Кавказский принц 2

– И пусть не расстается, зря, что ли, ему каждый вечер сказки про Блада читают? Я тут на днях еще «Хроники» напишу, если не лень будет.

Глава 9

Из дневников лейтенанта РИФ М.Н. Беклемишева

12.10.1902 г.

Спуск на воду несколько задержался по причине устранения обнаруженных экипажами и контролёрами недоделок. Задержка вызвала сильное недовольство со стороны ВК, так как нарушала некие его планы. Однако, всё же это событие состоялось сегодня в полдень. Все сильно устали, оркестр отсутствовал по соображениям секретности. Построились в парадном. Речь ВК Георгия Александровича была содержательна, но кратка. Впрочем, речь г. Найденова была еще короче – он сказал «мы строили, строили и наконец построили, ура!» – и всё. Госпожа М.А., одетая в очень красивое, хотя на мой взгляд несколько легкомысленное белое платье, чрезвычайно ловко разбила бутылки «бабули Клико» о форштевень «Рака», а затем «Краба». И вот наконец кораблики кормою соскользнули со стапелей в воду, один за другим. «На флаг и гюйс! Смирно!» Над кораблями взлетели Андреевские флаги. Матросики с великим воодушевлением радостно орали «ура» и кидали в небо бескозырки. Рабочие верфи с не меньшим энтузиазмом швыряли туда же картузы, офицеры отдали честь, обнажили головы и крестились. Специально привезенный ВК батюшка отслужил молебен и благословил корабли на «подвиг ратный». Теперь портовые сдаточные испытания… и на волю! В моря! Но сегодня – праздник!

Вечером ВК дал в городе бал. Разумеется, паркет в свете электрического освещения сверкал по совершенно отвлечённому поводу. Присутствовали все офицеры подплава. Шампанское, вальсы, барышни на выданье и их мамаши… было очень провинциально и очень мило. Потом был уютный небольшой ресторанчик, снятый только для своих. Выпивали, пели. М.А. исполнила под рояль очень забавный романс о том, что – «кто же знал, что в далёком девичестве, Вы метали на дальность ядро!» Эмансипэ! Но бесконечно обаятельна!

Нижним чинам на выбор – трезвая увольнительная или погулять в расположении, в своём кругу. Матросики успели и тут и там. Сначала трезво провернули механизмы в местных бардачках, затем приятно подвыпили в казарме. Хором пели народные и морские песни. Опять никаких неприятных случаев. Несколько даже удивлён! Приятно удивлён, господа!

17.10.1902 г.

Акты подписаны! Погода резко испортилась, туман, осенний затяжной дождь, холодный ветер. Низкая видимость. Каждый механизм опробован, машины провёрнуты. Корабли строителями сданы, а экипажами приняты. Я, приказом ЕИВ ВК Г.А., назначен командиром отряда «миноносцев специального назначения». Теперь ходовые испытания.

Продукты на борту. Учебные торпеды и мины приняты. Топливные, масляные и питьевой воды цистерны заправлены полностью. По Днепру за две ночи вышли в Чёрное море. Вахта вела корабль, подвахта старательно изучала устройство, инструкции и наставления по работе с механизмами. После ходовых испытаний и учебных торпедных стрельб, а также учебной постановки мин опять предстояла сдача зачёта. С морковкой или розгами! В зависимости от результата. Впереди нас шли миноносцы из Севастополя, разгоняя всех с фарватера. Негромко и как-то уютно даже урчат тринклеры. Поначалу в лодку прорвался выхлоп с левого мотора, однако «духи» быстро с неисправностью справились. Теперь лодка заполнена только запахом горячего машинного масла и… …И придется экипажу научиться правильно пользоваться гальюном!

Корабль превосходно слушается рулей. Днем стояли под РДП и перископами, под охраной тех же миноносцев, легко отрабатывая против течения. Днепр – великая река! И достаточно глубокая. Таким образом, даже с миноносцев нас разглядеть бы не удалось. Мы же отлично их слышим с гидроакустического поста. А вот Краб слышен весьма неотчетливо, акустики часто его теряют. Как бы ещё навостриться точно определять дальность? Эхолот работает великолепно! Кстати, Анатолий отлично слышит наш «пинг» и его прибор выдаёт точное расстояние между лодками. Как, впрочем, и наш до него. Есть о чём подумать…

Выйдя в море, мы простились с миноносцами, нырнули на перископную глубину и пошли под РДП на 5 узлах к точке рандеву, где нас ожидало судно обеспечения «Полтава». Вышли точно. Услышали его задолго до того, как увидели. Говорили с Анатолием по радио, он предложил метод триангуляции целей с помощью двух лодок. На самом деле всё просто. Зная своё место и место напарника, сообщаем полученный акустиками пеленг на цель друг другу, на карте делаем прокладку, и, вот он голубчик! Пара таких определений и мы имеем курс и скорость цели. Вычисляем точку рандеву обусловленную скоростью цели и нашими ходовыми возможностями и… Пожалуйте бриться, басурмане, вы в радиусе досягаемости наших торпед! Полагаю, лодки в боевые походы должны ходить парами…

М.П. перебрался с Краба к нам на Рака. Мы начинаем первыми. Мерная миля не порадовала. Двенадцать узелков вместо расчётных пятнадцати… Расход топлива резко возрастает, а дальность, соответственно резко падает! М.П. недоволен. Я тоже… На аккумуляторах в полностью погружённом положении – проектные 8 узлов! Под РДП… Под РДП случилась первая авария. За шестью узлами началась сильная вибрация трубы РДП, затем разрушение поворотного запорного клапана. Началось поступление забортной воды в лодку. Пришлось пробкой выскочить на поверхность. Осмотр показал, что узел деформирован, вышел из строя полностью, к дальнейшей эксплуатации непригоден и требует замены. В течение семи часов произвели замену узла крепления РДП. М.П. предложил дополнить конструкцию РДП внешним кожухом с обтекаемой формы сечением, что по идее должно было также увеличить и жесткость конструкции. Он предположил, что это усовершенствование позволит достичь проектной скорости. При помощи судна обеспечения, на котором располагалась прекрасно оборудованная мастерская, необходимые изменения были выполнены.

На следующей попытке мы легко вышли на 9 узлов! В подводном положении большего хода мы достичь не смогли даже под тринклерами на самом полном ходу. Однако, наша скорость экономического хода определена в шесть узлов. На шести узлах вибрации РДП не наблюдается совершенно. В остальном же устройство, при волнении до пяти баллов, работает вполне удовлетворительно. Запирающий клапан срабатывает штатно. При этом в лодке быстро падает давление воздуха, «поедаемого» тринклерами, и всем закладывает уши. С этим придётся мириться, если инженеры ничего не придумают.

Испытание погружением на предельную расчетную глубину лодка выдержала успешно. Все лишние люди были высажены на «Полтаву», оставлена только вахта сокращённого состава, только на самых необходимых постах. М.П. настойчиво требовал своего участия в погружении, но был мною удален с борта в приказном порядке. И обиделся на меня – совершенно напрасно! Лейтенантов Беклемишевых на РИФ – как собак нерезаных, а вот рисковать Налетовыми, которых ровно один штук, Россия себе позволить не может! Когда я разъяснил ему, что дело не в его личной смелости, а именно в его уникальности, М.П. был вынужден со мною согласится.

Мы медленно шли вниз, отсчитывая каждую полусажень, внимательно наблюдая за всеми опасными местами. Достигнув 25 саженей, я приказал дать полный ход, рули глубины на всплытие и продуть балластные цистерны. С дифферентом на корму в 14 градусов и ходом 8 узлов лодка выскочила на поверхность, как какой-то кашалот! Мой чиф заявил, что подплаву пора обзаводиться традициями, и вынудил всех участвовавших в погружении выпить забортной водички по целому плафону от светильника. Доказав личным примером! Пришлось тоже принять свою долю. Однако! Господа конструкторы могли бы выбрать плафоны и поменьше объёмом! Всё-таки полтора литра морской водицы чем-то заметно отличаются от полутора литров пива! За один присест! Без отрыва!

Осмотрев все подозрительные места, заменили пару сальников и снова пошли на глубину. Где провели на этот раз часа три, испытывая разные ходовые режимы и маневренность лодки. Испытания прошли штатно. Потом испытание предельной глубиной прошёл экипаж в полном составе. И 5 человек пришлось списать с кораблей оттого, что при погружении испытывали совершенно неуправляемый приступ клаустрофобии. Матроса Ивлева даже пришлось выдернуть за штаны из боевой рубки и связать, т.к. он непременно желал «выйти наружу», и никаких уговоров слушать не хотел. Да, разумеется, это страшно, когда лодка идёт вниз и, сжимаемая давлением, тоскливо скрипит всем набором, как будто жалуется на непосильный груз. Да, некоторое волнение испытываешь при каждом погружении, однако всё быстро проходит. К этому следует просто привыкнуть… Иначе никак. На четвёртом погружении «покатали» М.П. Давно я не видел более довольного человека!

Испытания на скорость погружения оказались успешными. Лодка уходила на перископную глубину за одну минуту. Если потренировать экипаж, то время погружения пожалуй ещё более сократится. Так нас и 30-узловые миноносцы «без штанов» не поймают…

29.10.1902 г.

Подведя первые итоги, мы признали ходовые качества лодок удовлетворительными.

Следующая часть – испытания на боевое применение – в первую очередь минные постановки.

Вышли на полигон и провели испытание. По 10 мин выставили из надводного положения на экономической скорости, мины вышли штатно. Ещё по 10 мин – на полном ходу. Без замечаний. На экономическом ходу с перископной глубины мины выбрасывались вполне правильно с должными промежутками, никаких изменений в крене и дифференте не наблюдалось. То же и на полном ходу. В завершение выставили мины с глубины 20 саженей. Опять на разных ходовых режимах. Механизмы работали удовлетворительно и мины встали правильно.

Провели испытательные стрельбы, сначала правым аппаратом, затем левым, потом перезарядили аппараты в подводном положении. Перезарядка заняла 20 минут. Отстрелялись по кораблю-мишени идущему на 10 узловой скорости учебными торпедами без боевого заряда. Из четырёх выстрелов – четыре промаха! Пузырьковый след торпед ни разу не прошёл под корпусом цели. Промазали обе лодки. По результатам испытания вскрылись недостатки:

1.при выстреле в подводном положении лодка демаскируется большим воздушным пузырём, так как торпеда выстреливается из аппарата сжатым воздухом.

2.вследствие торпедного выстрела лодку выносит на поверхность. А это позволит противнику атаковать лодку противоминной артиллерией.

Решение было тут же предложено инженером Найденовым. Его предложение использовать для вывода торпеды из ТА не сжатый воздух, а движущийся в торпедном аппарате поршень под давлением закачиваемой воды, конечно требует переделки ТА, однако полностью избавляет от проблемы воздушного пузыря и нарушения дифферентировки лодки вследствие выстрела, т.к. масса торпеды замещается водой.

Таблицы для построения торпедных треугольников недостаточно обеспечивают точность выстрела. Прицеливание осуществляется корпусом лодки. Расчет вручную слишком запаздывает. Найдёнов и Налетов пообещали подумать над этим, однако скорого решения ожидать не приходится. Попытаемся повысить точность торпедной стрельбы тренировками. А пока принято решение стрелять торпедами только по стоящим судам или имеющим скорость не более четырёх узлов с минимально допустимой дистанции в три кабельтова.

Наконец, завершив испытания, взяли курс на Балаклаву, где строится секретная черноморская база подводных лодок Нам разрешён небольшой отпуск. Обсуждали с М.П. практическую сторону минных постановок. Несколько обескураживала конструкторская недоработка – все приготовления мин для постановки (установка глубины, запальных стаканов и т. д.) могут быть выполнены только в порту, так как после приемки мин в надстройку заградителя к ним уже невозможно подобраться. И если, предположим, глубины в указанном для постановки месте не соответствуют выставленным на берегу… Что прикажете делать? Искать другое ? В сторонке. Где глубины соответствуют… а корабли не ходят! Озадачился М.П. отчаянно. Ушел с ЦП в носовой, весь пребывая в задумчивости. И не выходил до самой Балаклавы.

Заходили в порт по очереди, уже ночью, под РДП, следуя за буксиром самым малым ходом. Там в конце залива были уже подготовлены временные закрытые доки, в которые корабли и зашли, ориентируясь на специальные синие фонари. Команды получили премию и недельный отдых на берегу.

9 .11.1902 года.

Отлично провели отпуск в Севастополе. К нашему приезду минные шахты «Рака» и «Краба» были усовершенствованы – в них сверху были прорезаны отверстия, приварены откидные люки и сделалось возможным задавать углубление мин в надводном положении лодки. Изрядная гора с плеч. Погода налаживается, ветер стих до двух баллов. Матросики после отдыха на берегу повеселели и горят рвением. Подписали акты проведенных ремонтных работ. Никаких серьёзных неисправностей выявлено не было. Все механизмы кораблей отличаются высоким качеством исполнения. ВК Георгий Александрович хорошо платит, однако и требует сурово! А у нас всё больше укрепляется уверенность в своём корабле. Не потонем с божьей помощью посреди моря-окияна!

Перед рассветом вышли в море на учебную минную постановку. Район охраняют наши севастопольские друзья миноносники. Наша задача – провести минирование подходов к Севастополю учебными минами и избежать обнаружения. Очень непростая задача. Сами по себе миноносцы особой опасности для нас не представляют, так как они хорошо слышны даже стоящие на якоре. Наши акустики прозвали их погремушками, настолько шумно работают машины. Однако помешать нам они могут.

Перед выходом посидели над картами и лоциями. Продумали порядок постановки мин. Первым идет «Краб». Мы идём на два кабельтова мористее. Небо чистое, контролируем курс и место по пеленгам на входные маяки и звёзды. Гладко было на бумаге. Туман случился в полном соответствии с планами условного противника. И тут нам помогли два стоявшие на якорях миноносца, освещавшие прожекторами район постановки. Мы успели пометить их место на карте. И, ориентируясь на них, как на своеобразные маяки, с помощью шумопеленгаторов контролировали своё место. Теперь туман был на нашей стороне. Ещё два миноносца патрулировали квадрат постановки на малом ходу и вполне могли протаранить нас, поэтому мы погрузились на 10 саженей.

Вышли на боевые курсы и приступили к постановке. Глубина выставлена на одну сажень, для противодействия попыткам траления. Пройдя 5 кабельтовых, я выставил три десятка мин и застопорил электромоторы. Дал «Крабу» своё место эхолотом. Анатолий обошел «Рака» по дуге и занял позицию для следующей постановки, тоже подтвердив готовность «пингом». Теперь моя очередь занимать позицию. Пройдя обратным ходом, выставили параллельно оставшиеся три десятка мин, закрыв таким образом вход в Севастополь четырьмя нитками «рогатой смерти». Взяв курс 300 отошли на милю мористее. Вскоре мины всплыли на установленную глубину и встали на боевой взвод. Долго ждать не пришлось – один из патрулировавших миноносцев задел мину, и столб оранжевого сигнального дыма подтвердил факт его условного утопления.

Удовлетворённые достигнутым результатом, мы отошли подальше, всплыли на перископную глубину, подняли перископы и РДП. И пошли на полигон для учебных торпедных стрельб. По неподвижной цели попали одной торпедой, вторая прошла мимо по причине непогашенной инерции при выходе на боевой курс. Черкасов попал обеими торпедами. Перезарядились и снова произвели атаку. И снова четыре промаха. По неподвижной цели… Учиться нам ещё и учиться.

В скверном расположении духа пошёл на базу в Балаклаву. На подходе сломался указатель глубины и упрямо утверждал, что мы идём на 50-ти саженях, хотя я прекрасно видел в перископ закат.

Глава 10

Папка с надписью «Граф Ц» пухнет прямо на глазах, подумал я. Несмотря на возраст, энергии Цеппелину было не занимать. За короткое время он организовал несколько АО, объединенных в концерн «Цеппелинфлюгунтернеймен» – ничего так себе словечко, даже почище нашего «высокопревосходительства». Впрочем, лично мне вполне хватало букв ZF. Ударными темпами строился моторный завод, на котором должны будут выпускаться еще пока не готовые, но твердо нами обещаные авиационные тринклеры. Уже существовали две коммерческие авиалинии, Берлин – Вена и Берлин – Амстердам, причем эту открывал сам кайзер, а еще десяток были в процессе организации. В шахтах недалеко от росиийской границы потихоньку начиналась добыча гелия.

Граф не пытался приписать все заслуги себе – наоборот, редкое его публичное выступление обходилось без упоминания принца Георгия и инженера Найденова, мне даже дали какой-то немецкий орден, а у Гоши и до того их было несколько штук.

Один из его дирижаблей слетал-таки в Багдад, с промежуточной посадкой в Симферополе, что вызвало огромный медународный резонанс. Многие газеты (причем некоторые с нашей подачи) уже снисходительно писали о том, что эра аэропланов прошла, и только неумные русские со своим Найденовым еще что-то пытаются доказать – но всем ясно, что настоящую дорогу в небо человечеству открыли цеппелины. К сожалению, в Англии, похоже, эта точка зрения находила не очень много сторонников, хотя пару дирижаблей заложили и там.

Естественно, немцы не могли оставить без внимания и военное применение дирижаблей. Будучи отнюдь не дураком, граф понимал, что встреча дирижабля даже с одним вооруженным пулеметом аэропланом весьма для этого дирижабля опасна, а уж если самолетов будет несколько… Поначалу выход видели в большой высоте полета, но после моего подъема на пять километров немцы забеспокоились. Начались дебаты о том, что для прикрытия цеппелинов нужен какой-то специальный самолет, и граф выступил с инициативой о том, что его разработку надо заказать нам. Разумеется, часть прессы подняла жуткий визг – типа да что хорошего могут сделать эти варвары, но знающие люди понимали, что пока русская авиапромышленость вне конкуренции. А тут еще мы влезли со встречным предложением воздушного авианосца – под брюхом у дирижабля висят два истребителя, при необходимости они отцепляются и показывают агрессору кузькину мать. Посадка обратно на дирижабль не предусматривалась. И вот в своем последнем письме граф сообщил, что кайзер принял решение дать зеленый свет именно этому совместному проекту.

В связи с таким развитием событий срочно достраивался подарок этому самому кайзеру. Как я уже говорил, в качестве судовых мини-разведчиков предполагалось использовать маленькие автожиры, а чтобы учить народ летать на этих вентиляторах – и чуть побольше, двухместные. Вот один такой мы и хотели подарить Вильгельму, а то подумаешь, «Пересвет», вон их сколько, а автожиров нет ни у кого.

И, раз уж практически решено делать именно цеппелин-авиаматку, надо было прикинуть, какие самолеты мы будем предлагать. В принципе можно было подвесить под брюхо небесной колбасе и «Тузики», пока суд да дело, начнется война и они перестанут быть секретными, однако от этого меня удерживали два соображения. Да, внешний вид и ТТХ «Тузика» скоро станут известны всем, но мне хотелось как можно позже показать миру, насколько прост может быть самолет – тот же «Пересвет был втрое сложнее. И второе – «Тузик» все-таки не столько недоистребитель, сколько недопикировщик, а такой самолет для защиты дирижабля в общем-то не нужен… Подумав, я решил слегка нахулиганить. В юности я занимался авиамоделизмом, строил радиоуправляемые модели– копии. Самым удачным моим творением была копия И-15. А не повторить ли этот финт еще раз? Я строил модель в масштабе один к пяти, так не сделать ли сейчас один к двум? Соорудить этакий самолетик длиной три метра?

Быстро прикинув компоновку, я убедился – нет, засунуть туда пилота нормального роста не получится. Стоп, а почему я решил, что он, этот пилот, обязательно должен быть верзилой? Прикинем, пусть пилот будет совсем компактный, ростом до метра шестидесяти и соответствующего веса… Тогда помещается, как будто всегда тут был! Тут зашел Гоша и с интересом глянул на мои наброски.

– А зачем так ужиматься? – спросил он, – почему бы не сделать самолет процентов на двадцать больше?

– Первая причина не очень важная, но все-таки. Мне, понимаешь, размеры прототипа проще делить на два, чем на один и восемь. И вторая, основная. Требуется квалифицированный пилот ростом метр пятьдесят пять и весом сорок пять килограмм, где взять? Ах, у вас в Германии таких нет? Эх, что же вы пиво сосисками закусываете, вот брюхи-то и мешают в самолет поместиться… Ладно, что с вами сделаешь, на первое время прикомандируем своих пилотов, у Татьяны в «Доме» половина девочек прекрасно соответствует – и по росту, и по весу, и уж тем более по всему остальному. Ничего не поделаешь, это технически оправдано – самолет же для дирижабля, и надо экономить каждый грамм, а тут сразу полтонны!

– Почему так много? – удивился Гоша.

– Процент полезной нагрузки – константа для выбранной схемы, у истребителя такого класса примерно пятая часть. То есть если пилот плюс пулемет с боезапасом весят семьдесят кило, взлетный вес нетрудно будет уложить в четыреста. А если они потянут на полтораста, то это будет почти тонна. Так что обоснование знакомства немецких воздухоплавателей с самыми обаятельными из наших агентесс технически достоверно, не подкопаешься.

– Да уж, представляю я многодневный полет цеппелина с таким составом экипажа, – хмыкнул Гоша, – но я к тебе вот зачем. Мы тут с Машей прикинули, надо предложить графу сосредоточиться не на перелете через Атлантику, а на маршруте Берлин – Шанхай.

– Лет пять на подготовку надо, пожалуй, – засомневался я.

– Да хоть десять! Это же какие капиталовложения, причем привлеченные, если подойти к вопросу творчески! Плюс большая часть маршрута проходит через Россию, и, значит, она получает цепь аэродромов с инфраструктурой и специалистами от западных границ до восточных.

– Ну… если так рассуждать, что-то в этой идее есть. А насчет творческого подхода – тут, главное, не пожалеть красок на описание, как Васюки будут превращаться в Нью-Москву…

– Кстати, тебя вроде какой-то немецкой висюлькой наградили? – вспомнил Гоша.

– Вот именно, что какой-то. Бумаги на немецком, все забываю отдать перевести. Может, ты мне почитаешь, чего там написано?

– В общем-то я и так представляю, что там, но для полноты картины дай-ка посмотреть… да, так и есть. Поздравляю вас, ваше превосходительство, вы теперь мало того что кавалер ордена «Голубой Макс», но еще и фрайхерр!

– Во дают, – восхитился я, – сразу и голубым обозвали, и Максом Фраем, да впридачу намекнули, что я тот еще хер! Уважаю. Надо будет кайзеру что-нибудь в аналогичном стиле придумать, а то даже как-то неудобно…

– А кто такой Макс Фрай?

– Дама-писательница в нашем мире. Нашли с кем сравнить! Кстати, а висюлька-то хоть красивая?

– Нормальная, небольшой голубенький крестик. Когда получать поедешь?

– Вот как с автожиром закончу, так сразу, то есть недели через две. Ой, блин, там же рождество… ну тогда через три.

– Я вот что хотел сказать, – посерьезнел Гоша. – Ясно, что поедешь ты с хорошей охраной, но ведь на аудиенцию у кайзера ее не допустят. Бронежилет, конечно, наденешь… но этого мало. Я заранее перейду в коттедж на Торбеевом и буду следить за ситуацией. Чуть что, сразу портал, не взирая, видят его или нет.

– Пожалуй, – согласился я, – и тогда, если будет такое ЧП, оттуда сразу в Георгиевск. А тут немедленно какую-нибудь пресс-конференцию, чтобы меня туча народу видела. А потом недоуменно вопрошать – какой нафиг Найденов в Берлине? Да вот, тут, никуда не делся! Это у вас с глазами было что-то не то, чрезмерное употребление шнапса опасно для здоровья…

– Ну, тогда готовься, – встал Гоша, – а мне пора в Москву.

Гоша ушел, а я начал обдумывать его предложение. Все правильно, чем дальше мы залезаем в самостоятельную политику, тем больше найдется желающих крылышки-то нам слегка и подрезать, в том числе и радикальными методами… действительно, надо это иметь в виду. То есть при каждом сомнительном с точки зрения безопасности визите одного из нас оставшийся подстраховывает его из другого мира. Да, но одному будет трудно, надо же и тащить партнера в портал, и как-то сдерживать недоброжелателей, коих может быть совсем немало. То есть нужна группа поддержки – пара тащителей и три стрелка, например, с автоматами и гранатами-слезогонками. Где взять, в шестерке? Нет, пожалуй, там по определению неглупые люди, а тут избыточный интеллект только помешает… так что скорее всего из Гошиной охранной сотни. Выбрать строго по классикам – «нам умные не надобны, нам надобны верные», запудрить мозги очередным изобретением инженера Найденова, устроить несколько тренировок… да, пора, причем не откладывая. Я потянулся к телефону.

Прежде чем встречаться с Вильгельмом, следовало хоть что-то о нем узнать и по возможности составить собственое мнение, и я засел изучать материалы. Первое впечатление было – псих. Но оно быстро улетучилось, больно уж настойчиво и единодушно меня пытались в этом убедить авторы читаемых материалов, что-то мне оно напоминало… Я поднатужился и сообразил – жизнеописания Лаврентия Палыча! Тоже ведь все столь же единодушно описывали его как воплощение мирового зла, из шкуры лезли в соревновательном экстазе, кто первым опубликует подробность погнуснее. Уже одно это ясно говорило, что человек он был весьма неординарный, раз его столь активно оплевывают, и с Вильгельмом, похоже, была аналогичная история. Потом я присмотрелся к авторам материалов – очень интересно, они все с английскими именами… Я решил изучить повнимательней какой-нибудь ставимый ему в вину эпизод. Долго искать не пришлось – сразу по воцарении молодой кайзер посадил под домашний арест свою мать – обяснив это опасениями, что она вполне может передать англичанам какие-нибудь документы. По мнению автора, одно это говорило о полной ненормальности Вильгельма… а вот мне показалось совсем наоборот. Потому как первое, что сделала эта мать, когда арест был все-таки снят – именно отправила в ту самую Англию все материалы по немецкому флоту, которые ей попались, да еще прокомментировала их в духе – смотрите, какой гаденыш, он смеет мечтать бросить вызов могуществу Британии!

Какой мягкий человек, подумал я про кайзера, вот Петра бы Первого или Ивана Васильевича на его место…

Мемуары Тирпица давали расплывчатую картину – никаких ярких примеров, просто описание работы по созданию флота… А, ладно, решил я. Слетаю в Питер, поговорю с Мари – интересно, она-то что мне о нем скажет?

– Про ненормальность кайзера говорят его враги, причем неумные, – сказала мне она. – Да, человек он импульсивный, но не более того. А насчет приписывемых ему чудачеств – я могу тебе привести пример еще одного человека, тоже не упускавшего случай почудить, это Александр Васильевич Суворов. Ну, а то, что кайзер любит грубые солдатские шутки – так мне и ходить никуда не надо, чтобы увидеть еще одного человека с похожими вкусами, вот он сидит… В общем, Джордж, если ты посчитаешь его даже просто не очень умным – ты сильно ошибешься. Это будет очень плохо, дорогой, и не только для тебя.

Сильно ошибаться нам ни к чему, думал я за штурвалом «Пересвета» по дороге в Георгиевск. Значит, кроме автожира, который в общем-то ничего особенного из себя не представляет, неплохо бы привезти кайзеру еще какой-нибудь сюрприз, который его точно равнодушным не оставит. Что любит кайзер? Охоту и флот, тут источники были единодушны. Насчет охоты я полный профан, так что это отпадает, не капкан же позолоченный ему подсовывать или тульскую двухстволку. Линкор бы ему подарить, вот это было бы сильно – но, увы, нет у меня лишнего линкора и вообще никакого нет… а если модель? Точно, модель «Бисмарка»! Объяснить, что вот так я вижу будущий корабль, грозу морей и особенно океанов, потому и третирую наши броненосцы, что больно уж они на него не похожи… интересно, название сохранить или как? Или как, решил я, с названием вполне можно промахнуться, пусть будет просто безымянный суперлинкор.

Ну и еще один наш козырь – это портал. Правда, я не знаю, окажутся ли его лечебно-тонизирующие свойства достаточными, чтобы хоть как-то улучшить дела с левой рукой кайзера, практически парализованной с рождения. Выходит, самому предлагать это дело нельзя, а вот внимательно отслеживать речи Вильгельма на предмет малейшего намека о желательности такого развития событий необходимо. Предположим, он намекнул, я внял, дальше что? Приглашать в Россию? Не годится, слишком привлечет внимание. Значит, пусть он сам ищет какое-нибудь малолюдное место, там и организуем, только неохота как-то и ему показывать возможность межмирового перехода. Значит, он отсылает из комнаты всех, принимает снотворное, мы с Гошей таскаем его туда-сюда и по пробуждению заставляем его выпить стакан чего-нибудь с неизвестным тут вскусом как якобы лекарство… пепси-кола будет в самый раз. Вот только что делать, если не поможет?

А и не надо говорить, что поможет, решил я. Наоборот, сказать, что это невозможно. И только из уважения к нему, Вильгельму, я согласен попробовать, хоть и понимаю, что шансов нет, как-то так…

Глава 11

Через два дня Гоша приехал приехал из Москвы, и я познакомил его со своими дальнейшими планами наше-вильгельмских отношений.

– Я тоже думал над этим, – ответило мне высочество, – и вот до чего додумался. Сначала надо для себя уточнить, что может портал именно в таком случае, как у кайзера. Помнишь, ты в самом начале бедных больных мышек таскал туда-сюда? А теперь надо повторить, только чтобы у них было конкретно отмирание нервных волокон в конечностях… наверняка таких страдалиц можно заказать в твоем мире.

– Найдем, – кивнул я.

– И еще один момент, на который ты не обратил должного внимания. Что делать, если портал не поможет, это действительно важный вопрос. Но сразу после надо обязательно понять – как нам быть, если он вдруг возьмет и оправдает самые смелые надежды?

– Ну, скромно потупить глазки, – не очень уверенно сказал я, – в ответ на благодарность промямлить «да что вы, спасибо – это слишком много»… а, понял. Ты хочешь сказать, что на самом деле уже оказанная услуга не стоит ничего?

– Не так чтобы совсем ничего, но и не слишком много, – кивнул Гоша. – Поэтому идеальный вариант – это чтобы эффект был весьма заметный, но временный. Если портал и будет так работать, то замечательно, а если он вдруг возьмет да вылечит Вилли сразу и навсегда?

– Выход есть, – слегка подумав, предложил я. – В конце концов, что мешает клиенту, вылечившись от сухорукости, тут же приболеть чем-нибудь еще? Что только мы можем лечить, надо подумать о конкретике…

– Вот-вот, что-то подобное я и имел в виду. Но это пока так, для начала нужно действительно посмотреть, прикинуть… Пошли, что ли, за мышами?

При наличии денег мыши с нужными свойствами оказались не дефицитом, и скоро коттедж на Торбеевом озере обогатился тремя клетками с грызунами. Первая содержала несчастных, обездоленных с рождения или достаточно давно. Обитательницам второй клетки прямо при нас, уколов их куда надо, организовали паралич одной из лапок. В третьей клетке мыши были здоровые, на всякий случай.

Через неделю мы смогли набрать статистику. Выяснилось, что свежие раны нервов портал способен заживлять за один раз – к концу недели пациентки хоть и прихрамывали, но бегали на четырех конечностях. Причем второй переход никакого улучшения в картину не вносил. А вот на застарелые травмы действие оказалось иным. Две мышки, протащенные через портал по разу, практически остались как были. Две, которым обеспечили по три перехода, вроде уже чуть шевелили пораженными конечностями, а двум с семью сменами миров было явно лучше. Оставалось посмотреть, будет ли регресс со временем, мышиная жизнь коротка, долго ждать не придется…

– Идеально, – констатировал Гоша. – Процесс долгий, но результаты видны довольно ясно – лучше и не придумаешь.

– Да, согласился я, – это хорошо, что пациента не придется в нагрузку к лечению СПИДом заражать, а то мне даже как-то не по себе было, опыта-то никакого, тут и напортачить недолго. Ну, эта гора с плеч, а теперь надо подумать, в каких декорациях проводить процедуры и какими побочно полезными действиями их сопроводить. Вроде, как холерик, Вильгельм вполне может иметь повышенную внушаемость, не помешает попробовать гипноз…

– Ты что – еще и гипнотизер ко всему прочему?! – вскинулся Гоша.

– Я инженер, – пояснил я высочеству, – что можно перевести как «умелый». Кстати, американского физика Вуда как-то спросили, умеет ли он играть на рояле. «Думаю, да», – ответил Вуд, – «но точно сказать не могу, потому что ни разу не пробовал». Так вот, в отличие от него я пробовал разок, и даже что-то получилось. И нам ведь не надо внушать ему радикальную смену мировоззрений. Достаточно будет того, что прибор, необходимый для закрепления исцеления, по ночам станет нежным шепотом сообщать спящему Вилли, что Жора с Гошей – очень хорошие люди и, совершенно искренне восхищаясь кайзером, желают ему только добра…

– Может, и выйдет, – сомнением сказал Гоша, – правда, я думал, что якобы закрепителем лечения будет тот самый напиток с незнакомым вкусом вроде твоей пепси-колы. Кстати, а зачем заморачиваться, таскать ее из твоей Москвы, когда и здесь есть не хуже – я уверен, что, например, квас с хреном кайзеру покажется еще экзотичней.

– Одно другому не мешает, – махнул рукой я. – Представь себе, ночью прибор поет про нас серенады, а утром Вилли натощак принимает стакан драгоценного, с огромным трудом нами синтезированного и буквально от сердца оторванного кваса с хером…

– Бедный Вилли, – вздохнул, посмеявшись, Гоша, – ведь он и не подозревает о скорой волшебной перемене в своей судьбе! Вот только про «Бисмарк» – не боишься, что он начнет вопросы задавать и, главное, правильные выводы делать? Насчет турбин придется его просветить, пропорции корабля опять же, состав артиллерии, линейно-возвышенное расположение башен…

– Да если он заинтересуется, ему надо всю документацию на «Бисмарк» подарить, какую найдем! Кроме радио и зениток, разумеется. Если начнет строить – это какой праздник души будет… Ведь такой корабль, появись он у Германии, опасен только для Англии со Штатами, у России же нет жизненно важных океанских торговых путей. А использовать его против береговых укреплений – это как гвозди забивать микроскопом. К тому же рейх не завтра его построит, разве что лет через десять. Так у нас к тому времени как минимум будут самолеты класса Ю-87, а то и Ту-2! Долго этот мамонт просуществует в зоне действия такой авиации? Но ведь никакие ресурсы не безграничны, и, начни немцы строить такого монстра, на танки у них точно ничего не останется! А в отличие от линкоров, танки могут очень прилично осложнить наше существование…

– Интересненько получается, надо подумать, что будет дальше… – высочество почесало в затылке. – Пожалуй, даже решение о постройке такого кораблика немцам скрыть не удастся, англичане пронюхают, а ведь перед закладкой еще соответствующий док придется организовать, тут уж вовсе информация потечет могучим потоком! И, глядишь, в сверхдорогостоящую гонку морских вооружений таки втянется Англия…

– Сама не втянется – мы поспособствуем, – предположил я.

– А может, сразу чертежами «Ямато» с Вилли поделиться? – вошло во вкус высочество.

– Надо подумать… не нравится он мне что-то, твой «Ямато», немецкие линкоры были как-то гармоничнее. Во, придумал! Пусть эскизы «Ямато» будут якобы первым вариантом «Бисмарка»! Потом мы, умницы, дотумкали, что такого мамонтопотама нам точно не потянуть, и малость урезали осетра до размеров «Бисмарка». А бриттам организовать утечку именно по «Ямато», пусть, например, один из сбежавших в Америку Бениных мальчиков с собой чемоданчик чертежей прихватит.

– Ладно, это уже детали, давай прикинем, что нам это даст в разных вариантах – предложил Гоша. – Сначала расмотрим тот, что был у вас. Германия в союзе с Австрией и Турцией воюет против Англи, Франции и нас… но тут у немцев появляется возможность хорошо накостылять Гранд Флиту. Морские поставки нам резко сокращаются, что нехорошо…

– А зачем они нам будут нужны, если мы не попрем с голым задом да сразу в наступление? Построить линию Сталина имени тебя, и пусть немцы об нее лбом колотятся, методики прорыва укрепленной полосы только-только к концу первой мировой начали появляться…

– Союзники взвоют, – предположил Гоша.