Свадьба мертвецов

«Вот какое представление Корхас собирался показать своим гостям! – разозлился Конан.- Понравятся фокусы балаганщиков начальнику аренджунской стражи или нет, этого сына Нергала совершенно не волнует. Он ждет, что сейчас в присутствии важных персон будет разоблачен преступник, за голову которого ему отвалят немалую сумму, да еще и откроют доступ в свое общество. Бешмет прислал меня в качестве свадебного подарка – что ж, подарок Корхас получит, но только от меня лично! Это представление в Аренджуне запомнят надолго!»

– Мы уже все поняли Конан,- сказал фокусник, доставая из черного ящика волшебную палочку.- Сейчас я тебя прикрою.

Он взмахнул палочкой, и вдруг невесть откуда возникло множество сверкающих серебристых огней, образовавших плотную завесу, отделившую лицедеев от охранников.

Конан вынул из-за пазухи кошель с драгоценностями и шкатулкой и показал их силачу.

– Вот что они мне подсунули! Эти драгоценности сняты с гостей, которых убили в этом доме, а еще тут есть перстень государственного казначея – значит, Корхас действительно его убил. В этой шкатулке лежит письмо, написанное специально для того, чтобы все важные особы прочли его и убедились, что Корхас – необыкновенно честный и благородный человек, а я втерся к нему в доверие, чтобы продолжать грабить и убивать всех подряд! Сейчас, по замыслу Корхаса, должно разыграться главное представление.- Конан замолчал и посмотрел на балаганщиков.- Ну, что скажете?

– Он хочет представление, и он его увидит,- с загадочным видом проговорил силач.- Мы с удовольствием покажем ему, на что способны. Проучим как следует этого негодяя!

– Мне надо идти,- сказал Конан.- В доме скрывается Бали, и мне надо помочь ему. Ну! Начинаем!

– Я провожу тебя,- И фокусник еще быстрее завертел волшебной палочкой, окружив сверкающим водоворотом себя и Конана.

Охранники, подобравшиеся уже совсем близко, растерянно топтались на месте, не видя ничего, кроме искрящегося вихря серебристых огней, который медленно плыл в сторону. Возле фургона осталось лишь несколько балаганщиков, старательно разминавшихся перед представлением.

Тяжело дыша, охранники злобно уставились на лицедеев, затем один из них, сообразив, что Конана здесь нет, повернул в сторону летящего по двору сверкающего смерча. Несколько мгновений он раздумывал, куда же все-таки бежать, и этого времени вполне хватило жонглеру, чтобы схватить с подставки горящие факелы и завертеть ими с бешеной скоростью. Теперь по двору плыли уже два искрящихся шара – один золотой, пылающий жаром, другой – серебряный, мерцающий холодным, как Млечный Путь, светом. Оба шара встретились, чтобы тотчас разойтись в разные стороны.

Почетные гости, сидевшие высоко в седлах своих коней, восторженно хлопали в ладоши, полагая, что это конец занудной речи Корхаса и теперь начнется праздник. Сам хозяин, заметив непонятное сверкание, подбоченился и с довольным видом глянул на приглашенных. «Молодцы балаганщики,- думал он.- Из кожи вон лезут, чтобы угодить мне. Стало быть, уважают. Скоро вся Замора будет меня уважать!»

Между тем шары продолжали уплывать в дальний угол двора, а к повозке новобрачных стало приближаться нечто другое, но не менее диковинное,- огромная живая пирамида: силач нес на высоко поднятых руках деревянную площадку, на которой стояли акробаты, а на их плечах жонглеры крутили руками и ногами блестящие обручи, разноцветные ленты и булавы. Толпа восторженно заухала, а пирамида, подойдя вплотную к коляске, внезапно рассыпалась. В воздухе замелькали упругие тела акробатов. Совершая невообразимо головокружительные прыжки с переворотами, они один за другим очутились в повозке жениха. Осыпав новобрачных блестящей мишурой, акробаты нацепили на Корхаса пестрые гирлянды, отчего он стал похож на аляповатую цветочную клумбу, и вернулись на деревянную площадку, вновь образовав живую пирамиду.

Слегка смущенный, но очень гордый Корхас с важным видом поклонился гостям и вновь простер над толпой руку, намереваясь продолжить торжественную речь, но никто не хотел его слушать. Гости и слуги оживленно переговаривались: одни обсуждали предстоящие развлечения, другие – долгожданные угощения, третьи – только что увиденное, а остальные просто потеряли терпение.

А между тем в дальнем углу двора разворачивались совсем другие события. Охранники, упорно преследовавшие серебристый шар, окружили его со всех сторон и, грозно замахав саблями, приказали ему остановиться. Шар подчинился, сверкающий водоворот замедлил движение, стал тускнеть, таять и вдруг исчез окончательно, а на его месте остался фокусник с синяком под глазом и черной палочкой в руках.

– В чем дело, уважаемые? – вежливо спросил он.- Хозяин просил нас развлекать гостей, вот мы и стараемся. Что-нибудь не так?

Прошипев проклятия, охранники бросили пожимавшего плечами фокусника и кинулись догонять золотой шар, который, покружив немного у задней стены дома, неторопливо двинулся им навстречу.

– Прочь с дороги! – приказал шар, поравнявшись с охранниками.- Хозяин задницы вам оторвет, если увидит, что вы хотите испортить праздничное представление.

Охранники отпрянули и, переглянувшись, медленно побрели вслед за шаром.

А Конан уже шел по темному коридору, ища дверь, через которую можно было пробраться в хозяйски покои. Найдя ее наконец, киммериец собрался было открыть замок, как вдруг до его чуткого слуха донесся слабый шорох. Конан затаил дыхание, но не смог уловить больше ни единого звука. Постояв немного, он бесшумно двинулся в конец коридора, где должен был лежать Ульсар с кляпом во рту.

Но там никого не было.

Вытащив меч, Конан пошел обратно. До хозяйских покоев оставалось лишь несколько шагов, когда киммериец остановился, всей кожей ощущая чье-то присутствие. Темнота была такой глубокой, что Конану стало казаться, будто он ослеп, а тишина такой мертвой, что у него звенело в ушах.

И все же он знал, что в этом крошечном коридорчике кто-то есть. Сделав резкий выпад, Конан надеялся попасть в противника, но его меч лишь разрубил воздух.

– Ульсар! – негромко позвал киммериец.- Если ты здесь, не прячься. Выходи один на один. Принимай бой!

– Дался тебе этот Ульсар! – вдруг раздался из темноты сварливый голос малыша Бали,- Крадешься, как вор на ярмарке, только людей пугаешь! Лучше помоги мне, кажется, я что-то нашел.

Голос шел откуда-то снизу, и Конан наклонился, нащупав в темноте жесткие волосы карлика. Малыш стоял на коленях и сосредоточенно ковырял ножом каменную стену.

– Что ты нашел, Бали? – шепотом спросил Конан.- Амулет?

– Не знаю,- отозвался карлик.- Но у меня предчувствие, что он где-то здесь. Давай-ка поднажми!

Киммериец с силой уперся руками в стену и вдруг почувствовал, что она куда-то поехала. Едва не потеряв равновесие, Конан отшатнулся к противоположной стене.

– Подземный ход! – тяжело дыша, пробормотал он.- Жаль, что я не догадался взять факел у жонглера. Мы же ничего не увидим!

– Мы почувствуем,- спокойно сказал карлик, пробираясь в образовавшийся проход.- К тому же там не так уж темно.

Сев на корточки, Конан просунул голову в лаз и увидел, что где-то в глубине подземелья действительно мерцает тусклый свет. Нащупав под ногами ступеньки, он начал осторожно спускаться, по-преж-нему держа наготове меч.

– Бали, где ты? – позвал он, не слыша и не видя карлика.

– Там же, где и ты,- отозвался Бали Маракуда.- А что?

– Я подумал, что ты куда-то пропал.- Конан протянул руку и тут же наткнулся на спину карлика.

– Ты забыл, киммериец, о чем я тебе рассказывал? – продолжая спускаться, с укоризной спросил Бали.- Я несколько лет жил в бочке и научился подолгу не дышать. Меня кормили один раз в три дня, и я научился так переваривать пищу, что у меня стали образовываться подкожные запасы. Теперь я могу один раз поесть и месяц ни о чем не волноваться. Но поесть, правда, надо как следует.

– Прямо как верблюд! – не удержался Конан.

– Сам ты конский навоз,- отозвался карлик.- И не перебивай, когда с тобой разговаривают. Так вот, в бочке я многому научился… Стоп, приехали!

Они оказались в узком туннеле, в глубине которого виднелась низкая арка. Стараясь не шуметь, они заглянули внутрь.

– Амулет! – прошептал Бали.- Оум мани падме хум!

Посреди круглой комнаты на небольшом возвышении, вытесанном из камня, лежал странной формы предмет, слабо поблескивавший в свете двух факелов, укрепленных в настенных держателях. Факелы, видимо, были пропитаны каким-то особенным маслом, которое позволяло им гореть хоть и тускло, но долго.

Карлик как завороженный подошел к пьедесталу и опустился на колени, низко склонив голову. Киммериец осторожно тронул его за плечо.

– Пойдем, Бали, нам пора. Бери амулет.

Очнувшись, будто от сна, карлик поднял голову, бережно взял амулет и, не говоря ни слова, пошел к норе, крепко прижимая к груди знак своего рода.

Подойдя к каменным ступенькам, Конан решительно оттеснил Бали Маракуду.

– Я пойду первым. Ульсар, должно быть, где-то поблизости. А у меня с ним свои счеты.

Они выбрались из подземелья и вновь оказались в темном коридоре. Конан вытянул перед собой меч, который так и не убирал в ножны, и медленно двинулся вперед, проверяя, свободен ли путь.

– Конан! – вдруг радостно воскликнул Бали.- Амулет признал меня и начал помогать. Я вижу в темноте!

– Отлично.- Опустив меч, Конан повернулся к малышу.- Здесь есть кто-нибудь?

– Нет, путь свободен,- ответил Бали и, сделав несколько шагов, открыл дверь в комнату Ульсара.- И здесь никого.

Ни одной живой души не оказалось и в последнем коридоре, миновав который они вышли на улицу. Пройдя вдоль стены дома, Конан заглянул за угол и… нос к носу столкнулся с Ульсаром.

Они одновременно выхватили мечи, и началась яростная схватка.

Слуга Бешмета оказался искусным бойцом.

– Кром! – зарычал киммериец, когда меч Ульсара задел его плечо.- Зря стараешься, хозяйский шакал! Корхасу конец, а тебе тем более!

– Это мы еще посмотрим! – злобно прошипел Ульсар, получив в свою очередь удар в бок. Его спасло лишь то, что удар был скользящим, да еще, вероятно, кольчуга, надетая под халат. Скривившись от боли, Ульсар отскочил в сторону, но тут же попытался ударить Конана по ногам.

Киммериец подпрыгнул, и меч Ульсара со свистом рассек воздух. Разъярившись, охранник вновь сделал резкий выпад, и грудь Конана обожгла резкая боль. Стиснув зубы, он сделал ложное движение влево и, стремительно выбросив руку вперед, кольнул Ульсара под ребра. Взвыв от боли, охранник согнулся пополам, но ярость придала ему новые силы, и он опять бешено заработал мечом. Противники кружили по двору, шаг за шагом приближаясь к месту пиршества.

Праздничный гул разом стих, когда на аллею из-за кустов жасмина выскочили окровавленные бойцы, отчаянно рубившиеся мечами и осыпавшие друг друга проклятиями.

– Господин Меджед! – крикнул Корхас, подбежав к начальнику аренджунской стражи.- Один из них – известный вор, разбойник и убийца, которого вы давно ищете! Он втерся ко мне в доверие, я приютил его в своем доме, дал ему хорошую работу, а он ответил мне подлостью – убил и ограбил пятерых моих гостей. Мой человек следил за киммерийцем, потому что я начал его подозревать. Его надо немедленно схватить! Вы видите, он уже ранил моего охранника!

– Вижу,- отозвался Меджед, встав из-за стола.- Я хорошо его знаю, это Конан-киммериец1

– Вот-вот! – обрадовано подхватил Корхас.- И самое главное, это он убил государственного казначея! Он был тогда в маске, и я не узнал негодяя.

Услышав эти слова, Джайла побледнела и закрыла лицо руками. Начальник аренджунской стражи вытащил меч и широкими шагами направился в сторону дерущихся, за ним устремился начальник городской тюрьмы, тоже с мечом в руках. К ним присоединились еще два воинских начальника, а вдогонку за ними пустились те самые растяпы-охранники, от которых Конан постоянно ускользал.

– Брось оружие, киммериец! – грозно приказал начальник стражи,- Тебе все равно никуда не деться – ты окружен!

– Брошу,- отозвался Конан, не переставая наносить удары противнику.- Но не раньше, чем снесу башку этому шакалу!

Он не заставил Меджеда долго ждать и нанес Ульсару последний удар, снеся его голову с плеч. Затем северянин вытер оружие об одежду поверженного врага и, вложив в ножны, подошел к начальнику стражи.

– Схватить его! – приказал Меджед охранникам.

– Назад! – зарычал Конан, положив руку на меч.- С тем, кто посмеет сделать хоть один шаг, будет то же самое, что с этим негодяем!

Опасливо покосившись на обезглавленный труп Ульсара, рванувшиеся было вперед охранники попятились, но тут вперед решительно шагнул Меджед.

– Я бы сам отрубил тебе голову, киммериец,- грозно сказал он.- Но ты нужен мне живым. Я хочу знать, куда ты дел государственную казну!

– А вот об этом лучше спросить у Корхаса,- тяжело дыша, ответил Конан.- Да поторопитесь, пока он не сбежал!

– Что ты плетешь? – нахмурился Меджед,- Нам некогда слушать твои басни. Бросай оружие и сдавайся!

В этот момент ветви ближайшего дерева зашевелились, и оттуда высунулась рука, держащая небольшую деревянную шкатулку, а вслед за ней показалась и раскрашенная физиономия рыжего шута.

– Возьмите шкатулку, господин начальник стражи,- почтительно произнес он.- Вам будет чрезвычайно интересно ознакомиться с письмом, которое в ней находится. Вы знаете, меня просто мороз по коже пробирал, когда я читал его! Надо же, совершенно случайно нашел эту шкатулку, а то бы век не знал, что Корхас – кровожадный убийца. Он всегда казался таким добряком! Но теперь я так его боюсь, что вынужден прятаться на дереве.

Недоуменно пожав плечами, Меджед вытащил из шкатулки письмо и принялся читать, как вдруг у его уха раздался истошный вопль Корхаса.

– Нет! – Обезумевший от страха хозяин попытался вырвать свиток у начальника стражи, но тот толкнул Корхаса так, что тот упал на землю.

Меджед собрался было продолжить чтение, как вдруг заметил выкатившийся из кармана Корхаса небольшой блестящий предмет. Подняв его, начальник стражи растерянно посмотрел на трясущегося новобрачного.

– Перстень государственного казначея! – воскликнул он и приставил меч к горлу Корхаса.- Ну-ка, объясни, голубчик, как он к тебе попал?

– Мне его киммериец подсунул,- прохрипел хозяин, озираясь по сторонам.- И письмо он сам написал! Там все вранье, он хочет меня оклеветать!

– А откуда ты знаешь, что в этом письме? – спросил Меджед.- Ты что, глядел киммерийцу через плечо, когда он его сочинял?

– Нет, я…- пробормотал Корхас.- А вы обыщите его комнату! – внезапно крикнул он.- Наверняка найдете там все, что он награбил!

– Может, лучше начнем с тебя, Корхас? – сурово спросил начальник стражи. – Покажи-ка нам, что еще есть у тебя в карманах!

– Ничего! – Хозяин сунул руки в карманы и вдруг побледнел, метнув в киммерийца взгляд полный ненависти.

– Не стесняйся, Корхас,- подбодрил его Меджед,- Выкладывай, что там у тебя!

– Пожалуй, я вам помогу,- сказал появившийся откуда-то силач и, схватив хозяина за ноги, перевернул его вниз головой.

Из отчаянно извивающегося Корхаса тотчас посыпались драгоценности и золотые монеты, которые он подбросил в комнату киммерийца. Это акробаты, надевая на новобрачного гирлянды, рассовали ему по карманам награбленное. Хорошенько тряхнув хозяина еще раз, силач отшвырнул его прочь. Окруженный плотным кольцом зрителей, изумленно глазевших на рассыпанные по земле драгоценности, Корхас заскрежетал зубами.

– Проклятый киммериец! – злобно прошипел он.- Ты поплатишься за это!

– Нет, Корхас, поплатишься ты,- тихо произнесла подошедшая к нему Джайла.- Теперь я знаю все, хотя и раньше догадывалась. Это ты убил моего отца!

Она вытащила спрятанный на груди длинный узкий нож, занесла его над своим мужем, но в этот миг ее руку перехватил какой-то высокий парень в смешных, коротких не по размеру, штанах.

– Не надо,- спокойно проговорил он, и Конан вдруг с изумлением узнал в молодом человеке своего приятеля карлика.- Его накажет мой амулет, а тебе не стоит пачкать руки.

На груди наследного принца ярко светился знак вендийского рода, в виде звезды со множеством тонких, почти прозрачных лучей, сияние которых все усиливалось, становясь нестерпимо слепящим. Корхас катался по земле и выл от боли – казалось, амулет жег его, превращая сначала в сморщенного старика, затем в карлика и наконец в жалкую кучку истлевших лохмотьев, которую тут же развеял легкий порыв ветра.

Толпа оцепенела. От Корхаса не осталось ничего.

Первым пришел в себя начальник стражи.

– Где этот человек? – крикнул он, ища глазами Бали Маракуду.- Кто он такой? Найти его!

– Зачем он тебе? – спросил Конан, успевший заметить, что Бали вместе с Джайлой вошли в дом.- Он – наследный принц, родом из Вендии. Их княжество когда-то разграбил Корхас вместе со своим дядей Бешметом, а всю его семью вырезал. Ты видел амулет у него на груди? Это знак их рода, он карает всех, кто причинит ему зло. Так что не трогай принца.

– Ладно,- согласился Меджед.- Если так, он действительно мне не нужен. Чего не могу сказать о тебе. Давненько я ждал встречи с тобой, Конан-кимме-риец! Забыл, как расквасил мне нос, когда я еще служил в Шадизаре?

– Разве можно такое забыть? – усмехнулся Конан.- Но неужели это до сих пор тебя так волнует?

– Конечно, не только это,- сказал начальник стражи, подходя ближе к киммерийцу и делая знак охранникам окружить его,- Но за тобой ведь немало других подвигов, и тюрьма давно уже по тебе скучает. Какая удача, что сам начальник тюрьмы сейчас здесь!

Начальник тюрьмы хищно оскалился.

– Ну что ж, попробуй взять меня живым, Меджед! – Отскочив назад, киммериец выхватил меч.- Или, может быть, пожалеем этих бедняг и оставим их ослиные головы на плечах? – Конан указал мечом на окружавших его охранников.- А тебе лично, боюсь, в суматохе могу ненароком не только нос расквасить. Так что лучше договоримся по-хорошему!

– Я не намерен договариваться с преступниками! – побагровев, рявкнул Меджед.

– А если я скажу, куда Корхас дел государственную казну? – предложил киммериец.

– А ты разве знаешь? – недоверчиво спросил начальник стражи.