Поединщик-3. Печать рока

Риордан рассмеялся и развел в сторону руки. Через тонкую ткань рубахи просвечивало его крепкое тело.

– Нет, обман это по вашей части. Вот, мои соратники волокут оружейную стойку. Выбирайте меч по руке. Вы же считаете себя меченосцем?

Веллеран остановился на одноручнике с прямым клинком. Несколько раз рассек им воздух, привыкая к тяжести и хвату.

– А теперь можете выбрать шпагу для меня из второй оружейной стойки, – предложил Риордан. – Нет! Не прикасайтесь к эфесу! Не нужно осквернять благородное оружие. Просто ткните пальцем на ту шпагу, которая будет мне предназначена. Хорошо. Выходите на центр площадки.

Он выбрал для Риордана короткую рапиру с самым тонким клинком. Впрочем, ее для этого туда и поставили. Решение было предсказуемым. Риордан прекрасно знал именно это оружие. Клинок был не только тонким, но и очень гибким. Такой сложно будет перерубить, даже если Веллеран ухитрится попасть по нему “узлом мелодичности” своего меча.

Они встали в позицию. Остальные, кто присутствовал при дуэли рассредоточились по краю плаца. Немногочисленные зрители на трибунах зашумели и стремительно стекались на те места, откуда тренировочный плац лучше просматривался.

– Что происходит? С кем будет сражаться Риордан? Это бой до смерти? – до Мастера войны донеслись крики с трибун.

Стража как могла пыталась утихомирить публику. Риордан сделал несколько движений, разминая плечи, а потом принял свою излюбленную боевую стойку: острие его шпаги словно лежало на воздухе, параллельно земле на уровне груди. Эта стойка уже вошла в каноны фехтования легким клинком, наряду с верхним и нижним “жалами” по имени человека, впервые добившегося с ней успеха. Ее называли “стойкой Риордана”.

– Вы готовы, Веллеран? – осведомился он у противника.

– Разве у меня есть выбор?

– В таком случае начинаем.

Веллеран закрутил “мельницу”. Со сторону наблюдавших за ним поединщиков послышалось пренебрежительное фырканье, а Риордан замер в недоумении. Да, всем известно, что мельница увеличивает силу углового удара, но применять ее в реальном бою было глупостью, тем более с мечом, а не со шпагой или саблей. Кисть фехтовальщика быстро наливается свинцовой тяжестью, кроме того опытный противник сразу просчитает траекторию вращения клинка, чтобы нанести в противоход смертельный удар. Неужели он настолько неопытен? Не может быть. Все же этот тип получил базовое образование в Академии Фоллса. Тем более, что он не один год выдавал себя за опытного учителя по боевому искусству, а в такой ситуации сам поневоле чему-то, да научишься. Или Веллеран настолько обезумел от страха? Непохоже. Мертвенную бледность его физиономии уже сменил яркий румянец. За множество поединков Риордан в совершенстве научился понимать по лицам игру эмоций своих противников. Он знал, что паника и агрессия – это две стороны одной монеты. Первую в бою сменяет вторая, стоит лишь загнать человека в угол. А Веллеран сейчас был именно такой загнанный зверь.

Риордан понимал, что должен убить его быстро и чисто. Эту дуэль потом разложат по мельчайшим эпизодам. Мало кого будет интересовать, насколько хорош был Веллеран, зато все попытаются оценить, насколько сдал он, Риордан. За ним сейчас внимательно наблюдает его дружина. Он в этом бою представляет их всех, защищает честь Академии Овергора. Пусть даже против такого проходимца. Нет, тем более – против такого проходимца!

Риордан двинулся к противнику, раскачивая тело, как маятник и подстраиваясь под ритм “мельницы”. Как только он приблизился, Веллеран сделал два шага назад. Он несколько раз менял траекторию вращения, пытаясь рубануть мечом по шпаге Риордана, но тот легко уводил свой клинок от соприкосновения.

Еще шаг к сближению со стороны Риордана. Веллеран вновь отступил. Что происходит? Он не собирается сражаться? Чего он озирается по сторонам? Внезапно Риордан понял, что сейчас произойдет. Картинка будущего вспыхнула в его голове, как зарница. Веллеран не собирается умирать с честью. Он задумал побег. Поэтому и отступает в сторону забора. Он развернется и бегом преодолеет ту пару десятков шагов, что остались до ограждения. Вскарабкается, как белка по кованым узорам забора и перепрыгнет на трибуны. Соскочит с них и бросится в переулок, а там всегда стоят брички извозчиков, которые доставляют и забирают от Академии городских зевак. Если полиция промедлит, он на бричке сорвется с места и через полчаса затеряется в предместьях столицы.

Потом, конечно, будут организованы поиски и скорее всего его отыщут. Полиция сразу предупредит стражу, и те станут переворачивать каждую дерюгу на телегах, что покидают городские ворота. Но Веллеран сейчас об этом не думает. Он мечтает только об одном – спастись. Жить! Лишний раз глотнуть воздуха. Прожить хотя бы еще одну минуту. На мгновение Риордану стало жаль мошенника. Но между ним и спасением сейчас стоят поединщики. Несомненно, они преградят ему путь. Первый на Веллерана бросится бесстрашный Тамур. Без оружия, с голыми руками. А у преступника прекрасно отточенный прямой одноручник. Тамур может получить рану или даже погибнуть.

Риордан в несколько прыжков сместился вбок и частично отрезал противнику путь к отступлению. Жестом показал полицейским агентам на противоположную от себя сторону плаца. Те поняли все с полуслова. Они не только встали на указанное место, но и оба вытащили из ножен кинжалы. Веллеран наблюдал за ними со злобной ухмылкой на лице. С мечом в руке он по-прежнему имел против агентов преимущество. Но когда те отвели кинжалы для броска, Веллеран обреченно опустил голову. Путь к спасению теперь был для него закрыт. Все в Овергоре знали, как мастерски полицейские метают ножи. Они не промахнутся.

Веллеран поднял глаза на Риордана. В его взгляде была тоска матерого волка, угодившего в капкан.

– У тебя остается выбор, – напомнил Мастер войны.

– Выбор?

– Ильсингар. Перед казнью всегда бывает суд. Ты можешь попробовать оправдаться.

– Это будет не суд, а судилище. Ну, уже нет, – Веллеран левой рукой рванул себя за бороду и задрал голову к небесам. – Богиня удачи, Мара! Взываю к тебе! Ты моя покровительница! Ты помогала мне всю жизнь. Помоги еще раз, заклинаю!

Веллеран повел плечами, как бы встряхивая себя перед последней схваткой и сам шагнул к Риордану. Теперь он уже не крутил “мулине”, а принял классическую стойку “нижнее жало”.

– Не воображай, что останешься невредимым! – крикнул он Риордану. – Хоть какую-то частицу тебя я заберу с собой!

Его лицо было перекошено отвагой отчаяния. Риордан взглянул ему прямо в глаза и увидел в расширенных зрачках предчувствие смерти.

Мастер войны Овергора не ответил противнику. Теперь он внимательно следил за положением его ног. Вот Веллеран перенес центр тяжести на переднюю для следующего шага, и Риордан провел молниеносную упреждающую атаку. Он сместился вправо, одновременно разворачиваясь к Веллерану боком, и выполнил проникающий выпад вперед. Острие его шпаги вошло противнику позади левой руки точнехонько между ребрами.

Риордан выдернул клинок из раны и тут же опустил его к земле. Он знал, что пронзил Веллерану сердце. А несчастный мошенник, простояв мгновение, пошатнулся, медленно опустился на колени, а затем рухнул лицом вперед.

Земля на плацу была настолько утоптана, что почти не впитывала кровь, поэтому вокруг тела сразу начала растекаться вишневого цвета лужа. Она медленно наполнялась, маленькие ручейки пробивали себе путь через низкий песчаный рельеф. Тело Веллерана, словно исстрадавшись от скверны, извергало из себя состав лжи и обмана. Риордан отступил на шаг, чтобы его сапоги не окропила кровь только что убитого им человека. Пусть земля не желает принимать ее в себя. Ничего. Отмоют.

Мастер войны подошел к краю площадки и вытер клинок сорванным пучком травы. Поединщики провожали его одобрительными взглядами, глаза новобранцев были широко распахнуты от восхищения.

К Риордану с почтением на казенных лицах приблизились оба агента.

– Как вы намерены поступить с трупом? – спросил Риордан, придирчиво оценивая чистоту клинка.

Убедившись, что на оружии не осталось кровавых разводов, он одним движением вогнал шпагу в поданные кем-то ножны и повернулся к полицейским.

– Доставим в покойницкую на Пчелиной улице, там этого красавчика забальзамируют, и мы сегодня же тронемся с ним в сторону Ильсингара. Они настаивали на его выдаче. Желательно живого, но тело тоже подойдет. Не знаю, как с ним поступят, но слышал, что будет назначена повторная панихида по юношам, что погибли в битве с Фоллсом. Непонятно, зачем им это нужно после стольких лет.

– Чего тут непонятного? – сквозь зубы проворчал Риордан. – Герцог желает очистить свое имя перед подданными.

– Будет открыта скульптурная группа, посвященная этому событию.

Любовь ильсингарцев к разного рода монументам была общеизвестна. Каждое важное событие в мире или в герцогстве они стремились запечатлеть в камне. В Овергоре, взрастившем не одну плеяду настоящих героев, не найдется ни одного памятника, посвященного поединщикам или как-либо связанного с войной. В Ильсингаре их было не меньше десятка.

– Спасибо, что согласились на эту миссию, – продолжал агент.

– Нужно было наказать мерзавца, – отмахнулся Риордан.

– Существует договоренность, что если все пройдет, как запланировано, ваше изваяние установят на одной площади со скульптурой Войтана. Напротив нее. Оба памятника по замыслу будут обращены друг к другу и станут как бы вести незримый диалог.

– Ох, уж эта политика, – вздохнул Риордан.

Два десятка лет назад у ильсингарцев появился настоящий талант по части фехтования. Такие люди рождаются один раз в целое поколение. Его звали Войтаном, и он шел к славе неправедными дорожками. В конце концов его жизненный путь уперся в фигуру Риордана и на том прервался. Поразительно, но с годами вокруг образа Войтана на родине сформировался мифический ореол. Его превозносили наряду с легендарными бойцами, в одиночку решившими судьбу целой кампании. В конце концов усилиями его родни в столице герцогства Войтану установили памятник, у подножия которого теперь всегда лежали свежие цветы. К убийце национального героя у ильсингарцев было сложное отношение. Они признавали, что Риордан имел основания для такого поступка, но не могли простить факт того, что лучший клинок мира оборвал жизнь их талантливого земляка. История с Веллераном послужит логической точкой в многолетней цепи событий. Более того, установив монумент Риордану на одной площади со скульптурой своего кумира, ильсингарцы уравняют для истории значимость обеих фигур и получат от этого моральное удовлетворение.

– Эй, Тамур, – Риордан окликнул своего преемника. – Когда полиция заберет тело, распорядись, чтобы это место как следует пролили водой. Потом пусть площадку разравняют граблями и заново пройдутся по ней каменным катком. Чтобы никаких следов не осталось. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь умник через много лет топнул здесь ногой и сказал, что тут пролилась кровь Веллерана, основателя Всемирной Академии воинского искусства, убитого в неравной бою.

– Все сделаем, мастер Риордан, – улыбнулся Тамур. – Жаль, что вам пришлось запачкать руки об этого гада.

Глава 3. Тяжесть

Мастер войны дождался, пока полицейская карета с трупом Веллерана выкатится за ворота Академии, а затем громко хлопнул в ладоши. Весь народ, что разбился на группы и обсуждал между собой дуэль мигом повернулся к нему.

– Так, центральный плац временно приведен в негодность, – крикнул Риордан. – Поэтому переходим на вторую площадку за главным зданием. Ну, чего встали? Разминка не закончена. Веди нас, Тамур.

Через час он вернулся в свой дом. Его белая рубашка теперь была мокрой от пота, а сердце бухало в груди, все еще гоняя кровь после интенсивной тренировки. Фош по-прежнему сидел в гостиной на первом этаже и заваривал утренний травяной настой. Растительные сборы ему присылали из разных областей. Старец не читал никаких книг, кроме трактатов по ботанике. Да и их теперь для него зачитывал вслух молодой прислужник. Фош считал себя опытным травником и приговаривал, что если бы не его настои, то он давно лежал бы в могиле. Целебные растения были единственной статьей расходов, но которые старик не жалел денег.

– Вот, господин, завариваю вам восстанавливающий чай. Отведайте, когда будете завтракать.

– Непременно. Моя спутница уже уехала?

– Полчаса назад. Приветливая. Улыбалась мне, старику. Запястья узкие, значит ножки стройные. При этом грудь ничего себе. То есть, сложена как раз для постели. Движения быстрые, стало быть кровь горячая. В общем, отличная кобыла.

– Фош! Как тебе не совестно!

– Да я так, к слову. Как позанимались, господин?

– Превосходно.

– Народ на галерее уж больно шумел.

– Мне пришлось убить человека, Фош.

Старый слуга замер с полуоткрытым ртом.

– О! – только и смог он вымолвить.

– Ну, что ты уставился? Это было возмездие. Хотя, признаю, что не испытываю по этому поводу ни радости, ни удовлетворения. Пусть подают завтрак через двадцать минут. Есть буду у себя.

Постель в комнате была прибрана. Все вещи лежали на своих местах. Ничего не напоминало о том, что еще час назад здесь находилось очаровательная девушка. Кроме едва уловимого запаха ее духов. Он ощущался не сразу. Риордан вышел из ванной комнаты после омовения, чтобы переодеться, сел на постель и вдруг почувствовал еле различимый аромат миндаля и еще чего-то цветочного. Вместе с ним нахлынули пикантные воспоминания о ночи. Чтобы отогнать наваждение, он встал и прошелся по комнате. И вдруг заметил на комоде ту самую коробочку, в которой находился подарок для новой возлюбленной. Риордан нахмурился. Ноа отвергла его подношение? Он открыл футляр и убедился, что колье на месте. Неужели она даже не взглянула на драгоценность? Под коробочкой лежал лист бумаги, сложенный вчетверо. Все еще не переставая хмуриться, он развернул записку и пробежал глазами содержимое.

“Господин Риордан!

Я остановилась на этом обращении, потому что краткость нашего знакомства не позволяет применить мне иное. Ваш подарок восхищает, но я не смогу принять эту вещь. Потому что в данный момент она будет не даром, а вознаграждением. Есть поверье, что оставленная в каком-либо месте вещь притягивает к себе владельца и заставляет вернуться. Будем считать, что это колье оставлено мной у вас, как залог на будущее. Надеюсь, что настанет день, когда я смогу принять эту драгоценность из ваших рук без смущения и не рискуя быть поставленной в ложное положение.

Ваша Ноа.”

– Ваша Ноа, – повторил он вслух.

Оба слова согревали, словно были наполнены теплым воздухом. Нет, она определенно не промах. Безупречный слог. Умная девочка. Даже слишком. Риордан был уверен, что любая на ее месте забрала бы колье и потом хвасталась драгоценностью перед подругами. Называла бы подарок залогом любви. А Ноа предпочла сделать его залогом отношений.

Риордан давно изучил себя и знал, как и почему меняются его чувства к той или иной женщине. Вот происходит знакомство, возникает симпатия. Симпатия перерастает в тягу. Женщина превращается в живой магнит для его помыслов. Он хочет встречи с ней, мечтает о близости. Но главное чувственное волшебство случится после первой ночи, которую они проведут вместе. Он заранее знал, что проснется раньше и по-новому взглянет на ту, которая только что подарила ему наслаждение. Он будет смотреть на девушку и одновременно вслушиваться в себя. Либо его потянет к ней еще сильнее, чем накануне, либо чувства окажутся скованы льдом равнодушия. Первое или второе. Он сожалел, что первое случается крайне редко. Это из чернозема его души показались тоненькие ростки просыпающейся любви. Ростки могут завянуть, засохнуть, так чаще всего и случается. А может быть пересохла сама почва? Поток крови, пролитый его руками, впитался в духовную материю и превратил ее безжизненную пустыню?

С Ноа все произошло очень ярко, как с ним не случалось уже давно. От тонкого аромата миндаля его сердце пустилось вскачь быстрее, чем когда он сжимал в руке эфес своей шпаги. Риордан радовался этому новому чувству, и сожалел о нем одновременно. На то были свои причины.

А может быть все-таки отправить ей подарок? С огромным букетом цветов? Все женщины – мастерицы полунамеков. Им от рождения дана способность играть на тайный струнах мужских душ, как на арфах. Может быть, она ждет и надеется, что ее новый возлюбленный проявит настойчивость? Риордан отрицательно покачал головой. Нет. Она будет оскорблена. Все или ничего. Вот главный посыл ее записки.

На завтрак ему принесли сваренные вкрутую яйца, кусок сыра и мелко нарезанные овощи. Риордан запил еду ароматным настоем, от которого по телу сразу плеснула жаркая волна энергии, после чего спустился во двор.

– Лагн, – окликнул он конюха. – Готовь Демона. Я еду верхом.

Когда он несся на своем устрашающем скакуне по утренним улицам Овергора один горожанин кивнул в его сторону своему приятелю и произнес:

– Гляди! Бесноватый скачет на Демоне.

– Нет, – возразил второй овергорец. – Один демон скачет на другом.

При этом оба говорили с улыбкой на губах, а в их голосах звучала гордость.

Риордан повернул коня с Цветочной улицы к кварталу Лекарей. Там издавна селились врачеватели тел и душ людских. Здесь можно были за умеренную мзду вырвать ноющий зуб и не окосеть от боли, тут вправляли суставы и избавляли от камней в почках. Доктора Овергора славились на весь мир не намного меньше, чем его знаменитая боевая десятка.

Он спешился рядом с неприметным переулком и взял Демона под уздцы. Бока могучего коня раздувались, как кузнечные меха, ярко-красные глаза бешено вращались. Но ощутив запах знакомой руки, жеребец быстро успокоился и лизнул ладонь хозяина горячим языком.

Из переулка выскочил юноша в перепачканном отрубями кожаном фартуке. На правой ладони у него недоставало двух пальцев, стало быть, этот тип точно знает, как обращаться с лошадьми. Воняло от парня преотвратно.

– Есть каша с коровьим рубцом, господин Риордан, – быстро проговорил конюх.

– Не слишком много, – бросил Риордан. – Ему еще работать. Заберу через полчаса.

Конюшни для коротких передержек лошадей были раскиданы по всему городу, поскольку негоже оставлять хищных тварей прямо на улице, где резвятся ребятишки. Обычно к ним вели узкие переулки, но любую из конюшен можно было за двадцать шагов учуять по запаху.

Риордан быстрым шагом прошел до угла малоприметного двухэтажного дома и остановился перед белой вывеской, на которой под двумя скрещенными скальпелями было выведено: “Доктор Пайрам. Врачевание настоями и хирургия”. Когда-то это имя было на слуху у всей столицы. Пайрам числился официальным врачом Воинской Академии много лет. Но потом он отрастил окладистую белую бороду и заявил, что устал от пропоротых мечами внутренностей. Пайрам передал дело всей своей жизни ученику, а сам открыл частную практику в квартале Лекарей. Раньше он смешивал эликсиры, которые помогали новобранцам набирать боевой вес и врачевал раны, полученные в поединках. Теперь его настои лечили женские болезни, выводили прыщи, и только имя на вывеске напоминало о славном прошлом военного врача.

Входная дверь вела в небольшую аптечную лавку. На стеллажах из состаренного бука стояли сотни пузырьков и флаконов, снабженных различными этикетками. Тут продавали эликсиры от всех недугов, начиная поносом и заканчивая размягчением мозгов. За высокой стойкой сидела дочь Пайрама и кормила своего малолетнего карапуза орехами из бумажного кулька.

– Доктор не занят? – осведомился Риордан.

– Для вас нет, – с улыбкой ответила женщина. – Он в лаборатории. Смешивает лекарства.

Риордан прошел коридором мимо смотровой, кабинета и операционной, спустился на три ступеньки к черному входу и вышел в маленький дворик, где густо росли сливовые деревья. Их кроны полностью закрывали солнце, поэтому мощеная диким камнем тропинка была еще влажной от утренней росы.

Лабораторию Пайрам обустроил в отдельном здании, некогда служившим амбаром для бывших владельцев особняка. Воздух в лаборатории можно было пластать ножом от густой взвеси в нем ароматов трав и растительных масел. Доктора он нашел подле широкого стола, заставленного ретортами и колбами в деревянных штативах. Пайрам подслеповато щурясь, разглядывал посетителя.

– Рад видеть тебя в здравии и трудах, – сказал Риордан.

– Ну, как все прошло? – не утруждая себя приветствием поинтересовался Пайрам.

Его окладистая борода была неестественно белого цвета. Красная лысина смотрелась в ее обрамлении словно круглая шляпка мухомора в снежном сугробе.

– Потрясающе, – улыбнулся Риордан. – Она просто прелесть. Да еще и далеко не дура.

– Ее ум меня не волнует. Девица здорова? Цвет лица в порядке? Кожных высыпаний нет? Излишней потливости?

– Тьфу на вас, Пайрам. Вы рассуждаете о женщине, будто о кобыле. Причем вы второй за сегодня, кто позволили себе подобное. И я вторично стерпел.

– Кто был первым?

– Старик Фош.

– Неужели? Ходят слухи, что он толковый травник. Тебе надо как-нибудь воспользоваться и его рецептами тоже.

Риордан рассмеялся.

– Исключено. Во-первых, он мой слуга и кое-что знать ему просто не положено.

– Ну, ты это зря. Слуги знают о нас все. Поверь мне.

– Пусть так. Во-вторых Фош – жуткий скупердяй. Я даже представить не могу, что у него рука поднимется замешать в состав особо ценный ингредиент. Он решит сэкономить и просто меня отравит. Нет уж, я не стану менять доктора, которого знаю много лет на самоучку, которому и собаку не доверю.

Пайрам усмехнулся и с довольным выражением лица пригладил бороду. Лекарю польстили слова знаменитого пациента. Он извлек из специальной деревянной подставки с пропиленными круглыми пазами две бутылочки и с многозначительным видом поставил их перед Риорданом. Внутри каждой плескалась жидкость янтарного цвета с черными вкраплениями.