Свадьба мертвецов

Между тем на арене разгорались страсти. В воздухе замелькали горящие факелы. Лицедей ловко жонглировал ими перед самым носом рослого охранника, а тот даже шелохнуться не смел от страха. Силач вынес скамью и, поставив на нее двух акробатов, усадил радом с ними четверых охранников, поднял скамью высоко над головой и закружился по арене. Один из охранников свалился и завыл от боли, а остальные, закрыв от ужаса глаза, судорожно вцепились в скамью.

Воспользовавшись суматохой, Конан незаметно отходил к дому. Убедившись, что поблизости никого нет, киммериец в несколько прыжков добежал до двери и бесшумно проскользнул внутрь.

Как и в прошлый раз, там было темно – лишь узкая полоска света падала на пол. Осторожно приблизившись к небольшой двери, Конан прислушался – оттуда не доносилось ни звука. Он нагнулся, чтобы посмотреть в замочную скважину, но ничего не увидел – должно быть, изнутри вставили ключ.

«Если Ульсар там – я с ним разделаюсь,- подумал Конан.- И тогда уже никто не помешает Бали…»

Но он так и не успел открыть дверь. Удар, обрушившийся на его голову, вызвал сначала вспышку пламени, а затем погрузил в тягучую, вязкую пустоту.

* * *

– Эй, Конан, очнись!

Сознание возвращалось медленно. Сначала киммериец не видел ничего, кроме мрака, но затем смутно различил склонившееся над ним лицо.

– Кто ты? – с трудом разлепив губы, спросил он.

– Кушар,- отозвался голос.- Вставай, простудишься – пол-то холодный.

Конан с трудом приподнялся, недоумевая, откуда здесь мог взяться Кушар, которого он несколько дней назад провел в Аренджун под видом погонщика верблюдов. Правда, любитель потрошить караваны намекал, что в городе будто бы наклевывается заманчивое дельце. Значит, он тоже хотел попасть в дом Корхаса. Видно, он уже давно притягивает мошенников всех мастей!

– Это ты меня стукнул? – хмуро спросил Конан, оглядываясь по сторонам. Дверь комнаты, в которую он так стремился, была чуть приоткрыта; оттуда сочился неровный свет.

– Да ты что, приятель? – обиделся Кушар.- Я стукнул не тебя, а вот этого.- Он распахнул дверь пошире, и Конан увидел неподвижно лежавшего на полу Ульсара.- Уж не знаю, кто он такой, но мне очень не понравилось, как он с тобой обращался.

– Ты правильно сделал,- кивнул Конан.- Теперь его надо оттащить куда-нибудь подальше.

Связав Ульсара и сунув ему в рот кляп, Кушар и Конан отнесли верного слугу Корхаса в самый конец коридора, заканчивавшегося тупиком.

Только тут Конан заметил, что на его старом приятеле засаленная одежда кухонного работника, а его голову украшает криво нахлобученный поварской колпак.

– Так это с тобой я столкнулся сегодня на кухне? – спросил киммериец.- То-то мне показалось, фигура знакомая…

– Со мной,- усмехнулся Кушар.- Я со вчерашнего дня тут работаю. Веселенькое местечко!

Они вошли в комнату и заперли дверь.

– Ну и как же ты сюда попал? – спросил Конан, внимательно оглядывая каждый уголок длинной узкой комнаты с несколькими нишами и альковом.

– Один мой приятель в Аренджуне познакомил меня со своим племянником, который работает в этом доме,- отозвался Кушар, обшаривая комнату глазами,- От него-то я и узнал, что на время свадьбы требуются дополнительные работники. Он привел меня сюда и сказал, что я его брат. Теперь я таскаю котлы и выношу отходы свиньям.

– Так ты Ульсара котлом стукнул или мешком с отходами? – поинтересовался Конан.

– Ну, нет,- усмехнулся Кушар.- Я хорошо подготовился, прежде чем устроиться на эту работу.- И он извлек из-за пазухи увесистую гирьку, узкий нож и какой-то мешочек.- Я собирался пошарить по дому. Корхас ведь сказочно богат – думаю, тебе это известно не хуже меня. Мне удалось узнать, куда ведут некоторые двери и коридоры. Но сегодня дом полон охранников, просто никуда не сунуться. Вот я и решил, что им пора отдохнуть. Принес этим дурням вина, сказав, что меня послал старший повар. Болваны, ничего не подозревая, набросились на пойло, а теперь, должно быть, сладко спят – ведь я подсыпал им снотворного.

– Сколько всего охранников? – спросил Конан.

– Я насчитал шестерых: двое в главном коридоре у лестницы, двое у дверей покоев Корхаса и двое на той стороне дома, где комната невесты,- охотно ответил Кушар, тихонько простукивая рукояткой ножа стены комнаты.- Каждому из них я принес кувшин вина, а сам, пока они пили, решил проверить, куда ведет этот темный коридор. Я вышел с отходами через заднюю дверь кухни и пробрался сюда. Вдруг выходит твой знакомый с мечом в руках – наверное, услышал, что кто-то крадется по коридору,- а тут как раз скрипнула дверь, ведущая на улицу. Этот тип затаился в темноте, как хищник, а я стоял совсем рядом и боялся дышать. Вижу, с улицы кто-то проскочил в коридор, но так быстро, что я тебя не узнал. Слышу, этот громила треснул тебя по голове, ну и я решил поступить с ним так же. Он склонился над тобой и так сопел, что я с первого раза в полной темноте попал ему по черепу. Потом я открыл дверь комнаты и вижу, что тот, кого он угостил рукояткой меча,- мой приятель Конан-киммериец.

* * *

– Мне на удивление везет в этом доме,- заметил Конан, ковыряя ножом замок двери в алькове.- Почти ничего не приходится делать самому.

– У тебя еще все впереди,- усмехнулся Кушар.- Если, конечно, ты задержишься в этом осином гнезде.

– Лично я хочу смыться сегодня же, правда, надо успеть здесь все хорошенько обшарить. Кое-что мне уже удалось раздобыть, вот смотри! – И он вытащил из-за пояса два небольших, но туго набитых мешочка,- Я еще не смотрел, что там внутри, но надеюсь…

– Ключи там есть? – отрывисто спросил Конан.

– Есть! – радостно воскликнул Кушар, сунув руку в один из мешочков.

– Давай сюда! – Схватив связку, Конан начал поочередно пробовать ключи, пока один из них не отпер замок.

Открыв дверь, киммериец попал в узенький темный коридорчик, в конце которого виднелась еще одна дверь. Подойдя к ней, он вновь стал искать нужный ключ.

– Прямо паутина какая-то, а не дом,- ворчал Кушар, дыша Конану в затылок.- Убьют, так кричи – не кричи, никто не услышит. Кстати, я слышал, тут уже кого-то убили!

– Пятерых гостей,- сказал Конан, поворачивая ключ в замке.- А шестым покойником, скорее всего, собираются сделать меня. Правда, не пойму, за что, но постараюсь выяснить и объяснить Корхасу, что он ошибся в выборе.

Киммериец открыл дверь и замер на пороге. Комната, представшая перед его взором, поражала роскошью и великолепием – богатые пушистые ковры, инкрустированная мебель и золото, везде золото. От подсвечников до массивных, украшенных драгоценными камнями, рам, окаймлявших огромные серебряные зеркала. Изящные стрельчатые окна выходили во внутренний дворик, в центре которого бил фонтан в виде маленького золотого дельфина. Под затейливо подстриженными декоративными деревьями стояли плетеные кресла; на небольшом возвышении устроилась крошечная бамбуковая беседка с овальным входом и круглым столиком внутри.

Конан лишь на мгновение задержал взгляд на этой красоте, с легкой грустью вспомнив рассказ Джайлы о том, что ее водят сюда гулять только один раз в день. Но сейчас было не до воспоминаний. Внимательно оглядев комнату, киммериец понял, что это покои Корхаса.

– Ничего себе! – присвистнул Кушар, рассматривая золотой подсвечник.- Ну и добра тут! – И сунул его за пазуху.

– Бали! – негромко позвал Конан.- Ты здесь?

Расшитая золотом штора зашевелилась, и из ниши высунулась всклокоченная голова карлика. Малыш недоверчиво взглянул на Кушара и тут же скрылся.

– Не бойся, Бали,- сказал Конан, подходя к нише.- Это свой человек. Он только что вырвал меня из лап одного ублюдка.

– Ничего я не боюсь,- буркнул карлик, брякая чем-то за шторой.- Лучше помоги мне.

Конан откинул штору и увидел огромный, необыкновенной красоты ларец, украшенный большими, мерцающими загадочным светом, рубинами.

– Молодец! – похвалил карлика киммериец, взял в руки ларец и чуть не согнулся под его тяжестью.- Ого! Да этого нам на всю жизнь хватит!

– И не надейся,- отрезал карлик.- Отнеси это в мой сундук. Это драгоценности моей семьи! А тебе, пожалуй, гораздо интереснее будет вот это.- И он протянул Конану маленькую шкатулку.

Замок в ней был уже взломан, и киммериец, откинув крышку, увидел на обитом пурпурным бархатом дне желтоватый свиток. Взяв его в руки, Конан удивленно взглянул на карлика.

– Что это? – Развернув свиток, киммериец увидел, что это письмо, адресованное Корхасу.- Бали Маракуда, объясни, что происходит! Ты нашел амулет?

– Я нашел здесь очень много интересного,- сухо ответил карлик, не глядя на Конана.- Например, тайник Корхаса. Бьюсь об заклад, ты бы никогда его не отыскал,- уж больно хитро этот прохвост все устроил! В тайнике были драгоценности нашего рода, даже бриллиантовая брошь, которую я носил в детстве. Но амулета здесь нет.

– Не переживай, Бали, поищем в других местах…- начал было Конан.

– Заткнись! – грубо оборвал его карлик.- Лучше закрой за мной дверь. Я возвращаюсь в сундук.

Взяв ларец, Конан прошел за малышом в комнату Джайлы. Сундук стоял в темной зашторенной нише, поверх него лежали вышитые коврики, а рядом стояло несколько корзин с рукоделием.

– И долго ты собрался здесь сидеть? – спросил киммериец.- Окопался так, что ни одна собака не найдет!

Карлик молча протолкнул ларец через боковую стенку сундука, затем залез сам.

– Прочти письмо! Если понадобится моя помощь – ты знаешь, где меня искать.- С этими словами он захлопнул стенку и затих.

Пожав плечами, Конан вышел из комнаты и, закрыв дверь на засов, подошел к кровати Корхаса, на которой валялась деревянная шкатулка. Вытащив свиток, Конан развернул его и принялся читать:

«Дорогой Корхас! Ты знаешь, я всегда относился к тебе, как к сыну. Я очень радуюсь твоим успехам и горжусь тобой. Помнишь, когда ты был совсем юным и вечно голодным, мы носились на лихих конях по чужим землям, рубя головы всем, кто становился на нашем пути? Теперь все позади, ты стал богатым и уважаемым человеком, тем обиднее, что на твоем пути опять возникают досадные помехи. Я знаю, какие надежды ты возлагаешь на эту свадьбу, и постараюсь тебе помочь. Я посылаю к тебе с караваном одного человека. Его зовут Конан, он киммериец – известный вор и разбойник, поймать которого давно мечтает аренджунская стража. Пригрей его в своем доме, не жалей для него еды и вина и сделай вид, что доверяешь ему.

А потом свали на него убийство главного казначея, ограбление государственной казны, да и все остальное, что только захочешь. Лучше всего сделать это в день свадьбы, когда в твоем доме соберутся все главные шишки Аренджуна. Ты выдашь им преступника, а уж они этого не забудут, поверь мне! Так что дорога наверх тебе открыта.

Можешь считать, что это и есть мой свадебный подарок. Но не думай, что твой дядя так скуп,- посылаю в придачу еще и волшебный амулет, который я в свое время позаимствовал у одного вендийского царька, сняв его голову с плеч. Ты ведь помнишь тот поход? Много лет я пытался понять, как им пользоваться, но так и не смог. Однако, как я слышал, сила у этого амулета необыкновенная. Может, ты найдешь какого-нибудь колдуна или чернокнижника, который тебе поможет?

А от жены своей постарайся поскорее избавиться. Она хоть и красивая, да счастья тебе с ней не будет – Джайла тебя погубит. Слишком умная для женщины, наверняка догадывается, кто прикончил ее папашу. Подсыпь ей какого-нибудь яду – и дело с концом. Главное – породниться с ее благородным семейством.

В помощь посылаю тебе Ульсара, ты его прекрасно знаешь. И еще один совет: сейчас дружки твои стали для тебя опасны, так что избавься от них, не то спьяну сболтнут про наши прежние подвиги. Дружить ты теперь будешь с другими людьми, за них и держись.

Твой старый мудрый дядя Бешмет».

Конан скомкал письмо в руках.

– Так я и знал,- усмехнулся он.- Ведь я догадывался, что меня хотят подставить, но все же не думал, что так подло… Кушар! – крикнул он приятелю, продолжавшему сгребать за пазуху золотые побрякушки.- Тебе не пора возвращаться на кухню?

– Давно пора,- пробормотал Кушар, пытаясь утрамбовать свой разбухший до невероятных размеров живот.- Да только жаль бросать столько добра!

– Не жадничай, этого хватит на десять жизней! – Конан взглянул на приятеля и с трудом удержался от смеха,- Нет уж, в таком виде не стоит возвращаться на кухню. Отсидись-ка ты лучше в одном укромном месте, я покажу, где. Там как раз скучает один парень с горшком на голове, так что заодно и за ним присмотришь, а то он по глупости может поднять шум. Годится?

– Конечно, Конан,- кивнул Кушар.- Я и сам боюсь идти на кухню – этот людоед Булдар сожрет меня вместе с этим золотом и не подавится.

Конан, направившийся было к двери, резко обернулся.

– Так Булдар действительно людоед?

– Не знаю, так говорят. Не хочу я, Конан, разбираться, кто тут людоед, а кто просто убийца. Я свое получил, и теперь мне тут нечего делать.

– Рад за тебя,- рассеянно пробормотал Конан, приблизившись к главному выходу из покоев.- Нам надо выйти через эту дверь. Будем надеяться, что твое снотворное на охранников подействовало.

Конан вставил ключ в замок и тихонько повернул его. Осторожно открыв дверь, киммериец увидел свисавшую с кресла руку, рядом с которой валялся кувшин из-под вина. Киммериец махнул Кушару, и они вошли в коридор, где мирно спали охранники.

Конан не сразу сообразил, в какую сторону идти, но Кушар, дернув его за рукав, решительно пошел направо, а затем свернул за угол. Увидев знакомый коридор и двух крепко спящих у лестницы охранников, Конан внезапно понял, как надо действовать.

– Кушар,- шепотом сказал он.- Иди в кладовую, первую отсюда по счету. Я думаю, ты сможешь закрыть за собой засов изнутри, а потом точно так же открыть?

– Ты забыл, что я мастер по этой части? – усмехнулся Кушар, ласково поглаживая раздувшийся от золота засаленный кухонный халат.- Удачи тебе, Конан!

Преодолев лестницу в несколько прыжков, киммериец ворвался в свою комнату. Оглядевшись, он бросился к кровати, сунул руку под перину и тут же обнаружил то, что ожидал,- кожаный кошель, туго набитый чем-то тяжелым. Торопливо развязав его, Конан высыпал содержимое на кровать. Тут были и золотые монеты, и драгоценные камни, и браслеты, и серьги… Внимание киммерийца привлекло массивное кольцо, показавшееся ему знакомым. Ну, конечно же! Это кольцо он видел на руке толстяка Турфа…

Тут же был золотой талисман на изящной цепочке, еще совсем недавно висевший на шее Манил-заки, и странной формы массивный перстень с печатью. Вглядевшись повнимательнее, киммериец догадался, что это перстень государственного казначея.

Рассматривать остальное не было времени. Конану подкинули все это, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что киммериец – вор и убийца, по которому давно тоскует веревка, а Корхас, который его разоблачил и поймал,- достойный уважения и награды гражданин славного города Аренджуна.

«Вот ловкач,- думал северянин, старательно обшаривая комнату в поисках других улик.- Хитро задумано, вот только не учли вы, безмозглые ослы, что имеете дело с Конаном-киммерийцем!»

Сунув руку за мраморную тумбу, он наткнулся на шкатулку и, вытащив ее оттуда, взломал замок кинжалом. На бархатном дне лежал свиток, Конан развернул его и принялся читать:

«Дорогой Корхас! Я рад, что ты женишься на достойной девушке, дочери нашего друга, за жизнь которого ты бился до последнего. Я горжусь тем, что ты вырос честным человеком, готовым не пожалеть жизни ради блага своего государства. Я уже стар и не смогу приехать на твою свадьбу, но посылаю тебе, дорогой племянник, семейную реликвию – перстень, который носил еще твой прапрадед, благороднейший и честнейший человек. Будь и ты всегда таким, уважай закон, почитай правителей, помогай бедным и отстаивай правду.

Это письмо и перстень доставит тебе один человек, который вызвался сопровождать мой караван в Аренджун. Я его почти не знаю, но он произвел на меня впечатление человека порядочного и надежного. Зовут его Конан, он беден и согласен на любую работу. Приюти его у себя, ни в чем ему не оказывай и подыщи ему хорошую работу. Надеюсь, что он станет тебе верным помощником и другом.

Твой старый любящий дядя Бешмет».

На бархатном дне шкатулки лежал какой-то незатейливый перстень, но на него Конан не обратил внимания – такая же фальшивка, как и письмо, которое Корхас приготовил для своих высокопоставленных гостей. Наверняка он собирался привести сюда толпу свидетелей, и в первую очередь начальника аренджунской стражи Меджеда, чтобы, обыскав в их присутствии комнату, обнаружить и драгоценности и шкатулку.

– Кром! – заскрежетал зубами разъяренный киммериец.- Дураком меня считаете? Ну, теперь не жалуйтесь на судьбу!

Затолкав золото и драгоценности обратно в кошель, он сунул его за пазуху вместе со шкатулкой и письмом и стремительно вылетел из комнаты.

А тем временем во дворе уже начался праздник. Выбежав на крыльцо, Конан увидел, как в широко распахнутые ворота величественно въезжала свадебная процессия. Впереди на белом коне ехал всадник в серебристом, ярко сверкающем на солнце костюме и громко трубил в затейливо изогнутый медный, начищенный до блеска рожок. За ним двигалась повозка новобрачных, украшенная цветами и развевающимися на ветру лентами. Раскрасневшийся самодовольный Корхас важно кивал челяди, выражавшей свой восторг и почтение громкими возгласами и рукоплесканиями, а вот сидевшая рядом Джайла, казалось, ничего вокруг себя не видела. Печальная, но необыкновенно прекрасная, она смотрела прямо перед собой, и на лице ее застыло выражение обреченности.

За повозкой ехали почетные гости, а за ними шла весело галдевшая празднично разодетая толпа. За толпой, состоявшей из достойных, по мнению Корхаса, горожан, во двор попытались проникнуть и горожане победнее, среди которых было немало оборванцев и нищих, но привратники решительно преградили им дорогу, бесцеремонно захлопнув перед недостойными ворота.

Процессия остановилась в центре двора, и Корхас, встав во весь рост, начал произносить торжественную речь. Почетные гости, уже изрядно утомленные долгим свадебным шествием из храма, нетерпеливо ерзали в седлах и на сиденьях колясок, а те, что шли пешком, переминались с ноги на ногу, и все, вожделенно поглядывая на свадебный стол, глотали слюну.

Конан подошел к балаганщикам, что-то оживленно обсуждавшим позади своего фургона.

– Спасибо, что выручили,- негромко сказал он.- Мне нужно было избавиться от слежки, чтобы встретиться с Бали. Мне еще раз понадобится ваша помощь, правда, я пока не придумал, как это можно сделать.

– Ты только скажи нам, в чем дело, а мы уж сообразим,- отозвался силач,- Только давай отойдем подальше, а то сюда, кажется, уже идут.

Конан оглянулся и увидел шестерых охранников, направлявшихся к нему стремительным шагом. Видимо, спохватившись, что упустили киммерийца из виду во время представления, они бросились искать его, а сейчас, решив, что Конан у них в руках, они выхватили сабли и, злорадно ухмыляясь, окружали фургон. Похоже, хозяин приказал захлопнуть ловушку.