Поедательницы пирожных

— Нателла, слышишь? Нателла! Проснись!

В ответ не раздалось ни звука — свояченица по-прежнему чему-то улыбалась во сне и глаз не открывала.

— Нателла!!! — гаркнул что было сил Марьянов. Это возымело действие — сначала открылся

один глаз, затем другой.

— Вот он ты! Созрел, как болгарский перец?

— Нателла, вылезай. — Марьянов схватил с вешалки халат и развернул его перед собой. — Сюда едет «скорая помощь». В доме случилось несчастье. Ты должна немедленно спуститься вниз. Ты знала, что Нона в доме?

— Ты убил ее?! — воскликнула Нателла и, расплескивая воду, встала из ванны, с головы до ног облепленная пеной. — Боже мой, что ты с ней сделал?!

— Я ничего с ней не делал, — ошарашенно ответил Родион. — Я нашел ее в кладовке, она лежала на полу. Она мертвая, — шепотом добавил он и тут же воскликнул: — Нателла, что все это значит?!

Его свояченица выскочила из ванны столь стремительно, что половина воды выплеснулась на пол. Схватив халат, она бросилась вон, на ходу пытаясь всунуть руки в рукава. Марьянов побежал было следом, но потом, чертыхаясь, вернулся, выключил воду и выдернул из ванны затычку, чтобы не случилось наводнение.

Когда он спускался вниз по лестнице, Нателла с расширенными от ужаса глазами уже бежала от кладовки по направлению к входной двери, что-то унося с собой. Сумку? Чемоданчик? Полы длинного халата развевались, открывая смуглые коленки, влажные волосы торчали в разные стороны.

— Нателла, стой! — закричал Марьянов. — Куда ты?!

Ему казалось, что он спускается очень быстро. Вернее, он практически скатился по лестнице вниз. Однако Нателлу все-таки упустил. Когда Родион выскочил за дверь, ее уже и след простыл. Обежав вокруг дома, он наконец заметил распахнутую калитку. Нателла, как была — в купальном халате, босая, — убежала, скрылась, исчезла, бросив его одного в доме с двумя мертвыми женщинами.

* * *

Марьянов не понимал, почему не едет «скорая помощь». Ему казалось, что прошло уже много времени, хотя на самом деле речь шла о минутах. Он вернулся в дом, решив, что гоняться за Нателлой сейчас ни к чему. Она не пропадет. Или на попутке доберется до дома, или протрезвеет и вернется обратно. Стараясь не смотреть на лежащее на диване тело Лены, он снова вернулся в кладовку, где лежала его жена.

«Затопчу все следы», — обреченно подумал он, озираясь вокруг. Прибора, на мониторе которого висело изображение спальни, на маленьком столике не было. И пульта, еще недавно валявшегося на полу, тоже.

— Ах, вот, значит, как? — вслух сказал Родион, пытаясь связать концы с концами.

Когда он впервые заметил металлический «чемоданчик», на мониторе застыло изображение спальни. Наверное, прибор не только показывал, но и записывал все, что в этой спальне происходило. Ясное дело, что это хитрое устройство унесла Нателла. Именно поэтому она выскочила из дому как ошпаренная. Как только она узнала, что с Ноной случилось несчастье, сразу бросилась вниз, влетела в кладовку, захлопнула «чемоданчик», подобрала с пола пульт и выбежала вон. Она даже не наклонилась над телом сестры! И что это может означать? Неужели она знала, что Нона к тому моменту была уже мертва? Знала и совершенно сознательно напивалась и изображала из себя соблазнительницу? Какими же нервами нужно обладать для того, чтобы все это выдержать?

Марянов стоял посреди кладовки и не знал, что делать дальше. Только гораздо позже он понял, что в тот момент находился в глубоком шоке, поэтому вел себя, мягко говоря, неадекватно. Во-первых, он не вызвал милицию. Он даже не думал о милиции! Ему хотелось, чтобы поскорее приехали врачи. Это казалось в тот момент самым важным, жизненно необходимым. «А уж потом, — размышлял Марьянов, — когда они приедут, соображу, как действовать дальше».

Совершенно неожиданно Родион вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Он находился в доме рядом со своей мертвой женой и бывшей невестой, а за стенами лежал огромный мир, в один миг сделавшийся для него враждебным. Еще даже не обдумав как следует свое положение, он подспудно уже чувствовал, что ему придется защищаться.

Еще его мучила странная раздвоенность. Умом он понимал — Лена и Нона умерли, поделать с этим уже ничего невозможно. Но что-то внутри протестовало, не давало смириться с тем, что женщин, которых он в разное время любил, которые составляли неотъемлемую часть его жизни, больше нет. Он пока не мог думать про них в прошедшем времени — так, как будто их не существует.

Больше всего на свете ему хотелось вытащить изо рта жены кусок пирожного. Но он так и не смог заставить себя к ней прикоснуться. Пирожные. Корзиночки с кремом! Они во всем виноваты. Вероятно, с ними что-то не так. Это не может быть просто испорченный крем. Испорченный крем, для того чтобы отравить человека, должен прежде всего попасть в желудок. А если, едва коснувшись языка, он сразу же убивает, значит, он отравлен.

Родион вспомнил, что пирожные привез с собой именно он. Из офиса. А в офис их доставили по заказу Нателлы… Неужели Нателла действительно заранее спланировала убийство?! И кого она хотела убить? Уж, наверное, не родную сестру и не Лену Божок. Но не его же! Или его? Но за что?!

Вероятно, все пошло не так, как было задумано, поэтому она в панике убежала. Или все было задумано именно так? Знала ли Нателла, что Нона вернулась и заперлась в кладовке? Или не знала?

Марьянов потер руками виски и закрыл глаза, прислушиваясь. «Скорая» все не ехала. Ему это казалось диким, хотя он неоднократно слышал, что между экстренным вызовом врачей и их приездом может пройти минут сорок или даже час.

Чем больше Марьянов размышлял, тем яснее ему становилось, что ситуация, в которой он очутился, кем-то подстроена. Подстроена ловко и со знанием дела.

Ведь как выглядит все происшедшее со стороны? Состоятельный мужик в своем загородном доме и две внезапно умершие там молодые женщины. Причем одна из них — законная супруга, с которой в последнее время у него были весьма натянутые отношения, что легко выясняется, а другая — бывшая любовница, что тоже установить несложно. Отравленные корзиночки с кремом, сбежавшая свояченица… Вполне достаточно, чтобы Марьянова поместили в КПЗ.

При мысли об отравленных пирожных у Родиона противно защекотало в животе. Пирожные из офиса привез действительно он сам. Хотя заказала их Нателла. Но кто об этом знает? Кроме того, совсем недавно в клубе «Великий сыщик» как раз обсуждалось вымышленное убийство, совершенное с помощью отравленного пирожного. А в этот клуб его практически заманили! Может быть, специально? Чтобы потом очернить, ткнуть следствию в нос, что вот-де он, Родион Марьянов, замышлял злодейство и, когда услышал историю о Виссарионе Григорьевиче Беляеве, немедленно ухватился за интересную идею. А о том, где добыть отраву, он наверняка выведал у Триллера, к которому накануне ездил, чтобы в теплой дружественной обстановке побеседовать о ядах.

Все было против него. Родион подошел к накрытому столу и уставился на стоящую с краю тарелку с двумя корзиночками. Он точно помнил, что сначала их было четыре, он лично вынимал сладости из упаковочной коробки и укладывал сюда. Сам он к ним не притрагивался. Нателла только пила и ничего не ела. Одно пирожное взяла Лена.

Но сколько их оставалось в тот момент на тарелке, он не заметил.

Родион напрягся, пытаясь в мельчайших подробностях вспомнить все, что происходило в тот момент. Вот она откусывает кусочек своего любимого лакомства, встает, делает несколько шагов — и умирает. Вон там, на полу, валяется недоеденная корзиночка. Теперь Нона. Картина очень похожая — надкусанное и недоеденное пирожное. Другой вопрос — то ли это пирожное, что он привез из Москвы? Вдруг у Ноны, которая последнее время была весьма неравнодушна к сладкому, из-за чего начались даже проблемы с весом, имелись свои запасы? Нет, вряд ли. Корзиночки с кремом — продукт скоропортящийся. Кроме того, арифметика простая. На тарелке не хватает двух корзиночек, и две женщины мертвы. Пардон, но каким образом одна из корзиночек попала в руки Ноны? Если Нателла знала, что в пирожных яд, она должна была предупредить сестру. Выходит, она не знала?

А этот прибор, за которым, услышав о несчастье, произошедшем с сестрой, бросилась Нателла… Кем он был установлен? Ею самой или кем-то еще? Вопросы наседали на него со всех сторон, как воины, которых он не мог сокрушить.

Если пирожные были отравлены, неизбежно возникали вопросы — кем и с какой целью? И вот тут сама собой напрашивалась версия семейных неурядиц и любовных треугольников — самая благодатная и многообещающая, за нее любой следователь уцепится в первую очередь. Родион вдруг решил, что жену нужно перенести из кладовки на кровать. Сейчас приедут врачи, а она лежит на полу. Но тут же вспомнил, что много раз читал и видел в кино — нельзя ничего трогать до приезда милиции. Осторожно зайдя в кладовку, он еще раз тщательно все обследовал, но ничего нового не обнаружил. С некоторым содроганием Марьянов рассмотрел валяющиеся на полу остатки корзиночки. Она, безусловно, была точно такой же, как и те, что лежали сейчас на столе в гостиной. Никаких следов, указывающих, что Нона привезла свои собственные пирожные, здесь не было. Марьянов задумался. Каким же образом Нона смогла взять злополучную корзиночку так, чтобы никто этого не заметил? Видимо, это случилось, когда он с Нателлой был наверху. Значит, жена или вернулась, или вообще никуда не ездила. Но зачем заперлась в кладовке? Знала ли она, что там установлена аппаратура, или наткнулась на нее совершенно случайно?

Вдруг Марьянов уловил за дверью какое-то шевеление. Затем донесся звук осторожных легких шагов. «Нателла вернулась! — неожиданно обрадовался он. — Пришла в себя и вернулась». Приоткрыв дверь, он шагнул в коридор и…

И застыл на месте — прямо перед ним, прислонившись спиной к стене, стояла и широко раскрытыми глазами смотрела на него Карина Крупенникова.

* * *

— Что вы здесь делаете?! — страшным голосом спросил Марьянов, чувствуя, что сердце колотится вдвое быстрее, чем обычно. Он был в страшном замешательстве. — Вас кто сюда звал?

— Родион Алексеевич, я… Что у вас тут случилось? — Ее огромные голубые глаза наполнились слезами.

— Не вздумайте плакать, — процедил Марьянов и закрыл плечом дверь кладовки, чтобы его секретарша сразу не увидела тело и не упала в обморок. — У меня тут случилось самое страшное, что только может случиться. Несчастный случай. Погибли два человека — моя жена и моя приятельница.

Он выложил все это отрывистым тоном, отчаянно надеясь, что Карина не станет причитать и охать, трагически вопрошая, что теперь будет.

— По… Погибли? — прошептала та, хватаясь рукой за горло. — Я думала, та женщина в гостиной…

— Думали, она спит? Нет, не спит. Она умерла. Я вызвал «скорую помощь», — добавил он. — Но врачи почему-то не едут и не едут.

— Ваша жена тоже умерла? — переспросила Карина, задрожав всем телом.

— Да, она тут, в кладовке, — он мотнул подбородком. Разговор получался совершенно диким.

— Примите мои… То есть мне очень жаль. Родион Алексеевич, как это произошло?

— Не знаю. Мне кажется, они отравились. Обе ели корзиночки с кремом, которые я привез с собой.

— Из розового пакета?!

Карина обернулась и посмотрела в сторону гостиной, на стол, мимо которого она только что прошла.

— Не вздумайте трогать пирожные, — предупредил Марьянов. — Мне надо вызвать милицию.

— Не надо! — с неожиданной страстью воскликнула Карина и шагнула к нему, быстро заговорив: — Родион Алексеевич, вас сразу арестуют как главного подозреваемого! Я знаю, у меня так однажды двоюродный дядя вляпался и пропал ни за что ни про что. Два года в тюрьме сидел по ложному обвинению. Потом правда вскрылась, настоящего преступника арестовали, дядю выпустили, но было поздно. Он к тому моменту уже совершенно больной был и сломленный. Как только домой вернулся, сразу же слег и умер…

Она замолчала, не сводя с Марьянова умоляющего взгляда.

— А что вы мне прикажете делать? — сердито спросил он, понимая, что его секретарша права на все сто. — Бежать в лесопарковую зону и жить в дупле вместе с белками?!

— Вы же не виноваты в этом несчастье, правда? — спросила Карина с прежним пылом.

— Правда, — бросил Марьянов. — Но это еще нужно доказать.

— Вот и надо доказать! Только для этого у вас должны быть развязаны руки. Вы должны остаться на свободе.

Эти ее слова Марьянова ужаснули. Дело, значит, еще хуже, чем он себе представлял. Даже его секретарша понимает, что его немедленно схватят и начнут допрашивать.

— Я должен быть на свободе, — повторил он вслед за ней. — Но куда я пойду?

— Я вас спрячу! — с жаром пообещала Карина. — Я вас так хорошо спрячу, Родион Алексеевич, что вас никто никогда не найдет!

— Звучит зловеще, — пробормотал Марьянов, быстро прокручивая в голове свои возможности. — Вы не боитесь во все это ввязываться?

— Я уже ввязалась, — призналась Карина. — Я следила за вами.

— Следили? За мной?! Но с какой стати?

— Родион Алексеевич, — Карина торопливо оглянулась, — мне кажется, что нам лучше уехать прямо сейчас. Потому что, если вы вызвали «скорую», она должна появиться с минуты на минуту. А уж врачи немедленно позвонят в милицию, вы же понимаете, да?

— Вы предлагаете просто взять и уйти? И оставить здесь мою жену и… и Лену?

— У вас нет другого выхода. Карину трясло от волнения.

— Хорошо. — Он наконец решился. — Мне нужно кое-что сделать наверху. На чем вы приехали?

— На своей машине. Часа три назад.

— Вы что, все это время сидели в засаде?

— Да, — просто ответила она и взмолилась: — Родион Алексеевич! Я вам потом все расскажу. Давайте скорее!

— Хорошо.

Он на секунду прикрыл глаза, а когда открыл их, встретился со взглядом Карины. В этом взгляде было и сострадание, и еще что-то такое, отчего у Родиона на миг перехватило дыхание. Справившись с внезапной слабостью, он спросил:

— А вдруг это банальное пищевое отравление? Как будет выглядеть мое исчезновение?

— Очень просто. Вы напились, ничего не помните. Не помните, как приехала жена, как приехала ваша приятельница. Уже едва соображая, вы вызвали секретаршу, то есть меня, и она — то есть я! — увезла вас домой.

— Ничего более дурацкого отродясь не слышал, — хмыкнул Родион.

— А вы знаете, что в дурацкие признания легче верят?

— Здесь еще была сестра моей жены, — признался Марьянов. — Вот она действительно напилась вдрызг. А когда узнала о несчастье, сбежала, прихватив с собой кое-что. — Он в двух словах рассказал Карине о записывающем устройстве и тут же спохватился: — Мне просто необходимо побывать в спальне и найти камеру. Должна же быть там камера, с которой шло изображение! Ждите меня здесь, хорошо?

Он побежал на второй этаж, а Карина, преодолевая страх и стараясь не обращать внимания на тело женщины, лежавшей на диване, принялась осматривать гостиную. Потом, задержав дыхание, заглянула в кладовку. Она понимала, что другой возможности отыскать хоть какие-то улики на месте предполагаемого преступления у них с Марьяновым уже не будет.

Возле тела Ноны, которая еще недавно вызывала у Карины одну только ненависть, лежала та самая сумочка, из-за которой в приемной разгорелся сыр-бор. Карина метнулась на кухню и поискала резиновые перчатки. Нашла их довольно быстро и натянула на руки. Потом вернулась в кладовку и открыла сумочку марьяновской жены. Вытащила оттуда записную книжку и несколько квитанций. Чтобы не вызвать подозрений милиции, сотовый она решила не уносить, а только посмотрела последние звонки и переписала номера телефонов, с трудом удерживая ручку негнущимися из-за перчаток пальцами. Потом зажмурилась и сфотографировала мертвую женщину своим сотовым.

Еще она сделала несколько фотографий гостиной, в том числе сняла накрытый стол и тарелку с оставшимися пирожными. Из сумочки Лены Божок она извлекла визитницу и несколько бумажек с записанными на них именами, телефонами и электронными адресами. Сотовый Лены не включался — или разрядился, или не работал вообще.

Свои находки Карина побросала в пакет, отчаянно надеясь, что у них с боссом еще осталось время убраться отсюда. Как раз в этот момент появился Марьянов.

— Нашел, — сказал он, показывая Карине что-то маленькое, черное и блестящее. — Там таких штук две было, одну я отцепил, а вторую оставил. На всякий случай. Вдруг это аргумент в мою пользу? Вот эту камеру, — он потряс своей находкой, — я отдам на экспертизу. У меня есть, к кому обратиться. У меня лучший друг — дока в таких делах. — Он неожиданно всполошился: — Господи, ну как я сразу про Петьку не подумал?! Вот кто сейчас может мне помочь!

И Марьянов выхватил из кармана телефон.

— Постойте! — Карина непроизвольно удержала его за руку. — Если потом будут проверять, куда вы звонили, у вашего друга начнутся серьезные проблемы с законом. Родион Алексеевич, давайте уходить, а не то…

В этот момент сонную тишину летней ночи нарушил громкий вой сирен, который приближался и становился громче с каждой секундой.

— Милиция! — ахнула Карина. — Родион Алексеевич, бежим! Милиция приехала!

Она потянула его к двери, но Марьянов не поддался:

— Куда?! — закричал он. — Там нас точно схватят.

— А куда надо?

— Есть один ход.

Теперь уже Родион потянул Карину за собой. Они вылезли в окно одной из комнат первого этажа, подбежали к забору с тыльной стороны дома и юркнули в маленькую неприметную калитку.

— Мы сейчас на участке моих соседей. У них забор, который выходит на параллельную улицу, совсем низенький, можно перепрыгнуть, — прошептал Марьянов.

— Я прыгать не умею, — жалобно простонала Карина. — Я лучше так перелезу.

— Ладно, я помогу. Где ваша машина?

— Далеко от вашего дома, в кустах. Она маленькая и зеленая, ее наверняка никто не заметил.

Марьянов весьма некорректно перекинул Карину через забор, а потом перебрался через него сам.

— Давайте попробуем подкрасться к вашей машине огородами.

— Какими огородами?

— Это так говорится. В смысле — кружным путем. Только тихо, а то весь наш блестящий план закончится не только моим, но и вашим арестом. Сядете за соучастие.

Сделав огромный крюк, они вошли в густой лес, разглядев издали, что у ворот марьяновской дачи стоит несколько светлых автомобилей. Синие всполохи на крышах свидетельствовали о том, что прибыла милиция. Пока они пытались разглядеть, что происходит, на дороге появился автомобиль «скорой помощи».

— Пригнитесь! — потребовал Марьянов и, положив ладонь Карине на голову, сильно надавил.

Карина ойкнула и упала на четвереньки. Марьянов помог ей подняться и вместо извинения прошипел:

— Слушайте, а что вы делали три часа в этих зарослях? Зачем вы вообще за мной поехали?