Вторжение на Землю

– Лейтенант Иволгин, – представился тот, что стоял справа.

– Значит так, лейтенант. Полиэтиленовый пакет найдёте?

– Не вопрос!

– Упакуйте в него аккуратно орудия преступления – вон там дубинка валяется, и вот этот мешочек с песком. Нападавшие были без перчаток, так что на обоих предметах наверняка имеются отпечатки пальцев. Улики для доказательной базы понадобятся.

– Сделаем.

– Потом забирайте этих двоих и везите всех в ФСБ вместе с «орудиями труда». Тот, у которого нога сломана – похоже поляк. Доложите там, что вами была предотвращена попытка похищения секретоносителя нулевой категории. И что информация о заказчике мне нужна уже завтра. Всё ясно?

– Так точно!

– Выполняйте.

– Володя, а ты чего ждёшь? – спросил Николай, когда они остались вдвоём. – Поезжай, завтра как обычно.

– Нет уж, Николай Александрович, давайте я вас, как и обещал, до двери квартиры провожу.

* * *

Николай решил не пугать домашних, поэтому ничего не стал им рассказывать про неудавшееся похищение. Полностью обмануть удалось только Иришку. Жена почувствовала, разумеется, что с мужем что-то не то – последствия выброса адреналина скрыть почти нереально, но вопросов задавать не стала, понимая расклады, – если Николай ничего ей не сказал, значит, это для её ушей и не предназначается. Костя тоже уловил некие остаточные эманации и намеревался спросить, но Николай увлёк его в кабинет и огорошил рассказом о том, что познакомился с очень интересным человеком, в полной мере обладающим экстрасенсорными способностями, и договорился с ним о том, что в следующий раз возьмёт с собой сына.

После того как Лена уложила детей, Николай сказал ей, что планирует на время школьных каникул взять отпуск, и предложил подумать о том, куда можно будет рвануть на недельку всей семьёй.

– Заграница исключена? – уточнила понятливая жена и, дождавшись подтверждающего кивка, внесла предложение: – Давай в Сочи поедем, в Красную Поляну. Там уже лыжный сезон вовсю идёт. Давненько я с горок не каталась…

– Хорошая идея, – согласился Николай. – Тогда я завтра всё оформлю и возьму билеты на самолёт. На второе января нормально будет?

– Вполне. А билеты будут? Всё ведь уже распродано давно.

– Лена, давай договоримся, билеты – это мой вопрос, ты этим не заморачиваешься, а вот что взять с собой – твой. В это я не влезаю. Но не больше одного чемодана на члена семьи!

* * *

В Центре, которым руководил Николай, других экстрасенсов, кроме отсутствующего Дубовкина, пока выявлено не было, но каким-то непостижимым образом о вчерашнем инциденте уже было известно абсолютно всем. В общих чертах, разумеется. Без подробностей. О которых хотелось узнать большинству сотрудников. Напрямую к нему с этим никто не приставал – несмотря на установленный в центре демократический режим общения, понятие о субординации там не было утрачено. Но вопрошающие взгляды…

Поняв, что нормально поработать сегодня уже не получится, Николай плюнул на текучку и поехал в ФСБ. Оказалось, что там уже успели разобраться в случившемся. Поляки, а все трое неудавшихся похитителей были гражданами Польши, приехавшими в Россию по туристическим визам, раскололись, как говорится, до донышка. Даже без применения химии. Вот только знали они совсем немного, так как являлись обычными наёмниками. Их задача заключалась в похищении Петрова и передаче его в условленном месте другой команде, выйти на которую пока не удалось. По некоторым косвенным признакам было понятно, что заказ на похищение поступил из Лондона, но доказать это было не реально. Джентльмены сработали чисто, умудрившись нигде не засветиться.

Петрову пообещали, что поиски будут продолжены, но он чувствовал, что в преддверии Нового года никто этим всерьёз заниматься не станет. Отработают стандартные процедуры, и на этом всё кончится. В конце концов кто он такой? Обычный генерал-майор на генерал-лейтенантской должности. Вхожий к президенту. И что? От того никаких специальных указаний не поступало. А значит, нечего особенно напрягаться и рыть землю копытами.

Ну, на нет и суда нет. Николай поехал в Кремль. Президенту уже доложили о произошедшем, и он удостоил Петрова короткой встречи. И довёл до него свой вердикт: большого шума Россия поднимать не будет, ограничившись нотой Польше, но коллег по Большой Тройке обязательно проинформирует. И порекомендовал Петрову озаботиться более серьёзной охраной. Тот поблагодарил за заботу и, чтобы не вставать два раза, испросил разрешения на краткосрочный отпуск. Формально он должен был обращаться с этим по команде к своему непосредственному начальнику, но тот, учитывая двойное подчинение Петрова, всё равно не мог самостоятельно, без одобрения Самого, принять положительное решение. Зато теперь, после того, как главный дал добро, официальный рапорт стал почти ничего не значащей формальностью, которую Николай исполнил после того, как вернулся в Центр.

Быстренько написав по установленной форме рапорт на отпуск, он отдал его Алине Бекешевой, уже полгода успешно исполнявшей обязанности его секретаря-референта, и попросил её взять билеты по брони Администрации Президента на дневной рейс в Сочи из Москвы второго января 2026 года, а обратные на восьмое января, зарезервировать четырёхместный номер в отеле Красной Поляны, а также решить в ФСО вопросы с охраной. Ну и заодно объявить сотрудникам о сборе всего личного состава Центра в актовом зале в четырнадцать тридцать.

* * *

Сотрудники Координационно-аналитического центра космической проблематики, впервые собравшиеся все вместе в актовом зале, терялись в догадках. Что настолько большое в лесу сдохло? Никогда вроде такого не бывало, и вот опять. Центр расформировывают? Начальник увольняется и решил попрощаться? Может быть, он хочет рассказать всем о своём похищении? Кого-то будут награждать по итогам года? А может быть, просто для поздравления с Новым годом?

На сцене пусто, никакого президиума. Даже микрофона нет.

Микрофон генерал-майору Петрову не требовался. Когда ровно в четырнадцать тридцать он упруго взбежал на сцену и начал своё выступление, его командирский голос был отчётливо слышен во всех уголках немаленького зала.

– Товарищи офицеры и уважаемые коллеги! Садитесь, пожалуйста.

Вставшие при его появлении сотрудники уселись на свои места, Петров дождался тишины и продолжил:

– В этом году мы с вами много и плодотворно работали, не считаясь с выходными и праздничными днями. Теперь настало время отдохнуть. Завтра, тридцать первого декабря для всех, кроме оперативных дежурных и их помощников, список которых я зачитаю перед завершением нашего собрания, и дальше вплоть до двенадцатого января можете отдыхать. Пятницу девятого января объявляю нерабочим днём. И это ещё не всё. Сегодня я был в Кремле и принёс для вас оттуда две новости. Старший лейтенант Дубовкин сегодня отсутствует в этом зале по уважительной причине. Ближе к вечеру ему в Георгиевском зале будут вручать Золотую звезду Героя Российской Федерации. Думаю, что вы все знаете, за что именно. Там сегодня много народу собралось, но в основном те, кто работал в космосе. А мы с вами эту работу обеспечивали. Поэтому у меня есть и вторая новость: нам всем за успешную работу в две тысячи двадцать пятом году президент Российской Федерации объявил благодарность. После праздников она каждому будет занесена в личное дело. На этом с торжественной частью заканчиваем. Но у меня есть ещё несколько объявлений. Я на время новогодних праздников ухожу в отпуск. Исполняющим обязанности начальника Центра остаётся полковник Перминов. Ваша задача, Александр Фёдорович, всё время находиться на связи с оперативными дежурными. В случае любой нештатной ситуации прибываете в Центр.

После этого Петров озвучил график дежурств по Центру на выходные и праздничные дни и закончил своё выступление следующими словами:

– Поздравляю вас с наступающим Новым годом, желаю вам в новом году крепкого здоровья, благополучия и успехов во всех ваших делах. И последнее: до пятнадцати часов прошу всех, кроме дежурной смены, покинуть здание Центра. Рабочий день на сегодня закончен.

Глава 13

Англичанка гадит

Попытка выкрасть Джоша Уильямса Четвёртого, осуществлённая третьего января, также успехом не увенчалась. Секретная служба, вовремя предупреждённая русскими, сработала идеально, взяв живьём всех исполнителей. А вот армейцы подкачали. Нет, попытку похищения министра обороны они пресекли. Но немного опоздали. Ллойд Остин Третий в свои семьдесят два года был всё ещё физически крепок и смог оказать достойное сопротивление, сломав нос одному из похитителей и пару рёбер второму, но изношенное сердце подвело четырёхзвёздного генерала. Обширный инфаркт привёл к смерти уже через сутки.

В обоих случаях работали наёмники. Нет, на этот раз не поляки, местные. В Америке очень много швали, готовой за хорошие деньги пойти на любое преступление. И концы опять оказались отрубленными. Но английский след всё же просматривался и тут.

Николай узнал обо всём этом только девятого января, когда вернулся из отпуска. Генерала было жалко. Старый враг, много в своё время напакостивший России, который стал в последнее время если не другом, то, по крайней мере, соратником. Кто ещё придёт на его место? Но это подождёт, а вот что делать сейчас?

Петров хорошо знал нехитрую максиму: один раз – это случайность, два раза – совпадение, а вот три – это уже тенденция. Где и когда будет следующий удар? Что он будет, аналитик не сомневался. Китай? Вряд ли. Там всё крепко, чужие не сунутся. А вот Франция может оказаться слабым звеном. Разведывательное сообщество Франции – та ещё богадельня. Там любая внешняя инициатива если сразу не ляжет под сукно, то будет бесконечно затираться по инстанциям. Разве что военная контрразведка? Петров слышал отзывы о дивизионном генерале Жане-Пьере Боссе, но лично знаком с ним не был. Звонить сразу Марин Ле Пен? Не его это уровень. Действовать через Лаврова? Долго. Да и зачем грузить старого человека? А вот если позвонить Томе… Он пока ещё в Ульяновске. И может сам связаться с Марин.

Тома Готье Песке и раньше был не последним человеком во Франции, а в последнее время стал национальным героем. Его звонок Марин примет. И сделает всё, что Тома попросит.

Дальше всё было просто: Николай набрал Дубовкина, тот позвал к телефону своего французского напарника. Петров быстро ввёл того в курс дела и объяснил задачу. Короче, спустя час в его кабинете раздался звонок от Жана-Пьера Боссе. Руководитель Директората безопасности обороны оказался вполне вменяемым человеком. И очень не любил англичан. Поэтому два генерала быстро договорились о взаимодействии. Единственное, что им мешало – плохое знание языков. Петров знал много французских слов, но мог сложить из них всего несколько фраз, а Боссе владел русским языком в ещё меньшей степени. Выручила помощница дивизионного генерала, которая свободно щебетала по-русски. Теперь можно было успокоиться, военная контрразведка – служба серьёзная, несмотря на всю французскую безалаберность, а если она ещё и знает, чего именно следует ждать… Ловушка на англичан просто не сможет не сработать. Ну, если какой идиот не подведёт. Но дивизионный генерал пообещал, что лично отберёт сотрудников для предстоящей операции.

Теперь можно было расслабиться и спокойно отдохнуть два оставшихся выходных дня, но Николая беспокоил ещё один вопрос. Он не входил напрямую в компетенцию Центра, но без его реализации рассчитывать на полноценную оборону Земли вообще не приходилось. Для формирования космической обороны были жизненно необходимы крупные орбитальные станции, имеющие мощные источники электрической энергии. Практически идеальным воплощением такого источника мог стать термоядерный реактор. Работы по созданию подобных устройств велись уже больше семидесяти лет. За это время было построено несколько сотен реакторов, некоторые из них даже работали, но ни один не мог произвести большее количество энергии, чем требовалось для их работы. Выхлоп был даже не нулевым, а отрицательным. При этом большой сложности проблема вроде бы не представляла. Вся теория токамака – тороидальной камеры с магнитными ловушками – была разработана Сахаровым и Таммом ещё в пятидесятые годы. Но так и не воплощена в нормально работающее «железо». Задача была сложной – создать и удержать плазму с температурами, более чем на порядок превышающими те, что царят в горниле Солнца. Сто пятьдесят, а лучше двести миллионов градусов. На модели, да и просто в небольшом устройстве этого достигнуть не получалось физически. Нужно было строить очень большой аппарат. Размером и массой примерно как у атомного ледокола «Сибирь». В одиночку это было никому не потянуть, поэтому родился международный проект ИТЭР (Международного термоядерного экспериментального реактора). Соучредителями выступили семь стран: Индия, Китай, Южная Корея, Россия, США, Япония и ЕС (выступающий как одна страна). Строительство шло ни шатко, ни валко, потом, когда дело дошло до сборки самого реактора, дело вообще застопорилось. И сроки пуска реактора в эксплуатацию стали отодвигаться.

Николай взялся за литературу, чтобы хоть немного разобраться в проблеме. На первый взгляд всё выглядело очень красиво – нейтронная мощность пятьсот мегаватт. Поменьше, чем у ядерных реакторов ЛАЭС, но уже кое-что. А сколько электрическая мощность? Николай начал разбираться и с каждой минутой зверел всё больше и больше. Теперь он уже хорошо понимал нервный срыв президента. Электрическая мощность конструкцией реактора вообще не предусматривалась. Он должен был выделять в десять раз больше энергии, чем тратил, но она вся шла в атмосферу. Турбины и электрогенераторы вообще не предусматривались, поэтому их никто не разрабатывал. Ключевым словом в названии реактора было «экспериментальный». Причём не экспериментальное устройство, а устройство, предназначенное для экспериментов. Примерно как Большой адронный коллайдер, но вдвое дороже.

Дальше – больше. В 2025 году планировался вовсе не запуск реактора в работу, а всего лишь выдача первой плазмы. Далее начнется досборка тонких систем, в том числе системы нагрева плазмы. А запуск на проектную мощность должен был произойти только концу 2035 года. Потом десять лет экспериментов с короткими восьмиминутными запусками. И только тогда можно будет приступить к строительству демонстрационной станции, чтобы не ранее 2050 года получить ответ на вопрос: будет ли коммерческий старт у проекта. Великолепный результат – к моменту прилёта инопланетян они как раз определятся. Может быть. Сроки-то уже безнадёжно сорваны.

А почему они сорваны? С одной стороны, вроде бы понятно – у семи нянек дитя без глаза. Но ведь есть и другая сторона. Как распределялось финансирование проекта? Сорок пять процентов выделял ЕС и по девять – остальные страны. И ещё один процент на двоих – Казахстан с Австралией, которые вроде бы тоже участвуют. Великобритания формально из ЕС вышла. Но не из участия в проекте. Вот только деньги вносить практически перестала. А вслед за ней и остальные. И причины как бы уважительные: ковид, война на Украине. А за последние полгода ЕС вообще не внёс в проект ни одного евроцента. И саботировал проведение работ.

Что теперь с этим делать, учитывая девяностопятипроцентную готовность? Напрашивается решение достроить ударными темпами без участия ЕС и Японии, получить плазму, проверить на малой мощности вакуумную камеру, систему нагрева, магниты, потом ударными темпами настроить реактор и провести хотя бы один рабочий цикл на полной мощности. Причём не в 2035 году, а максимум в 2027-м. И сразу строить свою станцию. Не демонстрационную, а полного цикла.

Другой вопрос, а не помешают ли нам это сделать? Что будут делать страны ЕС и Япония, когда узнают, что их не просто выкинули из проекта, но и не собираются возвращать затраченные деньги? Естественная реакция – так не доставайся ты никому. Будут устраивать диверсии, торпедировать любые поставки, либо поставлять заведомую некондицию, которая потом спровоцирует аварию. И тут французская военная контрразведка ничем помочь не сможет. Потому что вредить будет кто-то из тех, кто уже работает в проекте. И совершенно не важно, кто он будет: индус, француз, китаец или американец. Человеку заплатят большие деньги, и он установит «мину», которая сработает потом при пробном или основном пуске. Что можно предпринять против этого? А ведь кое-что можно! Если привлечь к делу сотрудников из отдела Полковника. Но это подождёт до понедельника.

* * *

Тринадцатого января Николай с сыном приехали к особнячку, в котором располагался официально не существующий отдел ГРУ. Ближе к вечеру, как и договаривались. Кот привёл их к Полковнику. Пообщавшись некоторое время с Костей, Полковник вызвал одного из сотрудников и дал ему указание поработать с парнем, чтобы преподать ему несколько практических уроков и обучить приёмам, которые позволят в полной мере раскрыть имеющиеся у него способности.

Когда экстрасенсы ушли, Полковник немного помолчал, собираясь с мыслями, и выдал на-гора своё резюме:

– Редкий самородок, однако. Он уже сейчас, необученный, вполне способен практиковать. Тут целый букет имеется: немного эмпат и сильный индуктор. Пока не вполне осознанный, но весьма прогрессивный перципиент, есть прекогнитивные задатки. Куда вы его планируете направить?

– В Рязанское училище. Из парня отличный космодесантник получится.

– А не слишком жирно это для космодесанта? Там и набора попроще хватило бы за глаза и за уши. Может, ко мне в отдел? Из вашего сына при должной обработке можно редкий бриллиант получить.

– Так поработайте над ним, я же не препятствую, – предложил Николай. – Факультативно. Можете даже в какой-нибудь операции задействовать. Но рот на парня не открывайте, у вас и без него есть с кем работать, а космодесанта у нас пока вообще нет. Его почти с нуля создавать надо. И чем больше таких ребят, как Костя, туда придёт, тем сильнее будет этот новый вид войск. Константин ведь не рядовым будет, а офицером.

– Может, вы и правы, – согласился Полковник. – Войдя в силу, он на командной работе будет значительно полезнее, чем в качестве индивидуала. Ладно, это ваше решение. Давайте к делу. Вы ведь ко мне не только с этим приехали.

– Да, и вопрос как раз по вашему профилю. Англичанка вконец оборзела.

– Рассказывайте. Мысленно. С вами приятно работать, вы сразу схватываете суть, но индуктивные способности тоже надо тренировать. Экстрасенсом вы не станете, нет соответствующих задатков, всё сыну досталось, но работать с телепатами сможете вполне уверенно. Защищаетесь вы уже вполне профессионально, теперь надо научиться транслировать конкретную информацию. Представьте, что в вашем шлеме на время приоткрывается узкое отверстие и вы пропихиваете в него волевым усилием то, что собираетесь донести до собеседника.

Выслушав Петрова, Полковник согласился:

– Это действительно наш профиль, но пока слишком мало информации. Ответка должна быть максимально жёсткой, но конкретной. Не по площадям. Чтобы надолго отбить желание лезть к нам грязными руками. Давайте подождём французских событий. И уже тогда будем планировать операцию возмездия. Что вы ещё хотели мне сообщить? Я чувствую, что вас что-то ещё беспокоит.

Теперь Полковник думал дольше. Николай даже предположил, что обратился с этой задачей не по адресу.

– Нет, всё правильно, – ответил Полковник на его невысказанные сомнения. – Это тоже наше. Я сейчас не слышал ваших мыслей, но у вас сомнение было на лице написано. Постарайтесь и мимику контролировать. А с ИТЭР давайте поступим следующим образом. Организуйте по официальным каналам поездку во Францию группы специалистов из своего Центра. Для согласования своих вопросов и заодно, чтобы ознакомиться с обстановкой на строительстве реактора. Причём так, чтобы вторая задача выглядела не основной, а сопутствующей, мол, чтобы два раза не ездить. Включите в группу вашего Дубовкина, пусть только до этого у меня побывает, и его французского напарника – тот заодно и переводить будет. А я, со своей стороны, добавлю Василия с Романом. Сугубо неофициально. Пусть все считают, что это тоже ваши сотрудники. И лучше бы это сделать сразу после того, как произойдут события, которых мы ждём. Тогда можно будет одной поездкой убить сразу двух зайцев. Без вас моим ребятам сложно будет пообщаться с похитителями, а вы теперь с самим Боссе мосты навели. Светить моих парней перед ним не нужно, мало ли как у нас с Францией дальше сложится, поэтому представите их ему опять же как своих экспертов. Но это всё разовое мероприятие, а в дальнейшем нужен мониторинг объекта. Я подумаю, кого можно будет туда послать на постоянной основе. Устраивает такой расклад?

– Более чем. Я завтра же начну готовить поездку. Полагаю, что за пару дней смогу всё организовать. Вот только теперь мне уже точно будут нужны паспортные данные ваших ребят. С теми фамилиями, под которыми они будут фигурировать во Франции.

– За это не беспокойтесь, завтра их передадут вашему секретарю-референту. Да, вот вам телефон для связи, – Полковник продемонстрировал Николаю бумажный прямоугольник с номером. – Запомните?

– Уже запомнил.

– Отлично. Это телефон Маши, которая сидит на ресепшене. Представляйтесь генералом, она поймёт. И договаривайтесь о встрече здесь. По телефону никакой информации не передавайте.

– Спасибо, Полковник, не знаю, что бы я без вас делал.

– То же самое и делали бы. Просто дольше и менее эффективно.

– Тогда у меня будет ещё один вопрос, – решился Николай. – Почему вы в прошлый раз не рассказали мне о том, что именно увидел Кот? Я бы вызвал фээсбэшников, и они повязали похитителей в лучшем виде. Обошлось бы без членовредительства.

– А на каком основании их задержали бы? Что предъявили? И что бы потом произошло дальше? Изменение будущего – очень сложный и опасный процесс. А мироздание весьма инертно и противится любым изменениям. Помните историю Кассандры? Она знала будущее и предупреждала, но её просто не стали слушать. Грубое вмешательство, которое должно пустить историю по совсем другому пути, скорее всего, просто не сработает. А вот если чуть-чуть подкорректировать процесс, то на результат можно повлиять. Очень хорошим примером, кстати, служит спасение Мессингом сына Сталина. Футбольная команда в любом случае была обречена, не самолёт, так автобус или ещё что-нибудь, а одного человека выдернуть удалось.

– И вы не скажете мне, что увидел Кот?

– Не скажу. Не нужно вам этого знать. Во многой мудрости многие печали, и кто умножает познания, умножает скорбь.

* * *

Лицо Костика сияло. Парень был бесконечно счастлив. Но он нашёл в себе силы сдержаться и дотерпеть до дома. А вот когда они заперлись в кабинете Николая, высказался:

– Папа, спасибо! У меня такого никогда ещё не было. Я впервые оказался среди таких же, как я, и мне не надо было таиться, скрывать свои возможности, сдерживаться. Как я устал от всего этого! А сколько нового я узнал! Можно мне будет ещё туда съездить?

– Можно. И не один раз, а на постоянной основе. Но ты должен понимать, что об этом месте никому нельзя рассказывать. Даже маме. Ты это понимаешь?

– Конечно, папа, я ведь уже взрослый.

– Не совсем. Взрослым ты станешь, когда закончишь училище и получишь хотя бы взвод под команду. Вот тогда, отвечая за других, ты станешь полностью взрослым. Но для нас с мамой всё равно останешься ребёнком.

– Я это понимаю. А в училище будет много таких, как я?

– Вначале немного. Но они будут и среди курсантов, и среди преподавателей. С разными силами и возможностями. А к моменту выпуска, я надеюсь, вас будет большинство. Говорят, что эта штука – заразная, – пошутил Николай. – Остальные, варясь в такой атмосфере, будут не просто тянуться за вами, а прикладывать к этому все свои силы. И процесс пойдёт. А сейчас давай вместе думать, что будем маме говорить. Она уже что-то подозревать начинает.

– А может, ничего сложного не придумывать? Просто ещё одна спортивная секция. Например, боевых единоборств. Причём с упором на психологию и медитативные практики.

– Хорошая идея, – похвалил Николай. – Растёшь над собой. Так и поступим. Только смотри, не переусердствуй в тренировках. Не пытайся получить всё и сразу. Во всём надо знать меру. И выбирать её в соответствии со своими возможностями.

* * *

Французская мышеловка захлопнулась четырнадцатого января. Жан-Пьер Боссе логично рассудил, что объектом похищения будет лицо, с одной стороны, обладающее максимумом информации по инопланетным технологиям, а с другой – человек, на которого прямо завязано их техническое воплощение. Во всей Франции на тот момент таких было всего двое: астронавт Тома Готье Песке и генеральный директор аэрокосмической компании «Ариане Групп» Ален Шармо. А поскольку Песке всё ещё находился в России, вероятная цель обозначилась однозначно. Военная контрразведка установила за Шармо плотное наблюдение и быстро срисовала трёх негров. Путём прослушивания их телефонов контрразведчики вышли на посредника – Мунира Махджуби – франко-марокканца, подвизающегося в Комитете по иностранным делам Национального собрания и являющегося активным геем и ярым борцом с гомофобией. Боссе был приятно удивлён, так как выудить настолько крупную рыбу даже не рассчитывал. Удвоив усилия, контрразведчики взяли с поличным «на горячем» всех четверых. Ален Шармо не пострадал.

Негров раскололи быстро, а вот с Муниром Махджуби вышел облом. Как же, бывший макроновский министр по цифровым технологиям, свои прикормленные адвокаты-геи. Во Франции с приходом к власти Марин Ле Пен ЛГБТ-лобби заметно утратило завоёванные при Макроне позиции, но всё ещё оставалось серьёзной силой. Поэтому приезд команды Петрова оказался безусловно кстати. Когда любой прямой допрос безоговорочно сводится на нет адвокатами, дело можно выправить только подъездом на кривой козе, в роли которой выступил Дубовкин. Могут два продвинутых компьютерщика немного пообщаться на отвлечённые темы? Почему бы и нет? Ничего, что в роли переводчика выступит знаменитый французский астронавт? Да пожалуйста, что тут можно возразить? А охранники русского при этом могут и в сторонке посидеть. Они ведь всё равно по-французски ни бельмеса не понимают.

Короче, когда встреча спустя полчаса закончилась, Василий с Романом обладали полным объёмом информации об английских заказчиках похищения. И пусть она получена не законно и не может быть использована в судебном разбирательстве. ГРУ и не планировало обращаться в суд. Агента МИ-6 Джеймса Коулмана Василий перехватил в международном аэропорту Шарля де-Голля. Мило беседуя, два респектабельных английских джентльмена вышли на улицу и сели в такси.

На следующее утро горничная обнаружила остывший труп Коулмана в номере четырёхзвёздного парижского отеля. Коронер сделал заключение, что англичанин покончил жизнь самоубийством, раскусив ампулу с цианистым калием, зашитую в лацкан его пиджака. На столе лежало написанное Джеймсом собственноручно прощальное письмо, в котором он сознавался в том, что заказал похищение Алена Шармо, которое было организованно его сексуальным партнёром Муниром Махджуби. Далее было написано, что, узнав об аресте своего близкого друга и партнёра, Коулман решил свести счёты с жизнью, так как не представлял её себе без любимого.

Расследование, проведённое префектурой полиции Парижа, показало, что в номер, снятый накануне Джеймсом Коулманом, никто кроме него не заходил. После окончания следствия копия прощального письма была передана в военную контрразведку и сыграла решающую роль в судебном процессе над Муниром Махджуби.

* * *

Поскольку Коулман находился во Франции с документами на чужое имя и ничего не написал в прощальном письме о своей принадлежности к МИ-6, в Secret Intelligence Service начали беспокоиться об исчезнувшем секретном агенте только через несколько дней после его смерти, когда он второй раз не вышел на контрольную связь. Ещё через два дня начальник третьего (европейского) отдела доложил Ричарду Муру о самоубийстве агента.

– С каких пор вы начали набирать слюнявых идиотов? – рассвирепел начальник СИС. – По разнарядке?

– Коулман никогда не производил впечатления идиота, – не согласился с начальником Мэтью Баррингтон. – Он был толковым, инициативным и в меру циничным агентом. Я не верю в то, что он покончил самоубийством. Тут что-то не так.

– Полагаете, что лягушатники затеяли с нами игру? – спросил Мур, почёсывая шишку на затылке. Накануне он неудачно поскользнулся в туалете ресторана «Квилон» и сильно ударился головой. Даже сознание потерял на несколько секунд. Хорошо ещё, что без сотрясения мозга обошлось. Боль от удара давно прошла, но теперь затылок начинал чесаться при любом напряжении.

– На действия лягушатников не похоже. Но и в самоубийство Коулмана не верится. Тут что-то другое. Может, русские?

– А им-то с чего? В России у нас тоже сорвалось, но там случайность помешала. Агент неделю назад вернулся. Доложил, что взяли только исполнителей. А они его даже не видели. Но я вызову Патерсона, уточню.

Начальника первого отдела, работающего по России и странам СНГ, Марка Патерсона безрезультатно искали два дня. На третий его основательно объеденное раками тело выловили из Темзы. В этот же день попал под автобус Пол Уоллес, тот самый агент, который вернулся из России. На глазах у десятков людей он вдруг ни с того ни с сего чесанул через Риджент-стрит.

Ричард Мур сразу понял, что совпадением тут даже не пахнет, но пока не стал докладывать в МИД. Шишка на затылке у начальника разведслужбы Великобритании уже рассосалась, но всё ещё немилосердно чесалась. Он даже подумывал обратиться к врачу, но пока отложил свой визит на будущее, бросив все силы на поиски «крота», сливающего информацию на сторону.

* * *

Включив поутру компьютер, стоявший в специальной тумбе в его кабинете в Лэнгли, директор ЦРУ обнаружил в папке «Срочное» новый файл. В вордовском документе содержались установочные данные на двух добропорядочных американских граждан, являвшихся «спящими» агентами разведки «кузенов», и кратко описывалось задание, полученное ими от МИ-6, с указанием конкретного лица, отдавшего приказ на похищение министра обороны и главного эксперта НАСА. Вместо подписи внизу листа располагалась улыбающаяся рожица олимпийского Мишки.

Официально ЦРУ не работало на территории США. Для этого в американском разведсообществе имелись другие организации, в первую очередь ФБР. Но там действовали или старались действовать по закону, выполняя все досконально регламентированные формальности. ЦРУ подобными вещами никогда не заморачивалось. Какие могут быть ограничения на действия, которые никогда не производились?

Поэтому директор долго не раздумывал. Он распечатал документ в одном экземпляре, мысленно поминая русских хакеров не слишком добрыми, но не обидными словами. Потом аккуратно оторвал по линейке нижнюю часть листа бумаги, на которой была изображена медвежья рожица, и пропустил её через шредер.

Вызвав к себе начальника отдела спецопераций, он передал ему распечатку со словами:

– К исполнению. Но сначала убедитесь в достоверности информации.