Золото скифов

Она пожалела, что рассказала ему о странном звонке. Страх рассеялся, а неприятный осадок от разговора с бывшим ухажером остался. Тот потребовал ее мобильник, долго пытался найти номер, который должен был высветиться и остаться в электронной памяти, но почему-то не остался.

– Номер не определяется! – злился Семен. – Есть такая заморочка… Видно, эта баба не хочет, чтобы ты знала, кто она. Ты хотя бы догадываешься, кому перешла дорогу?

– Понятия не имею…

– Ой, гонишь пургу, подруга!

Опять жаргон, грубый напор, нотки раздражения в голосе. Вот чем Артур выгодно отличался от Марцевича: он всегда был вежлив, корректен и мягок. По крайней мере с ней, с Лерой. Если и сердился, то не подавал виду.

Лера промолчала. У нее не было ни сил, ни желания выяснять отношения. Семен сам спохватился и начал извиняться:

– Ладно, не дуйся. Прости! Ну, не научили меня хорошим манерам. Я простой парень, работяга, вкалываю с утра до вечера. Некогда мне перевоспитываться.

– Никто и не просит.

Лера отвернулась, ее глаза наполнились слезами.

– Хватит, ей-богу! На колени встать перед тобой, что ли? – взмолился Марцевич. – Хочешь, стукни меня. Тебе сразу легче станет.

Она решила наказать его молчанием. Пусть помучается, осознает свою вину.

Семен на некоторое время оставил ее в покое. Как на грех, снова зазвонил телефон. На этот раз он не позволил ей взять трубку, ответил сам:

– Это тебя, какая-то Светка с работы…

– Светик! – обрадовалась девушка. – Привет! Волнуешься? Ничего, мне уже лучше… Начальство лютует? Почему меня второй день нету? Болею… да… Думала, отлежусь, и все пройдет. Но температура держится. У меня больничный. Так и скажи! Выйду через неделю… Почему не предупредила? Ой, из головы вылетело… Состояние ужасное: головокружение, слабость…

Марцевич стоял рядом, как верный пес, готовый перегрызть горло любому обидчику.

– Это Светик, – зачем-то объяснила ему Лера. – Напарница моя.

Сегодня она еле дождалась, чтобы Семен ушел. С облегчением закрыла глаза, наслаждаясь теплом и тишиной, и провалилась в полудрему, потеряв счет часам, которые текли и текли…

Телефон завибрировал на тумбочке, и этот тревожный звук разбудил Леру. Она колебалась: брать – не брать? Вдруг опять та женщина звонит? Неприятный холодок прокатился по телу… Лера пересилила страх, взглянула на дисплей. Светка! Слава богу…

– Не успела тебе сказать… – затараторила подружка. – Покупателей сегодня набежало, присесть некогда! Прут и прут… Ты как? Лекарства пьешь?

– Пью, пью…

– Может, я вечерком забегу? Фруктов притащу, конфет? Тебе чего-нибудь надо?

– Нет… – с трудом выдавила Лера. – Не приходи… Я люблю болеть в одиночестве.

– Правильно. Гляди, дверь никому не открывай! – выпалила Светка.

«Как будто сговорились, – подумала Лера. – Сначала Марцевич, теперь она…»

– Тебя тут женщина какая-то разыскивала. Не понравилась она мне!

– Какая… женщина?

– Вчера приходила. Вся в черном, будто вдова. И в темных очках! Даже в магазине не сняла.

У Леры душа ушла в пятки. Она сразу перестала злиться на Марцевича и захотела, чтобы он поскорее пришел домой.

– А ч-что она спрашивала?

– Ничего особенного. «Где Валерия?» Я говорю, болеет. «Когда выйдет?» А мне-то откуда знать, когда ты выйдешь? Она постояла, постояла, повернулась и ушла. Глаз не было видно за очками, но оттуда таким льдом повеяло! Веришь, у меня волосы на голове зашевелились от страха! Жуткая баба…

– Ты ей дала мой номер телефона?

– Нет, клянусь! Она и не просила.

– Не просила?

– Слушай, извини, меня зовут. Клиент придирчивый попался…

– Подожди!

Лера продолжала держать трубку в руках, хотя подружка давно отключилась. На нее будто столбняк напал. Вдова Артура приходила в магазин? Этого еще не хватало! Выходит, она все знает…

«Она убьет меня, – обреченно подумала Лера. – Артур мертв, настала моя очередь. Она мстит нам обоим. За измену!»

Глава 13

Одесса, декабрь 1918 – январь 1919 года

Бывший сотрудник французской союзнической миссии генерала Нисселя в России маркиз Жорж Делафар поселился в гостинице на Дерибасовской, рядом с кинотеатром.

Номера были обставлены хорошей мебелью, но холодные – из щелей в оконных рамах безбожно дуло, отопление не работало. Спать приходилось в верхней одежде. Постояльцы спасались горячим чаем и крепкими напитками. Гостиничные портье и горничные служили осведомителями французской и деникинской контрразведок.

В городе, занятом интервентами, кипела своя особенная жизнь: неустойчивая, тревожная, разгульная, полная противоречивых слухов, подчиненная законам военного времени. Декабрь выдался ненастным, как и настроения людей. Бушевал северный ветер, море вздымало свинцовые волны, с низкого неба валил то дождь, то колючий снег. В акватории порта стояли мрачные неповоротливые громады английских дредноутов с белой наледью на башенных орудиях и французские линкоры. Легкие миноносцы сновали вдоль побережья.

Центральные одесские улицы наводнили смешливые французские матросы в шапочках с помпонами и солдаты-наемники из колониальных войск. Угрюмые и неторопливые английские моряки, недолюбливающие французов, держались отдельно. Офицеров Добровольческой армии Деникина можно было узнать по защитным кителям и шинелям из простого сукна. Гетманские казаки щеголяли в новеньких венгерских и австрийских мундирах, петлюровцы – в синих жупанах[11]. Среди этого разношерстного контингента мелькали голубые шинели и четырехугольные конфедератки[12] польских легионеров. Глаза разбегались, голова шла кругом от такой пестроты и многоязычия: истинно вавилонское столпотворение.

Кроме военных в Одессу отовсюду съезжались люди, чья привычная жизнь была нарушена революционными событиями. Аристократы, промышленники, купцы, богема – все искали здесь хоть какого-то забвения от наступающей разрухи и пугающей неизвестности. В маленьких кафе собирались писатели и артисты. Повсюду висели афиши с именем Вертинского – он давал много сольных концертов.

Знаменитый одесский Привоз превратился в обычную пропахшую нафталином барахолку, где наряду с контрабандными товарами можно было купить все, от фильдеперсовых чулок и фальшивого антиквариата до золотых украшений и поношенного обмундирования.

Молдаванка кишела шумными притонами, в которых грабители и налетчики обмывали удачные дела и намечали новые. Здесь в одноэтажных кварталах процветала торговля крадеными вещами и захудалым тряпьем.

Черные маклеры и шулеры, аферисты всех мастей, рисковые подрядчики и жуликоватые дельцы собирались в ночном кафе на углу Дерибасовской и Екатерининской, закатывая пышные банкеты и обильные попойки.

На Французском бульваре за пару месяцев отгрохали большущую кинофабрику и снимали кино. Кто-то называл это «пиром во время чумы», а кто-то – отдушиной, необходимой людям в годину великих потрясений, дабы не сойти с ума.

В той же гостинице, где господин Делафар снимал просторный неуютный номер, проживали артисты из Москвы. Знаменитая кинодива Вера Холодная поселилась в «Бристоле». Почти ежедневно под окнами собиралась толпа, жаждущая поглазеть на нее. Почитатели ее таланта стояли на ветру, под проливным дождем, под снегом – лишь бы хоть на мгновение увидеть загадочную красавицу…

Делафар оказался большим поклонником синематографа. Будучи в Одессе, он не мог обойти своим вниманием фирму «Мирограф» и не встретиться с актером Петром Инсаровым – главным героем популярных кинолент. В этом не было ничего удивительного, сам всемогущий начальник штаба войск Антанты на юге России господин Фрейденберг оказывал покровительство Инсарову и молодой кинозвезде Вере Холодной. Ничто человеческое не чуждо сильным мира сего!

Впервые Делафар был очарован игрой актрисы еще в Петербурге, в 1916 году, когда на экраны вышел фильм «Жизнь за жизнь» режиссера Бауэра. Вера Холодная создала там образ невесты-бесприданницы, жестоко обманутой князем-обольстителем. Обычную мелодраму с безответной любовью, с роковыми страстями и надрывом Вера сумела превратить в нечто особенное, не поддающееся описанию. Маркиз был покорен. Он слыл романтической натурой и порой – то ли в шутку, то ли всерьез – утверждал, что ведет свой род от героя «Трех мушкетеров», легендарного Атоса, графа де ла Фер. Мог ли он устоять перед возможностью свести личное знакомство с известной артисткой? Инсаров пообещал представить их друг другу. Удобнее всего это будет сделать в «Доме кружка артистов».

Старшие французские офицеры любили заходить в «Дом кружка артистов» в Колодезном переулке. Вся Одесса замерзала, а там было тепло, сияли люстры, пенилось в бокалах шампанское, в перерывах между разговорами звучали стихи, чувствительные романсы и мелодичный женский смех. Фрейденбергу в сей светской обители художественной элиты отвели отдельный кабинет. Это ему польстило.

Изредка в «Доме кружка артистов» появлялась Вера Холодная – безукоризненно элегантная, утонченная, с пышными волосами и нежным белым лицом, на котором горели болезненным блеском черные глаза. Она сразу приковывала к себе всеобщее внимание…

Делафар был как рыба в воде среди подобной публики. Он обладал приятной внешностью и манерами, и этим уже вызывал к себе расположение. Особенно привечали его дамы. Белокурый голубоглазый маркиз говорил на четырех языках и делал превосходные переводы французских поэтов-романтиков на русский язык. В Одессе он надеялся получить место поближе к главному командованию.

– Где устроились, Жорж? – поинтересовался Инсаров.

– В гостинице на Дерибасовской. Номера не отапливаются, но зато до кинотеатра рукой подать. Я и этим счастлив. Господин Биллем обещал помочь с работой. Мы знакомы по экспедиционной конторе в Петербурге, служили вместе.

– Ого! Сейчас он исполняет обязанности французского консула…

– Знаю. Мне повезло, что он здесь.

– Желаю удачи!

Вскоре по рекомендации Биллема Жорж Делафар был зачислен переводчиком в штаб полковника Фрейденберга.

Никому не пришло бы в голову, что два франтоватых молодых человека – Петр Инсаров и Жорж Делафар – агенты ВЧК Апостол и Шарль…

Перед ними стояла задача «выведать соотношение сил и стратегические намерения союзников, выявить тайные пружины, которые могли бы повлиять на исход интервентов с территории Юга».

* * *

Марина Ивановна, несмотря на крайнюю растерянность и ужасное самочувствие, держалась стойко и отвечала следователю, ни на йоту не отступая от полученных инструкций. Запомнить их оказалось легко.

Астра позвонила Борисову еще до приезда криминалистов, и тот задействовал свои связи в правоохранительных органах. Приехали адвокаты Ельцовых и Евлановых, обменялись рукопожатием и приступили к «защите прав своих клиентов».

Астру волновало одно: как бы не заглянули в ее сумочку и не обнаружили там «изъятое» с места преступления фото.

Консьержка показала, что «молодая женщина в светло-зеленой курточке приходила дважды, первый раз, не застав Злату Георгиевну дома, вышла на улицу. Где, вероятно, встретилась с пожилой дамой, и они вместе вернулись обратно». К счастью Астры, рабочий, который объяснял ей, почему вырубился свет, подтвердил: «Эта дамочка в квартиру не входила. Только стучала. Ей не открыли, и она вниз спустилась. Я наверху стены грунтовал, с лестницы все видел и слышал!»

Слова рабочего и свидетельство бывшей свекрови погибшей не вызвали у следователя сомнений. Женщин, основательно помучив расспросами, отпустили.

У подъезда стоял «Мерседес» банкира, сам он сидел внутри, за рулем, опасаясь корреспондентов из уголовной хроники и телевизионщиков, которые, впрочем, пока не прибыли.

– Как тебя угораздило явиться к Злате, именно когда ее убили? – взорвался он, едва супруга опустилась на заднее сиденье. – Ни раньше, ни позже! Ты славно подгадала! Теперь придется отмазываться! Это чудо, что тебя не застукали здесь чертовы журналисты!

Марина Ивановна попыталась отшутиться:

– Я не так популярна, чтобы меня узнавали в лицо…

– Вижу, ты решила исправить это упущение!

– Помилуй, Сереженька, откуда мне было знать, что Злату… убили? – всхлипнула Евланова. – Я такого страху натерпелась, еще и ты кричишь…

Она потеряла счет таблеткам, которые рассасывались под языком. Напряжение, сковывавшее женщину в последние несколько часов, ослабело, из глаз покатились слезы.

– Что это за девица была с тобой? Где ты ее подцепила?

Сергей Михайлович узнал фамилию «девицы» и успокоился. Дочка Ельцова никоим образом не может скомпрометировать его жену – она человек того же круга, что и Евлановы. Видимо, дамы в самом деле хотели поболтать за чаем, а оно вон чем обернулось…

– Астра – новая знакомая Златы… – выдавила сквозь слезы Марина Ивановна. – Очень милая, воспитанная особа. Если бы не она, меня бы инфаркт хватил! Такое увидеть…

Муж с подозрением покосился на нее:

– Дверь действительно была не заперта?

– Да…

– Чего вас туда понесло?

– Но… как же, Сереженька… не бросать же было квартиру открытой? Я беспокоилась. Злата нам не чужая… может, они еще сошлись бы с Димой… Ой! – зарыдала она, – Уже не сойдутся! Нет больше Златы… Господи! Горе ужасное! Ее родителям сообщили?

– Я позвонил…

Марина Ивановна сжала руками виски:

– Страшно подумать, что они сейчас чувствуют… Единственная дочь!

Она вдруг вспомнила о сыне. Где он? Знает ли, что бывшая жена мертва? Астра намекала, будто бы Дима мог… Не-е-ет! Ничего, указывающего на его причастность к убийству Златы, в квартире, слава богу, не оказалось… Или все же…

Она слышала, как эксперт говорил, что замки не взломаны. «Конечно, не взломаны, – подумалось тогда. – Ведь их открыла я!» Но кто же закрыл дверь, если Злата… Эти замки не захлопываются! В ее уме дятлом застучала другая мысль: «Злата сама впустила убийцу… сама впустила… накануне прихода Астры… Это был кто-то близкий, хорошо знакомый… Он мог взять ключи в квартире и запереть дверь, чтобы рабочие невзначай не наткнулись на труп…

– Не-е-ее-ет… – простонала она, заливаясь слезами. – Не-е-ет…

– Да не голоси ты! – не выдержал Евланов. – Дима знает?

На жену напала нервная икота. В суматохе с трупом и милицией она не удосужилась позвонить сыну.

– П-позвони ему… я не… м-могу…

Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Икота не прекратилась.

– Выпей чего-нибудь, – пробормотал Сергей Михайлович. – Воды дать?

– Угу…

Он протянул ей маленькую бутылочку минералки, а сам принялся набирать номер сотового, который дал для связи Дмитрий. Как и в предыдущий раз, сын не ответил. Евланов выругался:

– Где его черти носят?

– Не отвечает?

– Нашему сыну наплевать не только на бывшую супругу, но и на родителей!

– С тобой, наверное, тоже захотят побеседовать, – напившись воды, обронила Марина Ивановна. – О-о, полегчало, а то ком в горле образовался. И ни с места…