Поединщик-3. Печать рока

– Фош!!!

– Я умолкаю. Ступайте по своим делам, господин. Все будет исполнено, как надо. И ваша лошадка вовремя вернется в дворцовое стойло.

Мастер войны королевства Овергор жил в доме, который примыкал к ограде Воинской Академии с тыльной стороны.

Он построил его лет десять назад на купленном участке земли. Состояние позволяло ему возвести на этом месте настоящий дворец, но он ограничился уютным двухэтажным особняком с отдельным флигелем для прислуги, конюшней и несколькими хозяйственными постройками. Дом окружал палисадник с фруктовыми деревьями, а живая изгородь из вишневых кустов полностью скрывала от любопытных глаз все, что происходило внутри двора.

Раньше в этом квартале селились мастеровые, но после того, как там обосновался Мастер войны, цена на землю в этом районе взлетела до небес. Его дом стал достопримечательностью. Сюда на экскурсию водили гостей столицы. в соседних переулках открылось несколько букмекерских контор и шикарных ресторанов. Все остальные дома скупили продавцы сувениров и военной атрибутики. Тихий рабочий квартал за несколько лет превратился в место, где бурлила туристическая жизнь.

Хозяин особняка вышел на крыльцо и слегка поежился от свежего утреннего ветерка. Солнце уже позолотило крыши овергорских домов, но пока летний зной не опустился на улицы столицы удушливым покрывалом. На лепестках цветов, что распустились на клумбах блестели капельки росы. Он кивком поздоровался с кухаркой, что тащила полное ведро воды и окликнул конюха, который широким гребнем расчесывал гриву вороной лошади.

– Эй, Лагн!

– Да, хозяин?

– Заводи обратно Демона. Подготовь Хризантему. Отвезешь на бричке в Глейпин одну мою знакомую.

Демон нетерпеливо прянул ушами, словно был не согласен с решением хозяина. Он поднял верхнюю губу и облизнул длинные клыки малиновым языком. Когда-то, как писали в своих книгах историки, лошади питались лишь травкой, подобно вилорогим быкам или горным козам. Непонятно, как им при этом хватало сил, чтобы тянуть упряжь или скакать под седлом? Но потом, в период Всеобщей засухи, траву на лугах и полях до корней спалили солнечные лучи. Наступил голод и массовый падеж скота. Зато на падали отъелись грызуны. Их бесчисленные полчища покрыли выжженные солнцем поля. Никто не знает, когда и как первая лошадь сжевала своими стертыми от растительной пищи резцами первую полевку, но постепенно оставшиеся в живых кони сумели перейти на изобильную мясную диету. С течением времени они обзавелись острыми клыками и повадками хищных зверей. Их морды стали устрашающими, от укусов грызунов толстые кожистые веки надежно прикрывали глаза. Но лошади до сих пор оставались верными помощниками людей, хоть и питались теперь не стеблями травы, а из одной лоханки с собаками. Их по-прежнему выгоняли пастись в поля, но теперь уже для другой цели. Климат, хоть и пришел в норму, но грызунов все равно оставалось слишком много, и они наносили огромный вред посевам.

Хозяин особняка подошел и ласково потрепал Демона по шее. Конь фыркнул, обнюхал знакомую ладонь и потерся об нее холкой. Так легкомысленно можно было вести себя только со своей лошадью. Чужой конь запросто может отхватить пару пальцем на руке, более того – он не применит это сделать, чтобы наказать незнакомца за фамильярность.

– Не обижайся, дружище. Мы с тобой сегодня прокатимся. Обещаю.

Хозяин особняка легонько хлопнул коня по шее и зашагал к калитке. Позади раздалось довольное урчание зверя.

По тенистой аллее он добрался до служебного входа в Воинскую Академию Овергора. Было время, когда она носило название Солдатской школы. Но наступила эпоха расцвета. Поединщики Овергора стали непобедимыми. Его дружина сносила с Парапета Доблести боевые десятки других государств. Именно тогда школа стала Академией, подобно Академии Фоллса, только котировалась намного выше.

Два стражника при его появлении взяли “под караул”. О мостовую стукнули древки алебард, лязгнули бронзовые пекторали.

– Сладкой погибели, мастер Риордан! – обратился к нему с приветствием поединщиков Слиток, сам отставной боец первой десятки.

– Привет, ребята, – улыбнулся охране Риордан. – Как служба?

– Все в порядке, Мастер. Тамур уже гоняет новобранцев. Народу на трибунах пока немного.

Фасадная часть Академии с трех сторон была окружена многоярусной галерей для зрителей. Обычно к вечеру она заполнялась на половину. Люди приходили сюда после рабочего дня с узелками, полными еды и напитков, чтобы за ужином поглазеть на повседневную жизнь поединщиков. Так повелось, что быт сначала Школы, а потом Академии являлся для простолюдинов столицы самым желанным зрелищем. В Овергоре не поощряли новшеств. Традиционно вокруг войны здесь вращалось очень многое. Ставки принимались решительно на все. Состояния спускались и наживались с головокружительной скоростью. Риордан доподлинно знал, что один местный олух умудрился проиграть лавку скобяных изделий на том, что Тамур заново побреется наголо.

Кованый забор отделял зрительские трибуны от пространства Академии – главного здания, тренировочных плацов и мощеной полированным порфиром площади, посреди которой высился флагшток с синим стягом Овергора, реявшим в вышине. Позади главного здания и хозяйственных построек над площадью нависала Огненная стела с факелом в виде огромного кубка. Его зажигали, когда Овергор вступал в очередную войну, и над всей столицей медленно плыло ярко-фиолетовое пламя. Риордан понятия не имел, что именно добавляли в огонь жрецы, чтобы добиться такого необычного цвета.

Несмотря на раннее утро и небольшое количество зевак, городская стража уже заняла свои места на трибунах.

Охрана бдительно следила за тем, чтобы зрители не докучали поединщикам.

– Эй, глядите, Бесноватый! – заорал один из зевак.

Риордан обернулся, когда услышал свое боевое прозвище. Он увидел мужчину с опухшим лицом, на котором отпечатался рельеф доски, где это лицо еще недавно лежало. Обычная история. Пришел, чтобы поглазеть на поединщиков в компании приятелей и не рассчитал свои силы, употребляя вино чарку за чаркой. Ближайший к гуляке стражник моментально среагировал на невежливый окрик.

– Закрой хлебало! – веско посоветовал он выпивохе.

Тот втянул голову в плечи и виновато поднял вверх обе ладони. Риордан неторопливым шагом приблизился к центральному плацу, на котором Тамур проводил разминку для зомердагского призыва. Двадцать лет назад рекрутов с самого прибытия в Школу начинали пичкать специальными настоями, после которых они за следующие полгода обрастали тугими комками мышц. Эту практику ввел бывший Мастер войны, Биккарт. Его прозвали Четыре улыбки за разрубленные на Парапете Доблести губы, он был молотобоец по военной специальности и верил в победительную мощь сильного тела. Риордан прекратил практику поить новобранцев стимуляторами. Теперь первый год обучения их мышцы вообще никак не закрепощались. Им тренировали исключительно связки, закаляли до крепости стальной проволоки. На этом были построены все упражнения. Параллельно со связками рекрутам укрепляли выносливость. И только в последнюю очередь тем, кому это было необходимо, наращивали мышечный каркас. Боевая дружина Овергора стала значительно легче по весу, но при этом считалась самой скоростной в мире.

Неподалеку от новобранцев в неторопливом темпе разминались несколько поединщиков первого состава, а новички бросали в их сторону восхищенные взгляды. Ветераны работали по индивидуальной программе. В период между кампаниями они только поддерживали форму, выходя на ее пик перед самым началом боев.

Риордан остановился в нескольких шагах за спиной Тамура, но тот словно почувствовал его присутствие и обернулся.

– Мастер войны! – просиял он. – С добрым утром!

– Доброе утро, Тамур, – улыбнулся в ответ Риордан. – Все в порядке?

– Да. Занятие проходит по плану.

Тамур уже сейчас считался самой яркой звездой дружины Овергора. За его плечами были две кампании и шесть победных поединков. И это при том, что парню совсем недавно исполнился двадцать один год. Его заслуженно считали будущим преемником Риордана. Тамур даже внешне походил на Мастера войны: такой же низкорослый и длиннорукий. Из-за короткой прически его голова казалась круглой, как шар. Веснушчатое лицо и выпуклые глаза вызывали в людях улыбку, которая невольно увядала, когда их взгляд опускался ниже и натыкался на жестко очерченные губы и волевой подбородок. Боевой псевдоним Тамура был Молния из-за способа ведения поединка. Он начинал бой расслабленно и даже немного вальяжно, усыпляя противника своей медлительностью, но затем, изучив бреши в его обороне, Тамур ускорялся в несколько раз и превращался в атакующий вихрь. Он разил без пощады и передышки. Его выпады следовали со скоростью молнии в безветренную ночь. Грозная репутация Тамура бежала впереди него. Теперь у его соперников на Парапете начинали подрагивать руки, едва лидер дружины Овергора делал первый шаг им навстречу. И, разумеется, оружием Тамура была классическая шпага. Так же, как у его кумира – Мастера войны королевства Овергор.

– Присели! Прыжок! Колени к животу! Распрямились, спружинили. Так, еще раз. Присели, – командовал Тамур рекрутами.

Риордан несколько минут наблюдал за занятием, а потом сделал знак прерваться. Он отозвал своего ученика в сторону и вполголоса сказал:

– Второй слева, Тамур.

– Что с ним не так, Мастер?

– Они недавно начали и остальные девять едва вспотели. А у этого рубашка мокрая насквозь. Проверь новобранца.

Тамур бегом подбежал к рекруту и положил ладонь ему на влажный лоб. Огорченно покрутил головой.

– У тебя жар, парень. Как ты посмел выйти на разминку больным?

– Не хотел пропускать тренировку, ментор.

– Ступай к доктору. Здесь нам не нужно геройство, – Тамур ткнул пальцем в направлении Золотых ворот, за которыми начинался Парапет Доблести. – Герои понадобятся нам там.

Легким кивком Тамур поблагодарил Мастера войны за преподанный урок. В пятидесяти шагах позади тренировочного плаца с лязгом распахнулись главные ворота Академии, и на площадь перед центральным зданием вкатилась карета, запряженная парой гнедых коней. То был экипаж тайной полиции Овергора – крашенное черной краской прямоугольное страшилище с решетками на окнах. Даже один вид его способен был нагнать страху на жителя столицы.

Карета, стуча колесами о каменные плиты, подкатила вплотную к тренировочному плацу и остановилась. Могучие скакуны с бренчанием грызли стальные цепи, заменяющие постромки. На облучке, обитом кожей рядом с кучером, сидел агент в сером плаще и широкополой шляпе, надвинутой на глаза. Когда карета замерла на месте, он живо соскочил на землю и подбежал к Мастеру войны.

После приветствия, агент сунул руку за пазуху и вытащил свернутый рулоном свиток, который скрепляла красная печать полицейского магистрата.

– Вот, Мастер, велели передать это вам, – быстро проговорил агент и поклонился.

Полы его плаща подняли с земли маленькое облачко пыли. Риордан сломал печать и спросил полицейского:

– Вы доставили нужного человека?

– Так точно, мастер. Подняли с постели, еле растолкали. Сидит внутри.

– Выводите. Но без излишней грубости.

– Будет исполнено.

Глава 2. Расплата за болтовню

Агент пружинящим шагом подошел к карете и распахнул окованную медными листами дверцу. Сначала из нее выбрался еще один полицейский в таком же неприметном сером плаще, но без головного убора, а следом за ним, моргая и озираясь, из кареты тяжело вылез человек в расшитом серебряной нитью камзоле.

На вид ему было около сорока лет. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с породистым лицом, на котором выделялась ухоженная рыжая бородка в виде эспаньолки. Видно было, что он не выспался и не успел толком собраться. Его волосы торчали в разные стороне, одна штанина была заправлена в изящный сапожок из красной кожи, а вторая неряшливо торчала поверх. Общее впечатление человек производил такое, что позади Риордана один из поединщиков недовольно проворчал:

– А это еще что за фигляр?

В Академию практически никогда не пускали посторонних, поэтому эта птица представляла собой занятное и редкое зрелище. Поединщики прервали свои упражнения и подошли поближе, чтобы рассмотреть незнакомца и послушать, о чем с ним будет говорить Мастер войны. Тамур построил новобранцев около флагштока и также присоединился к своим боевым товарищам.

Риордан, тем временем, уже сломал печать магистрата и теперь изучал, содержимое свитка, изредка бросая на визитера неодобрительные взгляды. Когда он прочитал все до конца, то скрутил свиток в трубочку и жестом досады хлопнул им себя по колену.

– Я полагаю, что вижу перед собой господина Веллерана? Уроженца Роэна, что является северной провинцией Меркии? – поинтересовался Риордан.

– Да. Так меня зовут, – подтвердил рыжебородый и принял величественную позу.

Но так казалось только ему. В глазах всех остальных он выглядел жалко и комично.

– Вы знаете, с кем разговариваете сейчас?

– О, конечно! С Мастером войны Овергора, Риорданом по прозвищу Бесноватый.

У полицейского агента дернулась щека, он уже хотел одернуть наглеца, но Тамур успел первым.

– Господином Риорданом, – с нажимом произнес поединщик.

– Господином, – послушно произнес Веллеран и пожал плечами, как бы говоря, что для него все титулы и обращения – это пустой звук.

– Итак, Веллеран, несколько месяцев назад вы объявились в Овергоре и вскоре открыли, так называемую, Всемирную Академию воинского искусства для дворянских детей. Я правильно воспроизвел название вашего заведения?

– Да.

– Мы совсем не против того, чтобы дворянские дети занимались чем-нибудь полезным, – за этой фразой Риордана последовал одобрительный гогот поединщиков. – Но две Академии войны для одного города все же многовато. Чем Овергор заслужил такую честь, Веллеран?

Теперь и Риордан окончательно отбросил обращение “господин”. Рыжебородый франт уклончиво пожал плечами.

– Ну, Овергор все-таки признанная мировая столица по части боевого искусства…

– Ах, вот почему нам так посчастливилось, – насмешливо протянул Риордан. – Это ведь немалая честь, не так ли? Вот здесь, в отчете тайной полиции, сказано, что вы неоднократно называли себя сильнейшим в мире фехтовальщиком. Это происходило и на светских приемах, и в беседах со своими учениками, которых вы набрали, пользуясь громкой вывеской.

По группе поединщиков пробежал недовольный ропот. Веллеран зыркнул на бойцов опасливым взглядом, но ответил уверенно:

– Никому не запрещено иметь собственное мнение.

– Это верно, – легко согласился с ним Риордан. – Вы имеете право считать себя, к примеру, хоть осиновым поленом. Вам и слова поперек никто не скажет, пока вы держите собственное мнение при себе. Но стоит вам высказать эти мысли вслух, как они сразу превращаются в утверждение. А вот утверждение приходится обосновывать. Тем более, что вы позволяли себе в крайне пренебрежительном тоне высказываться о боевой десятке Овергора. Вы заявляли, что легко победите любых трех наших бойцов, а на закуску разделаетесь с Мастером войны, который, как тут написано, – Риордан вновь развернул свиток. – Уже давно является бледной тенью бывшего себя.

Ропот позади Веллерана превратился в озлобленное рычание. Рыжебородый втянул голову в плечи и казалось, что от испуга у него попросту отнялся язык. Тамур сделал шаг вперед.

– Мастер! Разрешите, я убью для вас этого человека.

– Нет, Тамур, – Риордан отрицательно покачал головой. – Убийство – это то, что нам сейчас меньше всего нужно. Итак, Веллеран, – продолжил Мастер войны, обращаясь у рыжебородому. – Подобными речами вы привлекли к себе всеобщее внимание. На вопросы, откуда у вас такие таланты в боевом искусстве, вы отвечали, что окончили Академию Фоллса, где вас тренировал Кантор лично, изучали мастерство фехтования у лучших мастеров Крайоны, Меркии. Вы посетили множество областей, где хранят боевые традиции и по крупицам выстроили на добытых знаниях собственный непревзойденный стиль. Все так? Здесь ничего не напутано? – Риордан поднял руку с зажатым в ней полицейским раппортом.

Веллеран уже опомнился от ужаса и ответил достаточно твердо:

– Человек имеет право на любое утверждение, пока не доказано обратное.

– Не могу с вами согласиться. Человек может заявить, что богиня воинов Скельда всего лишь распутная девка. Никто не станет трудиться что-либо ему доказывать. Его просто прикончат. Тем более следует быть осмотрительным, когда утверждаешь, что на твоем счету двести победных боев. Вы действительно называли такую цифру?

– Ну, это считая все бои, – туманно ответил Веллеран.

– Мастер Риордан! Сил нет выносить его бессовестное вранье! – рявкнул один из поединщиков.

– Терпение, Хагем, – обронил Риордан. – Нужно во всем разобраться. Продолжим, Веллеран! Своими громкими заявлениями вы обратили на себя внимание тайной полиции, и там решили навести о вас справки. Они сделали запросы в Арнарунгу и прочие места, о которых вы упоминали. Вот, что они получили в ответ, – Риордан нетерпеливым жестом встряхнул свиток, отчего тот развернулся во всю длину. – В этом документе говориться о том, что вас отчислили из Академии Фоллса спустя год после начала учебы. Это несмотря на то, что вы поступили туда на платной основе.

– Увы, мои достопочтенные родители оказались стеснены в средствах и не смогли дальше оплачивать мое обучение, – вздохнул Веллеран.

– А как же быть с утверждением, что вы закончили полный курс поединщика? Ладно, вернемся к этому позже. Если возникнет необходимость. Теперь насчет родителей. В родном Роэне о вас никто слыхом не слыхивал. О ваших родителях тоже. Меркийская школа войны не признала вас в качестве своего кадета. Кто вы, Веллеран? Откуда вы взялись?

– Здесь какая-то ошибка, – упрямо буркнул рыжебородый. – Я родом из Роэна.

– Положим так, – не стал спорить Риордан. – Далее о вас нет никаких сведений, покуда четыре года назад вы не объявились в герцогстве Ильсингар и не основали там Школу поединщиков. Всем известно, что ильсингарцы бредят тем, чтобы вернуться на Парапет Доблести. Но боевые традиции утеряны, ветераны войн сошли в могилу. Не без нашего участия, кстати. Поэтому бредовые россказни упали на благодатную почву. Целых два года ваше предприятие процветало, пока слухи о нем не достигли столицы Фоллса. У вас скверная привычка, Веллеран, злословить по поводу уважаемых людей. Право не стоило называть “Голубую сталь” неумехами. Дружина Фоллса – очень достойные противники и мы, не раз выходившие против них на Парапет, знаем об этом не понаслышке. В общем вам бросили вызов. В обход официальной процедуры объявления войны. Фоллс просто хотел сбить с вас спесь. Убаюканный речами о способностях ваших учеников герцог Ильсингара безрассудно принял вызов. Разгром был ужасающий. Из десяти поединков ваша Школа проиграла все десять. Два человека погибли, четверо остались калеками на всю жизнь. При том, что "Голубая сталь" старалась вас щадить, что вообще-то не в их правилах. Под шумок и пользуясь всеобщим трауром, вы скрылись из Ильсингара, совершенно случайно запамятовав о своих многочисленных ссудах. Вам давали в долг крупные суммы денег. Люди рассчитывали на ваши отношения с герцогом. В результате кредиторы остались с носом, а безутешные семьи оплакивали убитых сыновей. Кстати, вас тогда звали Велрен. В тайной полиции Овергора есть толковый художник. Ваш портрет опознали в Ильсингаре. Только имя поставили под ним другое. Между прочим, вас там до сих пор очень ждут. Ильсингарцы – люди с отменной памятью. Они изготовили специальный пресс, в котором когда-нибудь надеются расплющить ваш череп. После ильсингарской резни вы исчезли на полтора года, чтобы потом объявиться в Овергоре под именем Веллерана. Город новый, идея старая. Вы не очень умный человек, если считали, что ваша афера может выгореть второй раз.

По мере рассказа Риордана голова его собеседника все глубже и глубже вжималась в плечи. Взгляд стал затравленным, кончики пальцев подрагивали. Он уже ничем не напоминал того франта, который вальяжно почесываясь вышел из полицейской кареты. Поединщики обступили самозванца со всех сторон. Казалось, что они ищут малейший повод, чтобы разорвать его в клочья.

– Подведем итог нашей беседы, – произнес Риордан после паузы. – Можно отправить вас в Ильсингар. Прямиком на казнь. Но тогда вы избежите наказания, за тот вред, который уже причинен Овергору. Ложь является для нас преступлением. Мы видели кровь и смерть, честь наша путеводная звезда. Вы нанесли нам оскорбление. Судить вас сначала здесь, а потом, после тюрьмы, депортировать в Ильсингар – слишком много хлопот ради такого ничтожного мерзавца. Поэтому я предлагаю вам выбор, – Риордан решительным жестом смял свиток и отбросил его в сторону. – Будем считать, что я еще ничего не читал. Веллеран! Ваш длинный язык сослужил вам скверную службу. Поэтому вам предстоит доказать, что вы лучший фехтовальщик в мире. Здесь и сейчас, – он повернулся к бойцам. – Немедленно притащите сюда две “бороны”. Одну со шпагами, другую с мечами.

“Боронами” в Академии называли оружейные стойки, в которых хранилось оружие. Несколько человек бросилось к арсеналу.

– Вы прожили бесчестную жизнь, Веллеран. Но я даю вам шанс умереть с высоко поднятой головой. Мы скрестим с вами клинки здесь на тренировочном плацу. И если таланты, о которых вы широко распространялись, хоть чего-то стоят, вы мечом пробьете себе дорогу к славе. Обещаю, что в случае победы вас никто не станет преследовать.

– А если я откажусь? – облизнув сухие губы, спросил Веллеран.

Риордан кивнул головой в сторону полицейской кареты.

– Если присмотритесь, то поймете, что этот дилижанс предназначен для дальних путешествий. Отсюда он покатит прямо на ильсингарский тракт. Но предварительно вас закуют в кандалы. Так что сбежать по дороге не получится.

Глаза Веллерана заметались.

– Ладно! Я согласен на поединок. Только мне требуется отсрочка, чтобы подготовиться. Три дня. Всего три дня. Согласитесь, это немного для подготовки перед смертельным боем.

Риордан усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Пытаетесь найти лазейку для спасения? Смиритесь, Веллеран. У вас нет шансов. Либо берете в руки оружие, либо вас в руки берут эти достойные люди, – он ткнул пальцем в сторону полицейских. – Вы думаете, что три дня – бездна времени. За этот срок я что-нибудь придумаю. Сбегу через крышу, подкуплю или прирежу стражника, или что-то в таком же духе. Нет, Веллеран. Ради вас больше никто не станет рисковать жизнью. Кроме меня. Но только прямо сейчас. Ну? Ваше решение?

Веллеран молчал в перекрестье презрительных взглядов. Наконец он тряхнул головой и ответил:

– Ладно. Я принимаю вызов. Ловко вы все обставили, Риордан. Хотите убить, но чтобы это не выглядело убийством. Думаете, что все рассчитали и учли? Ха! Боги помогут слабейшему и притесняемому. Давайте сюда ваше оружие, которое вы для меня приготовили. Надеюсь, меч чуточку острый? Или его специально затупили? А может под вашей рубашкой надета кольчуга?