Поедательницы пирожных

Нателла лежала на полу все в том же эфемерном одеянии. Ноги в своих умопомрачительных туфлях она закинула на кровать, а руки раскинула в стороны. На лбу у нее стоял, опасно покачиваясь, полный фужер. Рядом с кроватью валялись многочисленные осколки и стояло еще два готовых к употреблению фужера — видимо, аттракцион был в самом разгаре.

— Ты что это делаешь, а? Гуддини доморощенная! — воскликнул Родион.

Нателла вздрогнула, фужер на ее лбу качнулся и опрокинулся. По комнате тут же распространился отчетливый коньячный запах.

— Прекрати немедленно! Ты обещала собраться в дорогу и сидеть тихо.

— Пора-а-а в путь-дорогу! — затянула Нателла, прилаживая на лоб очередной фужер. — В дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем!

— Нателла, ты мне мешаешь.

— Чем же я мешаю? — с вызовом спросила та. — Сижу тут одна, в заточении, как старик Хоттабыч в сосуде.

— Хоттабыч в своем сосуде не производил столько шума.

Нателла свела глаза к переносице и, не мигая, следила за покачивающимся фужером.

— А хотя бы полежать тихо ты в состоянии? Не петь и не танцевать?

Нателла сняла со лба фужер и, держа его над головой, снова запела:

— Давай погромче хлопай! Стучи ладошкой! Давай подвигай попой! Подрыгай ножкой!

— Да уж, с попой у тебя все в порядке… В ущерб самому главному.

Родион выразительно постучал себя кулаком по лбу и ушел, хлопнув дверью. Спустился вниз, надеясь побыстрее разобраться с Конокрадом. Тот по-прежнему сидел за столом, глядя на тарелку с пирожными с таким выражением, словно хотел испепелить ее взглядом.

— Знаешь что, Аракадий? — раздраженно сказал Марьянов. — Из дому я гнать никого не стану.

Просто говори потише, и дело с концом. Никто нам с тобой не помешает.

В ту же секунду раздался такой грохот, словно рухнула Великая китайская стена.

— Это уже не фужеры, — сквозь зубы прошипел он.

— Что там за шум? — переспросил испуганный Конокрад.

— Не обращай внимания. Если уж ты притащился в такую даль, то не стоит отвлекаться на мелочи. Давай говори, что за проблемы?

«Ай гет дранк ин зе морнинг, ай донт лук фор афтернунз, ай донт кеа иф томорроу невер камз», — отчетливо донеслось сверху.

— Господи, что это? — пробормотал Марьянов, возведя глаза к потолку.

— Я напиваюсь по утрам, неважно, что случится днем, и если завтра не наступит, мне плевать… — быстро перевел Аркадий. И пояснил: — Шлягер Кида Рока.

Родион посмотрел на него тяжелым взглядом человека, которому сначала сообщили плохую весть, а потом предложили съесть мармеладку.

— Значит, так, — решил он. — Скажи мне немедленно: по-твоему, бизнесу извне кто-то угрожает? Ты что-то узнал?

— Нет, — быстро ответил Конокрад. — По-моему, с этим все в порядке. Мне ничего такого не известно…

— Тогда, знаешь что, Аркадий? Отправляйся-ка ты домой. Поговорим с тобой завтра, идет? И обстановка будет подходящей.

— Ладно, — неожиданно согласился Конокрад и быстро встал. — Действительно, чего это я? Дело терпит! Утро вечера, как говорится, мудренее.

— На чем ты приехал?

— На такси. Но таксиста отпустил.

— Господи, зачем? Ты собирался у меня ночевать?

— Нет, просто думал, разговор затянется. Не волнуйся, я прогуляюсь до станции. Если не на электричке, то на частнике до Москвы доберусь.

Марьянов посмотрел на своего коммерческого директора с сомнением, но в этот момент наверху снова загрохотало, и он поспешно проводил его до двери.

* * *

Как только гость ушел, Марьянов, как снежный барс, взлетел обратно на второй этаж. Да уж, ему будет трудно объяснить жене, что случилось с ее уютной спальней. Усилиями Нателлы комната превратилась в Шевердинский редут после очередной яростной атаки французских кирасир. К тому же она насквозь пропиталась коньячным запахом. Автор этого безобразия находился здесь же, причем в весьма приподнятом настроении.

Марьянов понятия не имел, что делать. До сих пор в нем теплилась надежда на то, что Нателла через некоторое время упьется в стельку и вырубится. Тогда ее можно будет упаковать, как ковер, и вывезти с дачи вон. Однако она оказалась девушкой крепкой и продолжала держаться на плаву. Еще и безобразничала при этом.

Пока Марьянов, тяжело дыша, соображал, как ее нейтрализовать, Нателла, не обращая на него внимания, пыталась делать стойку на голове, не выпуская при этом из рук бутылку шампанского. В тот момент, когда Родион решил силой прервать ее акробатический этюд, Нателла каким-то чудом исхитрилась на несколько секунд принять строго вертикальное положение, а потом, как бетонная плита, плашмя шлепнулась вниз, породив ужасный грохот, подобный тому, что слышали Марьянов и Конокрад несколько минут назад.

— Ты жива еще, моя старушка? — участливо поинтересовался Марьянов, даже не делая попытки помочь Нателле поняться.

— Это Нонка твоя — старушка! — огрызнулась та, вставая с пола. — Он ушел?

— Еще бы! И ты ему в этом здорово помогла. Без твоих песен и скачков по комнате мы бы еще долго разговаривали. А так мой коммерческий директор решил, что у меня на даче завелась нечистая сила, которая воет, грохочет и всячески пугает людей. И он поспешно ретировался.

— Значит, мы снова одни? Тогда надо задернуть занавесочки…

Раскачиваясь, как яхта в штормовую погоду, она подошла к окну, ухватилась за штору и с силой дернула. Раздался страшный треск. Потом на пол полетел карниз. Еще через секунду Нателла тоже лежала на полу рядом с карнизом. Задрапированная упавшими на нее шторами, она была похожа на римского трибуна, изнуренного многодневной оргией.

Марьянов поспешил было на выручку, но Нателла сама довольно ловко вскочила на ноги. Высокомерно оглядев дело рук своих, она отряхнула ладони и громко заявила:

— Так даже лучше. Светлее стало. Как ты считаешь?

— Конечно, — отозвался Марьянов. — А если еще и окно высадить, то станет совсем прекрасно.

— Полагаешь? — задумчиво произнесла она и, подойдя вплотную к окну, радостно сообщила: — О, твой коммерческий директор никуда не ушел.

— Как это так?

— Он вокруг дома бегает и в окна заглядывает! Дай я крикну ему ку-ку!

— Только попробуй, — пригрозил Марьянов и тоже выглянул в окно. Выглянул — и немедленно вскипел, как маленький котелок над большим костром: — О господи! Это не мой коммерческий директор.

— А кто? — спросила Нателла, прилепившись голым телом к стеклу.

— Это Триллер, клиент. Фамилия у него такая. Мне нужно к нему спуститься.

— Опять спуститься?! Неужели я тебе не нравлюсь? — спросила Нателла, повернувшись лицом к Марьянову и обиженно выпятив губу. — А я, между прочим, почти нагая, ну прямо как русалка!

— Голое тело могло смутить меня только в восемнадцать лет, когда я весь состоял из прыщей и нечеловеческих комплексов. Так что спокойно можешь одеться по всей форме. И пожалуйста, сделай вид, что тебя здесь нет.

* * *

Открыв входную дверь, Родион увидел, что Триллер прильнул к окну гостиной, пытаясь там что-то рассмотреть.

— Савелий Львович, вы ко мне? — довольно сухо поинтересовался Марьянов.

Триллер, как ужаленный, отпрянул от окна и рысью поскакал к крыльцу. Он улыбался, протягивал к Родиону руки, издавал нечленораздельные радостные восклицания и поэтому сильно смахивал на Робинзона Крузо, увидевшего первый за три десятка лет корабль. Для полноты образа не хватало лишь остроконечной меховой шапки и попугая на плече.

Подбежав к крыльцу, на котором волжским утесом возвышался суровый Марьянов, Триллер радостно завопил:

— Родион Алексеевич, дорогой! Я счастлив, что нашел вас!

Затем ухватил Марьянова за руку и стал трясти так энергично, словно испытывал на прочность — не оторвется ли.

— Савелий Львович, — вырвав руку, недружелюбно поинтересовался Марьянов. — Почему вы меня искали на даче? Я делами занимаюсь в офисе.

— Простите, простите, — вновь заверещал Триллер. — Я сначала приехал в офис, но там сказали, что вас уже не будет, вы на даче.

— Кто сказал?

— Не помню, кто-то из сотрудников.

— Ну а адрес где вы взяли? Тоже мои добрые сотрудники подсказали?

— Нет, что вы! Помните, вы заезжали ко мне на прошлой неделе? Вы тогда упомянули, что ваша дача в том же районе, что и мой загородный дом. Остальное — дело техники. Вашу дачу я обнаружил интуитивно. Поспрашивал, конечно, людей, но в основном — интуитивно. Интуиция, дорогой Родион Алексеевич, — великая вещь! Вот они — экстрасенсорные способности! Никогда не подведут.

— Интересно. А сюда вы зачем, простите, приехали?

— Мне необходимо с вами поговорить. Это очень важно и срочно.

Марьянов неожиданно подумал, что количество людей, которые внезапно и срочно захотели с ним сегодня поговорить, постоянно растет. Сначала Нона, потом Конокрад, теперь вот еще и Триллер. И это не считая Нателлы.

Вспомнив про Нателлу и не желая, чтобы слухи о непотребствах, происходящих на его даче, распространялись среди клиентов, Родион поспешно прикрыл дверь и сказал:

— Давайте немного прогуляемся. Погода прекрасная, воздух свежий. Вы изложите свою проблему, а подробно обсудим мы ее завтра на работе. У меня сейчас очень мало времени.

— Разумеется, — закивал головой Триллер. — Только вот нельзя ли мне немного посидеть, отдышаться, водички попить или чаю. Я, знаете ли, больше часа бегал по окрестностям, пока вас нашел.

И Савелий Львович хитренько покосился на входную дверь.

Родион понял, что Триллер войдет в дом во что бы то ни стало, даже если тот начнет проваливаться под землю.

— Прошу вас, — скрипнув зубами, процедил он. — Чай заваривать некогда, а водички налью.

— Конечно, конечно, — обрадовался Триллер. — Я недолго, только дух переведу.

Войдя в гостиную, Савелий Львович мгновенно обежал вокруг накрытого стола и воскликнул:

— Ах, у вас, наверное, гости. А я со своими разговорами! Родион Алексеевич, извините великодушно! Но в виде компенсации, если вы меня представите своим гостям, я могу им предсказать судьбу. Или погадать на кофейной гуще.

— У меня кофе нет, — процедил Марьянов, уже порядком уставший от назойливости Триллера. — И гостей нет.

— Да-а? — с сомнением протянул Савелий Львович, разглядывая почти пустую бутылку вина и осколки разбитого Нателлой бокала.

— Мы здесь с женой. О чем вы хотели поговорить? — нетерпеливо спросил Родион.

— Ноночка здесь? — воскликнул Триллер. — У вас такая замечательная супруга! Я ее однажды видел в вашем кабинете. Позвольте, я ее поприветствую.

— Не стоит, — рявкнул Марьянов. — Она наверху, плохо себя чувствует.

— Отлично, — возликовал Савелий Львович. — Пойдемте, я излечу ее методом наложения рук!

— Не надо, она приняла лекарство и спит.

— Я могу во сне…

— Вот вам вода, пейте! О чем вы хотели со мной поговорить?

Марьянов уже был близок к тому, чтобы просто вышвырнуть нахального хиропрактика из дома.

— Ах да, простите, отвлекся. Я присяду на минуточку?

Хозяин сделал неопределенный жест рукой, одновременно настороженно прислушиваясь, не доносятся ли со второго этажа какие-нибудь тревожные звуки. Однако наверху пока было тихо.

— Понимаете ли, дорогой мой Родион Алексеевич, я был не на шутку обеспокоен нашим последним разговором.

— А в чем дело? — искренне удивился Марьянов.

Действительно, несколько дней назад он из любопытства наведался на дачу к Триллеру послушать его лекцию о ядах. Все было очень интересно, особенно ссылки на всякие исторические примеры.

Однако многие вещи показались ему маловероятными или просто фантастическими, о чем он довольно корректно намекнул Савелию Львовичу.

— Вы — человек деловой, умный, образованный, начитанный, — скорбно глядя на Марьянова, сказал Триллер.

— Мерси, — склонил голову Родион.

— Именно поэтому мне особенно грустно. Когда мои слова под сомнение берут всякие невежды из научных институтов и средств массовой информации — мне на это наплевать. Истина восторжествует и без их одобрения. Но когда такой человек, как вы! Я решил приоткрыть вам завесу, скрывающую тайные знания, рассказать о том, что во всем мире знают всего несколько десятков человек…

— Погодите, Савелий Львович! Я ничего обидного вам не сказал. Все было очень интересно и познавательно. А усомниться в чем-то — это мое право. Тем более что многие вещи, как я понял, это гипотезы, предположения, догадки, а не строго задокументированные факты.

— Сегодня мы с вами выполняем важнейшую миссию, доверенную нам Космосом! — голосом провинциального трагика воскликнул Триллер.

— Что вы имеет в виду? — осторожно поинтересовался Марьянов, который не хотел терять клиента, пусть даже и слегка сбрендившего.