Помоги проекту - поделись книгой:
– Угу, – кивнул Палмер. – Прокатимся немного на запад, поймаем ветер. Вообще-то, там никого нет.
– И чтобы ничего опасного, – добавила Роза, которая хотела, чтобы Палмер отказался от этой мысли и одновременно чтобы он проводил больше времени с сестрой.
– Будет супербезопасно, – пообещал Палмер.
Лилия сжала кулак.
– Да! Я видела из сада, как мимо проплывают сарферы. Должно быть, очень весело!
Она насадила на вилку жареную морковку и откусила кончик.
– Мама, она уже начала! Можно нам поесть? – спросил Коннер.
Роза, смягчившись, кивнула, и Коннер придвинул к себе тарелку.
– Возьми хлеба, – сказала Роза Палмеру.
Дверь в «Медовую нору» распахнулась, ввалился Роб, принеся с собой тучу песка. Он поспешил к столу, и Роза крикнула ему, чтобы он отряхнул ботинки. Подбежав обратно ко входу, Роб сбил налипь и снова кинулся к столу, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.
– Ты будто на змею наступил, – заметил Палмер.
– Эй, Роб! – крикнула Лилия. – Угадай, чем я займусь завтра?
Не обращая на них внимания, Роб направился прямо к Коннеру.
– Грэхем пропал, – сказал он.
Коннер выдвинул ногой из-под стола стул Роба.
– Садись, братишка. Поешь. Все уже стынет. Мы ждали тебя.
Роб окинул взглядом стол:
– Вы же уже едите.
– Угу, но мы целую вечность ждали, прежде чем начать. Сядь. Успокойся.
– Не могу. Похоже, Грэхема схватили каннибалы.
Палмер замер. Коннер положил вилку.
– Ты видел каннибалов? Я ведь говорил вам, что надо перенести его мастерскую поближе к нам. Теперь ты там почти совсем один…
– Что случилось? – спросила Роза. – Твой брат прав. Сядь. Выпей воды. Ты кошмарно выглядишь.
– Я их не видел, но слышал, как Грэхем говорил с ними. Он был напуган. И я почувствовал…
– Почувствовал? – переспросил Коннер. – На тебе было оголовье? Ты же не нырял?
– Нет! Я… проводил испытания после ремонта. Едва погрузился под поверхность…
Коннер повернулся к матери:
– Почему я так беспокоюсь за него? Рано или поздно себя погубит.
– По правде говоря, тебе тоже не полагается нырять, – заявил Роб.
Палмер поставил пиво.
– Парень дело говорит.
– Мне уже восемнадцать… – начал Коннер.
– Замолчите все. – Роза подняла руки. – Просто помолчите минуту. Роб, что случилось с Грэхемом?
– Я был в яме, проверял маску. – Роб взглянул на Коннера. – Грэхем был наверху на случай, если что-нибудь закоротит. Мы все время разговаривали, а потом я услышал, как он сказал: «Эй, что такое, вон отсюда», и я подумал, что он говорит это мне, но потом посмотрел наверх и увидел в мастерской других людей, может троих. И тогда Грэхем велел мне оставаться в яме, и я почувствовал, что ему страшно. Было даже что-то… что-то хуже страха. Холоднее и чернее. Не знаю, я никогда раньше такого не чувствовал, даже когда засыпало «Медовую нору». Я немного растерялся, потерял контроль над песком, а потом… потом почувствовал, как что-то сломалось внутри Грэхема, иначе не описать. Будто… будто он умер.
Роб замолчал, уставившись на собственные колени. Остальные какое-то время молчали. Наконец Роза спросила:
– Так его просто нигде нет? Может, он ушел?
– Оставив меня в яме? Он никогда не поступил бы так.
– Вероятно, снял оголовье, – сказал Палмер. – Может возникнуть странное ощущение, когда такое происходит прямо посреди разговора.
– Я знаю, как это ощущается, – ответил Роб. – Мне постоянно приходится работать со сломанными оголовьями, которые теряют связь. Но тогда… тогда было похоже, но по-другому. Я чувствовал страх.
– Угу, свой собственный. Тебе не стоит нырять, братишка. Слушай, я помогу тебе найти его после ужина. Поспрашиваем в лагерях. А завтра проверим его любимые места для дайвинга. Грэхем и раньше исчезал. Он всегда появляется. А пока мы все не выясним, можешь пожить с Глоралай и со мной.
– А что с мастерской? – спросил Роб. – Кто-то же должен там быть.
– Попрошу кого-нибудь из девушек присмотреть за ней, – сказала Роза. – Разберемся. А теперь все-таки поешь.
– Я не голоден, – возразил Роб.
– Очень вкусно, – сказала Лилия. – Я сама собирала огурцы. И мы найдем твоего друга.
Какое-то время они ели молча, думая о Грэхеме. Роза облегченно вздохнула, видя, что с Робом все в порядке. Обычно она не очень-то следила за своими детьми, зная, что они станут поступать как захотят, несмотря на все ее возражения. Возможно, она также знала, что они зачастую присматривают друг за другом куда лучше ее самой. Роза всегда считала, что работающие у нее девушки больше нуждаются в помощи, отдавая все внимание бизнесу. Но мир изменился; потеряв Вик и едва не потеряв Палмера, она испытывала все возрастающую тревогу, чувство, что все вокруг может рухнуть в любой момент.
– Эй, мам! – прервал ее размышления Коннер. – Как думаешь, Глоралай может поужинать с нами на следующей неделе?
– Она может есть здесь, когда захочет, но давай оставим воскресенья для семьи, ладно?
– Кстати, на следующей неделе я могу оказаться в Лоу-Пэбе, – сказал Палмер, гоняя еду по тарелке.
– Что ж, будем надеяться, что появишься хотя бы к ужину. Посмотрим.
– А если она тоже член семьи? – спросил Коннер.
Палмер рассмеялся.
– Вы слишком молоды, чтобы пожениться, – сказала Роза.
– Мне восемнадцать. Сколько было тебе, когда ты вышла замуж?
– Тогда все было иначе…
– Это теперь все иначе! – заявил Коннер. – Если ты не бывала в последнее время на улице и не оглядывалась вокруг…
– Может, обсудим это в другой раз?..
– Ты ее спрашивал? – поинтересовалась Лилия.
– Пока нет. Но я над этим работаю. Просто сегодня мне пришла в голову эта мысль, и я знаю, что она ответит «да». Да, мама, и еще пришла другая мысль, насчет того, что сказала мне Глоралай.
Роза допивала пиво, уже думая о следующей кружке. Она махнула рукой: продолжай.
– В общем, мы говорили о том, что песок вроде бы перестал засыпать нас, после того как Вик… сделала то, что сделала. Глоралай думает, что те люди могут теперь явиться по нашу душу – если сообразят, что именно мы устроили это. И вот мне вспоминается папина записка насчет того, что мы должны уходить на запад через горы…
– Мы уже обсуждали это. – Роза поставила пустую кружку. – Самое безопасное для нас место – здесь, а не где-либо еще. У нас есть все необходимое. Безопаснее не бывает.
Она едва не добавила, что предложение Нэта лишний раз подтверждает ценность заведения, но поняла, что это обесценивает ее довод относительно безопасности.
– Угу, знаю, но… колодец не в лучшем состоянии, а еще каннибалы, Грэхем, банды… может, все-таки стоит рискнуть и попытаться?
– Я так и знал, что ты это скажешь, – сухо заметил Роб.
– В смысле? – спросил Коннер.
Похоже, Робу не хотелось отвечать, но все остальные смотрели на него.
– Просто ты уже собирался уйти, еще до того, как все случилось.
Коннер не стал возражать, и Роза не сразу поняла, что имел в виду Роб.
– Мы пойдем. – Коннер отодвинул тарелку. – Заканчивай побыстрее, – велел он Робу. – Посмотрим, не вернулся ли Грэхем. Может, просто выбежал на секунду. Если нет – заберем твои вещи, переночуешь у нас.
– Ты не доел, – заметила Роза, чувствуя, что она чего-то лишается – не только этого ужина, но и всех последующих. Радость оттого, что они остались живы, что они совершили поход с палаткой, сплотившая всех печаль из-за ухода Вик… все это быстро улетучивалось. Их путям вновь предстояло разойтись. Палмера не будет неделю, а может, и не одну. Она потеряет их одного за другим. Снова.
Коннер проглотил остатки овощей, сунул в карман ломоть хлеба, обошел стол и поцеловал Розу в висок:
– Просто замечательный ужин, мама. Увидимся завтра, когда я приду за баллоном и снаряжением. Я тебя люблю.
Роб съел еще немного лапши и отодвинул стул.
– Спасибо, мама, – сказал он и, махнув рукой брату и сестре, поспешил следом за Коннером.
– Извини, что так получилось, – сказал Коннеру Роб, как только они вышли на улицу.
– Не знаю, о чем ты, – ответил Коннер, сворачивая налево, в сторону мастерской Грэхема.
Роб нагнал его:
– Ну, я намекнул, что ты собирался нас бросить в ту ночь, когда появилась Лилия, и, если бы не она, тебя давно бы тут не было. Как папы. И что ты, вероятно, все еще хочешь уйти…
Коннер развернулся к брату, сорвав платок:
– Слушай, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Это вовсе не одно и то же. Тогда я хотел уйти, потому что надеялся найти там что-нибудь получше. Теперь же я хочу, чтобы ушла вся семья, потому что иначе мы обречены, я убежден. Я больше не верю ни в какие лучшие места. Повсюду ад. Я просто знаю, что здесь нет будущего ни для нашей семьи, ни для нашего народа – ни для кого из нас. – Роб молчал, и Коннер понял, что плохо изложил свою мысль. – И с чего это ты вдруг решил понырять?
– Я не нырял, просто испытывал…
– Надо быть осторожнее, братишка. Ты хоть понимаешь, сколько в мире опасностей? Конечно же нет. Я помню себя в твоем возрасте. С тобой пока что не случилось ничего ужасного, и ты думаешь, что дальше тоже ничего не случится. Но ты ошибаешься.
– Знаю.
– Нет, не знаешь. Думаешь, что знаешь, но на самом деле понятия не имеешь. Проблема отчасти в том, что ты – самый младший и видел, как братья и сестра не раз выходили живыми из передряг. Но им тупо везло. Вспомни, как выглядел Палмер после своего нырка к Данвару. Вик больше нет. Следующими будем ты или я. Песку плевать, насколько ты молод, он заберет тебя на раз-два.
Коннер попытался щелкнуть пальцами, но у него не вышло. Роб усмехнулся.
– Испортил всю свою речь, – сказал он.
– Заткнись.
Роб несколько раз щелкнул пальцами правой руки, потом левой, потом пальцами обеих рук.
– До чего же я тебя ненавижу, – притворно ухмыльнулся Коннер.
Он уже собирался извиниться перед братом, сказав, что все будет хорошо, что он не станет грузить его своими заботами, когда песок под ним вдруг стал мягким. Коннер погрузился по колено в след какого-то ныряльщика.
– Назад! – крикнул он Робу, но брат с молниеносной быстротой исчез под песком. Тогда Коннер заорал: – Помогите!
Однако рядом никого не было, и его крик унес ветер. Он задергал ногами, разрыхляя песок, затвердевавший вокруг голеней и ступней, потом начал откапывать себя руками, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Высвободив ноги, он снял рюкзак, развернул его, достал маску, оголовье и дайверский костюм. «Скорее, скорее, – думал он. – Сколько времени прошло? Полминуты? Мог ли Роб надолго задерживать дыхание? Вряд ли. Все из-за этих дурацких отцовских ботинок, которые он всегда носил, – Роб наверняка оставил их включенными, и что-то коротнуло».
Сорвав рубашку и штаны, Коннер разделся догола под звездами и натянул костюм, не думая о том, сколько песка попало внутрь.
Время еще оставалось. Полно времени. Он вытащит брата, и тот снова сможет дышать. «Без паники. Только без паники. Думай, как Вик. Спокойно, спокойно, спокойно».
Надев маску, он включил костюм и, не дожидаясь проверки систем, нырнул. Экран маски, получив сигнал, засиял разными цветами. Коннер искал тело, голубые и пурпурные отблески: оно должно было быть прямо под ним, на глубине в несколько метров. Но там ничего не оказалось.
Коннер описал полный круг, вглядываясь в песок. Не заботясь о собственном дыхании, он нырнул на пятьдесят метров, включив экран на максимум и зыркая глазами по сторонам, но не обнаружил ничего, кроме останков людей, умиравших годами и теперь погребенных под песком. Тела не было. В песке ничто не шевелилось. Его брат исчез.
Часть 3
Через пески
Ничто не имеет своего места.
Нет любви величайшей,
чем к капле воды на стебле
травы одиноком.
Поделиться книгой: