Мой муж Норбеков, или как родилась Лора

ПЕРВЕНЕЦ

— Лариса Александровна, приезжайте! У нас к вам интересное предложение. Давайте еще одну книгу с вами сделаем. — Это звонят мне мои бывшие редакторы — Зинаида Павловна и Ирина Николаевна.

— А у меня к вам "встречный план", я тоже собиралась вам звонить.

Приезжаю в редакцию общества «Знание». Они ежемесячно издавали целые серии книг, в том числе по медицине и книги о здоровье. "О самом сокровенном" — одна из них, написанная мной в соавторстве с Беледой.

— У нас тут одна «мертвая» книга никак не идет. Значатся несколько авторов, но чувствуется, что пишет кто-то один, остальные только пристраиваются. Это "братская могила" называется. Там какие-то компиляции, переписки, все в кучу. И ничего нового. Подбросьте, пожалуйста, сюда свои свежие идеи. То, в чем вы профессионал, — о семейных, интимных отношениях, о здоровье мужчин и женщин. Мы введем вас первым автором.

Просмотрела я эту рукопись, и такую тоску она на меня нагнала… Она действительно «мертвая». И поняла — никто меня даже под угрозой смерти не заставит ее оживить.

— У меня для вас встречное предложение. Я недавно познакомилась с одним человеком — Мирзакаримом Норбековым. Мы уже провели вместе несколько — циклов в Москве и Екатеринбурге. Это будет очень интересно. Такого до сих пор еще не было. Он — талантливый человек, и то, что он делает, действительно новое. Вот об этом давайте напишем и издадим.

— Ну, хорошо… Давайте попробуем. Мы вам доверяем.

И начались переговоры с издателями. Я вела переписку, приносила им рукописи. Часами теперь сидела и записывала в тетрадку или на диктофон все упражнения. Погрузилась в это полностью.

Когда я начала писать книгу, в августе 1992 года, Мирзакарим упомянул какую-то свою уже изданную книгу. Я просила привезти ее, возможно, оттуда можно будет взять какие-то фрагменты, развить их, обыграть по-новому.

— Она на узбекском языке.

— Да неважно. Хоть на тьму — тараканском. Покажи! Может, мы обложку используем, какую-нибудь фразу возьмем, элемент оформления, сошлемся, наконец.

Но этого не случилось. Так и не привез, не показал. А была ли она?

Работа над книгой полностью захватила меня. Положительные отклики наших слушателей, их успехи на занятиях вдохновляли нас. Не прошло и полгода, как я ее закончила. Название ей придумали "Верни здоровье и молодость. Практическое руководство для мужчин и женщин". Я попыталась сделать ее как солидную научную работу. Ссылки и все результаты многократно перепроверяла. Ведь очень важно, чтобы люди поверили в эффективность системы. К тому же это было развернутое описание всех наших семнадцати изобретений. Я считаю, что получилась одна из лучших книг по оздоровлению за последние десять лет. Это — итог нелегких поисков и озарений. Для меня она — как любимый ребенок.

УСПЕХ

Как огонь — Мирзакарим! Лишь движением одним Боль, усталость тут же снимет. Мертвого в гробу поднимет. Тиха, прохладна, как вода, Лариса Александровна. Говорит с любовью, нежно, Слушаем ее прилежно.

С каким трепетом и теплотой я сейчас вспоминаю эти написанные от души строки наших тогдашних слушателей: "Дуэт превосходен. Тонкое подшучивание друг над другом создают легкость восприятия".

Много приятных слов благодарности мы с Мирзой вычитывали в анкетах. Одни описывали свои успехи уже на третий день занятий, искренне радовались даже самым скромным результатам. Мы тоже — вместе с ними, ощущая свою нужность этим людям.

У кого-то полностью восстанавливалось зрение, он стал читать без очков. У кого-то прошли боли в суставах и пояснице, почти все подрастали на три-четыре сантиметра за счет выпрямления позвоночника, у кого-то побледнели и рассосались послеоперационные рубцы, улучшалась внешность. Каждый был — доволен и отмечал заметное повышение настроения и жизненного тонуса. Желание быть здоровыми росло день ото дня. А ведь в зале было большинство больных людей, давно и бесповоротно поверивших в свои болезни. Были случаи, когда приходили женщины с бесплодием, а потом рожали долгожданных детей. Некоторые даже считали Мирзу крестным отцом своего ребенка. Были благодарны и счастливы.

Каждый последний день занятий был посвящен результатам цикла. У людей была возможность высказать свои пожелания и замечания, выразить признательность, прочитать стихи, рассказать о том, что изменилось. Многие делали правильные выводы: "До меня дошло, что нельзя так: выпил таблетку, сидишь и ждешь — поможет или не поможет. Надо самому что-то делать для собственного здоровья!"

В людях пробуждалось творческое начало:

Десять дней внушали нам, Как болезнь отправить в хлам, Как собою заниматься, не лениться, а стараться. И тогда успех придет, ни за что не обойдет.

У некоторых наблюдались «незапланированные» изменения: "Я перестала реагировать на «хамов» в транспорте", — призналась одна из слушательниц.

Приятно было видеть в зале детские лица — в группах бывали и школьники. Один веселый паренек в анкете написал: "Если бы в школе были такие учителя, как вы, то все были бы отличниками".

И еще одну записку без подписи я храню с тех пор, она написана старательным детским почерком на листочке в косую линейку: "Лариса Александровна, вы стали моим самым близким другом, если мы больше не увидимся, знайте: я вас очень люблю и никогда не забуду!" Такие чувства дорогого стоят.

Особенно мне запомнилась первая группа детей из школ для глухонемых. Они случайно узнали про нас и сами пришли. Мы работали с ними с максимально возможной любовью и вниманием. После цикла ко многим детям вернулось чудо слуха. Никогда в жизни не забуду, как слезы застилали мне глаза, когда я смотрела на сияющие лица детей, которые прислушивались к новому для себя миру звуков. Я берегу в своей памяти картинки впечатлений так же, как храню в отдельной папке открытки со стихами слушателей:

Труд Ваш почетен, но и труден. И Ваша жизнь — для многих свет. Здоровья Вам на радость людям. Еще хотя бы на сто лет.

Я — ДИКАРЬ!

Как-то к нам на занятие приехали корреспонденты и стали брать интервью для местной газеты. Мирза пригласил их снять нас на камеру. Его — как основного героя, а нас — чуть-чуть. В перерыве корреспонденты с диктофонами подбежали ко мне, и, когда я начала о чем-то говорить, Мирзакарим вдруг резко обернулся и закричал при всех:

— Что такое!? Вы нам мешаете! Как вы можете!

Вон отсюда!

Я ужаснулась: "Это не Мирзакарим! Не может любящий человек так на меня орать…" Слезы сами просто брызнули из глаз. Было обидно за себя и других. Чувство несправедливости заставило меня возмутиться:

— Как вы можете так себя вести с людьми?

А он снова:

— Вон отсюда! Все!

Я заплакала и ушла… После окончания интервью он подошел и спрашивает:

— Что за слезы?

— Тут и так понятно, отстань…

Мирза падает на колени прямо предо мной:

— Прости меня! Ну, я — дурак, дикарь, не умею себя вести с женщинами. Я вообще впервые работаю с женщинами. Для меня женщина — это "Молчать!" И все. Поэтому я так себя и веду… Ты меня извини.

— Мирзакарим, ты живешь в России, здесь совершенно другое отношение к женщинам, чем в Узбекистане. Это тебе не твой аул. Если ты хочешь жить здесь — живи по нашим законам. Здесь не Азия. Не надо стоять на коленях, встань на ноги.

Я не могла простить его так сразу. Необходимо было время.

К лету 1993 года оздоровительная система была полностью проверена и отработана. Дух исследователя звал меня вперед, открывались новые горизонты, и я брала на себя все больше и больше ответственности. Мне хотелось помогать Мирза-кариму во всем. Кое-что из наших изобретений я уже запатентовала, договорилась об издании книги, программы занятий были составлены и тщательно расписаны. Работа наладилась, постоянно шел поток желающих вернуть здоровье и молодость.

Мирзакарим решил охватить побольше городов и регионов. Нашими лучшими помощниками стали Володя Клещев и Нелли Аверина. Они — дипломированные врачи, и мы очень с ними подружились. Но люди все равно хотели эксклюзив — Норбекова и меня. Это радовало, но в то же время работать с Мирзакаримом становилось все труднее и труднее. Его стиль общения с людьми вызывает много споров и возмущения. И поэтому часто от нас уходили. Не все могли смириться с тем, что он прямо в зал мог резко крикнуть:

— Аура!

А потом, также неожиданно мягко:

— Вы меня извините! Ведь кто такой больной?

Это же — самоубийца! Он не любит себя. Я не могу спокойно это наблюдать!

И это была "ложка дегтя в бочке меда". Не всем нравились жесткость Мирзы, его несдержанность. Бывали даже случаи, когда Мирзакарим явно "перегибал палку", и тогда доходило до жалоб и даже отказов от цикла занятий. Мирза, конечно, оправдывался, объясняя, что так жестко с ним работал его учитель и даже бил.

Иногда он доводил слушателей до слез, но те хотели избавиться от болезни, и им приходилось терпеть такое обращение. В конце концов, многие, несмотря на это, испытывали к нему благодарность за помощь. Сам Мирзакарим называет это "работой над эмоциями". Метание из крайности в крайность. То — кнут, то — пряник. То — любовь, то — ненависть. Мне этот метод никогда не был близок, я считаю, что лучший проводник целительной энергии — это любовь. И я пыталась донести этот подход и до него:

— Мирзакарим — будь мягче, ведь люди доверились тебе, они верят в тебя и открыты. Не делай им так больно. Не многие могут терпеть душевную боль. Они и так все нездоровы. Не отталкивай слушателей грубостью. Ты можешь закрыть им последнюю возможность к пониманию исцеления, — я старалась акцентировать внимание на доброжелательный настрой наших занятий.

Мирзакарим говорил слушателям:

— Я вас не лечу, я даю вам методы исцеления — вы лечитесь сами.

Но не все могли и хотели работать самостоятельно. И приходили к нам снова и снова. Особенно после того, как видели, что кто-то посторонний может решить их проблемы прямым вмешательством. Прямо как поход к врачу. А между тем, человек действительно может понять, что его здоровье — в его руках.

Авось ПРОНЕСЕТ

Однажды Мирзакарим, вернувшись из Екатеринбурга, "притащил на хвосте" каких-то странных людей. Появились они неожиданно во время занятия в большом зале АЗЛК на тысячу мест, хотя группа слушателей была сравнительно небольшая: свободны были балкон и половина партера. Все шло по плану, вдруг, дверь открывается — вваливаются пятеро со своим главным. Он приехал с женой, с телохранителями и с парой «коллег». Все в массивных золотых цепях. Сели в кресла с серьезными лицами. В этот момент мы оба были на сцене. Я почувствовала, что Мирзакарима сразу затрясло. Я ничего не поняла и потихонечку спросила:

— Это кто?

Он не ответил и уже с напряжением продолжил занятие, старался не смотреть в сторону гостей, но постоянно искоса поглядывал на них. Только в перерыве сбивчиво объяснил:

— Они приехали! Я совсем не думал, что они приедут. А они взяли и приехали. Куда их деть?

Оказывается, Мирзакарим наобещал этим браткам, что сможет помочь их шефу излечиться от наркотической зависимости. А главный их был «законченный» наркоман, с громадным животом и циррозом печени. На ногах и на руках живого места не осталось — весь исколотый. Это было нечто. Поселились они в «своей» частной гостинице. Вызвали туда Мирзакарима, чтобы он у них жил и лечил. Мирза меня попросил быть вместе с ним и помочь ему. И я не могла его бросить там одного. Но была в шоке:

— Мирзакарим, ты что, слепой? Кого ты пригласил? Это же тяжелейший пациент, как ты мог его обнадежить? Надо было сказать: "Извините, я не могу ничем помочь". А ты ему пообещал, он и уцепился за последнюю надежду. Пусть лучше уезжают. Это явно выше наших сил.

Но Мирзакарим не послушался меня. Наверное, чтобы не «подмочить» свою репутацию, а может, из страха. И в результате мы жили с ними в гостинице около недели. Лечили с помощью расслабляющих медитаций и аутотренинга. Но эффект от этого был, мягко говоря, как "мертвому припарки". Хотя небольшое улучшение самочувствия у него все-таки наступило. После окончания сеансов ребята сунули мне в руки пакет. Оказалось, это был весьма приличный гонорар за небольшой период работы, который я тут же передала Мирзе.

В конце недели главный стал бодреньким, обрадовался и на следующий же день поехал встречать своих дорогих друзей. Они все вместе «отметили» это дело, как обычно, с шашлыками и водкой. От такой атаки на больную печень он потерял сознание прямо за столом. Его отвезли в реанимацию, где он и умер через несколько дней. Уже, так сказать, на столе.

Часто становится очевидным, насколько люди не ценят свои здоровье и жизнь. К тому же они тянут "до последнего", откладывая заботу о себе, придумывая кучу оправданий своей лени. А когда "жареный петух клюнет", зачастую бывает уже поздно…

Больной должен сам стараться хотеть здоровья. А доктор должен учиться не обещать слишком много… Реально оценивать свои силы и свое участие в судьбе другого человека. Прожить жизнь за другого человека невозможно.

ПРИШЕЛ, УВИДЕЛ…ПРОИГРАЛ

— Я в «Колю-Ваню». Быстренько сбегаю и вернусь.

— Дорогой, мы целый день сегодня на ногах.

Давай побудем вместе. Останься со мной, пожалуйста, — мои слова прозвучали ему вдогонку…

У мужчин есть три недостатка: пьет, курит, гуляет. Но, оказывается, есть еще один — игра…

В самом начале игровые автоматы были для Мирзакарима лишь простым увлечением. Тогда игра была способом переключиться — разгрузкой после рабочего дня. А затем на моих глазах превратилась у него в зависимость, в наркотик, который требуется принимать постоянно. Он стал играть каждый день. Я недоумевала и пыталась понять:

— Почему? Что тебя тянет туда? Чего тебе не хватает дома? Чего вообще не хватает в жизни? Объясни!

Ведь ты, как пьяница, который не может без бутылки, стремишься туда каждую свободную минуту!

Мне трудно было быть спокойной: у нас так много работы, весь день круговерть, хоть вечером-то можно побыть вдвоем? Мне хотелось сесть спокойно рядышком с Мирзакаримом и никуда не бежать, поговорить, не спеша, о чем-то только нашем. Просто помолчать. Меня пугали его признания:

— Игра для меня — это какая-то «дьявольская» медитация. Неважно, выигрываю я или проигрываю. Важно состояние, в которое я вхожу. Когда я сижу, играю, во мне происходит нечто, что трудно описать словами… Это часто помогает решать важные вопросы.

— Какие вопросы, Мирзакарим?..

Ответа так и не последовало. Вполне возможно, он прятался от жизненных проблем, уходя от их решения в мир игры.

Он иногда просил меня пойти туда с ним, и я ходила вместе с ним в игровые залы. Он с горящими глазами бросал жетоны, давил кнопки или дергал рычаги, а я просто сидела рядышком, быстро потеряв интерес. Бес азарта в меня не вселялся. Немного погодя, насмотревшись на людей с напряженными и порой искаженными лицами, я потихоньку начинала ныть:

— Пойдем отсюда, пойдем. Ну, хватит уже. Хватит.

А он, наоборот, с энтузиазмом предлагал:

— Попробуй, разве ты не хочешь поиграть? Давай! Попробуй еще! Миллион выиграешь, ведь новичкам везет!

Пытаясь ослабить его интерес, я подарила ему маленькую игрушку «Тетрис». Они тогда только появились. Была тайная надежда, что эта игрушка сможет оторвать его от постоянных визитов в залы игровых автоматов — пусть уж дома развлекается, если не может без этого. Но «Тетриса» хватило ровно на три дня. И Мирзакарим вновь отправился «медитировать» в "Коле-Ване"…

Страсть есть страсть. Она заставляла Мирзакарима влетать в квартиру с горящими глазами:

— Мне нужны деньги. Я проигрался. В залог оставил часы. Мне их вернут, когда принесу деньги.

Не раз утекали средства из домашней казны на его игорные развлечения. Он какое-то время молчит, затем признается: "Это я взял".

Для меня эта черта Мирзакарима так и осталась загадкой. Мое терпение удивляло многих. Похоже, он все-таки меня приворожил…

ГЛАВА ПЯТАЯ. ПО ОСТРЫМ ИГЛАМ ЯРКОГО ОГНЯ… ВЕНЧАНИЕ

— Где же его любовь? — с напором обиды спрашивала я. — Обманул! Не будет никакого венчания! Я уже ничего не хочу!

Ощущение праздника таяло, как свечи в канделябрах… Подумать только, мой сказочный принц не пришел на главное таинство влюбленных…

Последний день марта 1994 года. Этот день, от которого я так много ожидала, принес только одни разочарования.

Для мусульманского обряда бракосочетания, как оказалось, никаких особенных приготовлений не нужно было: ни цветов, ни белого платья, ни обручальных колец, только сменная обувь — тапочки. Но я все равно волновалась и, как невеста, ожидала чего-то необыкновенного. От странности ситуации уповала только на Бога. В свидетельницы к себе пригласила давнюю подружку Свету, а Мирзакарим своего администратора — узбека Искандера Мирзакаримова.

Мы договорились, что Мирзакарим заедет за нами домой, чтобы пойти в мечеть. По иронии судьбы мечеть была в десяти минутах ходьбы от моего дома.

И вот, тихая и торжественная Света уже пришла ко мне, сидим и ждем звонка от Мирзакари-ма. Время подошло, потянулись минуты ожидания, а Мирзакарим не звонит. Пять, десять, пятнадцать минут… Я снимаю трубку, слышу гудки: телефон в порядке. Другое что-то не в порядке… Меня бросало то в жар, то в холод. От отчаянной обиды на него до сильного желания немедленно увидеть: вдруг что-то с ним случилось! Прошло сорок минут! Я думала, что меня не уважают, со мной не считаются. Меня залихорадило.

— Почему он не мог прийти за час до венчания? Почему не отложил все дела и не прилетел на крыльях любви? Ведь он говорит, что любит!

Где? Где эта любовь?! — сыпала я вопросами на несчастную подругу.

Мне стало тесно в маленькой квартирке, и мы решили спуститься и подождать у подъезда. На улице свежий воздух не принес облегчения. Я ощущала ход времени: каждая минута неизвестности увеличивала тяжесть в груди. В памяти всплыла похожая ситуация…

…Весна- 92-го года. Успешно закончился очередной цикл занятий. Мы с Мирзой в очень хорошем настроении собираемся идти домой. Еще уходят, прощаясь и благодаря, последние слушатели. Что-то вспомнив, он просит подождать его. Возвращается с охапкой цветов. Я подумала: "Зачем ему все цветы?" Мелькнуло даже: "Неужели он забрал их для меня?"

— Кому это все? — задаю вопрос, улыбаясь и ожидая приятного ответа: "Это тебе, моя хорошая!.."

— Я хочу поблагодарить Валентину, которая помогла здесь все организовать. Зайду к ней домой на пять минут — здесь недалеко, по дороге к метро. Подождешь меня?

Это была молодая привлекательная женщина, которая работала администратором зала, где мы проводили свои занятия. Наслаждаясь весенним воздухом, мы дошли до подъезда ее дома: