Призрак

— Сделать так, чтобы меня заметили, разумеется. Чтобы все встали и отдали мне честь, как на параде. Поприветствуйте мисс Невидимку! — Женщина визгливо расхохоталась. Пьяная горечь в ее душе была щедро приправлена безумием. — Я докажу им, что я существую. Да еще как. Пусть трясутся, их модная одежонка их не защитит!

Тьма рассеялась, и я оказалась в памяти молодой женщины, в ее теле. Точно так же, как в случае с Салливан и с заключенным в камеры смертников, я смотрела на мир ее глазами. Смотрела на длинный коридор и мыла пол широкой шваброй. Мимо прошли две хорошо одетые женщины, болтая и смеясь. Одна из них развернула жвачку и швырнула фантик туда, где я только что вымыла. Засмеялась. Она смеется надо мной — глупой, некрасивой уборщицей. Зачем искать урну? Есть Лили. Это ее работа. Зря, что ли, ей деньги платят?

Раз никса подсунула Лили это воспоминание, значит, это важно. Я попыталась вырваться из мыслей Лили, оглядеться сама. Длинный коридор. Хорошо одетые женщины. Офисное здание? Смотри, Ева. Смотри внимательно. Это место надо найти. На стенах коридора висели яркие, неряшливые объявления. Совсем не деловой стиль.

— Эй! — раздался молодой мужской голос. — Эй! Отдайте!

Мимо пронеслись три хихикающих девочки, едва не опрокинув Лили. Они даже не извинились, что, в сущности, неудивительно — всем от силы лет по тринадцать, а за ними гнался мальчик примерно того же возраста.

Сучки. Маленькие сучки-воображалы, такие же, как их мамочки. Извиниться — ниже их достоинства. Да и зачем? Ведь это же всего лишь уборщица.

Я вырвалась из мыслей Лили. Три девчонки, оглушительно хохоча, побежали дальше по коридору. Столкнувшись по дороге с еще двумя женщинами, они, не извинившись, понеслись вперед. Но Лили этого не замечала. Одна из девочек, не останавливаясь, подняла что-то с полу и на бегу стала размахивать этим как флагом. Это оказались мальчишеские плавки.

— Отдай! — кричал ее преследователь.

Троица с разбегу распахнула дверь и проскочила внутрь. Пахнуло хлоркой.

Мальчик рванул за ними, а я вернулась к объявлениям, расклеенным по стенам. Сосредоточившись, я с трудом разобрала только некоторые заголовки. ВЕСЕННИЙ БАЛ. ТРЕБУЮТСЯ ПРЕПОДАВАТЕЛИ. РАЗВЛЕКАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВЕСЕННИХ КАНИКУЛ.

Двое парней лет двадцати, в потных шортах и майках, шли по коридору мимо объявлений. Оба были ужасно привлекательны. Мой пульс участился, сердце затрепетало, и желание стало медленно расползаться по телу… Странное ощущение. Мало того, что они вдвое моложе меня, так у меня нет ни пульса, ни сердца. Вспышка желания принадлежала не мне.

«Бретт» — всплыло имя в сознании Лили. Она пристально посмотрела на парня пониже.

— На следующей неделе, — заявил Бретт приятелю, — ты получишь так…

— …что умру от шока?

Бретт дружески толкнул приятеля, и оба понеслись по коридору, как два щенка-переростка.

Посмотри на меня, Бретт, я здесь.

Но парни прошли мимо, даже не взглянув на Лили.

Я заставлю тебя посмотреть, Бретт. Ты заметишь меня. Вот увидишь…

Зазвонил будильник. Лили вскочила с колотящимся сердцем. Будильник продолжал верещать. Она стукнула по кнопке «ВЫКЛ» и уставилась на красные цифры. Семь тридцать.

— Ох, пора тащиться на работу, — пробормотала женщина.

— Но сегодня будет все по-другому, — зашептала никса. Лили пошарила рядом с собой и нашла очки.

— Да, сегодня все будет по-другому.

С очками изображение стало четким. Вот Лили нагнулась и открыла ящик тумбочки. Внутри было несколько затрепанных журналов. Под журналами пальцы коснулись холодного металла. Вот она, награда. Полуавтоматический пистолет.

Темнота.

Через несколько минут Трсайель вытащил меня наружу.

— Это все? — начала я. — Нужно больше. Объявления на стенах видел?

— Видел, но не мог хорошо рассмотреть. Я ограничен ее зрением.

— Аналогично, — продолжила я, расхаживая взад-вперед, — но мне кое-что удалось разглядеть. Это центр досуга. Закрытый бассейн, спортивные залы, объявление о танцах — она там работает. И именно туда направилась сейчас. С пистолетом.

Я в очередной раз промаршировала мимо Трсайеля. Он схватил меня за плечо, пытаясь остановить.

— Ева, надо…

— …успокоиться и подумать. Да, знаю. Но мне лучше думается, когда я двигаюсь.

Он отпустил руку, и я продолжала расхаживать по камере.

— Что мы имеем? — попытался подытожить Трсайель. — Ее зовут Лили. Она работает уборщицей в центре досуга.

— Да, да. — Чтобы лучше сосредоточится, я потерла виски. — Она только что проснулась, и ей потребуется некоторое время, чтобы добраться до работы. Была половина… Погоди, а, сколько времени сейчас?

Ангел прошел сквозь решетку камеры и огляделся.

— Часы показывают девять тридцать.

— Следовательно, у нас двухчасовая разница. Это означает, что она где-нибудь западнее Колорадо. Все говорят с американским акцентом, значит, она — в стране.

— Так говорят на западном побережье, — уточнил Трсайель. — К северу от Калифорнии.

— Согласна. Спасибо. Я поговорю с Джейми. Мы поищем в Интернете центры на северо-западном побережье, отберем те, где проводят весенний бал и предлагают развлекательную программу весенних каникул. После того, как круг поиска будет сужен, она выяснит, где работает уборщица по имени Лили. — Я, наконец, прекратила расхаживать. — План действий есть. Хорошо. Но это займет некоторое время. Если повезет, то парень, по которому она сохнет, сегодня в центре не появится.

Я посмотрела на Трсайеля.

— Итак, она хочет убить парня, потому что тот ее не замечает. Извращенная логика. Но я одного не понимаю: кто мне этот парень?

Ангел задумался.

— Никса делает это для меня, чтобы показать свою силу, чтобы преподать мне урок. — Я встретилась с Трсайелем взглядом. — Итак, если ей удастся убить этого юношу, мне, несомненно, будет не по себе, как и любому другому на моем месте; Но ведь это… я его совсем не знаю. Если это мне урок, то или я чего-то не понимаю, или никса чего-то не понимает, полагая, что смерть незнакомца остановит меня.

— Она знает, что ты занимаешься тем, что обычно поручают ангелам…

— То есть она полагает, что мое призвание, подобно ангелам, защищать любого невиновного, кем бы он ни был. Что ж, в этом есть смысл.

Я взглянула на Салливан.

— Может, еще разок заглянуть ей в черепушку? Мне бы повнимательнее изучить объявления в холле…

Только эти слова слетели с моих губ, как перед глазами снова встали разноцветные объявления. Розовая бумажка — ТРЕБУЮТСЯ ПРЕПОДАВАТЕЛИ . Я уже видела его. Несколько месяцев назад. В памяти возникла четкая картинка — мягкая, изящная рука тянется к нижней части объявления, отрывает телефон. Блеснули серебряные кольца. Слева кто-то вздохнул.

— Преподаватели? Зачем тебе? Ты и так этой ерундой занимаешься!

— Это не ерунда. И всего час в месяц.

— У тебя нет лишнего часа! Ну, ты даешь, Пейдж…

Я резко обернулась.

— Портленд. Центр досуга в Портленде. Моя дочь… туда ходит Саванна!

27

Я произнесла заклинание перемещения. В последний момент Трсайель понял, что я делаю, и схватил меня за руку. Мы оказались в нескольких кварталах от дома Пейдж и Лукаса. Центр досуга — в нескольких милях в противоположном направлении.

— Ты можешь доставить нас поближе?

— Я должен знать точно, куда мы направляемся. Мне нужна карта, название улицы, адрес…

— Нет времени.

Я побежала. Трсайель помчался рядом.

— Она не охотится за твоей дочерью, Ева. Она этого не может.

— Почему не может? — спросила я, не замедляя бега. — Что ей мешает?

— Никса не может выбирать жертвы своих напарниц. Они сами делают выбор. Они нажимают курок. Она лишь придает им решимости, но не выбирает для них цель.

Я завернула за угол, не снижая скорости.

— Эта Лили охотится за тем молодым человеком, — продолжил ангел. — Он должен быть связан с твоей дочерью. Именно так она хочет достать тебя. Причинив боль Саванне, душевную боль.

Я несколько замедлилась, чтобы обдумать это. Может быть, Бретт как-то связан с моей дочерью? Не исключено. Он занимается баскетболом, и Саванна тоже. Он ее тренер? Может быть, он дает Саванне и ее друзьям индивидуальные уроки? А может, она просто увидела его в спортзале и обратила внимание на красивого парня?

Какая- то связь существовала, но на рассуждения просто не осталось времени. Мы по-прежнему находились в двух милях от центра и понятия не имели, когда начинался рабочий день Лили.

К двухэтажному зданию центра досуга мы добрались чуть позже девяти. Из вереницы разномастных машин выходили дети разных возрастов, нагруженные рюкзаками и спортивными сумками. Они поднимались по лестнице, смешиваясь с толпой взрослых, идущих со стороны парковки в спортзал, на занятие или в клуб. Типичные городские семьи, типичная суббота — дел больше, чем в любой рабочий день.

Мы поднялись по лестнице, без труда проникая сквозь толпу, и очутились в ярко освещенном холле. Я огляделась по сторонам. В центре здания сходились четыре широких коридора, а наверх вели две лестницы. Во все стороны тек поток людей.

— Начать надо с подсобки, — крикнула я Трсайелю, перекрывая шум толпы.

— Отличная мысль. Где она?

— Понятия не имею. Я здесь была только один раз, и только на баскетбольных площадках. Может, надо с них начать? Бретт шел именно оттуда.

— Но это не значит, что он и сегодня там. Лучше отыщем Лили. Тогда будет наплевать, где ее цель.

— Хорошо. Так где…

— Секунду. Трсайель исчез.

— Эй! Ты что…

Не успела я закончить фразу, как он появился обратно.

— Здесь есть подвал.

— Тогда начнем с него.

Помещения для обслуживающего персонала пустовали. Ни в кладовках, ни в кабинете, ни в столовой никого не было. Правда, в кабинете висело две куртки — мужская и женская.

Следующие два часа мы безуспешно обыскивали здание. В таких местах никто и ничто не стоит на месте. Дети бегут из бассейна в столовую, а оттуда — на уроки по моделированию. Взрослые, поработав на беговых дорожках, спешат на игру в напольный хоккей. Зайди в любой зал — через час в нем сменится девяносто процентов присутствующих.

Мы, наконец, нашли старого дворника. А вот уборщицы не было и следа.

Безрезультатно обшарив здание несколько раз, мы остановились на втором этаже, возле детского сада, окна которого выходили на главный вход. Машин и детей внизу стало меньше — время близилось к полудню. Короткий перерыв на обед и все начнется сначала.

— Наверное, Лили не здесь — сказала я Трсайелю, — или мы не можем ее отыскать?

— Уборщицу мы так и не нашли, а женская куртка на вешалке была.

— Может, она ее повесила не сегодня. На улице весна. Можно прийти в зимней куртке, а после полудня оставить ее на работе, потому что стало жарко… Что делать? А что, если…

Краем глаза я заметила мотоцикл, отъезжающий от крыльца, и решила рассмотреть его подробнее, не зря же мне дано колдовское зрение. Мне хватило одного взгляда.

— Куда ты? — крикнул Трсайель, когда я сорвалась с места как ненормальная.

— Мотик. Мотоцикл. Он принадлежит Лукасу. Лукасу Кортесу, опекуну Саванны. Она здесь. Саванна здесь.

Трсайель схватил меня за плечо, но я стряхнула его руку, проносясь сквозь толпу людей по пути к лестнице.

— Не впадай в панику, Ева, — крикнул ангел, стараясь не отстать от меня. — Может, ты спутала мотоциклы?

— Это его мотоцикл. Он старинный и очень редкий. Лукас их восстанавливает.

— Может, он подвез свою жену, Пейдж. Ты говорила, что она ходит сюда…

— На багажнике не было шлема.

— Что?

— Пейдж бы его оставила. Саванне пятнадцать. Она всегда берет его с собой.

По молчанию я поняла, что Трсайель озадачен, но мне некогда было ему объяснять, почему подростки считают, что таскать с собой мотоциклетный шлем — это круто. Навстречу хлынула толпа детей, спешащих в столовую. Я пронеслась сквозь нее, добралась до лестницы, побежала вниз, перепрыгивая через ступени, оступилась и едва не полетела кувырком. Трсайель подхватил меня, но я оттолкнула его и побежала дальше. Посредине лестницы я остановилась и вгляделась в море детских голов. Сквозь меня шли и шли люди, мешая смотреть. Я забралась на перила.

— Ева, — сказал Трсайель, придерживая меня за ноги. — Если мы найдем Лили, то никто не пострадает, и Саванна тоже.

— Тогда ищи Лили, а я…

— Мне нужны твои глаза, Ева.

По ту сторону перил возник Кристоф и отыскал меня взглядом.