10 мифов о КГБ

Этого археолога, путешественника и этнографа сложно причислить к категории мистиков. Профессиональным путешественником и исследователем Тибета и Монголии он стал ещё в последние годы XIX века. В 1910 году Пётр Кузьмич Козлов получил большие золотые медали от географических обществ, английского и итальянского. Так зарубежные коллеги отметили его сенсационное открытие засыпанного песком города Хара-Хото, который находился в центре Монголии, в низовьях реки Эцзин-гола.

В 1922 году советское правительство приняло решение об экспедиции в Центральную Азию. Во главе экспедиции — Пётр Кузьмич Козлов. Они исследовали верхний бассейн реки Селенги и в южной монгольской полупустыне, в горах Ноин-Ула, провели раскопки более двухсот курганов. На вершине Ихэ-Бодо в Монгольском Алтае, на высоте около трёх тысяч метров, экспедиция открыла древний ханский мавзолей. Но самое удивительное из открытий удалось сделать в горах Восточного Хангая, где была найдена усыпальница тринадцати поколений потомков Чингисхана. Дальше планировалось посетить Лхасу, но британцы сделали всё, чтобы не допустить русских в столицу Тибета.

Умер Пётр Кузьмич Козлов собственной смертью в 1935 году в возрасте 72 лет.

Так что и аналогичная экспедиция по проникновению в Индию и Тибет, организованная спецотделом, тоже носила скорее научный и политический, чем оккультный, характер.

С полным основанием можно утверждать, что создание спецотдела — полезное, дальновидное решение, принёсшее пользу не только советским спецслужбам, но и различным отраслям народного хозяйства, обороноспособности государства, развитию науки.

О проводившихся исследованиях знал не только Глеб Бокий, но и руководство ВЧК — ГПУ, и даже отдельные руководители страны.

Вот что, в частности, написал нарком иностранных дел Георгий Чичерин в своём заключении для Политбюро 1 августа 1925 года:

«Некто Барченко уже 19 лет изучает вопрос о нахождении остатков доисторической культуры. Его теория заключается в том, что в доисторические времена человечество развило необыкновенно богатую культуру, далеко превосходившую в своих научных достижениях переживаемый нами исторический период. Далее он считает, в среднеазиатских центрах умственной культуры, в Лхасе, в тайных братствах, существующих в Афганистане и тому подобных, сохранились остатки научных познаний этой богатой доисторической культуры. С этой теорией Барченко обратился к тов. Бокию, который ею необыкновенно заинтересовался и решил использовать аппарат своего Спец. Отдела для нахождения остатков доисторической культуры. Доклад об этом был сделан в Коллегии Президиума ОГПУ, которое точно так же чрезвычайно заинтересовалось задачей нахождения остатков доисторической культуры и решило даже употребить для этого некоторые финансовые средства…»[64]

Поясним, что речь идёт о специально сформированной группе из учёных самых разных специальностей. Все они формально находились в подчинении заведующего лабораторией спецотдела Евгения Гопиуса, который возглавлял 7-е отделение (лабораторию) и числился заместителем Глеба Бокия по научной работе. Да и занимались эти люди не только вопросами оккультизма, но и множеством других вещей. Например, разработкой специальных технических средств для негласного получения информации («жучки», средства радиоразведки и т.п.).

После ликвидации спецотдела вопросами криптографической связи занимались сотрудники 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР (декабрь 1936 года — март 1938 года, до ареста ими руководил Глеб Бокий), секретно-шифровального отдела НКВД (март — июнь 1938 года), 3-го спецотдела НКВД (июнь — сентябрь 1938 года), 7-го отдела ГУГБ НКВД (сентябрь 1938 года — февраль 1941 года), 5-го отдела НКГБ (февраль — июль 1941 года), 5-го спецотдела НКВД (июль 1941 года — ноябрь 1942 года), 5-го управления НКВД (ноябрь 1942 года — апрель 1943 года), 5-го управления НКГБ (апрель 1943 года — май 1946 года), 6-го управления МГБ (май 1946 года — ноябрь 1949 года), в 1949–1953 годах — Главного управления специальной службы ЦК партии, в 1953–1954 годах — 8-го управления МВД, в 1954–1991 годах — 8-го Главного управления КГБ.

Коньяк в обмен на секретные документы

Сотрудники спецотдела регулярно проверяли соблюдения требование ведения секретного делопроизводства, организации внутриобъектового и пропускного режима, а также надёжности инженерно-технических средств защиты.

Сам начальник спецотдела рассказывал о случае, произошедшем с будущим наркомом иностранных дел Литвиновым в 1922 году:

«Я сказал Литвинову, что у него плохо охраняется комната, где находится сейф с секретными документами, и кончится тем, что их у него свистнут… Литвинов расхохотался, тогда я предложил ему пари на бутылку французского коньяка, что я у него документы из сейфа выкраду.

Ударили по рукам. После этого он поставил у дверей комнаты, которая раньше не охранялась, часового. Но всё равно, конечно, мои люди залезли в комнату, вскрыли сейф и забрали документы. Я посылаю эти документы Литвинову и пишу ему, чтобы прислал проигранный коньяк. И представьте себе: на другой день мне звонит Ленин и говорит, что к нему поступила жалоба Литвинова, что я взломал его сейф»[65].

Оговоримся сразу, чекисты крайне редко позволяли себе такие выходки. Обычно процедура проверки носила официальный характер. Чекисты просто проверяли соблюдение всех требований нормативных документов в сфере организации секретного делопроизводства, внутриобъектового и пропускного режима, организации шифровальной работы и т.п. А свою способность добывать документы из запертых и опечатанных сейфов, не оставляя при этом следов, они в течение всего периода существования Советского Союза доказывали, когда тайно проникали на территорию иностранных дипломатических миссий.

Спецотдел наводит порядок

Начиная с 1923 года руководство страны начало принимать жёсткие меры по соблюдению требований организации шифровальной связи во всех без исключения учреждениях Советского Союза. Так, 15 марта 1923 года всем местным прокурорам была разослана шифротелеграмма отдела прокуратуры Наркомата юстиции, где говорилось о строгом соблюдении инструкций шифрорганами:

«Никаких разговоров о шифре с кем бы то ни было недопустимы без исключения. Виновные в нарушении этого будут привлекаться к ответственности, вплоть до предания суду».

Кроме этого, служащим, имевшим отношение к шифрорганам, запрещалось посещать иностранные миссии, представительства, торговые консульства и организации Помгола (Помощь голодающим), а также иметь знакомства с сотрудниками этих органов. В случае наличия родственников или знакомых в иностранных миссиях работники шифрорганов должны были сообщить об этом в шифровальные отделения по месту работы. Нарушители требований циркуляра привлекались к «ответственности по всей строгости революционного закона».

Другой циркуляр, за подписью секретаря ЦК РКП(б) В. Куйбышева, 22 марта 1923 года был разослан всем секретарям губкомов, областных бюро и ЦК компартий национальных республик. В этом документе говорилось об уголовной ответственности за распространение сведений, содержащихся в шифропереписке.

Официальной датой введения единого порядка отправки, хранения и печати шифротелеграмм следует считать 7 декабря 1923 года. В тот день все отправители и получатели шифротелеграмм получили специальный циркуляр за подписью Иосифа Сталина, где были подробно описаны все указанные выше процедуры.

Примерно в это же время вопросами шифроработы в Красной Армии начал заниматься 7-й (шифровальный) отдел Штаба РККА. При этом он взаимодействовал с 5-м отделением спецотдела ГПУ[66].

Кадры для специальной службы

Первоначально подготовка специалистов для спецотдела велась на шифровальном отделении курсов ВЧК, которые размещались в Москве на улице Покровка в доме № 27. Руководил курсами заместитель председателя ВЧК Иосиф Станиславович Уншлихт. Среди преподавателей курсов были специалисты-криптографы из Департамента полиции и Министерства иностранных дел Российской империи.

Вот что пишет в своих воспоминаниях бывший слушатель этих курсов М.П. Шариков:

«В ноябре 1921 года я, работник Краснопресненского райкома комсомола, по партийной мобилизации был направлен на курсы ВЧК. На курсах, которые помещались на Покровке в доме 27, меня определили на шифровальное отделение. В то время шифровальная работа в нашей молодой Советской республике была ещё не налажена. Мало было советских специалистов-шифровальщиков. На курсах нас обучали старые специалисты, работавшие до революции в царской полиции и осужденные советским судом на длительные сроки заключения. На лекции их приводили под охраной. Среди старых специалистов, читавших нам лекции, мне хорошо запомнился Кирпичников-Кривош (правильно Кривош-Неманич. — Прим. авт.), по национальности серб, знавший 14 языков и являвшийся агентом многих разведок. Его лекции познакомили нас с историей криптографии, дали большие знания в области шифров и различных систем стенографического письма. Другой такой же старый специалист, Зыбин, учил нас законам дешифровок. Из советских специалистов, занимавшихся с нами, мне запомнился Дельгинштед. Он учил нас разработке и составлению советских шифров, применению их на различных линиях связи. Руководитель нашего отделения В.Д. Цибизов (Владимир Дмитриевич Цибизов в середине тридцатых годов стал помощником начальника 9-го отдела НКВД СССР, а затем возглавил 8-й (криптография) отдел Генштаба РККА. — Прим. авт.) читал лекции о значении шифров в деле охраны государственных секретов и об организации шифровальной работы в ВЧК, Красной Армии, Наркоминделе, Наркомвнешторге и других важных ведомствах Советского государства.

Кроме нашего специального отделения, на курсах были отделения по контрразведывательной, оперативной работе и другие. На курсах мы занимались до марта 1922 года. По окончании курсов мы держали выпускные экзамены. Курсами руководил заместитель председателя ВЧК И. Уншлихт. За его подписью нам выдавали удостоверения об окончании курсов».

Позднее при курсах ВЧК благодаря активному участию сотрудников спецотдела Ивана Александровича Зыбина и Владимира Ивановича Кривоша-Неманича (принявшего фамилию Кирпичников) были созданы отдельные 6-месячные шифровальные курсы, на которых изучались основы криптографии, решались учебные задачи по дешифрованию. Первый выпуск состоял из 14 человек.

Владимир Иванович Кривош-Неманич написал для этих курсов краткое учебное пособие по криптографии. Курсы размещались в здании Народного комиссариата иностранных дел на Кузнецком мосту.

В 1921 году в связи с организацией шифровальных подразделений были созданы краткосрочные (от 2 до 6 месяцев) курсы подготовки шифровальщиков.

В 1922 году были сформированы Высшие курсы Государственного политического управления (ГПУ), обучение на которых проводилось в течение 6 месяцев. В Положении об этих курсах указывалось, что они ставят своей целью «теоретическую и практическую подготовку опытных и тактичных ответственных работников различных областей работы органов ГПУ». Характерно, что в перечне изучаемых слушателями учебных дисциплин (всего их было 25) 16-й дисциплиной была радиоразведка, 22-й — криптография и 25-й — русский язык и арифметика. На шифровальном отделении экзаменационную комиссию возглавлял член коллегии, начальник специального отдела Глеб Иванович Бокий[67].

Как видим, никакой специальной подготовки в сфере оккультизма будущие сотрудники спецотдела не проходили.

Кто мог слушать членов Политбюро

Один из популярных сюжетов, связанных с Глебом Бокием и спецотделом, — таинственная «чёрная тетрадь», которая якобы сгубила жизнь не только этому чекисту, но и председателю ВЧК — ОГПУ Феликсу Дзержинскому. Поясним, о чём идёт речь. Якобы Глеб Бокий, используя своё служебное положение, подслушивал телефонные разговоры членов Политбюро и записывал результаты в некую «чёрную тетрадь». Раз в неделю он приходил с ней к Феликсу Дзержинскому. Разумеется, при обыске во время ареста Глеба Бокия её не нашли. Да и не могли найти, так как её и не было. А послушать, о чём Иосиф Сталин говорит с коллегами по Политбюро, теоретически мог любой желающий. Система правительственной ВЧ-связи начала создаваться только в конце двадцатых годов прошлого века[68]. До этого времени руководство страны пользовалось обычной телефонной связью[69].

В 1929 году в составе оперативного отдела ОГПУ появилось 4-е отделение (правительственная связь). Оно обслуживало 20 абонентов и 3–4 направления связи. Сам отдел занимался решением широкого круга задач, начиная от охраны членов правительства и заканчивая производством обысков.

Функции 4-го отделения:

«Обслуживание отделов телеграфной связью.

Обслуживание отделов по контролю телефонных линий.

Обслуживание радиосвязью в стадии зарождения».

Официальной датой рождения Правительственной междугородной высокочастотной (ВЧ) связи принято считать 10 июня 1931 года, когда согласно приказу ОГПУ 308/183 от 10 июня 1931 года 4-е отделение оперативного отдела ОГПУ было переименовано в 5-е (техническое). Так что Глеб Бокий не имел к работе этих подразделений ОГПУ никакого отношения.

Главный «маг» Лубянки

Расскажем теперь подлинную биографию чекиста Глеба Ивановича Бокия. К сожалению, авторы большинства книг об «оккультистах» Лубянки отредактировали жизнеописание этого человека.

Родился Глеб Бокий в 1879 году в Тифлисе в семье интеллигентов и вместе с тем представителей старинного, но сильно обедневшего дворянского рода. Его предок Фёдор Бокий-Печихвостский, владимирский подкоморий (третейский судья) в Литве, упоминается в переписке Ивана Грозного с Андреем Курбским. Прадедом Глеба Бокия был известный русский математик и физик академик Михаил Васильевич Остроградский — учёный либеральных взглядов, задолго до отмены крепостного права заявивший, что людей надо ценить по их знаниям и способностям, а не по положению.

Отец Глеба Бокия — учитель химии одной из тифлисских гимназий Иван Дмитриевич Бокий — тоже оставил свой след в педагогической науке. Он не только дослужился до чина статского советника и переехал вместе с семьёй из провинции в Санкт-Петербург, но и написал учебник «Основания химии», который штудировало не одно поколение гимназистов. Также он сумел привить тягу к занятиям наукой своим детям — старшему брату и сестре Глеба — Борису и Наталье. Борис до революции преподавал в Петербургском горном институте, а при Советской власти стал членом Научно-технического совета Главного горного управления ВСНХ РСФСР, а затем ВСНХ СССР. Он активно участвовал в восстановлении и реконструкции горной промышленности Советской России. Наталья стала историком, преподавала в Сорбонне.

Аналогичная карьера ждала и Глеба Бокия. В 1896 году, после окончания реального училища, он вслед за своим старшим братом поступил в Горный кадетский корпус имени императрицы Екатерины II в Петербурге (Горный институт) — крупнейшее в то время высшее техническое учебное заведение России. Одарённому юноше, обладавшему к тому же немалыми сословными привилегиями, была уготована блестящая научная карьера.

Однако уже в ранней юности он выбрал для себя путь революционера. Окончательно определило выбор жизненного пути Глеба следующее событие. В 1893 году Борис, в ту пору студент-выпускник Петербургского горного института, предложил брату и сестре принять участие в демонстрации студентов. Тогда это было модным увлечением учащейся молодёжи. Правда, большинство участников таких манифестаций после вручения диплома старались забыть о своём леворадикальном увлечении и полностью посвящали себя карьере. Произошло столкновение с полицией. Все трое были арестованы, причём Глеба ещё и избили. Их освободили по ходатайству отца. Все эти события пагубно отразились на больном сердце родителя, и спустя несколько дней он скончался. Потрясённые свалившимся на семью горем, братья приняли диаметрально противоположные решения. Если Борис, сочтя себя виновником смерти отца, отошёл от политики, то Глеб, наоборот, окончательно встал на стезю профессионального революционера.

Поступив в Горный институт, Глеб сделался головой «Украинской петербургской громады» и принимал активное участие в деятельности студенческих земляческих и революционных кружков.

В 1897 году он вступил в петербургский Союз борьбы за освобождение рабочего класса. С 1900 года он являлся членом РСДРП. Понятно, что его активная подпольная революционная деятельность не могла остаться без внимания полиции.

В 1901 году Глеб Бокий был арестован на шахтах Криворожского общества, где работал на летней практике. Привлечённый по делу группы «Рабочее знамя», с 9 августа по 25 сентября он содержался под стражей, затем был отдан под особый надзор полиции.

В феврале 1902 года его снова арестовали — за участие в подготовке в Санкт-Петербурге уличной демонстрации. Суд приговорил его к трём годам ссылки в Восточную Сибирь. Летом 1902 года очередной арест — теперь за отказ выехать в место ссылки.

Осенью 1902 года Глеба Бокия снова арестовали — в Иркутске он занимался распространением листовок во время проведения публичной лекции. Хотя под арестом он находился недолго. В сентябре 1902 года была объявлена амнистия для студентов, которые участвовали в беспорядках весной того же года, и Глеб Бокий вышел на свободу, но при этом продолжал находиться под надзором полиции.

Он становится профессиональным революционером. В 1904 году Глеб Бокий введён в состав Петербургского комитета РСДРП как организатор Объединённого комитета социал-демократической фракции высших учебных заведений.

Советские историки утверждали, что во время революции 1905 года Глеб Бокий был одним из организаторов рабочих дружин в Санкт-Петербурге. На самом деле комплектованием, обучением, снабжением оружием подпольных военизированных групп большевиков занимались другие люди, а Глеб Бокий играл вспомогательную роль. В то время он заведовал «Малороссийской столовой», где был организован медицинский пункт под руководством доктора Павла Васильевича Мокиевского, куда свозились раненые рабочие. Также в помещении столовой хранилась литература антиправительственного содержания. В апреле 1905 года заведующего столовой арестовали по делу «Группы вооружённого восстания при Петербургской организации РСДРП», но через несколько месяцев выпустили на свободу. Кроме хранения огромного количества нелегальной литературы (изъята при обыске) и того, что в «Малороссийской столовой» регулярно встречались руководители рабочих дружин (основано на сообщениях агентуры), Глебу Бокию не было предъявлено других обвинений. О дальнейшей революционной деятельности Глеба Бокия расскажем ниже, а пока несколько слов о Павле Васильевиче Мокиевском. Отдельные современные авторы утверждают, что именно этот человек стал первым наставником Глеба Бокия в сфере оккультизма.

Пётр Мокиевский родился в 1855 году. Врач, писатель и философ. В 1884 году вышла его первая книга: «Ценность жизни», в которой вопрос о ценности человеческой жизни рассматривается с точки зрения эволюционного оптимизма. Дальнейшее литературное творчество этого человека поражает своим разнообразием. Назовём отдельные работы: «Герберт Спенсер» (1903 год, биография известного британского философа и социолога); «Монистическая философия Эрнста Геккеля» (1906 год); «К вопросу о крестьянстве как общественной категории» (1906 год; крестьянство, по мнению автора, есть «недифференцированный социальный остаток»); «Счастливая книга несчастного автора» (1908 год, об австрийском философе Отто Вейнингере, чья книга «Пол и характер. Принципиальное исследование», которая до сих пор остаётся культовой); «Философия Анри Бергсона» (1909 год, один из крупнейших философов XX века) и другие. И никакого намёка на оккультизм!

Вернёмся к биографии Глеба Бокия. Во второй половине 1905 года он вёл партийную работу в организации Петроградской стороны как член районного комитета, создавал боевые дружины. В декабре 1905 года последовал очередной арест. Его задержали на собрании руководителей боевых дружин района. При личном обыске у него были отобраны воззвание Союза рабочих депутатов «Ко всему народу», листок Федеративного комитета РСДРП для сбора пожертвований на вооружённое восстание и партийный членский билет.

В 1906 году Глеб Бокия был осужден Особым присутствием Петербургской судебной палаты по делу Петербургской организации РСДРП «Процесс 44-х». Глеб Бокий приговорён был к заключению в крепости на два года и шесть месяцев «за участие в сообществе, которое ставит своей целью установление в России социалистического строя»[70].

В 1907 году, выйдя на свободу, он начал работать в социал-демократической военной организации, являлся партийным руководителем Охтинского и Пороховского районов. При провале военной организации (дело социал-демократической фракции Второй Государственной думы) Глеб Бокий бежал, но был арестован в июле 1907 года в Полтавской губернии.

С 1912 года он принимал участие в работе по изданию большевистской газеты «Правда», перед Первой мировой войной являлся секретарём Петербургского комитета. В апреле 1914 года его должны были арестовать по делу типографии Петербургского комитета, помещавшейся в Горном институте, но успел скрыться. А в апреле 1915 года ему пришлось дважды скрываться от ареста из-за провала Петроградского партийного комитета.

Весной 1916 года Глеб Бокий был вновь арестован по делу Петроградского комитета, освобождён по болезни, а осенью вторично арестован по тому же делу. Снова освобождённый по болезни в декабре 1916 года, до решения дела, он продолжал активно заниматься революционной деятельностью.

С апреля 1917-го до марта 1918 года Глеб Бокий — член Исполнительной комиссии и секретарь Петроградского комитета партии большевиков.

В октябре 1917 года он стал членом Петроградского Военно-революционного комитета и одним из организаторов вооружённого восстания «колыбели революции». В феврале — марте 1918 года — член Комитета революционной обороны Петрограда. С марта 1918 года — заместитель председателя, с июля 1918 года — председатель ЧК Союза коммун Северной области.

Относительно мирная служба в «колыбели Октябрьской революции» длилась недолго. С 1919 года Глеб Бокия — начальник Особого отдела Восточного фронта. В 1920 году — член Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК РСФСР. С 1921 года — член Всероссийской ЧК, затем был членом Коллегии ОГПУ и НКВД СССР, одновременно с января 1921 года — начальник специального (шифровального) отдела ОГПУ (с 1934-го — НКВД) СССР, с декабря 1936 года — начальник 9-го (специального секретно-шифровального) отдела НКВД.

Справедливости ради отметим, что Глеб Бокий прославился не только как один из создателей специальной службы, но и организатор того, что спустя много лет назовут «архипелагом ГУЛАГ».

В 1922 году Соловецкий архипелаг вместе со всеми находящимися там монастырями был передан в распоряжение ГПУ. Здесь был создан лагерь, официальное название которого до 1925 года — Северные лагеря особого назначения, или Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения (СЛОН). «Вдохновителем и разработчиком идеи подобного лагеря был Глеб Бокий. Предполагалось создать на изолированных от мира островках концентрационный лагерь для интеллигенции, без каторжного труда. Но за два-три года политизолятор для эсеров, анархистов, эсдеков, бывших белых и царских офицеров превратился в концлагерь для уголовников и политических заключённых, где утверждалась идея принудительного труда и уничтожения людей»[71].

В мае 1937 года, во время «чистки» центрального аппарата НКВД, которую проводил нарком внутренних дел Николай Ежов, был арестован по обвинению в «предательстве и контрреволюционной деятельности». В ноябре 1937 года особой тройкой НКВД приговорён к смертной казни. Расстрелян. В 1956 году реабилитирован.

Как видим, никакого отношения к оккультизму Глеб Бокий не имел.

Уфологи с Лубянки

24 октября 1991 года президент Всесоюзной уфологической ассоциации лётчик-космонавт СССР Павел Попович получил «синий пакет из КГБ». К пакету прилагалось сопроводительное письмо:

«Комитет государственной безопасности СССР, 24.10.91,

исх. номер 1953/III,

тов. Поповичу П.Р.

Уважаемый Павел Романович!

Комитет государственной безопасности не занимается систематическим сбором и анализом информации об аномальных явлениях (так называемых неопознанных летающих объектах). Вместе с тем в КГБ СССР поступает от различных организаций и граждан информация о случаях наблюдения таких явлений. Направляем Вам копии соответствующих материалов.

Заместитель председателя Комитета Н.А. Шам».

И далее — 124 страницы печатного текста: рапорты, объяснительные записки, доклады. Их авторы — в основном люди военные[72]. На этом можно было поставить точку в рассказе о КГБ и НЛО. На календаре октябрь 1991 года. На Лубянке прекрасно понимают, что некогда могущественный КГБ СССР доживает последние месяцы, если не недели, и будет жалко, если поступившие от граждан «сигналы» о встречах с «летающими тарелками» будут уничтожены вместе с другими документами органов госбезопасности.

В начале девяностых годов появились отечественные журналисты и уфологи, которые уверенно утверждали, что КГБ не только хранил сообщения от граждан о встречах с НЛО, но и сам активно изучал этот феномен. Якобы в структуре КГБ существовал специальный научно-технический отдел, который занимался «летающими тарелками». Более того, появились и многочисленные видеозаписи, которые якобы были сняты во время проведения процедуры изучения фрагментов тел гуманоидов. Мёртвые инопланетяне попали в распоряжение могущественного КГБ.

Даже поверхностный анализ одной из таких видеозаписей позволяет утверждать, что это грубо сработанная фальшивка. Сложно даже сказать, сделали ли её в нашей стране или за рубежом. Дело в том, что голоса на пленке звучат с иностранным акцентом и больше напоминают игру западных актёров русских людей. Хотя это можно списать на низкое качество звукозаписи.

Во-первых, любой секретный кино- или видеофильм должен иметь набор атрибутов, которые подробно были описаны в инструкции по секретному делопроизводству. На плёнке они отсутствуют.

Во-вторых, присутствующие в кадре люди одеты в белые халаты и простые хлопчатобумажные перчатки. Других средств защиты на них нет. Хотя по всем правилам они должны быть одеты, как космонавты. Кто знает, какие микробы и бактерии находятся на теле «пришельца».

В-третьих, на стенах помещения развешаны картинки, больше подходящие для украшения кабинета врача районной поликлиники или кабинета биологии средней школы.

В-четвёртых, при просмотре процедуры расчленения тела инопланетянина возникает такое ощущение, что все участники этой процедуры занимаются этим каждый день, так уверенно и спокойно они себя ведут.

Экстрасенсы с Лубянки

Ещё один миф — в структуре центрального аппарата КГБ якобы существовал некий «8-й спецотдел», который занимался вопросами экстрасенсорики, телепатии и другими паранормальными явлениями. Американцам эта идея очень понравилась, и в начале нашего века они даже сделали «документальный» фильм. В нём они собрали множество страшилок о выполнявших задания КГБ экстрасенсах и телепатах. Например, якобы Нину Кулагину готовили к исполнению секретных убийств. Её учили с помощью телекинеза воздействовать на людей, вызывая у них сердечный приступ[73]. Поясним, что ещё в советское время эта женщина прославилась своими паранормальными способностями. Она могла взглядом не только перемещать лёгкие предметы, но и засвечивать плёнку в светонепроницаемых конвертах и даже вызывать ожоги кожи. Иногда совершенно неожиданно у неё на ладонях возникали искры, доходящие до десяти сантиметров в длину. А однажды во время проведения эксперимента на Кулагиной загорелось платье, и только благодаря присутствию учёных удалось спасти её от смерти.

Понятно, что в реальной жизни экстрасенсы никогда не выполняли указаний Лубянки. Более того, чекисты не интересовались паранормальными явлениями из-за невозможности их использования в практической работе органов госбезопасности.

Процитируем председателя КГБ (1988–1991) и начальника 1-го Главного управления (внешняя разведка) КГБ (1978–1988) Владимира Крючкова:

«Не было ни одного случая, чтобы мы получили материал, подтверждающий существование НЛО или каких-то сверхъестественных явлений. Вместе с тем из ЦК партии и Совета Министров на самом высоком уровне ко мне не раз обращались с запросом подтвердить или опровергнуть достоверность слухов о том или ином необъяснимом событии в природе и на планете. Особенно часто это касалось НЛО и «снежного человека». Я давал нашим лучшим специалистам, разведчикам и агентуре поручения установить источники распространения информации, будоражившей население и способной сказаться на его безопасности. В итоге всё оказывалось плодами воображения по принципу: у страха глаза велики. Иногда какие-то непонятные неподготовленным наблюдателям явления истолковывались ими на свой, мистический, лад, а какие-то в целях произвести сенсацию преднамеренно объявлялись чем-то необычным. Бывало и так, что предположения учёных выдавали за имевшее место, но засекреченное КГБ открытие чего-то потустороннего…»[74].

Миф № 3.

«Заживо репрессированные»

Вероятно, подавляющее большинство наивных людей в нашей стране «знает»: все заключенные ГУЛАГа — невинные жертвы чекистов. Этот тезис стал популярным после появления в середине 1973 года книги Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Данное художественно-историческое исследование, по словам автора, было написано на основе очевидцев, документов и его личном опыте.

Статистика свидетельствует об ином. Большинство заключённых ГУЛАГа отбывали наказание за совершение не политических, а уголовных преступлений. Да и попали они туда не стараниями чекистов, а милиционеров и сотрудников прокуратуры. Обратимся к данным официальной статистики.

С 1921 по 1923 год по линии ВЧК — ОГПУ было осуждено[75]:

Вид преступления	Год
	1921	1922	1923
Контрреволюционная деятельность	69 641	32 587
Шпионаж	7179	7023	14 167
Дезертирство	9506	2317	808 (включали все воинские преступления)
Преступления по должности	32 177	14 887	9994
Уголовные преступления	81 514	25 298	Преступления против личности — 739. Имущественные преступления — 3994.
Прочие преступления	4576	31 422	32 091
Бандитизм	Нет данных	5795	7322

Рассмотрим теперь ситуацию с осужденными по линии ОГПУ в 1926 году. Так, число совершивших преступления с окраской «контрреволюционная деятельность» (3702 человека) и «контрреволюционная деятельность и пропаганда» (5221 человек) примерно равно числу тех, кто был осужден за контрабанду (8880 человек). К последним нужно добавить спекулянтов (1770 человек), валютчиков (1218 человек), бандитов (4706 человек) и фальшивомонетчиков (1979 человек). А ведь ещё были и те, кто совершил «растрату и подлог» (1817 человек), а также взяточники (2564 человек)[76]. Прошло два года, и число тех, кто был осужден за «экономические» (контрабанда, фальшивомонетничество и др.) и уголовные (бандитизм) преступления, значительно превышало количество тех, кто попал в ГУЛАГ по «политическим» мотивам[77]. Учитывая то, что большинство из них были осуждены на пять и более лет лагерей, то именно они составляли большую часть обитателей ГУЛАГа в начале тридцатых годов прошлого века. Численность осужденных по линии ОГПУ — НКВД и Наркомата юстиции в 1934–1935 годах[78]:

По состоянию на...	ОГПУ – НКВД		Наркомат юстиции
	Количество	К общему числу %	Количество	К общему числу %
1 января 1934 года	215 503	42,2	294 804	57,8
1 января 1935 года	299 437	41,3	426 046	58,7
1 октября 1935 года	291 761	35,7	525 039	64,3

Численность заключённых исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) и исправительно-трудовых колоний по состоянию с 1 января 1935 года по 1 января 1953 года[79]:

Год	В исправительно-трудовых лагерях (ИТЛ)	Из них осужденных за антисоветскую деятельность	% осужденных за антисоветскую деятельность к общему количеству заключённых в ИТЛ	В исправительно-трудовых колониях (ИТК)
1935	725 483	118 256	16,3	240 259
1936	839 406	105 849	12,6	457 088
1937	820 881	104 826	12,8	375 488
1938	996 367	185 324	18,6	885 203
1939	1 317 195	454 432	34,5	355 243
1940	1 344 408	444 999	33,1	315 584
1941	1 500 524	420 293	28,7	429 305
1942	1 415 596	407 988	29,6	361 447
1943	983 974	345 397	35,6	500 208
1944	663 594	268 861	40,7	516 225
1945	715 505	289 351	41,2	745 171
1946	746 871	333 883	59,2	956 224
1947	808 839	427 653	54,3	912 704
1948	1 108 057	416 156	38,0	1 091 478
1949	1 216 361	420 696	34,9	1 140 324
1950	1 416 300	578 912	22,7	1 145 051
1951	1 533 767	475 967	31,0	994 379
1952	1 711 202	480 766	28,1	793 312
1953	1 727 970	465 256	26,9	740 554

Необоснованно осуждённых по политическим мотивам было значительно меньше, чем можно сделать на основе данных опубликованной выше таблицы. Нужно учитывать несколько важных фактов, о которых предпочитают не вспоминать или не знают «историки»:

1. Среди осужденных по печально знаменитой 58-й статье было немало уголовников-рецидивистов. Например, отказ осуждённого (который уже имел несколько судимостей за кражи или разбои) выйти на работу мог квалифицироваться судьёй, особенно во время войны, как «контрреволюционный саботаж», то есть преступление, предусмотренное статьей 58 пункт 14, и впоследствии осудить этого «отказчика» (вора, бандита, убийцу) по «контрреволюционной» статье[80].

2. Отсутствие в опубликованной выше таблице данных по ИТК и тюрьмам. На самом деле статистика по всему ГУЛАГу не сильно изменит картину. Так, на 1 января 1941 года в ИТЛ и ИТК содержалось 1.876.834 заключённых, из них 555.589 (29,6%) отбывали наказание за контрреволюционные преступления[81]. К тому же большинство осуждённых через какое-то время из тюрем и ИТК попадали в ИТЛ.

3. Всплеск количества осуждённых по «политическим статьям» в конце Великой Отечественной войны и в первые годы после окончания вызван репрессиями в отношении коллаборационистов (например, численность советских граждан, служивших в годы Великой Отечественной войны в «восточных формированиях» вермахта и «добровольными помощниками» в немецких воинских частях — без учёта полиции и вспомогательных гражданских организаций — достигла 900.000 человек[82]) и тех, кто с оружием в руках воевал против Советской власти — «лесные братья» и бандеровцы. Так, с 1944 по 1956 год было осуждено 87.756 бандеровцев[83]. Если брать страны Балтии, то там количество отправленных в ГУЛАГ бандитов меньше, но тоже значительное. Так, в Латвии только с 22 июня 1944 года по 1 августа 1945 года было задержано 2228 бандитов и бандпособников[84]. На территории Литвы к 1 января 1945 года было арестовано органами НКВД — НКГБ 12.449 человек. В 1947 году было арестовано 1405 бандитов и их пособников[85].

4. Среди репрессированных по политическим статьям в 1937 году были и те, кто действительно совершил преступления в экономической сфере (хищение госсобственности в особо крупных размерах, взяточничество, злоупотребление служебным положением и т.п.), но эти люди были осуждены по «политическим статьям». Классический пример — нарком внутренних дел Генрих Ягода[86].

Если с Генрихом Ягодой и другими коррупционерами из советской политической элиты всё более или менее ясно – ну не могли их публично осудить за преступления в экономической сфере, пришлось организовывать политические процессы, то с военной элитой всё не так однозначно и просто.

Заговор маршалов

О репрессиях в Красной Армии 1937 года написаны десятки тысяч книг и статей. Опубликовано множество документов (протоколов допросов, обвинительных заключений и т.п.), десятки лет хранившихся в спецхранах архивов и недоступных для исследователей. Несмотря на это, сейчас невозможно однозначно ответить на один простой вопрос — планировали высокопоставленные офицеры Красной Армии во главе с Михаилом Николаевичем Тухачевским захватить власть в стране или это обвинение было сфальсифицировано чекистами. Пикантность этой ситуации — до сих пор независимым исследователям недоступны протоколы допросов, вернее исповеди, этого человека.

В конце тридцатых годов прошлого века официальная пропаганда утверждала — Михаил Тухачевский с подельниками — «враги народа»[87]. Сейчас принята противоположная точка зрения. Михаил Тухачевский с товарищами — безвинные жертвы политических репрессий. Заговора не было, и всё придумали следователи с Лубянки, выбив необходимые показания с помощью пыток[88]. Есть множество свидетельств о применении физического воздействия к подследственным того страшного времени. Но это вряд ли относится к тому молниеносному следствию, через которое прошли Михаил Николаевич Тухачевский и его товарищи. Скорее всего, они давали показания в шоке, под воздействием сильного страха. Косвенно об этом свидетельствует такой документ: