Вторжение на Землю

– Абсолютно. Классический чёрный ящик.

– Вот, а мы вам попробуем схемы нарисовать.

– Очень бы хотелось. Подождите, я сейчас освобожу помещение. Машиниста автогидроподъёмника можно оставить?

– Конечно, мы летать не обучены. И француз пусть остаётся. Он, похоже, мужик правильный.

Быстро освободить помещение у Семёна не получилось. Один из американских физиков начал «качать права», заявив, что не потерпит такой дискриминации. Он, мол, должен лично посмотреть, что задумали эти русские, которых никто не знает в научном сообществе.

– Неужели вы, мистер, сами имеете хоть какое-то отношение к научному сообществу? – спросил подошедший Василий. – У вас церэушная принадлежность на лбу написана, и в физике вы разбираетесь примерно как свинья в апельсинах. Летите обратно в Америку, коллега, и доложите своему начальству о своей полной профнепригодности. Выполнять!

Американский «физик» молча развернулся на месте и, под общий смех, устремился к выходу.

– Господа учёные, – обратился Василий к остальным. – У меня вот тут в голове находится высокочувствительный прибор, работе которого вы будете мешать. Погуляйте, пожалуйста, пару часиков. Если у нас что-нибудь за это время получится, мы вам всё покажем и поясним. Договорились?

Больше ни у кого возражений не было, и специалисты покинули цех, посмеиваясь над облажавшимся церэушником.

Поднявшись наверх и спрыгнув внутрь, капитаны приступили к работе. Семён заставлял четыреста двадцать первого выполнять те или иные действия, а Роман наблюдал за движением энергетических потоков и разрисовывал стены помещений цветными маркерами. Василий ему ассистировал. Дело продвигалось медленно, но верно. За два часа они, разумеется, успели не всё, но теперь появилась хоть какая-то ясность. Разумеется, разбирать рабочую тарелку для того, чтобы ознакомиться с внутренним устройством инопланетной техники, никто не собирался. В распоряжении учёных было большое количество битой «посуды». Теперь, зная, что и где искать, можно было с ней вдумчиво поработать. А поняв основные принципы, изготовить самим что-нибудь подобное из земных материалов.

Капитаны поработали в Ульяновске два дня. Потом улетели в Москву, а Семён и Тома вновь отправились в космос, чтобы перевести корабль-матку на безопасную круговую орбиту.

С этим пришлось повозиться несколько дней. Всё-таки объект был весьма тяжёленьким, а энергозапас тарелки ограниченным. В первый день смогли только остановить вращение. Потом изменяли наклонение орбиты и её параметры, увеличивая перигей и снижая апогей. И всё это отдельными импульсами, на каждый из которых расходовалось более половины энергозапаса носителя второго ранга. Слишком уж велика была разница в массах носителей первого и второго рангов. Пока тарелка отстыковывалась и моталась туда-сюда, восстанавливая энергозапас, радиотехнический комплекс «Крона» осуществлял проводку корабля-матки, в Главном центре разведки космической обстановки обсчитывали параметры следующего импульса и переводили их в форму, которую Дубовкин сможет «скормить» четыреста двадцать первому.

Наконец, выведя корабль-матку на круговую орбиту радиусом в двадцать тысяч километров, Семён и Тома вернулись в Ульяновск. Там уже началось строительство специального ангара, в котором можно будет разместить носитель второго ранга, и спокойно, не создавая помех авиазаводу, заниматься не только исследовательскими работами, но и опытно-конструкторскими разработками.

* * *

Прилетев в Вашингтон, церэушник прямо в аэропорту пересел на такси и сразу отправился в Лэнгли. Добравшись до штаб-квартиры ЦРУ, он поднялся к шефу русского отдела и прямо с порога заявил, что пришёл доложить о своей полной профнепригодности.

Шеф некоторое время молча рассматривал своего агента, потом снизошёл до вопроса:

– Сам додумался или просветил кто?

– Коллега велел доложить.

– Опиши коллегу.

– Слегка вытянутое лицо, усы, плавно переходящие в бородку клинышком, старинное пенсне со шнурком, шапка-ушанка.

– Этот? – спросил шеф, демонстрируя страницу альбома с портретом Чехова.

– Да, один в один, только в ушанке.

– А балалайки он, случайно, в руке не держал?

– Нет, балалайки не было.

– О’кей, можешь быть свободен. Тебя вызовут, чтобы сообщить о новом назначении.

После ухода агента шеф русского отдела набрал короткий номер и попросил соединить его с директором.

– Что-то срочное? – прозвучало в трубке спустя полминуты.

– Как сказать. Очередной «привет» от русских коллег.

– Рассказывай!

– Русские раскололи нашего придурка в Ульяновске и отправили ко мне с докладом о полной профнепригодности. По его описанию это был Чехов. В шапке-ушанке.

– Без балалайки?

– Без.

– Тогда ещё ничего, не издеваются, а просто намекают. Что думаешь с этим агентом делать?

– Так я, собственно, за этим и звоню. Мне такие работники не нужны.

– Я могу его в Африку отправить. Там как раз вакансия освободилась.

– Съели?

– Не сами. Крокодилам скормили.

– Это совсем другое дело. Цивилизуются помаленьку. Пусть едет в Африку, может, хоть там с него какой-нибудь прок будет.

– О’кей, отправлю. А ты больше русских не дразни. Мы сейчас вроде как союзники. Вот только не знаю, надолго ли?

– Похоже, что надолго. Как бы мне без работы не остаться.

– Вот этого не бойся, работы нам с тобой на всю жизнь хватит и ещё останется. Просто переориентируйся постепенно на Европу. Там русских очень много, гонористых, наглых. Особенно у кузенов на острове. Вот ими и займись. С этими можно не церемониться, тут тебе «коллеги» только спасибо скажут.

* * *

Спустя месяц Петрова и президента РАН вызвали в Кремль и попросили доложить о том, как продвигаются исследования и что удалось выяснить о принципе работы гравитационного двигателя.

Петров и Красников понимающе переглянулись, и первым начал доклад президент РАН:

– Товарищ президент, на настоящий момент мы находимся ещё в самом начале исследований и пока не имеем полных ответов, поэтому можем доложить только о предварительных результатах и предположениях.

– Я это понимаю, Геннадий Яковлевич, и не требую от вас невозможного. Доложите о том, что удалось выяснить к настоящему времени.

– Сейчас мы уже можем утверждать, что гипотетическая частица – гравитон – существует реально. Более того, это не одна частица, как считалось раньше, а целая группа разных частиц, среди которых имеются как положительные, так и отрицательные, причём не по заряду, а по притяжению и отталкиванию. Отрицательные гравитоны – это не античастицы. Они не аннигилируют, сталкиваясь с положительными, хотя некоторые энергетические преобразования при этом, несомненно, происходят. Есть «быстрые» и «медленные» гравитоны, все они обладают дуализмом – могут вести себя как частица и как волна, порождать другие частицы. Энергии, о которых идёт речь, нельзя отнести ни к сильным, ни к слабым взаимодействиям. Это нечто другое, фундаментальное, лежащее в основе существования нашей Вселенной. Теперь требуется пересмотреть многие физические законы, существенно изменив картину мироздания. Это в общих чертах всё, что я могу доложить по теории.

– Меня больше интересует практика, – толсто намекнул президент.

– А я уже к ней и перехожу. Тут мы продвинулись больше. Сейчас уже, в принципе, понятно, как альфацентаврцы строили свои корабли. Это что-то типа 3D-печати, с последующим обжигом, скорее всего, в короне звезды. Следствием этого является массивность конструкций и слабость искусственного интеллекта. Энерговоды получаются толстыми, компьютеры большими. Я не сказал в начале своего доклада, что энергия, выделяющаяся в рассматриваемых нами процессах, может передаваться как по специальным энерговодам, являющимся аналогом наших электрических проводов, так и непосредственно через пространство. Так вот, при передаче её через пространство потери на пару порядков выше даже в том случае, когда идёт речь о расстояниях в десятки метров. Частным случаем этого является то, что корабль-матка и тарелки имеют системы подзарядки аккумуляторов и могут повышать свой энергозапас в процессе движения, а блюдца – только двигатель, работающий исключительно от аккумуляторов, и, соответственно, очень маленькую автономность. Так вот, мы не ограничены в используемых материалах, можем использовать мощные квантовые суперкомпьютеры, занимающие малый объём, и нанотрубки в качестве энерговодов, позволяющие существенно уменьшить габариты конструкций. В перспективе можно выйти даже на что-нибудь вроде летающих мопедов, рассчитанных на одного человека. В атмосфере, естественно. А для заатмосферных полётов – устройства размером с легковой автомобиль. Но это ещё не сейчас, конечно. Сейчас есть смысл попробовать изготовить транспортное средство, предназначенное для доставки грузов на орбиту, полётов на Луну, работ на орбите. Эскизный проект мы уже разработали, теперь дело за изготовлением самого изделия. В этой связи я прошу вас о создании по крайней мере двух научно-исследовательских и проектных институтов, а также опытного производства на базе Ульяновского авиазавода. И их финансировании из бюджета, разумеется. Такие технологии нельзя отдавать частникам.

– Спасибо, Геннадий Яковлевич, институтов мы вам хоть три организуем. Это вообще не вопрос. Готовьте предложения. И производственный участок в Ульяновске построим. А вы, Петров, что можете добавить?

– Я считаю, что нанотрубки, это, конечно, хорошо, тут я спорить с Геннадием Яковлевичем не собираюсь, он на них не одну собаку съел, но я думаю, что это больше для микропроцессоров каких-нибудь, а нам нужно в основном на макроуровне работать. Нам сейчас в первую очередь необходим какой-нибудь переходник с гравитационной энергии на электрическую.

– О перпетуум мобиле мечтаете? – попробовал поддеть его академик.

– Нет, вечный двигатель – это сугубо философская идея. Примерно как философский камень. В реале они не работают. Это вам любой технарь популярно объяснит. Тут дело в другом. Телепатов у нас раз-два и обчёлся. Сделать мы гравитационный двигатель сможем. И транспортное средство на его основе создадим. В этом я не сомневаюсь. А как ими управлять? Как их совместить не только с квантовыми компьютерами, но даже с обычными? Тут без электричества никак. Нужен трансформатор, который будет преобразовывать гравитационную энергию в электрическую и обратно. Часть энергии будем гнать по энерговодам, а всю остальную по старинке, по проводам. И ещё. Получать гравитационную энергию, мы уже знаем, можно только при движении в гравитационном поле. А стартовать как? Таскать с собой аккумуляторы гравитационной энергии? Так мы никакой компактности не добьёмся.

– Спасибо, Николай Александрович, – поблагодарил Петрова президент и, повернувшись к Красникову, продолжил: – Поручите своим специалистам, пусть в первую очередь таким трансформатором займутся. Минимизация нам понадобится ещё не скоро, а это необходимо прямо сейчас.

– Разумеется, поручу, я просто не думал об этом в таком аспекте, – заверил президента академик.

– У вас, Петров, всё?

– Никак нет. Есть ещё два вопроса: телепаты и военная реформа.

– О военной реформе мы с вами завтра поговорим и в другом составе. Это наболевший, но очень серьёзный вопрос, который нельзя решать с бухты-барахты. Давайте о телепатах.

– Я навёл справки. Сейчас нашим спецслужбам известно всего о трех десятках таких людей в нашей стране. Возможно, чуть побольше. Мне могли дать неполные списки. Подозреваю, что на самом деле их намного больше, просто многие стараются не афишировать эту свою способность. Люди боятся стать изгоями. Что от них все начнут шарахаться. А нам таких очень много понадобится. Поэтому надо придумать что-то такое, чтобы они сами пошли на контакт.

– Согласен. Вы знаете, что инициатива наказуема? – пошутил президент. – Вот вы и займитесь этой проблемой. Считайте это моим прямым поручением. Один телепат у вас в Центре уже есть, ищите ещё. Мы их обязательно обеспечим работой, так сказать, по способностям. Об остальном тоже завтра. Я понимаю, куда вы клоните. А теперь последний вопрос к обоим: поставив гравитацию себе на службу, мы сможем в перспективе решить энергетические проблемы?

Петров и Красников опять посмотрели друг на друга. На этот раз отвечать взялся Петров:

– Только частично. Антигравитация решит транспортную проблему, позволит нам летать в космос, осваивать Солнечную систему. Это даст возможность пустить почти всю нефть и большую часть газа на изготовление пластиков. Но промышленное производство, добыча полезных ископаемых, освещение, обогрев и тысячи других позиций всё ещё будут нуждаться в электроэнергии. Поэтому научно-исследовательские работы и опытно-конструкторские разработки по мирному термояду ни в коем случае нельзя сворачивать. Тут имеется и военный аспект. Мы способны спустя определённое время достигнуть паритета с альфацентаврцами в космосе. Может быть даже превзойти их за счёт наличия у нас ядерного оружия. Но нам надо иметь заведомое энергетическое преимущество на земной поверхности. Мы ведь не станем массово использовать ядерное оружие в атмосфере своей планеты. Значит, должны иметь на земной поверхности мощные источники электрической энергии, которой они пока не владеют.

– Спасибо, генерал. Геннадий Яковлевич, вы согласны с Петровым?

– Полностью, товарищ президент. И мы работаем в этом направлении.

– Вместе с европейцами? Много вы с ними наработаете. Стройте станцию на нашей территории. Американцы и китайцы нам помогут. А европейцев, кроме французов, конечно, на пушечный выстрел не подпускайте. Вы думаете сроки по пуску ИТЭР всё это время просто так переносили? Сейчас строительство вообще заморожено. Пусть европейцы варятся в собственном котле. Нравится им деградировать и расстреливать собственные ноги, пусть и дальше этим занимаются. В конце концов, кто мы такие, чтобы им это запрещать? Главное, чтобы они всё это у себя вытворяли, а к нам не лезли.

– А финансирование будет? – сразу уточнил Красников.

– Финансирование мы вам любое обеспечим, главное, чтобы результат был. И не когда-нибудь, а в самые ближайшие годы.

– В ближайшие годы может не получиться, – попытался возразить академик. – Управляемая реакция синтеза – это сложный процесс, и его реализация может растянуться на десятилетия.

– Нет у нас десятилетий! – оборвал его президент. – Срок вам до две тысячи тридцатого года максимум. Если не способны справиться – обеспечим финансирование не вам, а китайцам. Это понятно?

– Я всё понял, товарищ президент, – пошёл на попятную Красников. – К тридцатому году сделаем.

Когда Петров и Красников уже спускались по лестнице, Николай спросил:

– Геннадий Яковлевич, а можно в параллель сработать – начать строительство нашей станции и одновременно довести до ума ИТЭР без помощи европейцев? Тогда нашу уже будем достраивать с учётом всех недостатков, выявленных во французской установке.

– Думаю, что можно. Это будет дороже, разумеется. Но мы выиграем время. Да и вложений в ИТЭР, честно говоря, жалко. Там ведь уже очень много сделано с использованием нашего оборудования. Жалко выбрасывать такой задел на помойку, а потом опять начинать с нуля.

– Тогда давайте так и планировать. А с президентом я сам об этом поговорю.

Глава 11

Военная реформа

Обсуждение Военной реформы президент решил провести в узком кругу. Кроме министра обороны, начальника Генштаба и главкома ВМФ на него были приглашены только двое из начальников главных управлений Генштаба: организационно-мобилизационного и кадров, командующий воздушно-десантными войсками и Петров.

Николай в таком окружении чувствовал себя немного не в своей тарелке. Нет, не только у него в этом кабинете имелось по одной звезде на погонах, но у двух остальных они были заметно большего размера. На всю ширину погона, так сказать. Тем не менее внешне он ничем этого не показывал, уже привычно поддерживая «шлем» на голове. В принципе, тут можно было не опасаться «прослушки», так как из всех присутствующих некоторые сомнения внушал только кадровик, но закрываться у Николая уже стало такой же обыденностью, как чистка зубов. И это абсолютно не было паранойей – нулевая группа допуска обязывала.

Открыв совещание, президент предоставил слово для доклада начальнику Генштаба. Николай слышал о Герасимове разные отзывы. И резко негативный, от человека, знавшего его ещё в бытность генерал-майором, и восторженные, в том числе от врагов. Сам он встречался с ним редко, но склонялся к мнению, что Валерий Васильевич по праву занимает своё место. Сейчас генерал армии его тоже не разочаровал. Начальник Генштаба начал своё выступление:

– По данным экспертов, – тут он посмотрел на Петрова, – до следующего визита инопланетян нам осталось от тридцати до тридцати пяти лет. Это означает, что нынешние двадцатилетние мальчишки к этому времени уже разменяют шестой десяток. Им будет от пятидесяти до пятидесяти пяти лет. Те из них, кто останется в армии, будут иметь воинские звания полковников и генералов, командовать частями и соединениями. Поэтому сейчас мы должны обратить основное внимание не на рядовой и сержантский состав, которому, скорее всего, не придётся вплотную участвовать в предстоящих схватках, а на будущих офицеров. Сегодня нам нужно определиться, как и чему мы будем их учить, в какой последовательности станем менять программы военных вузов, на что обращать наибольшее внимание. А также определиться с критериями отбора будущих офицеров.

Герасимов отпил воды из стакана и продолжил:

– Военные, так уж сложилось, всегда готовятся к прошедшей войне. Мы в этом ещё раз убедились во время проведения Специальной операции на Украине. Эту традицию надо ломать. Полгода назад нам повезло – войны в сущности не было. Это мы воевали, а инопланетяне просто выполняли свою задачу, практически не реагируя на наше противодействие. И поплатились за это. В следующий раз всё будет иначе. Они постараются нас уничтожить. А с учётом того, что цивилизация Альфа Центавра стоит на более высокой ступени развития, имеют на это все шансы. В прошлый раз они практически не применяли никаких систем вооружений. А теперь наверняка будут. Среди четверти миллиона человек, которых они забрали с Земли, скорее всего найдутся те, кто разбирается в оружии. Телепаты легко извлекут сведения о нём из их голов. И явятся к нам вооружёнными до зубов. Нам придётся противостоять нескольким миллионам живых бойцов и практически неограниченному количеству беспилотных аппаратов с искусственным интеллектом. Мы, конечно, встретим их на орбите и постараемся уничтожить. Но надо исходить из того, что часть всё-таки прорвётся на Землю. Сейчас почти невозможно предсказать, какие именно системы появятся у нас на вооружении через тридцать лет, но понятно, что в той или иной степени будут задействованы все виды и рода войск. Поэтому резать сейчас мы ничего не станем. В теперешних условиях, когда вероятность большой войны снизилась, но локальные военные конфликты всё ещё возможны, целесообразно проводить изменения не путём замены, а наращиванием сверх имеющегося. Заменять будем тогда, когда появятся принципиально новые вооружения. На сегодняшний день армии в полтора миллиона человек нам вполне достаточно, поэтому будем увеличивать её постепенно, с таким расчётом, чтобы к пятидесятым годам военный опыт получило большинство мужского населения страны и некоторая часть женского. Наши специалисты считают… – Герасимов сделал паузу и, выразительно посмотрев на начальника главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба, продолжил: – Имеет смысл вернуться к двухлетнему сроку службы срочников и проведению регулярных военных сборов, которые позволят прошедшим срочную службу не только не растерять старые навыки, но и своевременно приобретать новые. И, разумеется, вернуть начальную военную подготовку в школы. Маленькая контрактная армия хороша в мирное время. А в случае глобальной войны на уничтожение целесообразно, чтобы военную подготовку имела весьма существенная часть населения. Для обеспечения этого жизненно необходимо сделать службу в армии не только уважаемой, но и престижной. Чтобы не приходилось гоняться за уклонистами. Это желающие служить в армии должны осаждать медкомиссии, чтобы получить разрешение, и военкомов, требуя призыва. А те будут отбирать лучших. Только в этом случае мы сможем к пятидесятым годам довести армию до двух с половиной миллионов человек и боеготовый резерв до пятидесяти миллионов. Разумеется, это возможно только при осуществлении благоприятной демографической политики, улучшения здоровья и благосостояния населения.

Начальник Генштаба сделал паузу и, переведя взгляд на генерал-полковника Теплинского, произнёс:

– Начать реформу мы предлагаем с так называемых «Войск дяди Васи». Конкретные предложения озвучит командующий воздушно-десантными войсками. Прошу вас, Михаил Юрьевич. Можете докладывать с места, не вставая.

Генерал-полковник Теплинский из пятидесяти пяти прожитых лет прослужил в армии тридцать восемь, участвовал в Приднестровском военном конфликте, двух чеченских войнах, специальных операциях в Сирии и на Украине, до назначения командующим ВДВ успел покомандовать разведвзводом и разведротой, батальоном, полком, дивизией и армией, а также штабами двух военных округов. Поэтому он спокойно кивнул, принимая сказанное к сведению, закрыл папку, содержание которой перед этим просматривал, оглядел присутствующих серыми, чуть сощуренными глазами, остановил их на президенте и начал своё выступление, обращаясь непосредственно к нему:

– Товарищ президент, я начал свою военную службу в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище имени Ленинского Комсомола. На настоящий момент, если не считать десантный факультет Михайловской артиллерийской академии, это единственный военный вуз, который готовит офицеров-десантников. Именно с него мы решили начать реформирование воздушно-десантных войск, переводя их в космодесантные. На первом этапе, пока мы можем использовать для тренировок только единственный десантный транспорт пришельцев, этого хватит. В дальнейшем, по мере поступления в войска отечественной антигравитационной техники, целесообразно развернуть сеть высших командных космодесантных училищ на базе десантного факультета Михайловской артиллерийской академии, Ульяновского гвардейского Суворовского военного училища воздушно-десантных войск и Омского кадетского военного корпуса ВДВ. При этом Суворовское училище и кадетский корпус продолжат функционировать и в сегодняшней ипостаси, готовя подростков к поступлению в эти военные вузы. Двести сорок второй учебный центр ВДВ преобразовывать во ввуз не будем. На его основе вновь сформируем учебную дивизию для подготовки сержантского состава. Переформирование частей и соединений воздушно-десантных войск в космодесантные начнём через пять лет, когда пройдёт первый выпуск офицеров-космодесантников. И будем вести эту работу постепенно, по мере выпуска офицеров. На сегодня у нас имеется четыре воздушно-десантные и две десантно-штурмовые дивизии, а также три отдельных десантно-штурмовые и одна специального назначения бригады. Все они будут постепенно преобразовываться в космодесантные, при этом бригады будут укрупняться до дивизий. Таким образом к две тысячи сороковому году мы планируем довести группировку космодесантных войск до десятидивизионного состава.

– Спасибо, Михаил Юрьевич, – поблагодарил президент. – Хороший у вас план получился, продуманный. Единственное, что мне пока непонятно, на основе каких принципов вы будете осуществлять набор в училище. Какие вы установили критерии?

– Основных критериев три. Первый – медицинский. Стопроцентное здоровье, в сочетании с хорошей реакцией. Тормоза нам не нужны. Второй – спортивные достижения в боевых единоборствах, стрельбе, альпинизме, парашютном спорте. Желательно уровень мастера или кандидата в мастера спорта. В крайнем случае три-четыре первых разряда. Третий – психологический. Лидерские качества, харизма, умение работать в команде. Дополнительный, причём определяющий, фактор – телепатические способности. При их наличии будем брать даже с одним первым разрядом и незначительными противопоказаниями по здоровью. Если за пять лет не подтянется до общего уровня – пойдёт на преподавательскую работу.

– Жёсткие критерии. А почему вы во главу угла ставите именно боевые единоборства? Разве сейчас, при наличии автоматического стрелкового оружия, это имеет какое-то значение?

– Хороший вопрос, товарищ президент, мне его часто задают. В основном диванные эксперты. Они почему-то уверены, что для того, чтобы схлестнуться с противником врукопашную, офицер-десантник должен «пролюбить» автомат и пистолет, потерять гранаты и метательные ножи, а потом с голыми руками подобраться вплотную. При этом противник тоже должен оказаться безоружным.

– Это не так?

– Разумеется! Случаи бывают разные. Можно столкнуться нос к носу в здании. В такой ситуации короткий удар займёт в разы меньше времени, чем наведение оружия и спуск курка. Одно движение вместо нескольких. Враг может находиться в толпе гражданских или в общественном транспорте, когда просто нельзя стрелять, в лифте, где невозможно развернуться. В конце концов, иногда требуется взять противника живым. Кроме этого, человек, владеющий боевыми единоборствами, как правило, иначе реагирует на опасность. Ему не требуется время для того, чтобы подготовиться, настроиться. Там всё на рефлексах. А зачем вы спрашивали, вы ведь это всё не хуже меня знаете?

– А я не для себя спрашиваю. Как вы думаете, генерал-лейтенант Бобров или адмирал Евменов знали это всё до начала вашего доклада?

– Мне трудно об этом судить, – ушёл от прямого ответа Теплинский. – Но сейчас точно знают!

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, Михаил Юрьевич. Идём дальше. Сколько народу вы планируете дополнительно к штатной численности набрать в Рязанское училище в этом году и сколько в следующем?

– Как минимум роту в этом году и две в следующем. Кроме этого, я планирую в этом году привлечь в училище не менее восьмидесяти человек постоянного состава: преподавателей, тренеров, инструкторов.

– Юрий Петрович, – обратился президент к начальнику главного управления кадров. – В течение месяца решите вопрос со штатной численностью Рязанского училища. На этот год увеличьте штаты ввуза на двести человек переменного состава и сто постоянного. А дальше будете увеличивать их в соответствии с заявками генерал-полковника Теплинского. Вам всё понятно?

– Так точно, товарищ президент!

– Последний вопрос. Я услышал про здоровье, спорт, харизму, даже про телепатические способности, но ни слова об уровне образования и интеллекте. Или будем и дальше эксплуатировать принцип: «Чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона»?

– Никак нет, товарищ президент! Уровень образования и IQ для наших абитуриентов, разумеется, важны, потому что мы готовим грамотных офицеров, а не «держиморд», но училище всё-таки командное, а не инженерное. Хотя и не парадное, где в основе отбора требования к росту и выправке. Поэтому этот критерий для нас тоже является обязательным, но не определяющим.

– Есть вопросы или предложения?