10 мифов о КГБ

По ситуации на 26 февраля 1941 года среди руководящих работников НКВД было: русских — 118 (64,84%), украинцев — 28 (15,38%), грузин — 12 (6,59%), евреев — 10 (5,49%), белорусов — 4 (2,20%), нет данных — 4 (2,20%), прочие — 3 (1,65%), армян — 2 (1,10%), латышей — 1 (0,55%)[20].

Кадры для республиканских КГБ

Национальный состав республиканских органов КГБ — тема, которую активно разрабатывают ведомственные историки отдельных республик СНГ. К сожалению, в силу ряда причин большинство результатов их деятельности остается неизвестным огромному числу граждан бывшего СССР. Сколько человек, не считая сотрудников азербайджанских органов госбезопасности, может посетить музей Министерства национальной безопасности Азербайджана «На страже независимости, государственности, национальной безопасности», который расположен в одном из административных зданий этого ведомства? Чем интересен этот музей? На одном из стендов размещена диаграмма, демонстрирующая национальный состав органов госбезопасности Азербайджанской ССР. Если в конце пятидесятых годов прошлого века из 1000 местных чекистов 400 было русскими, 200 армян, 100 других национальностей и лишь 300 – азербайджанцы, то в 1985 году картина кардинально изменилась. Большинство сотрудников республиканского КГБ были азербайджанцами[21].

Кто руководил республиканскими КГБ

Если мы посмотрим список председателей КГБ союзных республик, то обнаружим интересный факт — большинство из них были не Ивановыми, Петровыми или Сидоровыми, а представителями местных, «коренных» народов.

Азербайджан: Алиев Гейдар Алирза-оглы (июнь 1967 года — июль 1969 года); Юсифзаде Зия Мамедия-оглы (июнь 1980 года — август 1988 года); Гусейнов Вагиф Алиовсат-оглы (август 1989 года — сентябрь 1991 года).

Армения: Бадамянц Георгий Арташесович (1954–1972), Михаельян Грайр Ованесович (1977–1978), Юзбашьян Мариус Абрамович (1978–1988) и Бадамянц Валерий Георгиевич (1988–1991).

Белоруссия: Ширковский Э.И. (ноябрь 1990 года — январь 1994 года).

Грузия: Инаури А.Н. (1954–1988), Гумбаридзе Г.Г. (декабрь 1988 года — апрель 1989 года).

Казахстан: Арстанбеков А.А. (1959, 1960–1963), Камалиденов З.К. (1982–1986).

Киргизия: Асанкулов Джумабек (1967–1978, 1988–1991).

Латвия: Веверс Я.Я. (1954–1963), Зукул С.В. (1984–1990), Йохансон Э. (1990–1991).

Литва: Лиадус К.Ф. (1954—?), Рандакявичус А.В. (1959–1967), Петкявичюс Ю.Ю. (1967–1984), Эйсмунтас Э. (1984–1990), Марцинкус Р.А. (март 1990 года — январь 1991 года).

Молдавия: Ботнару Т. (май 1990 года — август 1991 года), Плугару А. (август — сентябрь 1991 года).

Украина: Никитченко В.Ф. (1954–1970), Федорчук В.В. (1970–1982), Муха С.Н. (1982–1987), Голушко Н.М. (1987–1991).

Эстония: Порк Август Петрович (1961–1982)[22], Кортелайнен К.Е. (1982–1990 годы), Силлар Рейн (1990 — сентябрь 1991 года).

Как видим, большинство руководителей республиканских управлений КГБ — представители народов, проживающих на территории СССР, а не «великорусские шовинисты». Чужую национальность пытались приписать и председателю КГБ СССР Юрию Владимировичу Андропову.

Пятый пункт Юрия Андропова

Многих отечественных авторов интересовала в Юрии Андропове его… национальность. Дело в том, что в большинстве официальных биографий этот «важный» пункт отсутствовал. Мы не будем в очередной раз цитировать все «доказательства» того, что Юрий Андропов — чистокровный еврей, а изложим результаты «исследования» журналиста Марка Штейнберга.

Согласно данным этого человека, отца Юрия Андропова звали Вэлв (Владимир) Либерман, и был он по национальности польский еврей, а мать — Геня (Евгения) Файнштейн. Работал отец телеграфистом на станции Нагутской и умер от тифа в 1919 году. Вдова перебралась с шестилетним сыном в Моздок и вскоре вышла замуж за грека Андропуло, который и усыновил Юрия. Отчим вскоре умер, оставив в «наследство» свою фамилию (переделанную на русский лад — Андропов) и дочь Валентину.

О сводной сестре Юрия Андропова не упоминается ни в одной биографии, кроме книги Юрия Тёшкина «Андропов и другие»[23]. В этой книге есть интересная фотография, где запечатлен юный Юрий Андропов со своей сестрой Валентиной и бабушкой[24]. Женщина на снимке — ещё одна загадка. Хотя можно предположить, что это не родственница, а няня.

Первоисточник «семитской» версии происхождения Юрия Андропова бывший первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Сергей Медунов в одном из интервью сообщил, что его отец работал вместе с родителем Юрия Андропова на железнодорожной станции ещё до революции. А звали сослуживца — Владимир Либерман. После 1917 года он зачем-то сменил фамилию на Андропова[25].

Сам виновник расследования, будучи уже шефом КГБ, однажды с горечью произнёс в разговоре с академиком Евгением Чазовым, руководителем Четвёртого управления Минздрава СССР:

«Недавно мои люди вышли в Ростове на одного человека, который ездил по Северному Кавказу — местам, где я родился и где жили мои родители, и собирал о них сведения. Мою мать, сироту, младенцем взял к себе в дом богатый еврей. Так даже на этом хотели сыграть, что я скрываю своё истинное происхождение»[26].

На самом деле Юрию Андропову было что скрывать. О своём детстве и юности Юрий Андропов в зрелые годы вспоминал неохотно. Ведь в многочисленных анкетах и автобиографиях он указывал фальсифицированные данные о своих родителях, а также месте и, возможно, даже дате своего рождения. Дело в том, что его ближайший помощник и будущий председатель КГБ Владимир Крючков утверждает, что Юрий Андропов появился на свет не в 1914 году, как это написано во всех энциклопедиях, а годом позже[27].

«Официальная» автобиография Юрия Андропова звучит так:

«Отец был из донских казаков, железнодорожный служащий, мать из мещан. Мать умерла в 1919 году, когда мне было пять лет, отец — в 1929 году. Мать моя родителей не помнила, она в младенческом возрасте была подкинута в семью купца Флекенштейна и воспитывалась в ней до шестнадцати лет. Рано вышла замуж и вскоре после моего рождения развелась с мужем. Её второй муж, мой отчим, — Фёдоров Виктор Алексеевич. В его семье я воспитывался вплоть до окончания железнодорожной школы в 1930 году, до начала самостоятельной жизни»[28].

На этот документ ссылаются многочисленные биографы председателя КГБ, когда создают положительный или отрицательный образ этой легендарной личности. Слово «легендарная» употреблено сознательно — начиная с тридцатых годов прошлого века жизнь Юрия Андропова окутана множеством мифов. И инициатором их создания выступил он сам.

«Самый загадочный земляк» — так называют Юрия Андропова те, кто живёт сейчас на его малой «родине»[29]. Большинство попыток воссоздать картину его ранних лет жизни заканчивалось неудачей. Сначала этому препятствовал сам Юрий Андропов — ведь ему было что скрывать. А после его смерти все попытки ставропольских краеведов найти родственников знаменитого земляка и старожилов заканчивались неудачами. Когда летом 2004 года отмечали девяностолетие со дня рождения «генсека с Лубянки», то о его детстве говорили очень лаконично[30].

Мало кто знает, что до 1931 года Юрия Владимировича Андропова звали Григорием Владимировичем Андроповым-Фёдоровым. Когда он стал Юрием и утратил половину фамилии — неизвестно[31]. Также у него были биологический отец (его имя неизвестно) и два отчима. Словно профессиональный революционер или разведчик, он несколько раз переделывал свою биографию, успешно обманывая родное государство.

Родился Юрий Андропов, по «официальной» версии, 15 июня 1914 года на железнодорожной станции (казачьей станицы) Нагутская Ставропольского края (сейчас селе Солуно-Дмитриевское Андроповского (бывшего Курсавского) района)[32] в семье… а вот тут начинаются расхождения: по официальным данным — железнодорожного телеграфиста, по рассказам его няни — инженера путей сообщений. В одной из собственноручно написанных биографий Юрий Андропов указал:

«…работал на станции Нагутская дежурным по станции. В 1915 году его переводят на станцию Беслан Сев. Кавк. жел. дор. контролёром движения».

Также будущий председатель КГБ сообщил пикантный факт из биографии первого отчима — его исключили из института путей сообщений за… пьянство[33]. Мы бы не стали делать из этого сенсацию. Может быть, Андропов благополучно закончил высшее учебное заведение и стал дипломированным специалистом. А из вуза его «выгнал» сын, когда потребовалось иметь безупречную биографию и рабоче-крестьянское происхождение. После Октябрьской революции в СССР безопаснее было иметь родителем малообразованного телеграфиста, чем дипломированного инженера из «бывших».

У первого отчима Юрия Андропова были родственники среди казаков, но сам он не принадлежал к этому военно-земледельческому сословию, охранявшему южные границы Российской империи[34]. Возможно, что он появился на свет в другом месте, а в станицу приехал на работу в качестве специалиста. Эту гипотезу подтверждает его гражданская специальность, далёкая от сельского хозяйства и ратного дела. А вот по другой версии, основанной на собственноручно написанной автобиографии будущего руководителя КГБ, его первый отчим — потомственный донской казак[35].

Владимир Андропов умер от тифа, когда сыну исполнилось, по одной версии, четыре, а по другой, пять лет. Чтобы не травмировать ребёнка, домашние решили скрыть от него эту смерть. Сам Юрий Андропов в одной анкете (заполненной при приёме в Рыбинский речной техникум 22 марта 1932 года) указал дату смерти первого отчима: 1916 год, а в другой анкете (написанной в августе 1937 года) — 1919 год[36].

Не менее трагична и загадочна судьба мамы Юрия Андропова. Она умерла, по одним данным, в 1927 году от неизвестной болезни[37], а по другим — была ещё жива в 1931 году. Существует как минимум две фотографии, подтверждающие вторую версию. Обе сделаны в городе Моздоке. На первой (1929 год) она запечатлена с выпускниками фабрично-заводской семилетки вместе со своей дочерью Валентиной — сестрой Юрия Андропова. А вторая, датированная 1931 годом, — её прекрасно выполненный фотопортрет. Оба снимка были опубликованы в книге Юрия Тёшкина «Андропов и другие»[38].

Сам Юрий Андропов внёс ещё большую путаницу в этот вопрос. В 1939 году он указал в одной из анкет: «Мать умерла в 1931 году». А за пару лет до этого фигурирует другая дата: 1930 год. Также можно встретить и третью дату: 1929 год[39].

О происхождении матери Юрия Андропова Евгении Флекенштейн журналистке Оксане Химич тоже рассказал её правнук.

«Её, совсем крохотную, подкинули к дверям дома зажиточного купца Карла Файнштейна (правильно — Флекенштейна. — Прим. авт.). В плетёной корзинке, в которой находился младенец, не было ни записки с именем, ни сведений о родителях. Поэтому, когда купец решил девочку удочерить, он дал ей свою фамилию. Так и появилась метрика с записью: Евгения Карловна Файнштейн. Приёмные родители воспитывали Женю как свою собственную дочь. Дали достойное образование (она стала учительницей музыки), подыскали подходящего супруга»[40].

Снова семейная легенда. Сам Юрий Андропов в своих собственноручно написанных многочисленных биографиях изложил несколько версий жизни своей мамы и бабушки. Так, в 1937 году он пишет: «Мать происходит из Москвы (семья ремесленника)».

А менее чем через два года новая версия, которая совпадает с семейной легендой:

«Мать родилась в семье прачки (или горничной)… Она была взята на воспитание в семью Флекенштейна. Сам Флекенштейн был часовых дел мастер. По документам числится как купец. Умер в 1915 году. Жена его сейчас живёт в Москве. Пенсионерка».

В 1937 году во время беседы с инструктором ЦК ВЛКСМ Капустиной (комсомольский чиновник выясняла детали биографии секретаря Ярославского обкома ВЛКСМ) Юрий Андропов сообщил:

«Отец — железнодорожный служащий… Мать происходит из семьи мещан Рязанской губернии. Была подкинута маленьким ребёнком в семью часовых дел мастера финляндского гражданина Флекенштейна, проживавшего в Москве, где и воспитывалась. С 17-летнего возраста работала в качестве учительницы».

В Москве действительно проживала вдова купца Евдокия Михайловна Флекенштейн. Её покойного мужа звали Карл Францевич, и торговал он часами и ювелирными украшениями. Семейный бизнес у супругов — выходцев из Финляндии — был успешным. Они владели четырёхэтажным особняком на улице Большая Лубянка (дом 26). Это строение сохранилось и в наши дни. В этом доме и родился Юрий Андропов. Более того, магазин Флекенштейнов два раза становился объектом нападения погромщиков. Правда, не антиеврейских, как подумали некоторые, а антигерманских. Было такое «хобби» у русских патриотов во время Первой мировой войны — громить германское посольство, магазины, где на вывесках значились немецкие фамилии, и т.п.

Мать Юрия Андропова, Евгения Флекенштейн, с 1913 года начала преподавать в московской женской гимназии Минсбаха. Этим она занималась до февраля 1917 года, а потом вместе с сыном уехала в провинцию. Там она сменила биографию и повторно вышла замуж. Высока вероятность того, что биологическим отцом Юрия Андропова был не железнодорожник Владимир Андропов, а другой человек. Он мог уйти из семьи, умереть в 1916 году (вспомним запись в одной из автобиографий сына) или погибнуть в Гражданскую войну как белогвардейский офицер. В 1937 году циркулировали слухи о том, что отец Юрия Андропова — царский офицер[41].

В 1921 году Евгения Флекенштейн вышла замуж в третий раз за помощника машиниста паровоза Виктора Александровича Фёдорова. После её смерти второй отчим Юрия Андропова снова женился[42]. В 1922 году (по другим данным, в 1924 году), они перебрались в Моздок (Северная Осетия), где Юрий окончил семилетнюю железнодорожную фабрично-заводскую школу[43], его второй отчим преподавал там слесарное дело[44], а мама там же обучала детей музыке, рисованию и немецкому языку. Сейчас это школа № 108[45].

С августа по декабрь 1930 года Юрий Андропов работал сначала рабочим на телеграфе, а с декабря 1930 года по апрель 1932 года — учеником и помощником киномеханика Клуба железнодорожников[46]. Тогда же вступил в комсомол.

Понятно, что при наличии такой специфичной биографии Юрию Андропову проще было демонстрировать окружающим свои попытки скрыть «еврейское» происхождение, чем родителей из «бывших».

Миф № 2.

Оккультные тайны Лубянки

Темы, такие, как «оккультные тайны Лубянки», экстрасенсы из КГБ и чекисты — охотники на НЛО, популярны у авторов многочисленных «страшилок» и «фэнтэзи» о КГБ. Причём если первую тему активно разрабатывают «историки», описывая результаты своих многолетних «научных» изысканий и напряжённых трудов в многочисленных книгах, то вторую и третью тему — журналисты и создатели «документальных» фильмов. Например, американских картин «Секретные файлы КГБ об НЛО» и «Секретные файлы КГБ: паранормальные явления». Обе «документальные» ленты были созданы на рубеже двух веков, но такое ощущение, что сценарии этих фильмов были написаны во время «холодной войны». Очень много антисоветской и антироссийской риторики и страшилок о КГБ. Да и выбор ведущего — актёра Роджера Мура, одного из исполнителей роли Джеймса Бонда, — тоже символичен.

Оккультисты с Лубянки… Не будем пересказывать этот миф. Перечислим лишь изданные в последние годы книги, где он подробно и красочно расписан: «Оккультисты Лубянки»[47], «Советский оккультизм. Тайны НКВД и КГБ»[48], «Оккультный Сталин. Бесы и демоны советского тирана»[49], «Битва за Шамбалу. НКВД против Аненеребе»[50], «Оккультный Сталин»[51], «НКВД. Война с неведомым»[52], «Битва за Гималаи. НКВД: магия и шпионаж»[53] и другие. Авторы этих произведений утверждают, что спецотдел ВЧК — ОГПУ — НКВД был создан и занимался исключительно проблемами в сфере оккультизма и паранормальных явлений. А возглавлявший этот отдел чекист Глеб Бокий был великим чернокнижником и магом. В реальном, а не в созданном авторами этих книг магическом мире большинство сотрудников спецотдела занимались совершенно другими делами — вопросами криптографии, проверкой соблюдения требований режима секретности в советских государственных, общественных и партийных учреждениях и другими вопросами, входящими в компетенцию органов госбезопасности.

Зачем Лубянке спецотдел?

Вопреки распространённому мнению, спецотдел ВЧК был создан не для проведения научных изысканий в оккультной сфере, а для решения множества проблем, связанных с организацией криптографической службы и создания системы защиты государственных и военных тайн.

Систему органов шифровальной связи принято называть специальной службой. Эта сфера деятельности в любом государстве всегда остаётся в тени. О том, как была организована криптографическая служба в начале прошлого века в Российской империи, подробно рассказано в серии статей[54], поэтому мы не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь один важный факт. Советское правительство не могло слепо скопировать достижения предшественников или привлечь кого-то из крупных специалистов к разработке системы шифровальных органов. И дело не только в недоверии к царским чиновникам — когда необходимо, «забывали» про их плохие анкетные данные, — а в отсутствии таких специалистов. Были прекрасные криптоаналитики, способные вскрыть любую шифровальную систему, но не было опытных администраторов, способных организовать их работу. Существовавшие в Российской империи ведомственные специальные службы страдали четырьмя главными и множеством мелких недостатков. Они были учтены Глебом Бокием при создании единой системы органов специальной (шифровальной) службы в СССР. Чекист избежал ошибок своих предшественников. Перечислим основные причины, почему в Советской России систему защиты государственных секретов пришлось создавать «с нуля».

Во-первых, ведомственная разобщённость. МИД, Генеральный штаб и МВД Российской империи имели свои органы шифросвязи. Эти подразделения не только разрабатывали криптосистемы, но и эксплуатировали их, а также контролировали соблюдение всех требований шифродисциплины.

На практике это привело к тому, что на службе в каждом из трёх ведомств находились только специалисты, чьи навыки были востребованы. Так, занимался Департамент полиции перлюстрацией корреспонденции и вскрытием шифровальных систем, используемых на линиях связи иностранных посольств и противниками существующей власти, поэтому там служили высокопрофессиональные криптоаналитики. Они занимались исключительно дешифровкой. А вот созданию новых криптосистем уделялось минимальное внимание. Хотя иногда чиновники этого ведомства знакомились с опытом своих коллег, правда, происходило это крайне редко.

Во-вторых, при разработке криптосистем не всегда учитывались отечественные и зарубежные достижения в области криптоанализа.

Один из принципов построения надёжных криптосистем, впервые прозвучавший в книге Керкхоффа «Военная криптография» (издана в 1883 году), гласил: «Стойкость шифросистемы может проверить только криптоаналитик, а не её разработчик». Такого мнения специалисты продолжают придерживаться до сих пор[55]. А в то время дешифрованием занимались только в МИДе и Департаменте полиции. Поэтому в военном ведомстве не было людей, способных реально оценить стойкость использующихся кодов и шифров, минимальное соблюдение требований шифродисциплины.

Этим недостатком страдали все три ведомства[56].

В-третьих, в Российской империи не существовало высших учебных заведений, где бы готовили криптографов. Никто не писал учебных пособий по этой области знаний, не публиковал «закрытых» научных статей и т.п. Это в Советском Союзе можно было защитить кандидатскую и докторскую диссертацию в сфере криптографии и получить Государственную или Ленинскую премию за достижения в этой сфере.

В-четвёртых, власти уделяли недостаточное внимание вопросам криптографии. Приведём лишь один пример. Созданное в ноябре 1911 года при Генеральном штабе австро-венгерской армии криптоаналитическое бюро до сентября 1914 года не смогло дешифровать ни одной русской криптограммы[57], хотя это не спасло от поражений на фронтах Первой мировой войны царскую армию. На фронте использовались легко вскрываемые противником системы шифрования, и командование не замечало регулярные и систематические нарушения требований организации шифровальной связи[58].

Так что Глебу Бокию и чекистам пришлось создавать не только новые шифры, но и общероссийскую систему шифровальных органов. Позднее органам госбезопасности было поручено контролировать все происходящие в этой сфере процессы.

Чем занимался спецотдел

Специальный отдел ВЧК был организован согласно приказу Управления делами ВЧК № 22 от 28 января 1921 года. Его начальником назначили Глеба Ивановича Бокия[59]. Хотя официально спецотдел появился значительно позже — 5 мая 1921 года, когда Малый Совет Народных Комиссаров принял постановление «О создании специального отдела при ВЧК». Этот документ интересен тем, что на многие десятилетия определил не только особый статус нового подразделения Лубянки (не зря даже в названии нормативного акта подчёркивается «отдел при ВЧК»), но и круг решаемых им задач.

В преамбуле постановления верно констатировалось:

«…1) Отсутствие в Республике центра, объединяющего и направляющего деятельность шифровальных органов различных ведомств, и связанные с этим бессистемность и случайность в постановке шифровального дела,

2) Возможность благодаря этому при существующем положении широкого осведомления врагов Раб.-Крестьянского государства о тайнах Республики…»

Дальше указывалось, что для исправления этого положения необходимо образовать при ВЧК «…«Специальный отдел», штаты в коем утверждал председатель ВЧК. Начальник Специального отдела назначается Совнаркомом».

Все основные задачи, решаемые этим специфичным подразделением органов госбезопасности, были распределены на две категории: «постановка шифровального дела» и «постановка расшифровального дела» в РСФСР.

В сфере организации шифровальной службы Спецотделу предписывалось:

«А. Научная разработка вопросов шифровального дела:

а) анализ всех существующих и существовавших русских и иностранных шифров;

б) создание новых систем шифров;

в) составление описаний шифров и инструкций шифровальному делу и пользованию шифрами;

г) собирание архивов и литературы по шифровальному делу для сконцентрирования такового при Спецотделе;

д) составление и издание руководств по вопросам шифрования.

Б. Обследование и выработка систем шифров:

1. Обследование всех действующих в настоящее время шифров и порядка пользования ими шифрорганами;

2. Окончательная обработка инструкций по шифровальному делу и пользованию шифрами и выработка правил работы шифрорганов;

3. Распределение вновь выработанных систем время шифров между всеми ведомствами.

В. Организация учебной части:

1. Выработка программы школы шифровальщиков;

2. Создание школы шифровальщиков;

3. Укомплектование школы преподавателями и учебниками.

Г. Учёт личного состава шифровальных органов. Наблюдение за закономерной постановкой шифровального дела. Инструктаж и инспекция шифровальных органов:

1. Учёт и проверка всех сотрудников всех шифрорганов;

2. Распределение всяких сотрудников всех шифрорганов между последними, в зависимости от индивидуальных качеств каждого работника и фактической потребности в работниках в том или ином шифроргане, а также зависимо от государственной важности каждого учреждения;

3. Чистка неблагонадёжного и неспособного элемента из всех шифрорганов;

4. Наблюдение за закономерной постановкой шифровального дела во всех шифрорганах;

5. Инструктировка и инспекция всех шифрорганов и проведение в жизнь Инструкции и правил по шифровальному делу».

А вот перечень задач в сфере радиоразведки и дешифровальной службы:

«1. Изыскание способов повсеместного улавливания всех радио, телеграмм и писем неприятельских, иностранных и контрреволюционных;

2. Открытие ключей неприятельских, иностранных и контрреволюционных шифров;

3. Расшифровка всех радио, телеграмм и писем неприятельских, иностранных и контрреволюционных».

В последнем абзаце постановления подчёркивалось:

«Все распоряжения и циркуляры Специального отдела при ВЧК по всем вопросам шифровального и расшифровального дела являются обязательными к исполнению всеми ведомствами РСФСР»[60].

На постановлении стояло три подписи: самого Владимира Ильича Ленина, секретаря СНК РСФСР Лидии Александровны Фотиевой и управляющего делами СНК РСФСР Николая Петровича Горбунова.

СНК РСФСР 12 июня 1921 года утвердил членом Коллегии ВЧК и начальником спецотдела Глеба Ивановича Бокия. С этого времени и до ликвидации коллегии в июле 1934 года после образования НКВД он был членом коллегии ВЧК — ГПУ — ОГПУ. По совместительству с работой на Лубянке он одновременно входил в коллегии НКВД РСФСР (до его ликвидации в 1930 году), цензурного ведомства Главлита и Верховного суда СССР.

Начальника спецотдела сложно назвать дилетантом в сфере организации и руководства различными подразделениями органов госбезопасности. Он возглавлял Петроградскую ЧК, руководил особыми отделами Восточного и Туркестанского фронтов. Причём в Средней Азии ему довелось заниматься советским строительством. И к началу 1921 года в полной мере проявились его организаторские способности, а также обостренное чувство справедливости и принципиальность. Единственный недостаток — будущий руководитель криптографической службы никогда не занимался вопросами шифрования, да и от радиоразведки был далёк.

К декабрю 1922 года спецотдел состоял из трёх отделений[61], которые возглавляли Николай Яковлевич Клименков, Григорий Карлович Крамфус и Владимир Дмитриевич Цибизов. К середине двадцатых годов прошлого века число отделений увеличилось до семи.

1-е отделение — «наблюдение за всеми государственными учреждениями, партийными и общественными организациями по сохранению государственной тайны»;

2-е отделение — теоретическая разработка вопросов криптографии, выработка шифров и кодов для ВЧК — ОГПУ и всех других учреждений страны. В нём работало семь человек;

3-е отделение — «ведение шифрработы и руководство этой работой в ВЧК». Также оно занималось вопросами организации шифропереписки с зарубежными советскими учреждениями. Первоначально в этом отделении трудились три сотрудника;

4-е отделение — «открытие иностранных и антисоветских шифров и кодов и дешифровка документов». Его штат был чуть больше — восемь человек;

5-е отделение — «перехват шифровок иностранных государств; радиоконтроль и выявление нелегальных и шпионских радиоустановок; подготовка радиоразведчиков»;

6-е отделение (лаборатория) — «изготовление конспиративных документов»;

7-е отделение — «химическое исследование документов и веществ, разработка рецептов; экспертиза почерков, фотографирование документов».

Постепенно отдел расширялся, ставились новые задачи, создавались научно-исследовательские лаборатории различного профиля, привлекались к сотрудничеству выдающиеся, известные учёные. Появился филиал в Ленинграде при местных органах государственной безопасности (подчинённый Центру).

К сожалению, у большинства интересующихся историей советских спецслужб спецотдел ассоциируется с мероприятиями в сфере изучения оккультизма и в разработке различных ядов. Да, действительно, было и такое в истории этого подразделения, но токсикологическое отделение появилось лишь в 1934 году, а исследования в сфере паранормальных явлений велись с 1924 по 1937 год под руководством члена учёной конференции Бехтеревского института врача-биолога Александра Васильевича Барченко.

Кратко расскажем об этом учёном. Он родился в 1881 году в семье присяжного поверенного Елецкого окружного суда, владельца нотариальной конторы, друга Ивана Бунина Василия Ксенофонтовича Барченко. Отец оплатил учёбу Александра в престижной Петербургской гимназии и надеялся, что сын окончит университет и пойдёт по его стопам. Вот только Александра интересовала романтика дальних дорог и ремесло журналиста.

Ко времени начала своей журналистской и литературной работы в качестве туриста, рабочего и матроса сумел обойти и объехать большую часть России и некоторые места за границей. Работал и чиновником в Министерстве финансов. Два с половиной года слушал лекции в Казанском и Юрьевском университетах, на медицинских факультетах, но прекратил учение «за неимением средств». С 1904 по 1914 год жил за счёт литературной деятельности — его статьи и очерки печатались в журналах «Мир приключений», «Жизнь для всех», «Русский паломник», «Природа и люди», «Исторический журнал» и др. Когда началась Первая мировая война, Александр Барченко был призван в действующую армию. В феврале 1915 года демобилизован по болезни («органическое поражение мозга и припадки эпилепсии»). После полугодового лечения вновь занялся литературной деятельностью[62].

Начиная с 1915 года Александр Барченко начал осуществлять опыты по изучению особых форм энергии и телепатии. Вскоре после революции 1917 года он читал лекции на тему древних цивилизаций, обладавших будто бы высочайшим уровнем научных знаний, и рассказывал о сакральном смысле древних мифов. Одновременно он продолжал заниматься литературной деятельностью, чтобы заработать на жизнь.

Советскую власть он принял с радостью, так как в коммунистическом учении почувствовал родство со своими нравственными идеалами. Александр Барченко выступал на кораблях Балтийского флота и вдохновлял революционных матросов описаниями существовавшего некогда Золотого века, который он отождествлял с первобытным коммунизмом. Впечатление, произведённое этими откровениями, было столь значительным, что, когда в 1920 году Александр Барченко планировал экспедицию на Тибет, где он надеялся отыскать легендарную Шамбалу, двое моряков захотели его сопровождать и обратились с такой просьбой в Наркомат иностранных дел.

В 1919 году Александр Барченко окончил Высшие одногодичные курсы по естественно-географическому отделению при 2-м Педагогическом институте Петрограда. Годом позже судьба свела его с академиком Владимиром Михайловичем Бехтеревым — известным психиатром, неврологом и психологом. По представлению академика, Барченко отправился в Лапландию для исследования загадочной болезни — «мерячения». Один из исследователей так описывал проявление этой болезни у женщины-якутки:

«Сознание путается, появляются устрашающие галлюцинации: больная видит чёрта или что-нибудь подобное; начинает кричать, ритмично биться головой о стену, рвать на себе волосы».

Два года пробыл Александр Барченко на Севере. Работая на биостанции в Мурманске, изучал морские водоросли с целью их использования в качестве корма для рогатого скота. Вёл работы по извлечению агар-агара из красных водорослей. Выступал с лекциями, в которых пропагандировал употребление в пищу человеком морской капусты. Кроме того, изучал прошлое края, быт и верования лопарей. А в августе 1922 года он отправился в давно задуманную экспедицию в район, расположенный в самом центре Кольского полуострова, традиционно именуемый Русской Лапландией. Она была снаряжена по инициативе Мурманского Губэкосо (экономического совещания). Участвовали в ней 13 человек. Самые интересные находки были сделаны в районе Сейдозера. В безлюдной тундре удалось обнаружить какие-то геометрически правильные плиты, просеки, пирамидоподобное сооружение. В одном из ущелий участники экспедиции увидели желтовато-белую колонну, вроде гигантской свечи, а рядом с ней — кубический камень. Барченко решил, что нашёл следы древней, никому не известной цивилизации, получившей название Гиперборея.

После возвращения в Москву Александр Барченко полностью посвятил себя активному и многолетнему общению с представителями различных религий и мистических учений. Так, революционные буддисты посвятили его в учение Калачакры, которое российский мистик переосмыслил в соответствии с воспринятыми им ранее оккультными идеями. Барченко был убеждён в том, что самые разные его учителя воспроизводят идеи единого древнего знания, которое являлось достоянием давно исчезнувших великих цивилизаций. Помимо буддистов, на Барченко оказали влияние также представители секты странников-голбешников (от «голба» — подполье), родственной секте бегунов, которые исповедовали идею поисков земного рая — Беловодья, сходного с буддийской Шамбалой. Также Александр Барченко встречался с высокопоставленными тибетскими ламами, которые неоднократно посещали город на Неве.

Идеями Александра Барченко заинтересовался Глеб Бокий. Их познакомил бывший сотрудник Петрочека Карл Фёдорович Шварц, ставший с 1923 года частым гостем Александра Барченко в большой квартире на углу улицы Красных Зорь (Каменноостровский проспект) и Малой Посадской, напротив нынешнего «Ленфильма»[63]. Сам Глеб Бокий во время допросов в 1937 году и знавшие его люди утверждали, что руководитель спецотдела стал жертвой талантливого авантюриста Александра Барченко. Дескать, последний так увлёк опытного чекиста своими идеями, что тот утратил всякую связь с реальностью. В принципе такое возможно. Также нужно учитывать тот факт, что цели этих двух людей частично совпадали. Речь идёт о проникновении в Тибет и усилении там влияния Москвы. Понятно, что если Александра Барченко интересовала таинственная и легендарная Шамбала, то Глеба Бокия — приобретение «агентов влияния» среди тибетских лам и ослабление в этом регионе влияния Великобритании.

В это время Александр Барченко активно работал над проектом созыва съезда носителей «древнего знания», принадлежащих к разным конфессиям. Осуществляя свой план, Барченко отправился в 1927 году в Бахчисарай, где установил связь с членами мусульманского дервишского ордена Саиди-Эддини-Джибави. Впоследствии он вызывал в Москву и приводил к Бокию сына шейха этого ордена. Примерно в то же время Барченко ездил в Уфу и Казань, где познакомился с дервишами орденов Накш-Бенди и Халиди. Ещё ранее, надеясь на поездку в Тибет, Барченко планировал также встречу с главой исмаилитов Ага-Ханом, что в ходе следствия вменяли ему в вину как свидетельство связей с английской разведкой.

Если говорить о попытках спецотдела организовать экспедиции в Тибет, то здесь нужно отметить важный момент. Руководство СССР, а без санкции членов правительства такие экспедиции не могли бы состояться, было заинтересовано в проникновении на территорию Тибета, Индии и Афганистана с геополитической точки зрения. Оккультизм служил лишь «прикрытием» для проведения такой экспедиции. Главный и традиционный противник нашей страны в этом регионе, Англия всячески препятствовала усилению влияния Москвы. Предполагалось, что группа «сумасшедших» учёных-энтузиастов, занятых поисками Шамбалы, будет привлекать меньше внимания, чем финансируемая государством научная экспедиция.

Мало кто знает, что в 1923–1926 годах ОГПУ совместно, опять же, с Наркоматом иностранных дел организовало экспедицию в Монголию и Тибет. Её главным сенсационным результатом стало открытие беспрецедентного количества захоронений аристократии хунну (конец I в. до н.э. — начало I в. н.э.) в горах Ноин-Ула. Древний кочевой народ хунну населял степи к востоку от Китая. Именно из-за постоянных набегов этих кочевников императоры Поднебесной империи возвели Великую китайскую стену. О существовании самого народа до сенсационных открытий Козлова ничего не было известно.