Слезы Зоны

— Не ори. Услышат.

— Че-чегоооо? Ты меня затыкать вздумал? — кулак Фашиста молниеносно, со страшной силой, выстрелил в лицо оппонента.

И врезался в вовремя подставленный приклад Сайги. Фашист съёжился в позу эмбриона, засунув ушибленную руку между ног и скуля сквозь зубы.

— И как тебя, с такими нервами в скинхеды взяли? — ехидно поинтересовался Немо.

— А вот так и взяли! — проскулил тот. — Я этих тварей чернозадых резал и буду резать! Видал? — он выставил разбитый в кровь правый кулак с наколкой.

— Ты знаешь, что это?

— Так не дурак, — боль немного прочистила захлёстнутые яростью мозги. — Свастика это. Под этим знаком Гитлер половину Европы от всякой мерзости вычистил!

— Ну да. И Россию планировал вычистить от русских, как от низшей расы. Да и знак он наш позаимствовал.

— Как, наш???

— Дурак ты, хоть и доказываешь обратное. Свастикой этот знак меньше ста лет назад назвали. А за тысячу лет до этого — коловратом он звался.

— Коловрат? Это ж группа вроде такая?

— Не знаю. Может быть. Но на самом деле это знак Солнца, света, добра. А уж фашисты переняли его и постарались испоганить.

— Ты не гонишь? Откуда ты это знаешь?

— Знаю… — Немо задумчиво провожал Солнце, лишь узкий краешек которого ещё торчал над горизонтом.

Фашист примолк, разглядывая наколку, будто впервые увидел её.

— А что ещё знаешь? — вдруг жадно, словно надеясь услышать где Немо хранит своё богатство, бросил Фашист.

— Я всякое знаю.

— Ну про этот, коловрат?

— Символ Добра, ему поклонялись наши далёкие предки, славяне-родноверы. Потом пришли христиане, насильно окрестили, заставили забыть имена, богов, коловрат. Навязали имена еврейские, греческие, латинские, свою веру и заставили поклоняться кресту. Тех кто упорствовал вешали, топили и сжигали.

— Ё-моё! — поразился Фашист. — А как ты сказал, эти славяне назывались?

— Родноверы. Они поклонялись своему богу. Роду. Ну и дополнительно, каждое племя своим богам — Велесу, Перуну…

— Перуну? — резко обернулся одноименный сталкер.

— Ему самому. Думаешь не слышал я, что ты бормотал когда тобою пёс хотел полакомиться?

— Так… это… говорят бога поминать в Зоне не стоит. Беду навлечешь. Ну я слышал, что Перун это вроде как тоже бог. Ну я и…

— Хватит болтать. Перун, Фашист, давайте к остальным. Ужинаете и через пятнадцать минут чтобы все были готовы. Потом подтягиваетесь к заставе с этой стороны. В одиннадцать ноль-ноль чтобы были готовы атаковать, на расстоянии в сто метров от заставы.

— А ты?

— Тоже в стороне не останусь, — и Немо бесшумно исчез в сгустившихся сумерках.

Шустро отползя на полсотни метров, за небольшую рощицу плотно стоявших деревьев, молодые сталкеры передали слова Немо остальным.

— Мудрит этот Немо, Эрудит. Попомни мои слова, мудрит он. Угробит нас всех и хрен знает для чего, — желчно пообещал Москит. — Точно, сейчас тут и положит…

— Москит, ну чего ты всё время зудишь? — бросил Эру, неторопливо смакуя тушёнку с галетами. — Да, он даёт непонятные и опасные задания. Но он оплачивает их. И КАК оплачивает.

— Лучше бы на Бармена работали. Он хоть гнида и жмот, но нормальные задания даёт. И платит.

— Ты вспомни как он последнее задание оплатил. Чуть свинцом нас не накормил. А когда мы артефакты, что Немо дал, принесли — он же и крутил перед нами хвостом. Так что подъём. Выдвигаемся на позицию!

Темнота сгустилась окончательно. Тучи плотно затянули небо, не пропуская даже света звёзд. Только окна заставы в полукилометре от сталкеров ярко светились, явно показывая, что гостей там точно не ждут. Хотя бы потому, что за восемь лет существования Зоны и подобных застав, того что сегодня предстояло сделать сталкерам, ещё не случалось. Ещё ни разу не нашлось достаточно тупых обитателей Зоны (из людей, конечно) у кого хватило бы наглости напасть на военных в их же логове.

И вот первые из нашедшихся ползли по неприятно прохладной земле, медленно перебирая руками-ногами и больше всего боясь того, что придётся делать через минуту.

— Ну мы, вроде бы, на месте, — прошептал Эру, устраиваясь за кочкой, примерно в сотне метров от здания, внутри и вокруг которого находился взвод военных. — Сейчас ещё минуту и расползаемся. Где этого Немо носит?

— Все готовы? — та самая кочка внезапно ожила и, повернув голову, осмотрела свою команду. — Значит так, огонь на поражение не открывать. Убивать при крайней необходимости. Старайтесь обойтись без этого. Активность проявляйте, только после моего выстрела. Всем всё ясно?

— Ни хрена нам, Немо, не ясно, — вздохнул Эру, поудобнее укладывая свой винчестер, вообще-то почти бесполезный на такой дистанции. — Сам не знаю, с чего я согласился с тобой идти…

Тот промолчал. Через пару минут он бесшумно отложил винтовку, стащил со спины Сайгу, направил ствол вверх и нажал на курок. Грохот разнёс относительную тишину ночи в клочья. Немо же быстро, но без суеты, закинул ружьё обратно за спину, подобрал Винторез и громко, отчётливо прокричал, стараясь не сильно поднимать голову:

— Военные на заставе, к вам обращается группа свободных сталкеров. Мы предлагаем вам немедленно сложить оружие и сдаться. В таком случае, большинство из вас не пострадает. В противном случае, мы начнём стрелять и это приведёт к значительным потерям для вас.

Ответом ему послужил шквал огня, обрушившийся через пару секунд. Стреляли из всего, отовсюду и во все стороны. Коротко огрызались автоматы Калашникова, уверенно стучали РПК, время от времени даже цокал Макаров. Ночь озарилась красочным фейерверком. Пули густо вспахивали землю, несколько раз обдавая вжавшихся в землю сталкеров, по счастью, пока не попадая в них самих.

Немо, наблюдая за противником через прицел, вдруг сделал один бесшумный выстрел. Подождав ещё полминуты, он добавил к сообщению:

— Ваша рация повреждена. В ближайшие часы вы не сумеете подать сигнал и вызвать подкрепление. БТРов у вас нет, а уазиком мы вам воспользоваться не дадим. Поэтому предлагаю вернуться к первоначальному вариа…

Его прервала снова загрохотавшая канонада.

Когда она вновь притихла, Немо опять рявкнул:

— Я делаю последнее предложение. Вы складываете оружие и позволяете нам беспрепятственно приблизиться. Ни вы, ни ваше оружие нам не нужно. Нам нужен только командир заставы — майор. Обещаю, остальные не пострадают.

— Стреляйте! Стреляйте, сукины дети! Под трибунал пущу! — могучий бас за несколько мгновений истончился до комариного писка. — Вперёд!

Немо разочарованно вздохнул и прижался к прицелу винтовки. Четыре раза щёлкнули выстрелы, почти не вскидывая ствол отдачей, и со стороны противника раздались истерические вопли, стоны и проклятия.

— Заберите раненных и подумайте над моим предложением, — крикнул сталкер.

Ещё минуту со стороны заставы доносились крики, шум суеты и беготня на хорошо освещаемой фонарями территории, вокруг заставы. Затем густой бас провозгласил:

— Выходи сталкер!

За несколько секунд Немо зачем-то отполз от остальных метров на тридцать. Поднялся и вскинул свою винтовку вверх, показывая, что готов к переговорам. И едва успел рухнуть на землю, поспешно удаляясь подальше от места, где стоял. Земля, метров на шесть вокруг этого места, утюжилась, вспахивалась и перепахивалась, обильно напичканная разнокалиберными пулями.

Втунннн!

И через мгновение на заставе кровавым цветком распустился небольшой взрыв.

— Кто? Какого чёрта? — прошипел Немо, снова оказываясь возле своей группы.

— Я, — спокойно ответил Кот, засовывая в подствольник гранату. — Пусть поймут, что мы не в шутки играем. Я аккуратненько. По самой крыше саданул. Ничего, застава крепкая, из плит бетонных, так что вряд ли кого-нибудь из вояк осколками заденет.

— Начинаю отчёт! — предпринял последнюю попытку Немо. — После десяти мы начинаем огонь на поражение!

Теперь, судя по звукам, стреляло абсолютно всё, что нашлось на заставе. Причём стрелялось только для того, чтобы стрелять, хотя сталкеры, кроме Немо, отползли от врага ещё метров на двадцать.

— Один!

Коротко щёлкнул Винторез.

Молодой парень, сверстник Немо, упал возле уазика, прижимая простеленную ногу к груди.

— Два!

АК с поковерканным пулей стволом, вылетел из рук сержанта, всматривающегося в темноту.

— Три!

Младший сержант, поливающий темноту из РПК, установленного между мешками с песком, взвыл и заёрзал по земле, ухватившись рукой за простреленное плечо.

— Четы…

— Не надо! Сталкеры, не стреляйте! Сдаёмсяяяя! — крик вырвался из глотки молодого лейтенанта.

— Сдаёмся!

— Бросаем оружие!

— Уже бросил!

— Не стреляйтееееее!

Дурной пример заразителен. Через минуту все кто был на заставе бросили оружие и, столпившись возле здания заставы, дрожали, прячась друг за друга.

Немо, а следом и другие сталкеры, держа оружие наготове, приблизились к почти трём десяткам крепких парней и мужчин в камуфляжах и бронежилетах, аккуратно сложивших автоматы и пистолеты под ноги, и привычно окружили.

— Надеюсь, все стволы на земле? — поинтересовался Немо дружелюбно. — Не люблю, когда в последний момент кто-то передумывает. Очччень этого не люблю.

— Все! Мой вон он лежит! Не стреляйте! Мы ж всё, как приказал! — послышались умоляющие возгласы.

— Добро. А теперь перей…

Тррра-та-та-та!

Даже Немо не запомнил, почему и как он успел упасть, прижаться к земле и вскочить, в кульбите улетая за многострадальный уазик, как раз в тот момент, когда пули из пулемёта свистели над ним, под ним и вокруг. Остальные сталкеры, по которым вообще-то пока не стреляли, тоже успели довольно быстро рассыпаться. Кто-то отскочил за угол заставы, выставив оттуда ствол автомата, другие рухнули за мешки с песком, а Москит и Каль умудрились втереться в самую гущу военных, которым теперь приходилось своими телами закрывать их от пуль.

— Ратников, ублюдок, прекратить стрельбу немедленно! — раздался полный ужаса вопль из толпы.

— Ага! Щас, ленту сменю и прекращу! — ответил ему яростный голос из восточного пулемётного гнезда, в пятидесяти метрах от основной сцены действий — на самой границе освещаемой территории.

— Рррррядовой, под трибунал пойдёшь, скотина, за невыполнение приказа!

— Под трибунал, так под трибунал! Но оружия я не брошу!

— Эй ты, вояка хренов, бросай ствол, а то от дружков твоих одни дырки останутся! — крикнул Эру, благоразумно не высовываясь из-за мешков.

— Вовка! В-вова! П-п-одумай о нас! Он-ни ж нас в-всех тут пол-лож-жут! — умоляюще скулили окружённые. — Нас же ни за ч-что п-перестреляют!

— Вот о вас я ещё не думал, твари! Вот теперь-то и видно, кто из какого теста! Дезертиры!

— Слушай, Вова! — наконец вступил в разговор Немо. — Мы не тронем тебя! Слово чести! И сослуживцев твоих. Нам только майор ваш нужен. Заберём его и уйдём. Потом вы можете починить рацию и доложить обо всём на Внешний пост. Никакого трибунала не будет. Все вы знаете, что здесь было. Следы боя очевидны. Так что бояться тебе нечего.

— Не тронете значит? — после секундного молчанья раздался голос.

— Нет. Только брось оружие.

— А ты приди и возьми! Мне жизнь не дорога, а вражьей милостью — гнушаюсь!

— Да ты подумай о своих сослуживцах! Угадай, что мы с ними сделаем, если будешь ерепениться!

— Это их выбор. Они сами сдались на милость врагу. Пусть отведают прелести плена по полной! — короткая очередь, патрона на три, подняла фонтан кусков земли у самых ног Немо.

На секунду воцарилась тишина. Затем Немо швырнул в одного из сдавшихся небольшим камешком, угодив в лоб, и жестом приказал подойти.

— Что за парень этот Ратников? — спросил сталкер, когда дрожащий, полный, какой-то мягкий даже на глаз, парень с ефрейторскими нашивками, оказался рядом с ним.

— Д-д-да В-вовка это… — заикаясь, срывающимся голосом, начал тот. — Х-хмырь и ч-ч-чморила он… Пац-цаны в карты иг-грать или курить ид-дут, а п-придурок этот в с-свой ПДА уткнётся и ч-читает книги с него. Т-трус и лош-шара, даже матом не ру-ругается.

— Это точно, — брезгливо бросил Немо. — Трус и лох. Нечета вам, героям и надежде армии.

— Г-господин с-сталкер, вы меня не уб-бивайте… — рухнул ефрейтор на колени. — У м-меня ж ма-ма там. Я к… к ней с-скоро…

— Пшёл прочь, мразь, — сталкер даже придал ему начальное ускорение ногой. Зад оказался неприятно широким и мягким.

— Слушай, парень, ну чего ты хочешь-то? — снова обратился Немо к непокорному. — Чтоб мы всех твоих обидчиков прямо здесь положили? Так мы это запросто, только скажи. Или артефакт-другой, решил выторговать? Так тоже не проблема, давай поговорим!

— Я хочу, чтобы вы убрались отсюда! В Зону, из которой пришли. Вам там самое место!

— Да чего же ты так вцепился в заставу эту? Далась она тебе?!

— Я присягу Родине приносил! И я клялся, что защищать её буду до последней капли крови! А эта застава, сейчас, тоже часть Родины моей! Поэтому либо вы уберётесь, либо кому как повезёт!