Помоги проекту - поделись книгой:
– Палм! – взревел Нэт, хлопая по стойке рядом с собой. – Пиво за мой счет. Присаживайся, сынок.
Палмер взглянул на Розу. Та покачала головой. Сын прекрасно все понял.
– Как-нибудь потом, – сказал он. – Мне нужно заправить баллон.
Сбив налипь[3] с ботинок, он понес дайверское снаряжение к стеллажу у двери.
– Держись подальше от моих детей, – прошептала Роза. – Я серьезно.
– Угу, у тебя ведь целый выводок маленьких боссов? Что ж, если Палм мне откажет… – Он подмигнул Розе и допил пиво. – Хорошо поговорили. Стоило того. Спасибо за бесплатное пиво.
Не дожидаясь, когда он повернется, чтобы уйти, Роза вновь принялась помешивать суп. Ее рука дрожала.
– Увидимся на следующей неделе? – спросил Нэт.
«Что, черт побери, он хочет сказать?» – подумала Роза, а потом поняла, что его появление вовсе не было случайным. Многие дайверы в последние недели видели, как она ужинает с родными в один и тот же день, в одно и то же время. Слух разошелся, и этот урод решил вновь заявить о себе в присутствии ее родственников.
– Мне холодного пива, – услышала она голос Палмера.
– Сейчас будет, – ответила Роза, стараясь, чтобы в ее голосе звучала радость, – безуспешно. Вытерев кружку сухой тряпкой, она поставила ее под кран.
– Целый день мечтал чего-нибудь выпить, – сказал Палмер, ставя второй баллон на стеллаж у двери. Ханна взяла у него костюм и помогла повесить, затем занялась проверкой и заправкой баллона.
Лившееся в кружку пиво охлаждалось в шланге, уходившем глубоко во влажный песок под стойкой. Роза подтолкнула пиво к Палмеру, который устало опустился на табурет.
– Я сегодня первый? – спросил он.
Роза кивнула. Ее мальчик все еще выглядел чересчур худым, хотя и немного прибавил в весе после пережитого в Данваре, откуда он вернулся похожим на обтянутый кожей скелет. Она при любой возможности потчевала его едой, пытаясь вернуть того Палмера, которого знала, но погружение сильно его изменило. Нечто подобное происходило и с другими дайверами, забравшимися слишком глубоко, – казалось, увиденное ими на экранах масок не позволяло воспринимать верхний мир так, как прежде. А может, причиной была гибель его друга Хэпа? Правда, Розу не оставляла мысль о том, насколько было бы лучше, если бы этот змееныш не крутился вокруг ее сына.
Палмер окинул взглядом зал. В былые времена Роза чуть не умерла бы от стыда, но «Медовая нора» стала теперь другой. Катастрофа затронула здание точно так же, как и тех, кто искал здесь утешения. В дальнем углу резались в карты, неподалеку от игроков склонились над картой несколько дайверов, у одной стояли ящики со свежими овощами, принесенными из сада на крыше, и покупатели спорили о цене, но громче всего слышались глухие удары дротиков о мишень и веселые возгласы (или ругательства) игроков.
Комнаты наверху, выходившие на балкон, теперь часто сдавались дайверам, которые ночевали здесь по пути из Лоу-Пэба в Данвар и видели несбыточные сны. В баре можно было поесть и заправить баллоны. Нигде в окрестностях не было рынка для песчаных дайверов, и «Медовая нора» играла роль местного универсального магазина. Роза словно увидела свое заведение глазами сына – и поняла, почему Нэту так хотелось вернуть его себе. Оно было своеобразным ядром того, чем мог стать Спрингстон.
– Кто это сделал? – спросил Палмер, показывая кружкой на входную дверь, где на фрамуге было вырезано имя «Виктория».
– Понятия не имею, – ответила Роза. – Какой-нибудь пьяница ночью. Вероятно, имена, вырезанные на стойке, крепко врезались ему в память. Будем надеяться, что потом они не примутся за стены, иначе все может обрушиться.
– А может, она его спасла, – заметил Палмер. – Мне, в общем-то, нравится. Слишком ее не хватает.
– Прошло всего несколько недель, – сказала Роза. – Бывало, она отсутствовала намного дольше.
Палмер отхлебнул пива.
– Угу, но я всегда знал, что она вернется.
Роза проверила овощи в духовке. Палмер сидел, уставившись в кружку. Какое-то время оба молчали. Странно, но это молчание было ему приятно и вовсе не казалось признаком вражды или обиды.
Следующим явился Коннер. Увидев у стойки брата, он положил дайверское снаряжение и сел на соседний табурет, не сводя взгляда со стоявшей под краном кружки.
– Здорово, Палм.
– Привет, Кон.
Коннер взял пиво, и оба чокнулись.
– Где Роб? – спросила Коннера Роза. Братья обычно приходили вместе.
– Должен скоро явиться, – ответил тот. – Он весь день торчал в мастерской у Грэхема. А я прямо от колодца.
– Ему надо быть в школе, – с трудом сдерживаясь, бросила Роза. – А не болтаться со старыми друзьями вашего отца.
Коннер пожал плечами:
– Чему он научится в школе? Он уже знает больше многих других. К тому же чем больше он возится с костюмами и масками, тем меньше будет нырять.
Роза поймала взгляд Палмера, и оба рассмеялись. Коннер поставил кружку, утирая с губ пену.
– Что такое? – спросил он.
– Ты говоришь совсем как твои старшие брат с сестрой. Оба не желали, чтобы ты нырял, – сказала Роза. – Каждый из вас надеется, что младший брат наконец-то перестанет заниматься этим.
Палмер напрягся:
– Только не Вик. Она меня учила. Хотела, чтобы я стал дайвером.
На этот раз засмеялась одна Роза:
– Лишь потому, что она – дочь вашего отца.
Палмер помрачнел.
– Где Лилия? – спросил Коннер.
– На крыше, работает в саду. – Роза повернулась к Палмеру. – Может, приведешь ее? Скажи, что ужин почти готов.
Палмер ткнул себя в грудь:
– Я? Почему не он? – Он показал на Коннера. – Это ведь он про нее спрашивал.
– Потому что он только что присел…
– Выходит, я наказан за то, что пришел первым?
– Ладно, мне просто хочется, чтобы вы с ней лучше ладили. Тебе стоит познакомиться с ней поближе.
– Зачем? Какое мне до нее дело?
– Она – твоя сводная сестра. Что ты имеешь против нее? – спросил Коннер.
Палмер развернулся на табурете и теперь в упор смотрел на брата. Роза почувствовала, что назревает скандал, и была готова вмешаться, но потом решила узнать, что ответит сын.
– Ну… не знаю. Может, потому, что она говорит как тот тип, который собирался меня похоронить, а потом взорвал город? И потому, что она родом из города, который забрал у нас Вик?
– Вик пошла туда сама, – сказал Коннер. – Это не вина Лилии.
– Угу, но она не пошла бы, если…
– Мальчики, – сказала Роза, – хватит. Палм, иди приведи свою сест…
– Она мне не сестра, – бросил он. Потом допил пиво, со стуком поставил кружку на стойку и зашагал прочь.
– «Мальчики»? – переспросил Коннер. – Почему «мальчики»? Что я сделал не так?
– Ты недолюбливаешь ее, как и он. Помоги мне накрыть на стол, – сказала Роза.
Коннер застонал, но все-таки слез с табурета.
– Ну почему неприятности не могут быть только у одного из нас?
Палмер перепрыгивал через две ступеньки. Он терпеть не мог это заведение. Его братья, похоже, уже считали «Медовую нору» своим вторым домом. Возможно, они перестали испытывать к ней отвращение в тот день, когда едва не утонули тут. В тот день их спасла Вик, а Палмер мучился от голода и жары в тени корпуса сарфера, чувствуя себя беспомощным и бесполезным.
Он пошел по балкону кошмаров. Дверь в его конце вела на небольшую площадку с лестницей на крышу. Когда он открыл дверь, в лицо ему ударил порыв ветра, и дверь захлопнулась за его спиной. Палмер натянул платок на нос и рот, хотя нанос в этот день был слабым, и поднялся в сад.
Сад был одной из немногих вещей в «Медовой норе», к которым он не питал ненависти, и одной из очень немногих во всем Спрингстоне, которые изменились к лучшему после падения стены. Старые гидропонные сады в пескоскребах погибли вместе со зданиями – а ведь они давали большую часть продовольствия. Те, кто остался в Спрингстоне, теперь полагались на собственные сады, ставили ловушки на животных, направлялись к садам на западе и редким оазисам на севере… а также в «Медовую нору». Ее крыша после катастрофы стала самым большим открытым пространством, и там уже имелись сады, почти полностью удовлетворявшие нужды заведения. Появились желающие устранить повреждения, чтобы город получал больше продуктов. Сохранившиеся стеклянные панели стали новым защитным барьером против песка с наветренной стороны. Теперь сад даже сделался многоярусным, как в пескоскребах: насаждения располагались на трех уровнях.
Палмер стал искать глазами Лилию среди тех, кто ухаживал за садом, и наконец увидел ее маленькую фигурку на подветренной стене: она сидела спиной к остальным, болтая ногами. «Увиливает от работы», – раздраженно подумал Палмер. Он относился к Лилии иначе, чем его братья: Роб ее обожал, а Коннер, похоже, терпел, но Палмеру было невыносимо даже думать о ней, а тем более – смотреть на нее.
Он подошел ближе и уже собрался крикнуть сквозь шум ветра, что ужин готов, но тут заметил, что Лилия, похоже, считает что-то, находящееся вдали: сгибает пальцы на вытянутой руке, один за другим, разгибает и начинает сначала. Не в силах сдержать любопытство, Палмер остановился рядом с ней и взглянул в ту сторону.
Он не сразу понял, что глаза Лилии закрыты. Девочка опустила платок на шею, а другой рукой зажимала нос. Казалось, будто она медитирует, но ее щеки были надуты, как у дюнной крысы, добравшейся до запасов зерна. До Палмера наконец дошло, что она задерживает дыхание, считая на пальцах, – упражнение, популярное среди дайверов. Правда, большинство их давно уже не нуждалось в том, чтобы зажимать нос и надувать щеки.
Палмер недовольно поморщился. Лилия не была дайвером. Его уже тошнило от рассказов о том, как ей пришлось пробираться под какой-то канавой или ручьем, чтобы добраться до Спрингстона, как их отец учил ее нырять, как она помогла ему сделать костюм. Возможно, Лилия не нравилась ему из-за того, что считала себя тем, кем на самом деле не являлась. Дайвинг был правом, которое следовало заслужить, а не рядовым умением.
Со злостью глядя на Лилию, он понял, что прошло какое-то время. Начала ли она заново? Кажется, она не делала нового вдоха.
– Эй! Ужин готов, – сказал он.
Глаза девочки открылись, по крайней мере один. Она все так же зажимала нос, надув щеки и считая.
– Так и будешь сидеть всю ночь? – спросил он. Лилия пожала плечами. Не притворялась ли она? – Знаешь, вовсе незачем зажимать нос. Можно просто им не дышать.
Лилия отрицательно покачала головой. Палмер поднял руки:
– Ладно. В общем, спускайся, когда закончишь.
Палмер направился прочь, чувствуя, что она смотрит ему вслед. Сделав несколько шагов, он вновь повернулся к девочке и спросил:
– Какой твой рекорд?
Лилия больше не считала на пальцах, но все еще не дышала. Палмер надеялся, что сбил ее со счета. Она подняла руку и показала один палец, будто говоря: «Погоди секунду, и я тебе скажу». Потом выбросила сразу пять пальцев.
– Пять минут? – переспросил Палмер, шагнув к ней. – Неплохо для начинающего, но пять минут в неподвижности превращаются в две, когда ты ныряешь и движешься.
Ему вдруг пришло в голову, что это упражнение ей наверняка показал отец, который точно так же учил нырять его самого и Вик. Именно из-за этого, а также из-за невнятных слов матери он избегал Лилию. Не потому, что она пыталась изображать из себя дайвера. И не потому, что она говорила с тем же странным акцентом, что и тип, который бросил его умирать. А потому, что Лилия самим своим существованием напоминала, что их отец не погиб, пересекая Ничейную землю. Он добрался до другой стороны, остался там, бросив свою семью, спал с чужой женщиной, зачал другого ребенка…
Лилия снова покачала головой и подняла палец, словно собиралась возразить, а затем показала сразу пять. Палмер не сразу понял, что она имеет в виду. Эти секунды показались ему вечностью.
– Пятнадцать минут? – спросил он.
Несмотря на надутые щеки и зажатый нос, Лилия сумела улыбнуться.
9
Воскресный ужин
– Может, начнем? – спросил Коннер, умоляюще глядя на остальных. Его рука с ложкой лапши зависла над миской.
– Когда заявится Роб, – ответила Роза. – Именно поэтому мне хотелось бы, чтобы ты за ним присматривал.
– Вдруг он забыл, какой сегодня день? – сказала Лилия. – Или решил не приходить.
– С ним все в порядке, – ответил Коннер. – Скорее всего, заработался. Но у меня еда стынет.
– Можешь помочь заправить баллоны, если очень хочется чем-нибудь занять себя, – предложила Роза. Она заметила, что Палмер прищурился и неотрывно глядит на Лилию поверх кружки с пивом.
– Как долго ты пробудешь в городе? – спросила мать у Палмера. – И как дела в Лоу-Пэбе?
Вопрос вывел Палмера из задумчивости.
– Гм… неплохо. Все хорошо. Мне так кажется. В чем-то лучше, чем здесь, если не считать постоянных набегов. К Вик… э… ко мне дважды вламывались в дом. – Он пожал плечами. – Я теперь просто оставляю дверь открытой, чтобы ее не выбивали. Легион Лоу-Пэба растет, они разбрасываются деньгами, пытаясь вербовать всех, кто попадается. Я слышал, что они и Драконы Глубин поглощают банды поменьше. И еще гребаные каннибалы…
– Следи за языком, – бросила Роза.
– Извини. Ребятки, которые похищают и жрут наших мертвецов, становятся все смелее и нападают даже днем.
– Бррр, – проговорил Коннер, отодвигая тарелку. – Ну здорово. Теперь я даже есть не хочу.
– Кто-нибудь хоть раз видел каннибала? – спросила Лилия.
– Нет, – ответил Палмер, – но ветер тоже не виден, хотя он много чего может. Кстати, мама, ты не против, если я возьму завтра Лилию, когда поеду на сарфере? – Он взглянул через стол на сестру. – Если хочешь…
– Можно? – спросила Лилия, повернувшись к Розе.
У той глаза полезли на лоб.
– Я… угу, если закончишь свои дела. Но не до самого Лоу-Пэба. Только по окрестностям, хорошо?
Поделиться книгой: