Русские оружейники

При встречах и в письмах они жаловались своему учителю на то, что у нас почти совершенно нет литературы по автоматическому оружию, доступной для рабочих, не имеющих технического образования.

Это заставило Федорова взяться за завершение нового труда – «Классификация автоматического оружия».

Дав глубокий анализ технических и тактических преимуществ автоматической винтовки, Федоров наметил тактико-технические требования для ее конструирования и сделал обстоятельный разбор и описание устройства механизмов этого оружия.

В этой книге Федоров подверг критике классификацию автоматического оружия, сделанную иностранцами Вилле и Кайзертрея, и дал свою классификацию, построив ее на основе использования энергии пороховых газов.

Классификация Федорова с внесенными в нее небольшими уточнениями академиком Благонравовым до сих пор осталась основной научной классификацией автоматического оружия.

Книга Федорова, благодаря доступному изложению, хорошей иллюстрации и приложенному к ней атласу с чертежами различных систем и типов автоматического оружия, оказала большую помощь молодым изобретателям.

Некоторые известные конструкторы и до сих пор не расстаются с книгой и атласом Федорова, пользуясь ими как незаменимыми трудами по автоматическому оружию.

За многочисленные труды по истории и развитию стрелкового оружия, оружейному производству и многие другие Владимиру Григорьевичу Федорову в 1940 году присуждается степень доктора технических наук и звание профессора.

В 1943 году правительство присваивает ему звание генерал-лейтенанта и награждает орденом Ленина.

В 1947 году постановлением правительства он включается в первоначальный состав действительных членов Академии артиллерийских наук. Занимаясь научной и консультативной работой, он поддерживает тесную связь со своими учениками и неустанно следит за их конструкторской работой.

В феврале 1948 года, когда отмечалось тридцатилетие созданного им конструкторского бюро, Федоров получил трогательное письмо от своего старого друга и ученика В. А. Дегтярева.

«Дорогой Владимир Григорьевич! Прошло уже тридцать лет, – писал Дегтярев, – но я живо вспоминаю эти первые дни приезда на завод, дни продолжения нашей совместной работы, дни забот, переживаний и целеустремленного творческого труда.

С глубоким волнением и сердечной теплотой я вспоминаю и храню то чуткое и ободряющее отношение, которым вы окружали меня на всем протяжении совместной работы.

Дорогой Владимир Григорьевич! В течение многих лет совместной нашей работы с вами я у вас многому научился.

Вы мне проложили путь на творческие подвиги. Я безгранично вам благодарен и за ваши добрые дела. Желаю вам самых наилучших успехов в вашей научной работе, также желаю вам самого крепкого здоровья, бодрости и сил.

С искренним и глубоким уважением к вам

В. А. Дегтярев».

В том же году в поселке Сокол, в саду, заросшем деревьями и цветами, встретились оба русских ветерана-оружейника. Со слезами на глазах они вспоминали дни своей молодости, совместную работу и почти полувековую дружбу. Василий Алексеевич, несмотря на тяжелую болезнь, говорил о своих замыслах и планах. Он хотел еще очень многое сделать. Он с воодушевлением рассказывал Федорову о конструкторском бюро, о молодых специалистах, выросших за последние годы, расспрашивал и Федорова о его новых работах.

Когда Дегтярев уезжал, Федоров подарил ему рукопись только что законченной работы «К вопросу о дате появления артиллерии на Руси».

– Вот, Василий Алексеевич, вам на память, – сказал он. – Это труд моих последних лет. Возьмите, если будет время, прочтете…

Но Василию Алексеевичу уже не суждено было прочесть этой работы. Через три месяца он умер.

Полвека в труде

В мае 1949 года общественность нашей страны отметила семидесятипятилетие со дня рождения и пятидесятилетие научной и конструкторской деятельности Владимира Григорьевича Федорова.

В Центральном Доме Советской Армии состоялось чествование юбиляра. Владимир Григорьевич получил приветствие от Министра вооружения СССР, от президиума Академии артиллерийских наук, от множества военных, конструкторских и научных учреждений. Его поздравляли товарищи по работе, ученые, конструкторы, рабочие.

Выступивший на вечере его ученик, конструктор Сергей Гаврилович Симонов, с большой теплотой говорил о бескорыстной помощи Федорова молодым конструкторам, о его любви и беззаветной преданности Родине и честном служении ей на протяжении пятидесяти лет.

В докладе отмечалось, что Федоровым написано двадцать семь крупных трудов по истории и развитию отечественной оружейной культуры.

Владимир Григорьевич, сидевший за столом президиума, чувствовал себя крайне смущенным. Он всю жизнь трудился, но никогда не стремился ни к славе, ни к почестям, ни к наградам. Он был тружеником оружейного дела и в этом видел высокое призвание и наибольшее наслаждение для себя. Он чувствовал большую неловкость в торжественной обстановке.

Ночью, вернувшись домой, Владимир Григорьевич с душевным трепетом перечитал десятки приветственных телеграмм и писем. Многие из них были очень трогательны и чрезвычайно дороги ему.

Работники созданного им в первые годы революции конструкторского бюро писали:

«Добрая память о Вас как о первом создателе коллектива конструкторов оборонной промышленности будет жить в наших сердцах… Вы воспитали ряд конструкторов, имена которых с гордостью произносит вся страна. Вы привели в стройный порядок и обратили теорию в практику создания образцов вооружения. Вы были и остаетесь отличным руководителем, мудрым воспитателем и чутким товарищем в работе и в быту. Пусть Ваша жизнь, работа и горячая любовь к Родине и впредь служат примером нашей молодежи».

Вот письмо коллектива одного из научно-исследовательских институтов.

«Дорогой Владимир Григорьевич! Вами сделано очень многое, но энергия Ваша неиссякаема. Вы сохранили такую духовную юность, такую работоспособность и целеустремленность, которым может позавидовать молодежь».

…Федоров поднимается и ходит по кабинету, осматривая подарки, присланные конструкторами, учеными, рабочими. Его внимание привлекает огромная синяя ваза с его портретом. Федоров подходит ближе и читает золотые буквы: «Дорогому учителю Владимиру Григорьевичу Федорову от благодарного ученика. Г. Шпагин».

– От Георгия Семеновича! Не забыл… Да разве можно! Сколько лет проработали вместе!..

А вот письмо старейшего русского оружейника Героя Социалистического Труда Федора Васильевича Токарева:

«Многоуважаемый Владимир Григорьевич! Сердечно поздравляю Вас со славным юбилеем, желаю крепкого здоровья, бодрости и сил для служения нашей дорогой Родине!

Я впервые узнал Вас в 1907 году, и в течение сорокалетнего периода Ваши советы и печатные труды по автоматическому стрелковому оружию служили для меня и для многих других большим подспорьем и помощью при выполнении правительственных заказов по оружию.

За все это приношу Вам сердечную благодарность и желаю здравствовать на многие годы!»

Федоров опять садится и продолжает рассматривать поздравления. Вот он берет письмо одного конструкторского коллектива. В нем написано следующее:

«Советские оружейники в Вашем лице чтят творца первых образцов автоматического оружия, создателя школы русских конструкторов-оружейников, из среды которых вышли наши знаменитые люди – Герои Социалистического Труда Дегтярев и Шпагин, дважды лауреат Государственной премии Симонов и многие другие, чьи конструкции на полях сражений Великой Отечественной войны приумножили славу русского оружия.

Вы в своих образцах автоматов, разрабатывавшихся свыше тридцати лет тому назад, сумели предвосхитить и заложить основные черты унифицированного оружия будущего, к которому стремится современная оружейная техника. Вас заслуженно называют «отцом русского автоматического оружия».

Перечитав поздравительные письма и телеграммы, Федоров просматривает газеты: в них тоже пишут о нем.

Вот статья академика Благонравова, опубликованная в «Красной звезде», – «Создатель первого в мире автомата».

Федорову вдруг вспомнился Ораниенбаум, покосившийся домик оружейной мастерской при полигоне, слесарь Дегтярев, первые годы работы над автоматическим оружием… И он начал читать статью:

«…Все изданные В. Г. Федоровым печатные труды (около 25 трудов) характеризуются глубиной исследования разнообразных вопросов оружейного дела, особенно в области автоматического оружия. В. Г. Федоров является пионером научного обоснования развития автоматического оружия… Большим событием для отечественной артиллерийской техники явилось создание В. Г. Федоровым первого в мире автомата… Выдающийся конструктор впервые дал обоснование боевых характеристик данного оружия, подтвердившихся и в Великую Отечественную войну…

После Великой Октябрьской социалистической революции, в 1918 году, В. Г. Федоров стал первым организатором и руководителем пулеметного завода. К этому времени относится организация Федоровым первого в Советском Союзе конструкторского бюро, воспитавшего плеяду талантливых вооруженцев: Героя Социалистического Труда Шпагина, лауреата Государственной премии Симонова и многих других.

За заслуги перед государством выдающийся ученый-артиллерист В. Г. Федоров награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени и Красной Звезды»…

…Уже майский рассвет пробивается сквозь шторы. Федоров выключает лампу и, приподняв шторы, открывает окно в сад. В комнату пьянящей волной врывается аромат весеннего цветения. Этот пышно разросшийся сад когда-то посадил сам Федоров.

За садом видны светлые многоэтажные здания Ново-Песчаной улицы. Это строится новый, цветущий район социалистической Москвы.

Федоров полной грудью вдыхает свежий воздух.

Он думает о тех людях, которые прислали ему приветствия. Большинство из них оружейники, работающие в военной промышленности, ученые, конструкторы, рабочие, военные. Их много. Они делают большое, важное дело. О них заботятся партия и правительство. Благодаря их самоотверженной работе в годы Великой Отечественной войны советские воины не испытывали нужды в оружии, и их оружие превосходило по своим качествам вооружение врага. Для работы советских конструкторов созданы прекрасные условия.

Федоров смотрит на величественные корпуса новой Москвы и думает, какие чудесные конструкторские бюро, лаборатории, мастерские созданы сейчас для людей науки. Только жить и работать. Работать не покладая рук! Он вспоминает о своих годах, но тут же отмахивается от этой мысли. Он подходит к столу, где лежат первые главы новой научно-исследовательской работы и, еще раз взглянув в окно, вдохнув свежего воздуха, садится за работу.

За окном раздаются гудки автобусов. Где-то заговорило радио, а он сидит и работает. Ранние звуки просыпающейся Москвы его бодрят и радуют…

Токарев

Ф. В. Токарев

Цветы и оружие

В девять часов вечера девушка в белом халате бойко сбежала с крыльца дома отдыха оружейников и железной палкой ударила по обломку рельса, подвешенному к сосне.

В тихом, пропитанном хвоей и цветами воздухе раздались громкие, пронзительные звуки, и тотчас же со всех аллей, от берега Клязьмы, из лугов в глубь парка, к эстраде, потянулись отдыхающие. Одни уселись на белые скамейки, другие – прямо на пахучей траве, под высокими кронами сосен.

На эстраде появился парень, жизнерадостный, с пышной шевелюрой темных вьющихся волос.

– Товарищи, сегодня в гости к оружейникам приехали артисты Московской филармонии, – весело объявил он, – но прежде чем начать концерт, я хочу сообщить вам радостную новость. В только что полученных газетах опубликован Указ Президиума Верховного Совета о награждении старейшего оружейника Федора Васильевича Токарева.

В парке воцарилась тишина: имя Токарева было хорошо известно отдыхающим.

«За заслуги перед государством и в связи с восьмидесятилетием со дня рождения, – звонким голосом читал парень, – наградить Героя Социалистического Тру« да конструктора Токарева Федора Васильевича орденом Трудового Красного Знамени».

Взрыв аплодисментов вспугнул тишину.

– Товарищи, от лица отдыхающих оружейников, – продолжал оратор, выждав тишину, – предлагаю послать Федору Васильевичу поздравительную телеграмму.

В ответ раздался одобрительный гул. И вдруг над ним вырос хрипловатый, но сильный голос одного из старичков, сидевших в первом ряду:

– Погодите, товарищи, погодите!.. Федор Васильевич – дорогой для нас человек, и я бы предложил послать к нему делегацию.

– Верно! Правильно!.. – раздались голоса.

– Кто желает поехать к товарищу Токареву, пожалуйста, выходите на сцену…

По ступенькам быстро поднялся невысокий человек с рябоватым, приветливым лицом.

– Я слесарь. Перед войной и в войну – на Урале – делал самозарядную винтовку Токарева, а самого изобретателя видеть не доводилось, вот и хотел бы побывать у него.

– Очень хорошо. Кто еще? – сказал парень, жестом приглашая на сцену стоявшего в последних рядах высокого и широкоплечего детину в русской косоворотке, подпоясанной узеньким ремешком.

– Я слесарь-сборщик, – заговорил он степенно и басовито, поднимаясь по ступенькам. – Мне не раз приходилось встречаться и беседовать с конструктором, когда я работал на сборке его пистолетов – «ТТ», и теперь был бы рад снова увидеть Федора Васильевича и передать ему большущий привет от наших оружейников.

– Очень хорошо. Кто еще?

– Я бы хотел, да не знаю…

– Пожалуйста, поднимайтесь сюда, товарищ!

Из пятого ряда нерешительно вышел молодой светловолосый паренек.

– Я токарь. Собственно, я не изготовлял, как другие, оружия Токарева, – смущенно начал он, – зато воевал с его самозарядной винтовкой и прошел с ней от Волги до Днепра. Может, дошел бы и до Берлина, но был тяжело ранен… А винтовка Токарева служила мне безотказно. Вот за это мне и хочется сказать старому конструктору солдатское спасибо.

– Тогда разрешите и я пойду! – раздался звонкий задорный голос, и на сцену влетела раскрасневшаяся девушка с волейбольным мячом.

– Я очень много слышала о знаменитом конструкторе, – начала она, задыхаясь от волнения, – но никогда не видела его и не видела даже созданного им оружия, но мне очень хочется поехать и поблагодарить Федора Васильевича за то, что он своим замечательным оружием помог нашим славным воинам победить врага и завоевать мир. Мне хочется сказать дедушке Токареву спасибо.

– Правильно, дочка! – поддержал хрипловатый голос старого оружейника, и снова дружные аплодисменты пронеслись по парку.

На другой день четверо делегатов из дома отдыха с волнением вошли в кабинет конструктора.

Федор Васильевич, уже глубокий старик, но все еще прямой и статный, радушно пожимал руки гостям, оглядывая их пытливым взглядом.

– А вы были на сборке «ТТ»! Помню, помню, – сказал он, обращаясь к слесарю.

– У вас замечательная память, Федор Васильевич, ведь сколько лет не виделись…

– Да, давненько…

– А это вам от отдыхающих, – скачала девушка, протягивая Токареву огромный букет цветов.

– Спасибо, спасибо, – взволнованно проговорил Федор Васильевич, не зная, куда девать цветы. Приглашая гостей садиться, он положил цветы на стол, где лежал учебный образец его самозарядной винтовки.

В кабинете стояло несколько шкафов с книгами, а над письменным столом, на специальном кронштейне висел огромный фотоувеличитель, сконструированный самим хозяином. На стенах, в рамках и просто на паспарту, висели фотографии. Некоторые из них выгорели, потускнели от времени, другие, напротив, казались очень свежи. Отдельные снимки были так искусно раскрашены, что напоминали хорошие акварели.

– Скажите, Федор Васильевич, кто же у вас занимается фотографией? – спросила девушка.

– Это я сам занимаюсь, – ответил Федор Васильевич глуховатым голосом, неторопливо произнося слова.

– Неужели? – изумилась девушка. – И давно вы научились фотографировать?

– Как бы вам не соврать… Примерно лет шестьдесят тому назад.

Гости удивленно переглянулись.

– Вам это кажется невероятным, а может, и смешным, – продолжал Федор Васильевич, – а между прочим, вот этот снимок сделан более пятидесяти лет назад – в начале девяностых годов.

Привстав, гости начали рассматривать коричневато-серый, но все еще достаточно четкий снимок, где были изображены люди в старомодных костюмах.

– Этот снимок вдвое старше меня, – сказал слесарь.

– Неужели шестьдесят лет назад уже существовала фотография? – все еще не веря своим глазам, спросила девушка.

– В те годы она только начинала завоевывать право на существование. Снимок, который лежит сейчас перед вами, сделан мною из самодельного аппарата. И, как видите, его еще можно хорошо рассмотреть.

– А кто же сделал этот аппарат? – спросил слесарь.

– Как кто? – удивился Токарев. – Сам я и сделал.

Гости опять принялись рассматривать старинный снимок, а Токарев незаметно достал со шкафа белый картон, на котором была наклеена длинная красочная фотография, изображающая Кремль и набережную Москвы-реки.

– А вот, не угодно ли посмотреть на одну из последних моих работ.

Гости были поражены красотой и величавостью вида. Снимок, сделанный, очевидно, с Каменного моста, охватывал весь Кремль с его башнями, зубчатой стеной, строгими зданиями и древними церквами, отражавшимися в спокойных водах Москвы-реки, и уходящую вдаль набережную.

– Краски изумительны! – восхищенно воскликнула девушка,

– Это действительно картина, – вздохнул бывший солдат.

– Да, верно, – сказал слесарь, – но я не могу понять, как вы сумели охватить такую панораму. Ведь тут, наверно, склеено не меньше десяти снимков. Я сам немного занимаюсь фотографией и знаю, чего стоит это склеивание и подгонка.

– Никакого склеивания тут нет, – улыбнулся Токарев, довольный, что озадачил старого знакомого.

– Позвольте, Федор Васильевич, тогда я совсем не могу понять, что тут за фокус: ведь аппарат же не может охватить такой панорамы.

– И фокуса тут нет никакого, – добродушно и так же неторопливо продолжал Токарев. – Просто снимок сделан не обычным аппаратом.