Невменяемый скиталец

– Я свои решения не меняю! – глаза Галиремы сузились. – Или вы хотите меня остановить?

– Как можно, ваше величество?! Ваше слово для меня закон.

– Тогда договоримся о связи.

– У меня есть отличные почтовые голуби.

– Превосходно. Пусть вручат клетку кому-нибудь из моей свиты. – Огирия решительно встала первой: – Спасибо за роскошный обед, все было очень вкусно. Ну и, надеюсь, до скорой встречи.

– Удачи вам, ваше величество! – тоже вскочил Райн Полес и сгибаясь в почтительном поклоне. – Я с нетерпением буду ожидать вашего возвращения и любой весточки во время операции.

Нужная карета отыскалась через полчаса, и вскоре уже пылила по той самой дороге, на которой оги заметили когда-то притаившуюся засаду. Просто на вид кучер восседал на высоких козлах, да два воина, укрытые простыми плащами охранников, неспешно ехали следом. При этом еще и разговаривали довольно громко на самые отвлеченные темы, нисколько не озадачиваясь своими обязанностями. Всем своим видом они предлагали себя в качестве легкой, весьма привлекательной добычи.

На свою беду, разбойники и на этот раз располагались в засаде недалеко от дороги. Причем на этот раз их оказалось еще больше, до двух десятков. Так что сомнений в своей удачливости у них и не возникло. Ко всему прочему и их наблюдательницы в виде двух старушек, которые делали вид что собирают грибы вдоль дороги, подтвердили определенными жестами команду к нападению. Они ведь думали, что на них никто не оборачивается, да и окошка в карете сзади не было, поэтому и размахивали игриво лентами вслед маленькой группке путешественников. И не слышали, как Галирема скомандовала одному из едущих позади кареты Эль-Митолану:

– Постараешься сразу вернуться и парализовать обеих соучастниц. Потом тоже отправишься на прочесывание леса.

Разбойники действовали по давно налаженной и отработанной для них схеме. По пятеро самых дюжих мужиков вынесли из леса крепко связанный в виде ежей колья и установили на дороге с двух сторон. Похасы, при всей своей мощи не смогли бы преодолеть такую простую, но действенную преграду. Тогда как по пять разбойников с боков безбоязненно вышли между деревьями, держа в руках заряженные арбалеты и готовые для стрельбы луки. Предводитель, самый грозный, а скорей всего неприятный на вид мужичище, потрясая гигантской алебардой заорал словно на последней своей попойке:

– Стоять! Не двигаться! Всем бросить оружие и выйти из кареты!

На эти вопли окошко приоткрылось и Огирия с деланным изумлением воскликнула:

– Как же так?! Если ты приказываешься не двигаться, то как я смогу выйти из кареты?

Рассмотрев шикарно одетую даму, предводитель расплылся в улыбке:

– Вот это повезло! Для вас, мадам, разрешается даже пройтись перед нами!

Кажется от такого предложения женщина только обрадовалась:

– Правда?! Как здорово! Я еще никогда в жизни не встречалась с настоящими разбойниками! – она безбоязненно вышла из кареты, и не обращая внимания на своего кучера и охранников, плывущей походкой приблизилась к мужику с алебардой: – Это ведь наверно так романтично: грабить богатых и раздавать награбленное бедным! Только вот у нас с собой денег. К сожалению…

– Ничего, мадам, – предводитель разбойников сально ухмыльнулся. – Вы сами выглядите как целое состояние. Хотя после ночи проведенной со мной уже не так породисто будете выглядеть. А потом еще и мои соратники свою долю получат, так что раздавать ничего не придется. Га-га-га!

Его громкий смех поддержало около десятка остальных татей, но это нисколько не испугало путешественницу. Она сделала еще один шаг, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от предводителя и вдруг с необычайной жесткостью и властностью спросила:

– Ты когда последний раз мылся, скотина?

Тон и необычные модуляции голоса оборвали похабный смех, словно по команде. Интуитивно почувствовав страшную опасность от незнакомки, мужичище стал перехватывать алебарду другой ругой, бормоча себе под нос:

– Зачем оно мне надо?

– А потому что на каторге вообще банные дни не устраивают! – последовал в ответ немного истерический выкрик и во всей стороны ударили извивающиеся парализующие молнии. Со всеми двумя десятками разбойников группа царственной Галиремы покончила в считанные мгновения. После чего Эль-Митоланы бросились в разные стороны, руководствуясь подсказками своей предводительницы. Один обездвижил пытающихся спрятаться в лесу старушек, один поспешил вперед, где на деревьях сидели дозорные, посматривающие чтобы вдруг кто не подъехал на встречном движении. А еще трое бросилось в лес, где оказалась стреноженная группа похасов, охраняемая троими подельниками. В итоге, благодаря широко раскинутой ментальной сети, которую могла поддерживать только такая колдунья как Галирема, ни один из татей или их сподвижников не ушел. Их всех согнали в кучу, связали в единый круг, а рядом на полянке развели огромный костер, в который пошли те самые заготовленные для засады ежи из острых кольев. Один только вид разгоревшегося пламени развязывал языки почище Сонного Покрывала, потому что один из Эль-Митоланов с полнейшим равнодушием пригрозил:

– Кто будет запинаться при ответах, тот сразу летит греться в огнище.

А потом начался одновременный допрос. Как сама Галирема, так и колдуны из ее свиты вдергивали разбойников из общей кучи по одному, отводили в сторону и приступали к сбору информации. Но если после допросов Эль-Митоланов пленники просто садились на землю и с ужасом на побелевших лицах ждали своей дальнейшей участи, то после беседы с Огирией, так и оставались лежать бессознательными кучками плоти на траве. Царственная огианка вытягивала из памяти преступников все без сожаления или деликатности. Разве что оставляла некоторые особо ценные кадры для предстоящей операции. Потому что сразу осознала, что и как делать дальше.

Вполне естественно, что никто из допрашиваемый ни сном ни духом не ведал и разыскиваемой парочке демобилизованных участников сражения с Титаном. Но зато они оказались непосредственными исполнителями заказов пиратов и работорговцев. Уже несколько недель эти люди не просто промышляли разбоем, а целенаправленно и цинично занимались ловлей, как нищих, бездомных бродяг, так и неосторожных путешественников. А затем продавали своих плененных земляков заморским работорговцам за весьма приличное вознаграждение. Причем расчет получали прямо на берегу, за каждую голову. Большой спрос имели девочки и мальчики около девяти лет, идущие по двойной цене. Как стало понятно из догадок и слухов, именно из детей такого возраста в Менсалонии готовили лучших гладиаторов для Долины Развлечений.

С самими пиратами встречались конкретно только на мелководье и делали это не только из соображения конспирации или скрытности, а потому что и сами побаивались попасть в лапы беспощадных работорговцев, которые вообще хватали всех подряд, кто им попадался в береговой зоне. Где находилась основная база пиратов, разбойники только смутно догадывались и мнения разделялись надвое. Одни предполагали. Что большие корабли прячутся в шхерах острова Крот, другие думали что на острове Опасный. Хотя не стоило сбрасывать со счетов идею, что где-то далеко в море баркасы поджидали дрейфующие большие корабли из Менсалонии. Но верилось в такое с трудом. А вот базу на одном из островов отыскать не представлялось большого труда. Следовало только захватить очередной баркас с пиратами, а дальше уж процесс дознания пойдет по накатанной стезе.

Следующий приход пиратов на обусловленную точку побережья планировался следующим вечером. Поэтому Галирема и решила передать продолжение всей операции в руки властей Экана. Главное она и ее колдуны сделали, а финал всего дела вполне могут закончить и люди Райна Полеса. Все-таки начальник порта внушал о себе довольно солидное, уважительное мнение. Такой человек не упустит возможности нанести конкретный и выверенный удар по окопавшейся в округе преступности.

Именно поэтому Огирия отправила два послания с голубиной почтой еще в самом разгаре допросов. А после окончание, когда почти стемнело – и третье. Ведь теперь она всеми помыслами опять устремилась непосредственно в порт. Следовало тщательно допросить экипаж «Двух Радуг» и выяснить, куда делись пассажиры во время плавания.

Усиленный отряд портовой стражи прибыл практически в полночь. Пока шла передача, как данных, так и пленников, прошло еще пару часов, и только под утро отряд царственной огианки достиг выделенного для них прямо в порту, возле пирсов добротного дома. Отправляться в более шикарное поместье Галирема отказалась сразу, хоть как на этом ни настаивал руководитель порта. Пять часов сна основательно подкрепили силы Огирии и сопровождающей свиты, а потом еще и упредительный Райн Полес порадовал обильным и сытным завтраком, плавно превратившимся в ранний обед.

И как раз во время этой трапезы вокруг открытой веранды стали опускаться многочисленные болары, в корнях которых удобно располагались на креслах из легкого кремонита люди и таги. Следом за разумными растениями посадку совершили и драконы. Как оказалось, отряд надзирателей воли Фаррати наконец-то догнал свою конкурентку по всепланетному сыску.

Вот тут уже все помощники руководителя порта забегали словно наскипидаренные. Тут уже не просто высокая гостья пожаловала, а самое непосредственное и ввысоке начальство. Тогда как представители сразу четырех видов разумных созданий по очереди поприветствовали немного расстроенную таким событием Галирему, расположились за одним с ней столом, на скорую руку перезнакомились и приступили к выяснению общей диспозиции. Причем с самого начала Алехандро Шиловски не смог сдержаться от деликатного упрека:

– Ваше величество, мы просто поражены той скоростью, с которой вы умудрялись нас везде опережать! Но работать сообща, было бы намного продуктивней.

– Как видите, – ответила Огирия. – Мы все равно сейчас находимся как в одном месте, таки на одном этапе поиска.

– Не совсем, – вступил в разговор дракон. – На обратном пути мы пролетели над морем огромной широкой сетью и осмотрели чуть ли, не каждый корабль, направляющийся в сторону Экана. «Двух Радуг» среди них нет.

– Что с ним случилось? – последовал вопрос леденящим голосом. И тут со своим баском вступил знаменитый таги, Татил Астек:

– Все море мы так и не смогли прочесать. Зато на одном из кораблей нам подсказали, что искомый торговец скорей всего подался чуть западнее Экана, то ли за товаром, то ли с доставкой груза. Кажется жадноватого капитана другие моряки недолюбливают. И вот только что узнали, что корабль все равно ожидают в данном порту в самое ближайшее время. Скорей всего он и в самом деле прибудет с запада.

Дальше продолжил разговор лидер боларов. Причем деликатничать и соблюдать дипломатические нюансы он явно не собирался:

– Само собой разумеется, что нам пришлось в родном городе Уракбая Метефи проделать лишнюю, но весьма кропотливую работу. Если бы не это, мы бы прилетели сюда еще вчера утром и по пути наверняка нагнали бы «Две Радуги» который проскочил мимо порта Экана в западном направлении.

– Хм! Уж не собираетесь ли вы мне выставлять претензии? – при этих словах Галирема попыталась воздействовать на разумное растение ментальным воздействием страха, но болар даже не почесался. Только его глазки на выдвинутых стебельках глумливо покачнулись при чихании:

– Вот именно, ваше величество!

– Не забывайтесь: кто вы и кто я! – прошипела Огирия.

– Да мне все равно, – задрожал всеми корнями Спин. – Как вы и почему вмешиваетесь в это дело без ведома местных властей и поддержки Совместного Союза. Но только хочу отметить, что мой самый лучший и близкий друг из-за происшедшей суточной задержки может попасть в другие, еще большие неприятности. А учитывая его нынешнее беззащитное состояние, любые сложности могут сказаться на нем катастрофически. Мы не для того вместе с ними прошли самые смертельные и многочисленные опасности, чтобы идти теперь на поводу вашей излишней самоуверенности в собственных силах. Со стороны вашего величества, такое поведение более чем безответственно!

От такого напора и открытых обвинений все сидящие за столом оказались, словно в эпицентре готовой разразиться бури. Ни дракон, ни таги, ни первый дознаватель из личной свиты Фаррати не придумали, как замять разрастающийся скандал и только Алехандро, на правах старого боевого товарища успокаивающе похлопал по вздрагивающим корням болара:

– Спин, дружище! Успокойся! Ведь пока ничего страшного не произошло, и корабль вскоре окажется под нашим присмотром. Да и вдобавок на сто процентов ни у кого из нас нет полной уверенности, что попутчик Уракбая, который скрывается под именем Зарината, как раз и есть наш знаменитый и трепетно разыскиваемый товарищ. – Затем он повернулся с раскрасневшейся Галиреме: – Или у вас, ваше величество на этот счет имеется полная уверенность?

Царственная огианка, готовая мгновение назад взорваться гневом и отнюдь не капризным, безобидным раздражением, вдруг замерла от такого вопроса и крепко задумалась. Причем и над своим поведением в том числе. Ведь как ни крути, а ее ошибка действительно в итоге оказалось проигрышем как минимум в целые сутки. И какие бы у нее не были личные интересы в проводимом поиске, она вынуждена была признать, что за столом собрались именно те, кто по праву мог считать Невменяемого не только боевым собратом, но и личным, самым близким другом. И сердиться на них за откровенные слова – дело глупое и неблагодарное. Скорей следовало до максимума увеличить совместные действия и проявить некоторые уступки в плане информации.

Поэтому вопрос Алехандро Шиловски, родного брата первой дамы Кремниевой Орды, прозвучал в этом плане как нельзя кстати. Подавив в себе первое желание сжечь невоспитанного болара, Огирия успокоилась, обдумала свое поведение и стала отвечать под облегченные вздохи Эль-Митоланов:

– Если вы хотите знать мое мнение, то отвечу: да, я уверена что под личностью бывшего десятника находится именно тот человек, которого мы все ищем.

После этого возникла пауза, во время которой все продолжали смотреть на губы легендарной колдуньи. Напряженность момента подтверждал и тот факт, что маленький таги, стоящий ногами на стуле, от нетерпения чуть на стол не влез. Но рта никто не открыл. Вот только и царственная огианка не совсем хотела открывать секреты своих умений до конца:

– Надеюсь, вам хватит моего устного подтверждения?

Все разумные разочарованно переглянулись, и дракон с некоторой досадой щелкнул огромными зубами:

– Ваше величество, вы нас тоже правильно поймите: мы ради подобного подтверждения готовы на все. Мы конечно и так почти уверены, но вот именно это маленькое слово «почти» не дает нам спокойно вздохнуть полной грудью. Дело ведь не только для нас, но и для всего мира – необычайной важности. Так что вы уж не скрытничайте пожалуйста, подтвердите свои утверждения чем-нибудь более конкретным.

Но даже такая просьба не убедила Огирию пооткровенничать. Не станет же она рассказывать одну из самых великих тайн своего колдовства: умение распознавать следы от ауры родных и близких людей. Ведь по сути своей Кремон Невменяемый вот уже более двух лет как стал прямым родственником одной из Галирем и теперь любая из них могла ощущать его слабый отголосок ауры в пространстве вокруг себя. Причем не идти по следу за обладателем искомой ауры, а именно ощущать внутренними чувствами. Про эти самые чувства и говорить невозможно было, потому, как описаниям они не поддавались. Следовательно и трезвонить о них всему миру явно не стоило. А вот в иносказательной форме, да еще и с некоторым искажением истинности, рассказать несомненно следовало. Чтобы так сказать и друзей Невменяемого успокоить, и себе новых союзников приобрести.

Поэтому Галирема начала издалека, обращаясь в первую очередь к дракону:

– Ну про Спина и Алехандро я наслышана. Да и про Татила Астека знаю. Он давно еще с Кремоном в Чальшаге познакомился. А вот ты, Цашун, почему человека своим другом считаешь?

– Да потому, что он… – в горячности дракон чуть не выдал самого главного секрета, о котором не особенно распространялись в большом мире. А именно, что Кремон, будучи в свое время в теле другого дракона спас жизнь своему новому другу. Хотя быстро подумал и переделал готовый сорваться с клыком ответ: – Потому что он мне жизнь спас! Да и нашему королю помог в решающем бою с бунтовщиками. Потому что он в сборном Легионе не только командиром был, но и самым искренним и лучшим другом оставался. Так что я тоже могу смело причислять себя к его самому близкому окружению. А почему вы спрашиваете?

– Да потому, что я имею право именоваться его интимной подругой, – без всякого стыда или покаяния призналась огианка. – Когда это было и где – сейчас не столь важно. Но для нас, Галирем, в таком случае навсегда остается некая постоянная связь на ментальном уровне, а в некоторых местах мы можем чувствовать остатки ауры близкого нам человека. Так что почти везде, где совсем недавно оказывался Кремон Невменяемый, я могла убедиться именно в его личности, которую не спрячет никакое преобразование внешности.

От этого утверждения все присутствующие за столом облегченно вздохнули и стали радостно переглядываться. Хотя сомнений и вопросов у каждого из них оставалось бесчисленное множество. Первым прозвучал самый важный:

– Но почему же тогда он не становится прежним? – вырвалось у Алехандро. – Не омолаживается?

Венценосная гостья из Царства огов нахмурилась и стала рассуждать:

– Вы все понимаете, что уже сам факт его бессмертия может поразить всех самых великих колдунов нашего мира вместе взятых. Сражение с Титаном – вообще нечто немыслимое и как ему удалось выжить после испепеляющего удара – остается только предполагать. Конечно, у любого Эль-Митолана процесс самовосстановления начинается сразу же после ранения и идет постоянно на подсознательном уровне. Но в данном случае надеяться на это мы не можем. Скорей всего в его колдовской сущности появился непредвиденный сбой, иначе Невменяемый уже бы давно восстановил если не свой внешний облик, то хотя бы собственное сознание. Как я поняла по рассказам легионеров, в последнее время неведомые мутации в организме Кремона перешли в какую-то новую стадию. У него невероятно усилился аппетит и самое удивительное: его тело наудилось сбрасывать опасную, излишнюю атакующую мощь прямо в землю под его ногами.

Вероятно на эту тему выдвигать предположения собравшиеся за столом могли бы бесконечно, если бы не восклицание Спина, который прекрасно видел сигналы маяков от своих разведчиков и сразу огласил саму суть наблюдений:

– Искомый корабль «Две Радуги» замечен с западного направления. И сейчас на полных парусах движется к Экану. Предлагаю отправиться на встречу с экипажем немедленно.

– Одобряю! – привставая на ноги и шевеля своими крыльями, согласился Цашун Ларго. – А то на берегу или на рейде нам только лишние свидетели помешают.

– Да и время сколько сэкономим! – вскочивший на ноги Алехандро в который уже раз обвинительно посмотрел на Галирему. Но глаза у женщины уже горели предвкушением очередных допросов и она даже мысли не допускала, что разумные растения вздумают оставить ее на берегу:

– Уважаемый Спин, а для меня найдется удобное сидение? Или придется держаться за корни?

Лидер боларов как-то странно заскрипел всем корпусом, но ответил вежливым, ровным голосом:

– Мои собратья еще никогда и никого не уронили.

Оставлять такую великую колдунью перед «беседой» с экипажем и капитаном контрабандистского корабля было бы необдуманно.

Вскоре огромная стая боларов, неся в своих корнях людей, таги и огов, устремилась в открытое море. Тогда как пять драконов уже парили высоко в небе, совершая так сказать, боевое прикрытие.

Глава шестнадцатая

Проблески сознания

Последовательность всех событий в конюшне оказалась таковой. Как только Заринат появился во внутренних помещениях, сразу деловито взял щетки, скребки, наполнил ведро водой и прямиком отправился в стойло к своему вчерашнему гнедому знакомцу. По всем признакам сноровистого и вреднющего коня даже не обхаживали, как следует, боясь приблизиться и навести у животного на теле должный порядок.

Один из конюхов увидев нового работника, попытался упредить его от контакта с неприрученным скакуном, но был вынужден поспешно отскочить в сторону, различив безумный огонек в глазах нового раба. Пока он сбегал и пожаловался старшему, пока Тути плевался и бранился, Заринат со знанием дела, приступил к основательной чистке гнедого красавца. При этом создалась некая непонятная ситуация: посторонний, не имеющий малейшего отношения к конюшне человек, делал чужую работу. Старшего конюха это напрягло очень сильно. Он и вчерашнего самоуправства рабу простить до сих пор не мог, и вот опять очередное самоуправство.

Поэтому Тути вначале пожаловался примчавшемуся охраннику, затем старшему охраннику, затем начальнику всей стражи. И напоследок самому графу. Как раз к тому времени чистка гнедого завершилась и самозваный конюх, накинув на животное узду, решил вывести его на прогулку. Вот тут как раз и решил граф заговорить с новым рабом:

– Да ты никак раньше конским дрессировщиком работал?

Само собой, что увлеченный своей единственной мыслью о прогулке, Заринат не обратил на этот вопрос малейшего внимания. За что и был наказан определенной толикой магического поощрения, которым обычно Эль-Митоланы взбадривали простых людей. Толчок энергии на все тело, привел к неожиданным результатам: Кремон Невменяемый на некоторое время обрел частичное сознание.

Слегка мотнул головой, прислушиваясь к собственному телу, с удивлением обнаружил в своей руке узду и понял, что к нему обратились с повторным вопросом. Причем сделал это, по всей видимости, хозяин данной конюшни, потому как реакция всех остальных присутствующих это подтверждала однозначно. Знакомого молодого ордынца нигде не было, так что пришлось отвечать самому:

– Может до великих дрессировщиков мне и далеко, но общий контакт с любой лошадкой обязательно найду.

Оставалось только удивляться, такому чудесному превращению раба из недоумка, в человека с правильным выговором и нормальной логикой. Что граф и не пытался скрыть:

– Так ты что, уже вернул себе свою память?

Кремон на это ничего не мог ответить толкового, хотя и помнил довольно четко свой выход из Гиблых Топей. Ну и немного отрывочно все, что случилось до того. Но кругом были только чужие люди, которые вполне возможно считались врагами и торопиться с признаниями явно не следовало. А раз они сами намекали на потерю памяти, то следовало этим воспользоваться с наибольшей для себя пользой. Невменяемый левой рукой погладил себя по голове и сразу же нащупал огромную шишку:

– Ой! А где это меня так приложило?

– Ага, значит, хоть что-то вспоминать начинаешь, – удовлетворился местный хозяин и добавил: – Это тебя пираты мечом огрели при попытке к бегству.

Округленные до невозможности глаза раба лучше всего говорили о том, что у него и о пиратах ничего в башке не сохранилось:

– Откуда здесь пираты взялись?

– Живут они здесь, – хмыкнул граф. – По соседству… – затем вспомнил о гнедом красавце: – Так что, умеешь коней дрессировать?

Кремон и себе взглянул на красавца, который смиренно ждал предполагаемой прогулки, и с сомнением покачал головой:

– Этого дрессировать уже поздно. Да и вообще он уже давно и наверняка все умеет.

– Да? Ну тогда покажи на что он способен, – приказал граф, давая жестом команду дворовым раздвинуться в стороны и освободить центральный, самый широкий проход. Высота конюшни тоже позволяла проводить любые кульбиты хоть на скорости, хоть на месте. Оставалось только узнать уровень обучения гнедого, и Невменяемый начал с самого простейшего. Поласкав и погладив животного по шее, он дал команду поклониться, прекрасно зная, что кони скорей реагируют на интонацию, чем на голос.

Все поразились, когда гнедой грациозно склонил шею и вдобавок выставил одно копыто чуть вперед. Потом прокрутился на месте, потом совершил несколько аллюров боком. Прибывшая к этому моменту графиня от восторга захлопала в ладоши. Чуть позже гнедой показал чудеса движения, как боком, так и задом различным шагом и темпом. Напоследок вставал на дыбы и по команде наносил копытами прицельные удары по выбранным участкам столбов. То есть перед зрителями оказался не просто конь обученный красивой выездке, а боевой товарищ, который в бою может уничтожить собственными копытами не одного врага.

К финалу показательных выступлений, когда два стражника привели Уракбая, новый раб показал чудеса джигитовки на коротком участке внутреннего коридора. Теперь уже от поощрительных хлопков ладоней и сам граф не удержался. А заметив молодого земляка рядом, спросил с укором:

– Почему про своего товарища такие детали не рассказал? Да ему в любом хозяйстве цены не будет. Герцогиня сама не догадывается, какое состояние приобрела совершенно случайно.

Молодой сослуживец десятника только руками развел:

– Да я и сам о его далеком прошлом ничего не знал. Надеялся, что он со временем подлечится, вернет себе память и сам расскажет.

Тут как раз чудесный дрессировщик приблизился, ведя ничуть не уставшего скакуна за узду, и хозяин поместья у него спросил:

– Ну как с твоей памятью?

– Пока еще не совсем…

– А как зовут твоего товарища, с которым ты служил?

Проследив за указательным пальцем графа, Кремон изобразил на своем изуродованном лице радость:

– Уракбай!