Остров Русь 2, или Принцесса Леокады

— Да? — нахмурился Стас, глянул на плеть внимательнее, брезгливо поморщился и тоже отшвырнул ее.

— Думай лучше, как нам отсюда выбраться, — заметил я. — Давай-ка проверим окна, может, через них можно куда-то вылезти.

Нам повезло даже больше, чем мы могли надеяться. В гримерке мы обнаружили дверь, ведущую на огромный балкон. Точнее — на террасу. Здесь был небольшой бассейн, два шезлонга и два плетеных кресла, а в горшках стояли здоровенные пальмы. Решение было очевидным. Мы подтащили самую большую пальму к стене и смогли забраться на крышу.

Крыша была плоская, залитая гудроном, еще не остывшая от дневной жары и оттого пахучая. Ища спуск, мы побежали между вентиляционными трубами и тарелками спутниковых антенн. Тут и там мы натыкались на какие-то каморки с желтыми черепами и костями на дверях. Мы пытались открыть их, но все они были заперты.

Время от времени мы подползали к краю крыши в надежде найти балкон, куда можно было бы спрыгнуть. Но только на другом конце дома мы, наконец, увидели точно такую же, как у Перескокова, террасу, на которой под мощные звуки музыки колбасилось человек двадцать молодых людей. Мы тут же спрыгнули туда и вбежали внутрь. Никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

Это опять была тусовка поп-звезд и прочего бомонда, и мы быстро поняли, что на самом деле вернулись в квартиру Перескокова, так как она, похоже, занимала весь верхний этаж. Пытаясь найти выход, мы бегали из комнаты в комнату, но это был самый настоящий лабиринт, битком набитый гламурным столичным сбродом.

В центральном зале было неожиданно тихо, уже не мигали разноцветные прожектора, а один мощный софит выхватывал из темноты небольшую сценку, где на стуле сидел с гитарой старый рокер и эстет с козлиной бородкой — Расческин. Стас притормозил и уставился на него влюбленными глазами. Он всегда обожал Расческина. А тот, перебирая струны, тихонько блеял трагическим голосом:

…Жила была на свете младая стрекоза, Под градом Таганрогом порхала, как коза. Но вдруг однажды в бубен ударила гроза, И хлынул дождь, в который и псам гулять нельзя…

— Стас! — зашипел я брату в ухо. — Пошли отсюда скорее! Сбежит продюсер!

— Тише! — так же шепотом взмолился тот. — Дай дослушать! Повисит еще чуть-чуть, не облезет!

Слава богу, как раз тут Расческин закончил свое невеселое повествование:

…Ах, вымокли до ниточки крыла у нашей деточки, Висят они, как тряпочки, сидит она на веточке.

— Все, — сказал Стас. — Побежали.

Интересно только, куда… И тут же я придумал, что нужно делать дальше.

— Тихо! — заорал я не своим голосом в возникшей тишине. Расческин уронил гитару и на четвереньках убежал за диван. Гости испуганно посмотрели на меня. — Внимание всем! Слушать мою команду! Пятнадцать минут назад известный вам продюсер Вениамин Перескоков опустился на парашюте в магазин рядом с метро. Его необходимо поймать. Все — на поимку Перескокова!

Я замолчал и оглядел опешившую тусню. Вдруг вскочил носатый блондин и закричал хриплым фальцетом:

— Ловим Веничку! Какая прелесть! Все ловим Веничку!

— Ур-ра! — закричали словно только что вышедшие с экранов телевизора Грелкины, Пятницкие, Расческины, Клавдии Самогудовы и множество других менее известных нам тусовщиков. Из-за шторы выскочил почему-то прятавшийся доселе там плотный щетинистый очкарик, солист группы «ДТП», и, сжав кулаки, прорычал:

— Бей фонограмщика! — но тут же виновато захихикал и забормотал: — Это я так шучу… Щекоти его!

Толкаясь и радостно вопя, толпа бросились к лестнице, увлекая за собой всех встреченных на пути. Мы поспешили следом. У парадного подъезда, там, где мы их и оставили, стояли наши «Сигвеи».

— Отлично! — воскликнул Стас. — Поехали?

— Костя! — крикнул мне Стас, когда по пути мы обогнали нескольких отставших поп-звезд. — Как ты думаешь, почему все-таки они все свихнулись, а мы — нет?

— Про нас не знаю, — честно признался я. — А вот про них… Может, они всегда такими были?

— Да ты что! — не поверил Стас. — Такая патология несовместима с жизнью!

Когда мы добрались до места, там уже творилось черт знает что. Перескоков болтался на двадцатиметровой высоте, с двух сторон от него, на верхних ярусах галереи столпились его бывшие гости и, хохоча, пытались дотянуться до него лыжными палками, взятыми в отделе спортивных товаров, и гардинами из хозяйственного. Кучка поп-весельчаков рассекала под ним по битому стеклу на трофейных роликах и велосипедах.

Очевидно, все эти добренькие придурки воспринимали происходящее как забавную и совершенно безобидную игру. Кроме самого извивающегося над пропастью Перескокова. Бедняга вопил и корчился, но от этого веселья только прибавлялось.

— Они его угробят, — сказал я брату. — Разобьется к чертовой матери!

— Надо растянуть под ним большое полотно, как делают на пожарах, — предложил Стас.

Среди унитазов и ванн нам удалось отыскать целую выставку громадных рулонов. Минут пять мы провозились, отрезая подходящий кусок голубого в розовый цветочек сукна. Свернув его и захватив с собой огромный тесак, мы побежали обратно.

Организовав человек десять держать натянутый батут под Перескоковым, сами мы помчались на балкон, на уровне которого он болтался. «Ве-ня! Ве-ня!» — радостно скандировали внизу. Мы примотали тесак к бильярдному кию скотчем и получилось что-то вроде копья. Этим самым копьем мы со Стасом и принялись по очереди перепиливать стропы парашюта. Натянуты они были не все, но по мере того как одни лопались и Перескоков, повизгивая, опускался чуть ниже, натягивались другие.

«Пем-м!» — лопалась стропа.

— Ой! — как ужаленный Винни Пух вскрикнул продюсер и тихим доверительным тоном покаялся: — Ребята, я все осознал… Не надо этого делать.

«Пем-м!» — лопнула следующая.

— Ай! — провалился он чуть ниже. — Признаюсь, я был в корне неправ. Прекратите пилить, я же упаду.

«Пем-м-м!»

— Ой-ой! Может статься, я вам еще пригожусь. Хотите славы и денег?

Стас замешкался. «Ве-ня! Ве-ня!» — продолжали скандировать снизу.

— Деньги нам не нужны, — сказал я деловым тоном. — И слава тоже. Все что нам нужно — найти Леокадию.

— Без проблем, — сказал Перескоков, уверенно мотнув головой, и тут же добавил: — Но у вас не получится. Потому что даже у меня не вышло…

— Стас, пили, — приказал я.

«Пем-м!»

— Ой! Тихо-тихо! Зачем же так спешить? — возмущенно спросил Перескоков у Стаса и вновь обратился ко мне: — Но, похоже, я знаю способ.

— Врешь! — не поверил я.

— К сожалению, нет, — шмыгнул носом продюсер. — Я и сбежал-то, чтобы не расколоться. Потому что понял, как ее найти.

— Говори! — приказал я. — Ну?!

Тот закатил глаза кверху, немного помедлил и заявил:

— Если не можешь выйти на Леокадию, нужно заставить ее саму на тебя выйти.

— Это пословица? — саркастически спросил я. — Стас, режь!

— Тихо, тихо! Я ведь знаю, как ее заставить!

— И как?

— Очень просто. В шоу-бизнесе ничто так не бесит, как наступающие тебе на пятки конкуренты. Если я сделаю из вас суперзвезд и обеспечу вам первые места в хит-парадах, то те, кто ее ведет, попытаются или переманить вас к себе, или заставить вас замолчать. В любом случае они себя выдадут.

Стас посмотрел на меня большими глазами, повернулся обратно к продюсеру и воскликнул:

— А ты умен, Перескоков!

— Мне часто это говорят, — признался польщенный шоумен и скромно улыбнулся.

— Но это же долго! — возразил я.

— Не так уж и долго, если мы ему поможем! — крикнула снизу Клавдия Самогудова. — Вы мне сразу понравились. Веселые ребятки!

— Я, например, про вас статью напишу, — сказал Пятницкий. — Только на обложку придется голыми сняться.

— А я вас в рокерской тусне продвину! — прорычал очкарик. — Только режьте быстрее. Очень хочется посмотреть, как эта собака падать будет… Но вообще-то я добрый, — тут же пояснил он с виноватой улыбочкой. — Ну сколько ж ему, бедняге, еше висеть? А собаки — очень милые животные, против собак я ничего не имею… Режьте!

— Вот его как раз слушать не надо! — поспешно заявил Перескоков.

— А как вы нас будете раскручивать, если и дальше будете тут висеть? — резонно заметил Стас и перерезал предпоследнюю веревку: «Пем-м!»

— Я вполне могу руководить процессом прямо отсюда! — очень серьезным голосом заверил продюсер.

«Пем-м-м!» — особенно звонко пропела последняя стропа.

— Так я и знал, — грустно промямлил Перескоков, поджал ноги и, кувыркаясь, полетел вниз. Когда с глухим ударом он шмякнулся на наше полотно, все, кто его держал, не устояв, кучей повалились на продюсера сверху.

— Але-е… Гоп! — донесся из кучи сдавленный голос Перескокова. Шоумен остается шоуменом даже в самой сложной ситуации. Тут же все присутствующие взорвались дружным «ура» и аплодисментами, а мы кинулись с балкона вниз.

Поднявшись и запахнув халат, Перескоков торжественно поднял палец.

— Пока я летел, я думал, как же нам назвать наш супердуэт? И вот что я решил: в названии его обязательно должен присутствовать мотив победы добра над злом. Народ это любит.

— Бог Тот побеждает бога Сета, — пробормотал Стас. — «Тот Сета». Как вам?

— «Тот — того», — хрипло возразила Самогудова. — После «татушек» — беспроигрышно.

— Тот — того? — переспросил Стас испуганно. — Но мы же братья!

— В этом-то вся изюминка, — заверила прима, — точнее, клубничка. Братья, которые очень-очень любят друг друга. Такой гадости на нашей эстраде еще не было.

— Ура! — заверещал носатый. — Да здравствует наш новый проект — «Тот-Того»! Я сразу понял, что они перспективные! Потащили Веничку домой!

Еще миг — и ошеломленный Перескоков был придушен в объятиях, сбит с ног и закатан в спасательное полотнище. Перевязав его с двух сторон веревкой, так что голубой в розовый цветочек рулон превратился в огромную брыкающуюся конфету, попсовики, журналисты и фотомодели взвалили его на плечи и двинулись назад в пентхаус.

Глава третья,

в которой мне все не нравится, а Стасу, как всегда, наоборот

Вот уж чего я никак не ожидал, так это что стану поп-звездой. Но куда деваться? Похоже, это действительно был единственный способ найти Леокадию. С гиканьем, песнями и плясками доволокли мы Перескокова до дома. Там «фантик» развернули, и начался военный совет акул шоу-бизнеса. Естественно, в обсуждении при закрытых дверях приняли участие лишь самые-самые, а прочая тусня осталась куролесить в дискотечных гостиных.

— Что для нас главное? — вопрошала Клавдия Самогудова. — Главное, чтобы к нам потянулись люди. А что для этого надо?

— Быть самыми достойными? — предположил я.

— Чего-о? — скривившись, протянул Сема Пятницкий. — Вы откуда к нам приехали?..

— Надо быть ближе к народу, — подсказал примкнувший к компании знаменитый продюсер Шпулькин, загорелый толстомордый тип с бегающими глазками. — Мелодии должны быть не сложнее «Чижика-Пыжика», слова тупые, а поведение вульгарное. Вот тогда все будет в ажуре!

— Правильно! — воскликнула прима радостно.

— Позвольте, позвольте! — вмешался Перескоков ревниво. — Как генеральный продюсер этого проекта я тоже должен высказать свое мнение!

— Давай, давай, Веничка, — кивнула ему прима благосклонно.

— Нам ведь нужны не просто звезды, а суперзвезды. Кого сейчас удивишь тупостью и пошлостью? Для успеха это, конечно, обязательные условия, но все-таки недостаточные. Я бы добавил еще насилие и секс.

Все присутствующие изумленно уставились на него.

— Я же сказал — «бы». «Добавил БЫ», — смущенно поправился Перескоков. — Но не добавлю. Потому что все мы — люди добрые, и демонстрировать насилие и секс, к сожалению, не можем…

— Мы-то не можем?! — вскочил Стас.

— Тихо, тихо, тихо! — воскликнул Перескоков, выскочив из кресла и спрятавшись за спинку. — Мы знаем, какие вы способные, лично я это — во как прочувствовал, — провел он ладошкой по горлу, — но народ нынче не тот! Народ Нынче хлипкий. Никому теперь это не понравится.

— Вот и не морочь тогда нам головы! — сказала Самогудова, презрительно передразнив: — «Генеральный продюсер»! Тоже мне!

— Но в чем Веня прав, — вмешался носатый, — что в основе имиджа обязательно должно лежать что-то ужасно гадкое.

— А названия не достаточно? — спросил я с надеждой.

— Что ты! — жеманно махнул тот ручкой. — Не название делает группу, а группа название. Какой-то беспредельный экстрим должен быть в самом вашем поведении. Пошлых дураков на сцене — каждый первый, а нам надо угодить в яблочко.

— Лично нам надо найти Леокадию! — напомнил я.

— Мы помним, — заверила примадонна, — но мы ведь уже договорились, что для этого вы должны перещеголять ее в популярности. И для верности можно нарушить какие-то ее права, тогда она сама вас найдет.

— Что значит «какие-то»? Авторские, конечно, — дополнил Шпулькин. — Уж я-то в этом деле ас!

С презрительной улыбочкой прима покивала, как бы говоря, «вот и я о том же, умник…».

— Точно! — воскликнул Перескоков. — Как я сам не додумался, коллега! Нужно тупо петь ее песни! Такого никто безнаказанно не оставит.

— Ее песни?! — скривился Стас. — Мы — ее песни?!

Издевательски вихляя тазом, он заголосил на музыку «Кис-кис, брысь»:

Милый, милый, милый, Зацелуй меня, Милый, милый, от тебя — Я млею как свинья!..

Он остановился, и в комнате повисла напряженная тишина. Наконец, ее прервала прима, прошептав:

— Гениально.