Стрелы гламура

– Виктория! У нас – мужчины!

Машка была права в своем изумлении. Мужчины заходили в магазин женской обуви довольно редко, чаще всего со своими женами или матерями, особого интереса к продавщицам не проявляли, на их фигуру и ноги не заглядывались. А занимались тем, что разглядывали конечности собственных жен. Эти двое были не похожи на супругов той, что заскочила перед ними.

Они были слишком галантными, подтянутыми и менее экспрессивными, чем дама, которая взвилась от предложенных ей бот до самого потолка. Подпрыгивая на одной ноге, снабженной высоким каблуком, она изрыгала проклятия в адрес отечественной обувной индустрии и требовала хотя бы итальянские сапоги.

– Что за мода пошла, – недоумевала Машка, – и почему именно итальянские?! Вика! У нас есть итальянская обувь? Сейчас, – обнадежила она Алису, – выйдет старший продавец и все вам расскажет.

Когда вышла Виктория, а именно в ее магазинчик забежала троица, то первым заговорил Назаров.

– Вы?! – обомлел он, оседая на мягкий пуфик и поднимая с пола обувную ложку. – Не может быть! – Он махнул ложкой перед глазами, но образ Виктории не исчезал. – Какими судьбами в наших краях?

– Вы?! – в свою очередь, оторопела Вика и схватилась за дверной косяк. – Это вы в наших краях, между прочим. – Она вдохнула поглубже и сделала шаг навстречу Назарову. Он сразу замер и сгруппировался на пуфике, поднимая ложку как холодное оружие перед собой. – Сапожки покупаете своей даме? – нашлась, что сказать Виктория, просверлившая взглядом Алису.

– У вас нет приличной обуви! – заявила та и оперлась на руку вовремя подоспевшего к ней Максима. – Ни одной более-менее сносной пары! Что это такое?! – Она затрясла рекомендуемыми ботами. – Обувь должна быть возвышенна! Гламурный образ требует высоких каблуков, а у вас что? Безобразие.

– Прежде чем покупать шпильки, – высказала обиженная Виктория, обращая внимание на ее сломанный каблук, – научились бы сначала на них ходить! Хотя с такими мужчинами, – она кивнула на Вячеслава, – лучше лежать в постели.

– В каком смысле?! – возмутилась Алиса, подпрыгивая на одной ноге ближе к наглой продавщице.

– В прямом! – двинулась к ней Виктория, полная решимости навалять вредной покупательнице по первое число, раз она заявилась с этим Славиком, который стал причиной ее развода с мужем. Раз они вместе, – значит, они – сообщники. Значит, они заодно против нее! – Но на многое не рассчитывайте! – неслось у Виктории из открытого рта, который она не могла заставить замолчать. – Проверено, мины есть! И они замедленного действия.

– Да, – вскочил разозленный выходкой Вики Назаров, – после них обычно является муж и закатывает сцену ревности! Но муж на самом деле не муж, а сообщник! А якобы жена убегает с места преступления не в слезах раскаяния, а как нашкодившая кошка!

– Это я-то кошка?! – рассердилась Виктория. – Сам кот!

Максим с Алисой отпрыгнули в сторону пуфика и тихо сели на него, тесно прижавшись друг к дружке. Они молча наблюдали за странной картиной, разворачивающейся на их глазах.

– Они ссорятся так, как будто знакомы сто лет, – произнесла изумленная Алиса, приглядываясь к Назарову и Виноградовой. – Как будто до этого жили одной маленькой, но дружной семьей.

– На счет «жили» не знаю, но мне кажется, что они занимались любовью, – негромко сказал Максим. – Только я знаю всех девушек Назарова, а эту вижу в первый раз.

– Чтоб глаза мои тебя больше не видели! В первый и последний раз! – кричала Вика.

– Что ты, что ты, так я и поверил! Где наш муж?! Прячется в коробках с гуталином?! Для того чтобы выскочить в нужный момент и застукать свою благоверную в объятиях другого?

«Как ты могла?! Какая гадость!» – и Назаров изобразил Виноградова. Получилось довольно похоже, Машка не выдержала и прыснула.

– Ты пришел ко мне в магазин для того, чтобы меня оскорблять?!

– Нет, я пришел сюда для другого! Дорогая! – возопил Вячеслав и кинулся к ногам Алисы, скидывая друга на пол. – Дай мне твою ножку. Я куплю для нее самые дорогие сапоги в этом захолустье!

– Не много ли будет для одной ноги? – решила пошутить Машка.

– Покупай, дорогой! – обрадовалась Алиса и подставила свою ногу Назарову под нос. Он бережно расстегнул молнию сапога, погладил стройную ногу, облаченную в тонкие чулки, и щелкнул пальцами, призывая продавца: – Девушка, самые дорогостоящие сапоги!

– Вот! – Машка бухнула перед ними гору коробок, подмигивая своему старшему продавцу.

– Берем все! – заявил Назаров, надевая одну, первую попавшуюся, пару Алисе. – Как тебе, не жмут? – Алиса вымученно улыбнулась и показала большой палец на руке.

В такой напряженной обстановке она не смогла признаться, что сапоги ей не жали, они были на пять сантиметров больше. Машка расстаралась и ради приятельницы приперла только неходовой сороковой размер.

Пока Виктория, усмехаясь, паковала коробки, Славик взял под руку еле двигающуюся Алису и потащил ее на выход. Идти самостоятельно она не могла – длинные носы сапог резко выпирали вперед и цеплялись друг за друга. Она с тоской глянула на свои брошенные у пуфика старые сапожки, повернулась к Назарову и одарила его очаровательной улыбкой. Все-таки ей не пришлось платить. Завтра, если удастся, она поменяет эти коробки на что-то более приличное и удобное. «Но завтра, – подумала Алиса, – придется встречать в этих сапогах».

За купленную обувь расплачивался Максим. Он протянул наличные и, пока Машка пробивала чек, обратился к Виктории:

– Девушка, я вас где-то видел? Или слышал о вас от своего друга? Он говорил, что вы…

– Меня подкинули в постель к вашему приятелю, – честно призналась та.

– Вот те раз, – пробормотал Максим, – я так и думал. А он, кстати, иного мнения. Он считает, – Новиков улыбнулся, – что это его кинули. Глупо получилось, – он вызывал ее на откровенность.

Но время и место для откровений были выбраны неудачно.

Виктория сослалась на внезапную потерю памяти и закруглила разговор. Максим пообещал зайти еще раз и ушел. Виктория подняла брошенные сапоги со сломанным каблуком и заплакала.

Она была уверена, что Назаров специально сломал каблук у обуви своей подружки, для того чтобы обеспечить себе алиби, заходя в их магазин. Он хотел ей лишний раз напомнить, как жесток этот мир. И не один он.

– Я напоминаю тебе, милочка, – звонила Марина, – что сегодня вечером мы идем следить за твоим бывшим, не забудь. Отмени все свидания и заранее запланированные встречи.

– Хорошо, – согласилась Виктория, – я пошлю американского посла, который назначил мне свидание в ближайшей подворотне. Марина! Я только что поругалась с тем парнем, с которым спала, когда нас застукал Виноградов. Ты представляешь: он сам явился в магазин и купил для своей вешалки пять пар сапог. Ты слышишь? Пять пар!

– Она действительно вешалка, если отоваривается в вашем магазине, – подтвердила версию подруга. – Но ругаться с ним было не нужно. Он мог бы пригодиться в дальнейшем, когда мы прижмем Виноградова к стенке и потребуем от него ответа. Твой парень – или сообщник, или свидетель. Если перетянуть его на свою сторону, то Виноградову грозит лишение свободы с конфискацией имущества. Нет, имущество мы должны конфисковать раньше. Оденься во все черное, ночью все кошки черны.

– И ты называешь меня кошкой?! Какой именно, мартовской?!

Они крались медленно, но верно, Виктория точно не знала, где прописан Виноградов. Но вместе с ними на дело пошла его бывшая вторая жена Ольга. Одета во все черное была только Марина, которая считала этот цвет самым соблазнительным и стильным. В принципе Вика с Ольгой вполне могли бы с ней согласиться, если бы на их пути встретился не Виноградов, а какой-нибудь захудалый олигарх.

Пока же они довольствовались тем гардеробом, что имели. У Ольги, расставшейся с Виноградовым раньше, он был значительно больше, чем у Виктории, которую Виноградов бросил совсем недавно. Ничего нового купить себе она так и не смогла. Все семейные средства прихватизировал Афиноген.

– Вот его тень мелькает в окне, – Ольга указала пальцем на темную портьеру на втором этаже.

– Он, – всхлипнула Вика, – точно он. В последнее время у него стал расти живот. Сейчас как раз он и выпирает, – она утерла нос и обратилась к подруге: – Где засядем? В песочнице? Там еще есть теремок с горкой и карусели, – менее уверенно добавила она.

– Будем выпирать, как живот Виноградова, – покачала головой Марина и кивнула на кусты сирени.

Убедившись, что с припаркованной в соседнем дворе иномаркой все в порядке, она вернулась и, махнув приятельницам рукой, полезла в кусты.

– Если что, – зловеще прошептала Марина, – все бежим к машине и даем ходу!

– Даем ходу, – повторила Ольга и ринулась в кусты, как лось в непролазную чащу.

– Тише! – зашипела на нее Марина. – Соседи кругом! Люди разные ходят.

По двору шла маленькая хрупкая старушонка и размахивала огромной хозяйственной сумкой, в которой гремели пустые бутылки. Она со знанием дела оглядывала кусты и искала в них опорожненную тару. Когда старушонка добралась до них, во двор выскочила здоровая собака и принялась лаять, как оглашенная. Старушонка в сердцах за незаконченное дело плюнула на вредное животное и пошла в другой двор. Только девушки вздохнули, как собака подбежала к сирени. Лаять она принялась с удвоенной силой, особенно после того, как Виктория показала ей из кустов кукиш. Неизвестно, чем бы закончилась разборка, если бы на крыльцо не вышел хозяин собаки и не позвал ее. Как по команде, девушки посмотрели на окно Виноградова. Портьера не колыхнулась, значит, он ничего не слышал и не видел. Зато на балкон третьего этажа выскочила воюющая с владельцем и его собакой дама, прокричала: «Банзай!» – и вылила вниз на то место, где только что стояло безобидное животное, ведро с помоями.

– Может, рванем к машине? – предложила Ольга, стряхивая с себя картофельные очистки. – Черт с ним, подкараулим Виноградова в другой раз.

– Другого раза может и не быть, – кивнула в сторону двора Марина. Тут же завыла сирена, и во двор въехали две милицейские машины, из которых повыпрыгивали представители правоохранительных органов и скрылись в подъезде Виноградова. – Его уже пришли брать, – зашептала она. – Мы не успели ничего конфисковать и разузнать!

– Скорее всего, – снимая с себя остатки чужого ужина, предположила Вика, – они приехали за этой дамой с третьего этажа. Видимо, она здорово допекла своих соседей. Я бы на их месте точно бы заложила эту помойщицу!

– Вряд ли, – прислушалась Марина, – девочки! Они остановились на первом этаже. Странно.

Реакции со стороны Виноградова на приезд оперативной машины не последовало. Окно оставалось плотно зашторенным, свет все так же еле пробивался наружу. Создавалось впечатление, что Афиноген спал или отсутствовал, забыв выключить лампу. Но такого не могло быть в принципе: он никогда ничего, в отличие от Виктории, не забывал. А за электричеством следил особенно болезненно, счета за свет он оплачивал всегда сам. Он никогда бы не оставил включенной ни одну лампочку.

– Может, Виноградова убили? – предположила Ольга, слыша, как на первом этаже в подъезде, где проживал Афиноген, шум разрастался с новой силой. – Раньше он был более любопытным.

Страшная догадка поразила Викторию. Теперь она вдова? Афиноген унес тайну ее сокровищ в могилу, и она никогда не узнает, куда он подевал бабушкины драгоценности! Что она скажет маме?!

Та ее просто убьет, и количество жертв удвоится. Виктория схватилась за голову, не зная, ринуться ли к Виноградову в квартиру сейчас, через вопли в подъезде, или подождать, пока они утихнут. Марина поняла намерения подруги и цепко ухватила ее за руку. Они снова уставились на окна. Внезапно окно на первом этаже открылось, и из него выпрыгнула здоровенная дебелая девица в совершенно неприличном виде. Она приземлилась к ним в кусты, но нисколько не удивилась, что они обитаемы.

– Утекали бы вы, дивчины, до хаты! – возбужденно прошептала прыгунья. – Эту ужо накрыли!

И колоритный персонаж скрылся за углом дома, просвистев мимо девушек тонким дорогим бельем.

– Какой интересный язык! – изумилась Вика. – Считается иностранным, а все понятно.

– Она сказала, чтобы дошли до какого дома? – не поняла Ольга, плохо справляясь с переводом.

– Тикать нужно! – крикнула Марина и бросилась в сторону своего автомобиля.

– Она сказала, что нам нужно давать ходу?! – растерялась Ольга, глядя вслед убегающей Марине.

– Виноградов! – обрадовалась Виктория, указывая пальцем на окно, где наконец-то раздвинулись портьеры, и на фоне слабо освещенной комнаты показался мужской силуэт. – Афиноген! Он дома!

– Товарищ начальник! Тут еще две отсиживаются! – раздалось рядом с девушками.

Вика оторвалась от разглядывания своего бывшего супруга и обомлела. Рядом с ними стояли представители правоохранительных органов и гадко улыбались.

– Как не стыдно, девчонки, этим заниматься, – корил их начальник, на погонах которого было больше звездочек, чем у других. – Ваши документики!

– Стыдно, – честно призналась Виктория, выглядывая из-за куста, – а что остается? Сижу без денег.

Она проводила тоскливым взглядом вереницу понурых девчонок, которых вывели из подъезда, и полезла в сумочку за паспортом.

– Виноградова, – прочитал начальник и открыл паспорт Ольги. – Снова Виноградова. У вас что, семейный подряд?

– Вот еще! – возмутилась Ольга, до которой стал доходить истинный смысл происходящих событий. – Подряд? Да никогда!

– Они предпочитают через одного, – заржал стоявший рядом с начальником сержант.

– Мы предпочитаем собственного мужа! – заявила Виктория, на которую девчонки бросали ревнивые взгляды. – Вы не за тех нас приняли! Мы выслеживаем собственного бывшего мужа Афиногена Виноградова и к притону на первом этаже никакого отношения не имеем. Можете спросить у этих девиц!

– Так, – прочитал начальник, глядя в паспорт, – зарегистрирован брак с гражданином Афиногеном Виноградовым. И у этой, – он раскрыл документ Ольги, – зарегистрирован брак с гражданином Афиногеном Виноградовым. У него что, гарем?!

– Ой! – всплеснула руками Ольга. – Что вы говорите, ну какой гарем?! Я просто печать о разводе в паспорт не проставила. Думала, что он одумается и вернется. Но после сегодняшнего дня точно схожу и проставлю, чтобы между нами все было кончено!

– Бытовуха, – разочарованно сообщил начальник сержанту и протянул паспорта девушкам назад, – нарушаете паспортный режим! – строго добавил он, глядя на Ольгу.

– Завтра же закончу нарушать! – клятвенно пообещала та.

– Товарищ начальник, – сказал сержант, – может, они этого Виноградова порешили и отсиживались в кустах, дожидаясь, пока мы уедем?!

– Еще чего! – возмутилась Ольга. – Вон он, наш Виноградов, жив-здоров! – И она указала на окно, из которого высунулся заинтересовавшийся инцидентом Афиноген.

– Фенечка! – закричала ему Виктория, выбегая из-за кустов. – А это мы! – Виноградов в данный момент был их единственным алиби.

– Виктория?! Стерва! – ответил ей Афиноген. – Не смей приближаться к моей жилплощади! – Он плюнул вниз и закрыл окно, плотно задернув портьеры.

– Бытовуха, – согласился сержант, утираясь от Виноградовского плевка. – Стервец! – И пригрозил тому кулаком. – В следующий раз приедем, заберем на пятнадцать суток! – пообещал он.

– Стервец, – согласилась с ним Вика, – как только я этого раньше не замечала?

– Нужно быть бдительной! – посоветовал ей начальник, козыряя.

– Да, – согласилась с ним Виктория, – обязательно будем бдить.

После того как милицейская машина, битком набитая продажным «иностранным» гламуром, выехала со двора, мимо подъезда Виноградова пронеслась серебристая иномарка. Остановившись за углом дома, она просигналила. Последний раз взглянув на зашторенное окно, девушки побежали к автомобилю.

– Легко отделались, – радовалась Марина, отъезжая прочь от этого беспокойного места, – все могло бы быть гораздо хуже! Хорошо, что Виноградов меня не видел, это бы сорвало наш план.

– А какой у нас план? – решила подытожить Ольга, чувствуя, что идея со слежкой провалилась.

Марина считала, что следить за Виноградовым все равно придется, но только в том случае, если он ею не заинтересуется. В этом и состоял сам план – внедриться к Виноградову в доверие, в квартиру, в загородный дом и во все места, где бы он мог прятать ценности, обчистить его как липку и пустить по миру.

А если удастся, то расклеить по городу предупреждающие плакаты с фотомордой Афиногена и крупной надписью о том, что этот мужчина хоть и не вооружен, но очень опасен!

Назаров сидел в своем кабинете, когда к нему без стука вошла Алиса и, шаркая подошвами только что купленных сапог, бросилась благодарить за подарок, сделанный от чистого сердца. Конечно, в глубине души она крепко жалела, что зашла не в приличный бутик, а в первый попавшийся обувной магазинчик. Но дареному коню, как говорится, на пломбы не смотрят. Вячеслав смутился, услышав про чистое сердце. Он сделал как раз с точностью до наоборот, но не обижать же сотрудницу признанием в том, что сердце было нечистым, помыслы были довольно грязными, он просто сделал назло Виктории. Все случилось быстро, непредсказуемо и вопреки. Алиса этого не понимала и продолжала искренне верить, что шеф увлекся с первой минуты ее появления в этом офисе. Доказательством тому служили не только подаренные сапоги, но и глупый вид при появлении Алисы в его кабинете.

Максим бродил по офису с недовольной миной и прислушивался к тому, что делается в начальственном кабинете. Выходка друга задела его за живое, он корил себя за то, что сам не догадался преподнести Алисе такой подарок – пять пар захудалой отечественной обуви. Девушка ему очень нравилась: принимая ее на работу, он сам собирался за ней приударить, но отчего-то растерялся и позволил сопернику воспользоваться его замешательством. Вячеслав был для Максима прежде всего другом, видеть его в роли соперника было нелегко и глупо. Из-за какой-то пиарщицы они не станут ссориться! Максим подошел ближе к двери кабинета Назарова и прислушался. Не зря Назаров требовал установить звуконепроницаемые двери, ох, не зря. Ничего Максим так и не услышал. Он расположился в кресле в холле и решил убедиться в том, что Назаров выйдет из этого кабинета счастливый и довольный или в подобном расположении чувств оттуда выпорхнет красавица Алиса.

Та шаркала из кабинета Назарова в обуви сорокового размера совершенно недовольной. Заметив Максима, Алиса подошла к нему, присела рядом и призналась в том, что не может передвигаться в подаренных сапогах, отчего страдает необыкновенно. Новиков понял, что это и есть его единственный шанс, упускать который нельзя ни в коем случае. Он пригласил Алису проехать в магазин и купить там то, что ей понравится без шефа. Алиса обрадовалась и сразу согласилась.

Назаров сидел за своим огромным столом и пытался разобраться в сложившейся ситуации. Алиса помешала ему это сделать, она прервала его размышления на самом интересном месте. Вячеслав вспоминал, в каком виде рядом с ним лежала Виктория. Все его мысли сегодня были заняты исключительно ею. Неожиданная близость – оказалось, что она работает практически рядом с ним, – ставила его в тупик. Назаров не знал, что с этой близостью делать. Одна у них уже случилась, нельзя же допустить еще одну! Уволить сам себя Назаров не мог, значит, нужно было, чтобы со своей работы ушла Виктория. Пусть продает обувь в каком-нибудь другом месте на окраине и не мозолит ему глаза вывеской магазинчика, с которой он неразрывно связывает ее существование. Не будет ее, не будет вывески. Вернее, наоборот. Не будет ее, будет одна вывеска, он успокоится и станет проходить мимо магазинчика совершенно равнодушно. Нет, спокойно не получится. Он так и не узнал, зачем ей понадобилось разыгрывать постельную сцену? А узнать нужно, мало ли что она намеревается предпринять в будущем. Нет, бизнес приучил его держать врага поблизости и следить за каждым его шагом. Вот тогда он сможет опередить эти шаги на несколько рывков вперед и разрушить коварные планы. Нанять частного сыщика? Слишком рискованно. Придется рассказать ему, в чем, собственно, дело. Или тот догадается сам и еще неизвестно, куда все повернет. Красивая женщина может многое, вон, как его соблазняет Алиса. Их женские повадки всегда одинаковы. Они привыкли работать не мозгами, а телодвижениями. А Виктория ничуть не хуже, а даже гораздо лучше Алисы. Если она соблазнит сыщика, то случится непоправимое. А этого он допустить никак не может. Придется следить за врагом самому, пусть она попробует его соблазнить. Назаров усмехнулся, представив на месте Алисы Викторию. Ничего у нее не получится!

Глава 4 Да, я романтик с большой дороги

Вызвать Виноградова на переговоры решили методом запугивания. Он боялся, что Виктория станет претендовать на его жилплощадь, этим и воспользовались. Никуда Фенечка не денется, обсуждать материальные проблемы развода ему все равно придется. Если Магомет не идет к горе, то гора сама придет к Магомету. Марина бойко процитировала восточную мудрость и вспомнила про японский ресторан, окна которого были такими огромными, что назвать их окнами было бы не совсем точно, – легче было сказать, что стены японского ресторана были стеклянными. Обзор, а это играло немаловажную часть в их плане, был превосходный. Туда решили пригласить Виноградова для запугивания, которое на самом деле должно было оказаться обольщением. Обольщать Виноградова, ясное дело, должна была Марина. Для этого у нее было все самое необходимое: дорогая иномарка, гламурная внешность, изворотливый, хищный ум. Звонить, чтобы вытащить Виноградова на свидание, пришлось Виктории. Афиноген не стал с ней разговаривать, но она наговорила на автоответчик такого, что он перезвонил сам. Встречу назначили на вечер следующего дня, тянуть с решением материальных проблем Виноградов никогда не любил, тем более с бывшими женами. Ольга подтвердила, что это действительно так, и попросилась составить Виктории компанию в подглядывании за происходящим со стороны улицы. Но неожиданно Ольга вспомнила про свою школьную приятельницу, работающую гримером в театре сатиры и юмора. Ей тут же позвонили и заручились согласием преобразить девушек в парочку старушек. Наблюдать за происходящим теперь можно было в теплом помещении, где Марина собиралась совращать Виноградова. Можно было заказать столик поблизости, чтобы не только хорошо видеть, но и слышать все подробности разговора доверчивой девушки и коварного Виноградова.

Перед самым ответственным моментом Ольга заметалась и стала сомневаться в том, что все пройдет благополучно. О коварстве бывшего мужа она знала не понаслышке. А что если он уже обо всем догадался? Или догадается во время разговора? Тогда план мести бывшему мужу провалится, Виноградов станет намного осторожнее, и им больше никогда не удастся его наказать. Марина развеяла сомнения приятельницы пространным разговором о том, что мужчина никогда не пропустит мимо себя такую женщину, как она. Девушки сидели у Виктории на кухне, пили чай, слушали и разглядывали Марину, с удовольствием рекламирующую все свои достоинства гламурной дамы.

Как говорила Марина, полномасштабное огламуривание прекрасной половины человечества началось недавно, но идет целенаправленно по особым законам, знать которые должна каждая уважающая себя женщина. Гламур в переводе с древнего шотландского означает очарование и колдовство. Значит, всякая гламурная особа вправе считать себя немного колдуньей и быть уверенной в собственных силах. Создавая свой огламуренный образ, необходимо руководствоваться тремя постулатами: быть ухоженной, сексуальной и уверенной в себе. Если с последним все более-менее ясно, – тут две Виноградовы согласно кивнули головами, – то быть ухоженной, владея небольшими средствами, гораздо сложнее. Но невыполнимых задач нет. Маникюр, педикюр можно сделать самой, но за стильной стрижкой следует обратиться к специалисту. Деньги на нее всегда можно найти, лишний раз пройдя мимо продуктового магазина. Это благоприятно скажется и на голове, и на фигуре. Экономя на солярии, можно залезть на крышу соседних гаражей и в теплый майский полдень поваляться под солнечными лучами. Нужно обязательно запастись берушами, чтобы не слышать сальностей владельцев гаражей и радостных воплей того, на чьей крыше ты пристроилась. Нет абонемента в фитнес-клуб? Игнорируй лифт, поднимаясь и спускаясь по этажам собственными ногами, которые после каждодневных подъемов и спусков точно избавятся от целлюлита. Заведи собаку и бегай вместе с ней. А лучшее упражнение для крепости мышц, – Марина встала в странную позу, – это когда умываешься по утрам, согнув ноги в коленях и расставив их на ширину плеч. Ольга не выдержала, вскочила и попробовала у раковины сделать то же самое, что предлагала Марина. После пяти секунд ноги загудели так, будто она поднялась без лифта на двадцать пятый этаж.