матери не убивай! Не причини вреда нашим милым телам, о Рудра! Ни детям нашим (или) внукам, ни нашему сроку жизни, Ни нашим коровам, ни коням не причини вреда!

В то же время Рудру призывают как защитника и даже как целителя:

Что можем мы сказать Рудре, Прозорливцу, самому щедрому, сильнейшему, — Самого радостного для (его) сердца? …Чтобы сделала нам Адити Для охоты, для мужей, чтобы для коров, Чтобы для потомства — (целебное средство) Рудры! Повелителя песни, повелителя жертвы — Рудру с успокаивающим целебным средством Мы просим об этой милости для блага и счастья.

С Рудрой связан миф о первом жертвоприношении. По брахманам и «Махабхарате», Дакша, «владыка созданий», устроил на горе Химават жертвоприношение во искупление грехов и созвал всех божеств, кроме Рудры. Разгневанный Рудра пронзил приготовленную жертву стрелой, и она превратилась в созвездие, после чего он напал на тех, кто собрался на вершине горы, и отрубил голову Дакше. Голова укатилась, и ее не смогли найти, поэтому приставили Дакше в конце концов голову козла. Усмирить ярость Рудры сумел только Брихаспати.

«Атхарваведа» называет Рудру тысячеглазым богом с черным животом и красной спиной; по «Ригведе», он — «рыжий бык неба». В эпосе и пуранах рассказывается о рождении Рудры из бровей Брахмы. Он был наполовину мужского облика и наполовину женского; по велению Брахмы это двуполое существо разделилось на мужчину и женщину.

В поздней традиции имя Рудры стало одним из эпитетов Шивы.

Как уже говорилось, многие божества индийского пантеона, особенно боги вед, нередко «дублируют» друг друга по своим функциям. Примером подобного дублирования могут послужить божества солнца. «Ригведа» связывает с солнцем Митру, Савитара, Ашвинов, Сурью, Пушана, Вивасвата и Ушас; различия между этими божествами в большинстве случаев провести крайне сложно. Так, Савитар часто отождествляется с Сурьей и с Пушаном; Вивасват — эпитет Сурьи и т. д.; кроме того, эти боги состоят между собой в тесных родственных отношениях: Ушас — дочь и жена Сурьи и мать Ашвинов, возлюбленная Пушана, Пушан, в свою очередь, — жених дочери солнца и вестник Сурьи, близнецы Ашвины — дети Вивасвата или Ушас, они же — братья Ушас, отцы Пушана, Савитар — отец Сурьи и т. п.

Мифы о солярных божествах столь же многочисленны и противоречивы, как родственные связи этих божеств. С Вивасватом связан миф о творении людей. Этот бог признавался восьмым сыном Адити; он родился без рук и без ног, и тогда его старшие братья Митра, Варуна и Бхага отсекли ему все лишнее, чтобы он оставался гладким со всех сторон, — из этого лишнего и возникли люди. По одной из версий мифа, именно Вивасват (а не Дакша) совершил первое жертвоприношение и даровал людям огонь. Савитар, по «Ригведе», — «золотой господин мира» и одновременно колесничий солнца:

Удерживатель неба, господин (всех) существ в мире, Он надевает на себя золотистую одежду, (этот) поэт. С всеобъемлющим взором, простирая ширь (и) заполняя ее, Савитар породил благодать, достойную хвалы.

* * *

Вот он поднялся, этот бог Савитар, чтобы еще раз Привести (все) в движение, он, занятый (такой) работой, возница солнца — Ведь сейчас он одаряет богов сокровищем И выделил долю на счастье (почитателю), приглашающему (богов) на жертву. Чтобы (все) слушалось его, бог, устремленный ввысь, Простирает руки с широкими ладонями. Даже воды покоряются (его) обету, Даже этот ветер успокаивается в (своем) круговом странствии.

Савитар и Пушан присутствовали при совершении Дакшей первого жертвоприношения и оказались жертвами гнева Рудры: Савитара разгневанный бог лишил рук, а Пушану концом своего лука выбил зубы.

Пушан выступает еще и как повелитель пути и охранитель дорог, своего рода индийский аналог греческого Гермеса (он также сопровождает души умерших по пути предков); он помогал Индре одержать победу над Вритрой; в гимнах Пушана призывают помочь с выбором «хороших, легкопроходимых путей» и защитить от врагов:

Ты ведь выше смертных И равен богам по великолепию. Наблюдай ты за нами, о Пушан, в сражениях! Помогай сейчас, как раньше!

Сурью «Ригведа» называет глазом богов; он движется по небосводу, пересекает пространство, «меряя дни ночами», на золотой колеснице, запряженной семью рыжими кобылицами (дочерьми солнца). По метафорическим строкам гимнов возможно реконструировать гимн о похищении Индрой колесницы Сурьи.[32] В эпосе Сурья получает колесничего Аруну, который правит конями бога и одновременно защищает своим телом мир от палящих лучей солнца.