Убить Герострата

- Ничего не понимаю. Откуда они могли узнать, что ты позвонишь именно мне?

- Не знаю. - Андрей закурил очередную сигарету. - О наших с тобой отношениях в Сочи знали только три человека: Мишка, Мила и этот ее хахаль, с которым она была в кафе. Если ты, конечно, еще кому-нибудь не проболталась.

- Нет. Знает только моя подруга Дина, но она живет здесь.

- Мишка живет в Греции, Милка, кажется, в Москве, парня ее я и вовсе не знаю. Впрочем, Сочи...

- Город маленький, - закончила я. - Нет, тут что-то не так. Просто мне сейчас никак мысль за хвост не поймать. Надо спокойно подумать. Послушай, а из-за чего все произошло? Ты знаешь?

Андрей молчал, глядя себе под ноги. В искусстве держать паузу он далеко обскакал несравненную Джулию Ламберт из моэмовского “Театра”. Он просто игнорировал ваш вопрос, если не хотел на него отвечать. Собеседник начинал беситься и мог даже сам ответить на свой же вопрос, но Герострат был непробиваем. Когда-то я тоже бесилась, а потом научилась молчать в ответ. Кто кого.

На этот раз перемолчала я.

Андрей вздохнул и вытащил из внутреннего кармана куртки что-то квадратное, размером с пятирублевую монету.

- Все из-за этого, - сказал он.

- Что это?

- Это мини-диск, - ответил Андрей.

- Да ты что! Я что, мини-дисков на радио не видела?! - возмутилась я.

- Значит, микродиск, - пожал плечами Корнилов. - Вставляется в приборчик размером с сигаретную пачку, пачка присоединяется на кабель от компьютера - и пожалуйста, на мониторе информация. Или записывается с компьютера. Я должен был отдать диск Семену. Когда все это произошло, я позвонил ему. Он сказал, чтобы я срочно уходил оттуда. Я вышел, у поворота стояла машина. Я в нее сел. Семен был за рулем, а сзади сидела какая-то женщина, я ее не разглядел, еще темно было.

- И что?

- И то. Семен говорит: давай диск. А я ему: сначала деньги. Баба сзади мне протянула деньги, пока я их в карман запихивал, она Семену в висок выстрелила. Ну, я понял, что следующий, дверцу дернул. А машина стояла прямо у обочины. Да какая там обочина, сразу вниз подпорная стена, метра три. Ну, я и ухнул вниз. Как только кости не переломал. В кусты - и деру. Она пару раз выстрелила наугад, не попала.

- Андрей, а где это все происходило?

- На Мамайке. Знаешь Ландышевую улицу? Там, где коттеджи?

- Ну!

- Ну и вот. Огородами выполз в лес, к утру до Дагомыса добрался. Смотрю, автобус междугородний, до Краснодара. Влез в него. Водитель был очень недоволен, пришлось ему двадцать баксов дать. Доехал до Горячего ключа, вышел. А там товарняк стоит, раз - и тронулся. Вроде бы на север. Я влез и поехал. И очень быстренько добрался до Курска. А там поезд как раз подошел, даже не знаю откуда, то ли из Краснодара, то ли из Ставрополя. Но до Питера. Дал проводнику на лапу и прекрасно доехал.

- То есть в Питер ты попал случайно? - уточнила я.

- Не знаю, - вздохнул Герострат. - Говорят, случайное - это частный случай закономерного.

Что же мне с ним делать?

Я сидела и усиленно грызла ногти. Сколько труда приложила, чтобы отучить себя от этой мерзкой привычки, но стоит приключиться чему-то экстраординарному, пальцы так и лезут в рот, как у младенца.

- Ты, вроде, говорил, что у тебя в Питере куча знакомых. И родственники какие-то.

- Да, есть. Но к ним идти я не могу.

- Почему?

- Совсем дура, да?

Как-то я читала книгу одного жутко умного экстрасенса, который уверял, что когда женщина стойко и безропотно терпит унижения от любимого мужчины, этим она очищает свою душу. Если поверить, то моя душа уже должна бы светиться.

Чего тут непонятного! Просто родственники и знакомые не будут с ним возиться, как с писаной торбой. Вот Бог, а вот и порог. Андрюша только пыжится изобразить, какой он крутой, просто как яйцо. А на самом деле случись что - и ему нужен полный гигиенический ассортимент: жилетка, чтобы плакаться, носовой платок вытирать сопли и так далее. Кто может это обеспечить по полной программе? Правильно, Алла Валентиновна.

- У тебя есть деньги? - спросила я.

- Ты что, совсем меня не слушала? - окрысился Корнилов. - Двадцать штук зеленых, за вычетом дорожных расходов.

- Сколько?!

У меня даже голос сел от изумления.

- Я же в машине успел бабки в карман положить.

- Ты хочешь сказать, тебе заплатили двадцать штук за этот диск? - никак не могла поверить я. - Интересно, сколько же тогда стоит информация на диске?

Помолчав секунд двадцать, Андрей ответил:

- Лимон. Долларов оф Ю Эс Эй. Там на диске номер счета в швейцарском банке и код.

- То есть? - не поняла я.

- Элементарно. Счет, с которого снять деньги может любой, кто знает номер и код доступа.

- Понятно, - медленно сказала я. - Послушай, ты получил эти двадцать штук исключительно по недоразумению. Уж не знаю, каким чудом тебе удалось удрать. Да они с самого начала планировали тебя убрать, как только дело сделаешь. И ты согласился?!

- А что мне надо было делать? Если бы я не согласился, меня убрали бы сразу. А так был хоть какой-то шанс смыться.

Ага, рассказывай! Как говорит Динка, Андерсен! Был бы ты умный, согласился бы и тут же убежал на край света. А так захотел и рыбку съесть, и... Авось, пронесет, удастся капусты настричь влегкую. Вот и бегай теперь, как заяц! И менты тебя ищут, и, боюсь, бандюки тоже. Чует мое серденько, не зря этот “морковник” с жуткими харями. Совсем не хило, лимон баксов! Да за  такие денежки не то что в куски порвут, на пряжу распустят.

- Может, тебе квартиру снять? - спросила я.

- И что? - изобразив высшую степень иронии, поинтересовался Герострат. - Это только кажется, что в большем городе спрятаться легче, чем в поле. Чем больше глаз и ушей, тем больше они видят и слышат. Мне же придется хотя бы за продуктами выходить.

- Допустим, я могу привозить тебе продукты.

- Ребята, да она точно без мозгов! - восхитился Корнилов. - Если уж менты про тебя узнали, то проследить, куда ты ходишь, - как два пальца описать.

Может, я и без мозгов, но понять, куда ты, дорогой, клонишь, вполне могу. Хоть ты и говорил, что ко мне нельзя, но, выходит, очень даже можно. Ты будешь у меня потихоньку жить-поживать, а я буду тебя кормить, пусть даже на твои двадцать тысяч. Главное, говорить потише, чтобы соседи не услышали. И в гости никого не приглашать. А самое главное - это как попасть ко мне, чтобы никто не увидел.

- Видимо, мне придется какое-то время пожить у тебя, - со странной вопросительно-директивной интонацией подтвердил мои мысли Герострат.

Не заметив на моем лице бурного восторга, он сделал ход, отбить который я уже не могла:

- Впрочем, если ты против... Я понимаю, часто люди обещают что-то, просто не задумываясь, что же именно обещают. Красивые слова говорить легко...

Мне показалось, что у меня начинает быстро расти полосатый хвост. Каким-то чудом удалось загнать тигра обратно. Да, Алла... Интересно, я действительно была искренна, когда обещала ему помощь в любой ситуации?

Решение проблемы созрело на удивление быстро.

- Мне надо позвонить, - сказала я.

Корнилов протянул мне мобильный.

- Надо же! - усмехнулась я.

- До Гоши я работал в “Би Лайне”, - гордо изрек Андрей.

Ага, в “Би Лайне”! Кому ты там нужен! В лучшем случае сидел в лавке на Торговой галерее и торговал мобильниками.

Полистав записную книжку, я нашла рабочий телефон соседа сверху.

- Славик, привет, это Алла из сто пятой квартиры, - защебетала я в трубку приторным до отвращения голоском. Ну просто Мисс Диабет. - Славик, если ты окажешь мне услугу, я прощу тебе ремонт.

Зимой, под самый Новый год, Славик капитально затопил мне кухню и часть прихожей. Мы с ним долго обсуждали проблему ремонта, Славик не отказывался, клятвенно обещал оплатить и помочь, но прошло уже полгода, а воз известно где. И вот теперь я предлагала ему сэкономить полтыщи долларов. По данным Динки, которая училась с ним в одной школе, Славик получал очень нехило, но всегда был жадноват, за что его когда-то во дворе частенько били. Работал он в фирме, торгующей бытовой техникой, как сам он говорил, “менеджером по перевозкам”. Как раз это обстоятельство и было мне сейчас очень даже на руку.

- Что ты хочешь? - насторожился Славик.

- Солнышко, мне надо перевезти домой одну тяжелую вещь. Но нет ни тары, ни машины. Поможешь?

- О чем речь! - радостно завопил сосед. - Говори адрес. Сам приеду.

- Да зачем же тебе напрягаться? - я так и сочилась сиропом. – Пришли машину, пару грузчиков и коробку от холодильника.

Я продиктовала Славику адрес, и мы стали ждать. Предварительно пришлось потребовать у Андрея денег “на расходы”.

Через час в проходной двор въехала симпатичная грузовая “газелька”, раскрашенная рекламой всяких холодильников и кондиционеров. Из нее вылезли два парня в одинаковых зеленых комбинезонах с большой коробкой.

- Мальчики, здравствуйте, - сладенько заулыбалась я. - Вы коробочку занесите вот сюда на лестницу и ждите в машине. А когда мне барахло накидают, я вас позову. А то там охранник строгий, не разрешает посторонним находиться.

Грузчики занесли коробку на лестницу и вышли.

Я выглянула в коридор первого этажа. Никого. Тогда я закрыла дверь, прилепила на нее “Орбитом” написанное от руки объявление: “Ремонт” и подперла со стороны лестницы притащенным со двора ящиком. На наше счастье, двери были не стеклянные, а самые обычные, фанерные.

Подтащив коробку поближе к лестнице, я махнула рукой Корнилову, который наблюдал за моими операциями сверху, свесившись через перила. Ступая на цыпочки, он спустился вниз. Где-то на середине последнего марша ему пришлось протиснуться сквозь лестничные прутья и сверху уложить себя в ящик. Я закрыла крышку и позвала грузчиков.

- Только осторожнее! - умоляла я их, когда они принялись лихо закидывать коробку в машину.

Всю дорогу я болтала без умолку, боясь, что Корнилов начнет возиться, чтобы устроиться поудобнее, и грузчики его услышат. Все шло хорошо, но уже в парадном произошло непредвиденное.

Парни втащили Герострата в подъезд, и мы стояли в ожидании лифта, когда с улицы вошла Динка. В своем роскошном, черном с серебром плаще она выглядела очень эффектно. Грузчики уставились на нее, как коты на сало.

- Ты что, купила холодильник? - удивилась Динка.

- Да ты что, - фальшиво возмутилась я. - Это мама купила, а мне, как всегда, отдали старый.

Грузчики, как по команде, приподняли брови. Уж они-то могли отличить по весу холодильник от... нехолодильника.

Подъехал лифт, парни схватились за коробку, но то ли засмотрелись на Динку, то ли не знаю что, не удержали и уронили. Вместо ожидаемого грохота раздался приглушенный вопль.

Динка, посмотрев на меня с отвращением, зашла в лифт и уехала.

Грузчики молча таращились то на меня, то на коробку.

- Мальчики! - взвыла я голосом театрального привидения. - Умоляю вас, никому ни слова. Там, в коробке, мой любоу-уник. Его жена в бинокль следит за моим подъездом. Каждый раз нам приходится придумывать что-то новое, чтобы хоть немного побыть вместе.

Парни молча и абсолютно синхронно пожали плечами. Когда они, затащив Герострата в квартиру, пошли на выход, я протянула им по пятьдесят долларов. Они удивились, но взяли.

- Только Славе не говорите! - трагически шепотом попросила я.

                                                   * * *

Следующие два часа ушли на хозяйственные дела. Я нагрела воды и, пока Герострат мылся, сходила за продуктами. Денег Андрей мне отсыпал щедро, так что впервые за долгое время я могла ни в чем себя не ограничивать. При этом лицемерно говоря себе, что покупаю карбонат и черную икру исключительно для дорогого гостя.

После ужина мы сидели на кухне и пили кофе. Пили молча, потому что говорить, вроде, было не о чем. Невольно я вспомнила последние годы семейной жизни. Обычно мы с Мишкой или смотрели за едой телевизор, или читали. Но у меня на кухне телевизора, к сожалению, нет.

- Расскажи хоть, как ты жил все это время? - не выдержала я.

- Да как? Нормально. Из “России” уволился, потом знакомые в “Би Лайн” пристроили.

- А... на личном фронте?

- Без перемен.

- То есть по-прежнему по три бабы одновременно? - не выдержала я.

Корнилов только плечами пожал. Не человек, а птица, так и машет крыльями.

- А у тебя? - спросил он. - Кстати, почему ты из Сочи уехала? Я и не знал, пока от тебя открытку не получил.

А дело было так. После нашего с Мишкой развода Герострат, вопреки ожиданиям, вовсе не кинулся в мои распростертые объятья. Более того, он дал мне понять, что наши отношения несколько подзатянулись. Агония была долгой. Я никак не могла принять отставку и продолжала колотить лбом в закрытую дверь. Мне казалось, что если поговорить, объясниться, все еще вернется. Я искала Герострату оправдания, подводила какую-то психолого-философскую базу, на что-то надеялась. Даже снова стала ходить в церковь и молиться, забыв, что Бог не помощник в дурных делах. Но все было бесполезно. Нет, пару раз мы все-таки еще оказались в одной постели, но это уже ровным счетом ничего не значило.

При всем при том я никак не могла отделаться от ощущения, что Герострат, одной рукой отталкивая меня, другой все же держит и не отпускает. До него я не переживала еще ни одного разрыва с любимым человеком (Увалов не в счет), но почему-то была четко уверена: все должно происходить совсем не так. Не так ведет себя мужчина, когда женщина ему надоела и он больше не хочет иметь с ней ничего общего.

Но и это было еще не все. Не прошло и месяца, как из Москвы вернулся Эдуард. У него жизнь шла сплошным анекдотом. В свое время он ушел от мамы к москвичке, а теперь - от нее снова к сочинке, которая приезжала в Москву в командировку. Загвоздка была в том, что Эдуард жил в Москве на птичьих правах, а у дамы его в Сочи своего жилья не было, только комната в общежитии на двоих с пожилой мамой.

Пару раз Эдуард намекнул, что земля предков ждет меня, но я сделала вид, что не понимаю. Тогда он стал вежливо меня выживать, создавая целый пакет всяких мелких хозяйственных неприятностей. Я сразу смекнула, куда он клонит, но уступать не хотела. Мама к тому времени домучивала второй питерский брак с Павлом Петровичем, ей было не до меня. Бабушка Света умерла, в ее квартире жили тетя Катя с Валеркой. Короче, ехать мне было некуда.

Наконец Эдуард потерял терпение и пошел ва-банк. Наверно, проблему можно было решить мирно, но Эдуард мирно не хотел, а я с детства была упертой и не терпела насилия. Возможно, со стороны это выглядело захватом лубяной избушки, который произвела бедная лисичка, но не забывайте, в этой квартире я прожила двадцать лет. Не говоря уже о том, что мы с Мишкой сделали из нее конфетку, насколько это возможно по отношению к двухкомнатной хрущобе-распашонке на первом этаже.

Эдуард понял, что выставить меня на улицу не удастся. Все ж таки я была в его квартире прописана. К счастью, он не относился к криминальной породе, иначе вряд ли бы я осталась в живых.

Размен представлялся делом безнадежным. Жили мы на Донской - одной из самых грязных и шумных улиц. С одной стороны окна выходили как раз на нее, а с другой - на бензозаправку. Но Эдуарда, видно, припекло, он подзанял деньжат и принялся за поиск вариантов. Для себя он хотел однокомнатную, я была согласна и на “малосемейку” - это такое общежитие со своим туалетом, душем и общей кухней.

Тут подоспела еще одна неприятность. Видимо, тот бумеранг, который я бросила своим адюльтером в Мишку, вернулся ко мне с целым букетом гадостей. Меня поперли с работы.