Золото скифов

– Злата такая чистюля… – прошептала Евланова. – А мы здесь натопчем…

– Идите за мной.

Прямой широкий коридор заканчивался аркой, ведущей в гостиную, остальные двери располагались по бокам. Они увидели Злату, как только приблизились к арке. Тело лежало в правом углу комнаты, синим пятном выделяясь на молочно-бежевом ковре. По атласу костюма цвета индиго розовели крупные соцветия сакуры, черный ореол волос окружал запрокинутую голову.

Марина Ивановна тихо вскрикнула и начала оседать. Астра подхватила ее под мышки и усадила в кресло.

– Тихо… тихо… дышите глубже…

Она сама не ожидала, что реальная картина будет в точности повторять воображаемую. Подходить к трупу было жутко. «Почему я не взяла с собой Матвея? – пожалела она. – Я слишком увлеклась!» Унимая стук сердца, она заставила себя присесть на корточки. В глаза бросилась бордовая полоса на горле мертвой женщины. Ее задушили, зайдя сзади, и аккуратно опустили на ковер. Никаких следов борьбы. Все произошло быстро. Выходит, она знала убийцу, если впустила его и повернулась спиной.

Астра нарочно придумала, будто подозревает Дмитрия в убийстве жены, чтобы повлиять на клиентку и убедить ее воспользоваться запасными ключами до того, как тело обнаружит кто-то другой.

– А-а-ах… – со всхлипом вздохнула пожилая дама. – Какой кошмар… Златочка… кто же ее…

Она приходила в себя после шока, вызванного увиденным.

– Только не Дима… Это не он…

– Надеюсь, что нет, – отозвалась Астра.

Она заметила на груди убитой цветной снимок, который одним краем съехал за пазуху атласного кимоно. Улика, случайно оставленная преступником? Вряд ли. Скорее фотография должна на что-то указывать…

«Может быть, ради этого я и стремилась сюда? – подумала Астра. – Вот ниточка, которую дает мне в руки убийца. Он бросает мне вызов!»

– Надо звонить в милицию… – всполошилась Евланова. – Злату и правда убили! Господи! Я ведь не верила…

Астра, понимая, что ее действия лишены здравого смысла, взяла снимок и поспешно сунула в сумочку. Марина Ивановна, которая погрузилась в отчаяние, была занята исключительно поиском выхода из этого кошмарного положения. Что она скажет мужу? Что станет отвечать на вопросы следователя? Как она объяснит свое присутствие здесь, рядом с мертвым телом Златы? Ей мерещилась комната с решетками на окнах, яркий свет лампы, бьющий ей в лицо, грозный голос человека в милицейской форме и прочие ужасы.

По мере того как жена банкира осознавала случившееся, она впадала в панику.

– Нас обвинят в убийстве… – забормотала она дрожащими губами. – Эти люди… рабочие, которые делают ремонт… Они же нас видели! Они нас узнают!

– А вы предлагаете скрыться?

– Нет… то есть да! Закрыть дверь и уйти. Кто докажет, что мы входили сюда? Я в перчатках, вы тоже. Следы вытрем… Я знаю, где тряпка…

Она не соображала, что говорит. Астра, в отличие от нее, рассуждала трезво. Консьержка наверняка даст показания, да и строители не слепые.

– Так мы навлечем на себя подозрения и все усугубим, – заявила она. – Давайте действовать разумно. У вас есть адвокат?

– Д-да… только я не знаю, как с ним связаться. Это всегда делает муж.

– Хорошо. Тогда я сейчас позвоню одному человеку…

Марина Ивановна с прытью, которой от нее трудно было ожидать, вскочила, метнулась к Астре и повисла на ее руке.

– Умоляю вас, деточка… никому не звоните! Я не могу попасть в скандальную хронику… наша фамилия не должна звучать в криминальных новостях…

– Это неизбежно, госпожа Евланова. Ваша бывшая невестка убита. Так или иначе, об этом будут писать. Я заранее придумала, как нам себя вести. Слушайте меня внимательно и запоминайте! Скажете, что Злата пригласила вас и меня на чашку чая – поболтать, посплетничать, отвести душу. Она когда-нибудь приглашала вас в гости?

– Да… особенно после развода…

– Вот видите! Значит, нам даже не придется лгать.

– Но в этот раз…

– Злата мертва и не сможет опровергнуть наши слова. В памяти ее сотового есть мой номер: она звонила мне, я – ей. Мы договаривались о встрече. А с вами она условилась заранее. Я скажу, что пришла первой, не достучалась до Златы и решила идти домой. Это подтвердит консьержка, мы с ней перебросились парой слов. На улице я увидела вас, и мы вернулись, чтобы выяснить, в чем дело.

Пожилая дама кивала, как заведенная. Она согласилась бы на что угодно, лишь бы уберечь себя от семейных разборок и неприятностей с милицией. Астра между тем продолжала ее инструктировать:

– Мы стучали, но Злата не открывала и не отвечала на телефонные звонки. Вы случайно дернули за ручку – дверь оказалась незапертой. Естественно, мы вошли… и увидели мертвую хозяйку. У нас был шок! Вам стало плохо с сердцем… я закричала…

И Астра, не получив одобрения от своей спутницы, издала пронзительный вопль. Зря, что ли, она училась на актрису? Марина Ивановна по инерции тоже вскрикнула.

– Сюда же прибегут! – опомнилась она. – Что мы скажем про ключи?

– Какие ключи? Не было никаких ключей.

– А эти?

– Дайте их сюда!

Астра схватила связку ключей, тщательно протерла шарфиком, сбегала в прихожую и бросила в первую попавшуюся сумку, висевшую на крючке. Госпожа Евланова, держась за грудь, в изумлении наблюдала за ее действиями.

– Вот и все! Вы запомнили? Никаких ключей!

Она снова завопила что было сил – пусть там, на лестнице, услышат! – и повернулась к Евлановой.

– Звоните в милицию… или вашему мужу!

– Пресвятая Богородица… спаси и сохрани… – зашептала та. – Нам не выпутаться! Эти люди… рабочие… они видели, как я открывала дверь… Ой! У меня, кажется, давление подпрыгнуло…

– Они видели, как мы входили в подъезд, стояли у двери, стучали, – возразила Астра, которая была готова к такому повороту событий. – Но вы открывали замки, когда рядом никого не было. Я точно помню! Нам ничего не грозит. Звоните же!

Пока Марина Ивановна набирала номер супруга, Астра быстренько осмотрелась по сторонам. Никаких указаний на то, что здесь побывал Дмитрий Евланов, она не заметила, только следы белой пыли на влажной подстилке у входной двери. Их мог оставить кто угодно.

«Убийца предусмотрительно вытер ноги, как и мы, – отметила она. – Уходя, он запер за собой дверь. Расправившись с хозяйкой, он мог взять ключи в квартире…»

Глава 12

Одесса. Осень 1918 года

На город обрушился сильный шторм. Ветер ломал в аллеях голые каштаны и акации. Над морем сверкали молнии. Волны с ужасающим грохотом налетали на берег. Ливень барабанил по крышам. Улицы были темны, пусты и залиты водой.

В такую непогоду только крайняя нужда могла заставить человека выйти из дому. Однако прохожий, одетый в длинный непромокаемый плащ и сапоги, казалось, радовался стихии и своему одиночеству. Он уверенно шагал по лужам и при вспышках молний разглядывал номера домов – не пропустить бы нужный адрес.

Он заметил идущий навстречу военный патруль раньше, чем заметили его, и нырнул в черную подворотню. Если его остановят…

Старший патрульный, чертыхаясь, пытался раскурить папиросу. Куда там! Остальные понуро стояли, сбившись в кружок и ожидая.

– Дьявольская ночка! – ломким голосом произнес молодой солдатик.

– Спички отсырели… – выругался старший.

– Еще бы! Льет как из ведра…

Патруль прошел мимо, словно призрачный дозор, и скрылся в сплошной пелене дождя.

Прохожий мысленно поблагодарил провидение и продолжил свой путь. Еще пару кварталов и он у цели. Вот она, Садовая улица.

Дом, который он искал, ничем не отличался от других – тот же желтый камень, те же окна в ряд, та же дверь с козырьком, над которой покачивался синий газовый фонарь – это и был условный знак. Прохожий торопливо стукнул металлическим кольцом о фигурную дощечку – раз… два раза… раз…

Дверь бесшумно открылась на смазанных петлях, и прохожего впустили внутрь – в теплую сухую переднюю со свечой в бронзовом шандале[10]. Шандал держал бородатый мужчина в куртке из темного сукна и штанах, заправленных в высокие башмаки.

– Я думал, вы не придете, – коротко бросил он. – Буря разыгралась не на шутку. Принесли?

– Только одну вещь, чтобы вы взглянули.

– Доставайте…

Прохожий, не снимая капюшона, вытащил из-под мокрой полы что-то круглое, обернутое чистой тряпицей. В передней пахло воском и пыльными портьерами, закрывающими вторую дверь. Казалось, за ними кто-то притаился и подслушивает, подглядывает…

– Мы одни? – спросил ночной гость.

– Разумеется, не беспокойтесь.

Бородач горящими глазами рассматривал витую золотую гривну тончайшей работы.

– Вас не Гохманы прислали, милейший?

– Нет, что вы!

– А то, пожалуй, надуете меня, как Фришена. Он выложил за фальшивые кинжал и корону десять тысяч рублей! Бедняга рвал на себе волосы, когда услышал экспертное заключение господина Штерна. Это нам всем наука.

Гость знал, о чем идет речь, – о первой жульнической сделке братьев Гохманов. Доверчивый николаевский коллекционер клюнул на басни «крестьян из Парутино» – сельца, расположенного прямо на ольвийском некрополе. Они будто бы обрабатывали огород и наткнулись на золото из могильника! Фришен, не задумываясь, купил у них драгоценные изделия. И только много позже обратился в Одесский археологический музей за подтверждением их подлинности.

– Гохманы тогда неплохо заработали, – ухмыльнулся бородач, вертя в руках гривну. – Восемь тысяч рублей чистого подъему! Каково?

– Я не мошенник! – обиделся гость.

– Все так говорят…

– Может, у вас денег нет, господин Саджич? А мне отрекомендовали вас как солидного коммерсанта.

– Ладно, не кипятитесь, милейший. Что еще имеется?

– Диадема, обкладка меча и чаша дивной красоты.

– Я должен посоветоваться, – вздохнул бородач. – Многовато просите. Время военное, сами понимаете, можно ждать любых сюрпризов. Ловить рыбку в мутной воде – приятная забава!

– Не хотите, я Бертье-Делагарду продам, – с вызовом произнес гость.

Его сапоги были забрызганы грязью, с плаща натекла на деревянный пол целая лужица. Он не открывал лица, и это настораживало покупателя. Но имя Бертье-Делагарда возымело действие. Это был не только известный инженер-строитель, а еще историк и археолог, авторитет которого не подвергался сомнению. Он на свои средства организовывал археологические экспедиции и сам собирал предметы античного искусства и монеты. Бертье-Делагард жил в Ялте и являлся вице-президентом Общества истории и древностей, почетным членом Константинопольского археологического института и Русского археологического общества.

– Откуда у старика такие деньжищи? – не поверил бородач.

– Какая мне разница? Может, он не для себя берет, а по поручению какого-нибудь князя или графа. Нынче капиталы принято вкладывать в нетленное…

– Хорошо. Я узнаю. Если Бертье-Делагард в самом деле собирается купить эти вещи…

– Вы назвали меня лжецом? – в голосе посетителя зазвенела сталь. – Или я ослышался?

Хозяин поспешил загладить неловкость.

– Нет-нет, ни в коей мере. Поймите меня правильно, я только хочу иметь гарантии.

– Скоро мир перевернется, а вы говорите о гарантиях! – хохотнул человек в плаще. – Сегодня вы живете не тужите, а завтра…

Слова незнакомца задели бородача за живое. Ведь правда – ни в чем нет никаких гарантий. Россия в смутные дни страшна.

– На все воля Божья… – пробормотал он, осеняя себя крестом. – Ладно, так и быть, приносите остальное. Возьму!

– Сначала за гривну рассчитаемся.

– Да! Непременно…

Саджич скрылся за темными портьерами и через несколько минут вернулся с деньгами.

– Пересчитывать станете или как?

* * *

Марцевич вызвал-таки врача, и Лера получила больничный на целую неделю.

– У вас нервное расстройство, а не простуда, – заявила миловидная рыженькая женщина лет тридцати. – Нужно лежать. И обязательно принимать все, что я выписала. Такое впечатление, что вы пережили сильный стресс.

– Какой еще стресс? – ответил за больную Семен. – Ну, напугалась чуток…

– Значит, у нее слабая нервная система. Любые волнения противопоказаны.

Марцевич сбегал в аптеку, в магазин, приготовил еду и только после обеда отправился в свою мастерскую.

– Дверь никому не открывай, – на всякий случай предупредил он. – Раз тебе звонили с угрозами, могут и сюда прийти.

– Никто не знает, где я.

– Это еще вопрос.