Хищник

Виверна канула во тьму и тут же вынырнула на свет. Радужное сияние на мгновение ослепило Дарью, но уже через два удара сердца сквозь плавающие перед глазами цветные пятна она различила контуры огромного ярко освещенного и вполне техногенного на взгляд военного инженера пространства.

«Твою мать! – Следует заметить, тартарцы знают толк в крепких выражениях и умело их употребляют. И хотя Дарья считалась скорее северянкой, чем сибирячкой, на поверку – все равно русская, так что и красоты родного языка ей отнюдь не чужды. – Туды ж его в дышло!»

Мельтешащие перед глазами цветные пятна истаяли, и Дарья едва сдержала крик восхищения, переходящего в детский восторг.

Она находилась под куполом зала невероятных размеров, стены которого, как, впрочем, и кров, были собраны из огромных керамитовых плит, опиравшихся на фермы, склепанные из сизой броневой стали. Колоссальное это сооружение и само по себе внушало священный ужас, в особенности тем, кто, подобно Дарье, мог по достоинству оценить стоимость и сложность выполненных работ. Но циклопический ангар – или трюмный отсек эфирного корабля? – в котором находилась теперь виверна, был наполнен и другой многочисленной и разнообразной техникой, от одного вида которой инженер-капитана 1-го ранга охватила оторопь.

Зал был ярко освещен, причем Дарья так и не поняла, где находятся сами источники света и каким образом достигается бестеневой эффект. В прозрачном, чуть тронутом голубизной пространстве, наполненном, скорее всего, каким-то газом – возможно, и пригодной для дыхания смесью – неподвижно застыли летательные аппараты самых причудливых очертаний. Разумеется, Дарья не могла знать с определенностью, что все эти странные объекты, разнящиеся между собой размерами и формой, действительно являются эфирными и воздушными кораблями. Однако техническое чутье опытного корабела подсказывало – так все и обстоит. Корабли. Лодки. Суда. Не важно, как они называются, сути дела это не меняет. Все они предназначены для того, чтобы двигаться сквозь космическое пространство или земную атмосферу.

«И не только земную», – поправила она себя мысленно, оценив не вполне человеческую эстетику и техническую логику, воплощенные в некоторых образцах, мимо которых пролетала виверна, по-прежнему увлекаемая куда-то неведомой, но явно доброжелательной силой.

– Нравится? – спросил Карл.

– Еще бы! – не задумываясь, ответила Дарья. – А куда мы?..

– На поклон!

Виверна поднялась выше, так что стали видны огромные фермы портальных кранов, технические палубы, вынесенные на телескопических штангах в пустоту ажурные мостики командных постов и циклопические погрузчики, способные, верно, поднимать разом даже «здоровяков» – огромные и мощные паровозы, производимые в Североамериканских Соединенных Штатах. Непонятно было только, какого рожна сдались все эти невероятные приспособления тем, кто владеет силами, подхватывающими на лету многотонный штурмовик и переносящими его неведомо куда через огромные эфирные пространства?

– Инертность мышления, – Карл словно подслушал ее мысли, но Дарья этому уже не удивлялась.

– Потрясающе красиво! – сказала она. – Я думала, самые сложные и большие машины у нас в Арсенале. А оказывается…

– Ковчег огромен, – признал Карл, – и у нас есть все… ну, пусть не все, а многое из того, что может вообразить знающий жизнь человек, возмечтавший о несбыточном.

– Так это эфирный корабль?

– Да, – подтвердил ее гипотезу Карл.

– Чей?

– Мой, твой… – словно бы усмехнулся Карл. – Ничей или чей-то. Он принадлежит коммуне.

– Коммуна… – повторила за ним Дарья. – А на поклон тогда к кому?

– Есть многое на свете, друг Гораций… – почти по-человечески усмехнулся Карл. – Даже среди равных всегда найдется тот, кто в силу некоторых обстоятельств…

– Равнее других, – кивнула Дарья, принимая мысль Карла как есть, то есть без возражений и комментариев. – Скажите, Карл, а кто его построил?

Вот это был вопрос так вопрос. На сто тысяч золотом, как говорят в Новгороде.

– Со временем узнаете… но не сегодня, – охладил ее пыл Карл. – Не сейчас. Согласитесь, Дарья, у всех свои тайны, есть они и у нас. И это как раз наша тайна. При том одна из немногих, которыми мы не спешим делиться.

– Вы в своем праве, – пожала плечами Дарья, а виверна между тем пересекла огромное пространство насквозь и мягко опустилась, выпустив суставчатые опоры-амортизаторы на платформу, вынесенную метров на двадцать от начинающей плавно загибаться кверху стены.

– Выходим! – Карл щелкнул замками, и гермоколпак кабины – броневой триплекс, оправленный в титановую броню – отошел назад. – Да, не бойтесь! Воздух здесь самый обычный.

– Но запахи разные бывают…

В нос шибануло ужасающей вонью. Дарья разобрала только «жженый карбид», «ацетон» и «тухлое мясо», но дышать этим, как выяснилось, действительно было можно. Противно, но не смертельно.

– Идите за мной! – позвал Карл и шагнул вперед, показывая дорогу.

Они прошли по хлипкому на вид мостику, соединявшему посадочную площадку со стеной – его фермы даже не дрогнули под ногами, – миновали открывшийся прямо в керамитовой плите восьмигранный люк, взлетели на чем-то, напоминавшем лифт, но двигавшемся куда быстрее обычного подъемника, да еще и по диагонали, и оказались… Ну, вернее всего, это был обыкновенный лес. Но как такое возможно, предстояло попытаться выяснить как-нибудь в другой раз. А пока стены лифтового «стакана» вдруг исчезли, и оказалось, что Карл и Дарья стоят на круглой стальной платформе, чуть приподнятой над мшистой, усыпанной палой хвоей землей.

– Весьма правдоподобно, не правда ли? – поинтересовался Карл, но Дарья при всем желании увидеть подвох, ничего такого вокруг не замечала.

– Не знаю, право… – промямлила она. – По-моему, лес как лес.

И в самом деле, земля пахла сыростью и трухой, в ней змеились корни деревьев, среди которых нашлось место и для кустика малины, и для пучка пожелтевшей травы. Стволы, ветви, хвоя и листья, запахи, шорох ветра в кронах – все это было настолько аутентично, так легко узнаваемо и так естественно, что Дарья просто растерялась.

«Колдовство какое-то!»

– Позвольте с вами не согласиться, мадемуазель! – раздался из ниоткуда мужской голос. – Это не лес, а тайга! Вам ли не знать, Дарья Дмитриевна?!

– Дарья, – как ни в чем не бывало объявил Карл, едва отзвучала неожиданная реплика, – позвольте представить вас господину Главному Кормчему! Господин Кормчий, имею честь представить, княжна Дарёна Рудая. Дари! Позвольте представить вам Самого!

– Очень приятно! – сказал голос. – Сам! Но ты, Карл, ошибся. Уже давно не княжна, а княгиня, но это, как я понимаю, теперь не актуально.

– Отчего же! – возразил Карл. – Мне кажется, быть княгиней не зазорно, даже если тайно.

– Мне все равно, – пожала плечами Дарья. – Я Рудым не семья, я сама по себе. А вы, господин Сам, тут главный, как я понимаю?

– Нет, княгиня, – явственно усмехнулся в ответ голос. – Я всего лишь первый среди равных. Добро пожаловать на борт!

– Спасибо! – А что еще ей оставалось? Только благодарить. Тем более что, как тут же выяснилось, «первый среди равных» оказался человеком заботливым и внимательным к деталям.

– Карл! – позвал голос.

– К вашим услугам.

– Мне твои услуги ни к чему! – фыркнул Сам.

– Так и я их тебе не предлагаю, – пожал плечами Карл. – Это формула вежливости.

– Ну, и заткни ее себе… э-э… Княгиня, есть идеи, куда ее следует заткнуть?

– Можно я промолчу? – Дарья догадывалась, что присутствует при очередном – но отнюдь не первом – раунде давней игры в слова. Однако правил этой игры она не знала, как не знала и ее истории.

– Скромная… – усмехнулся голос.

– Умная, – уточнил Карл.

– Устроишь на ночлег?

– И на постой определю.

– На вещевое и пищевое довольствие… – подсказал голос.

– Поставлю.

– Тогда… – начал было голос завершающую фразу разговора, но неожиданно передумал.

– Мне срочно нужен Марк, – сказал он ровным, но явственно отвердевшим голосом. Жестким. Не подразумевающим продолжения пикировки.

– Может быть, Грета смогла бы… – Дарья впервые за все время услышала в интонации Карла нотку растерянности. Всего одну. Слабую, как дальнее эхо. Но она там была, вот в чем дело.

– Нет, – отрезал Сам, – мне нужен Марк. И тебе он нужен не меньше моего, ты уж поверь!

– Верю, но…

– Без «но», Карл. Ты же видишь, ситуация выходит из-под контроля.

– Знаю.

– Ты не все знаешь, Карл, – вздохнул голос, отступая. – Срочный фрахт от Лучезарной. Ты ведь хочешь сходить «на ту сторону»? Потанцевать. Покрасоваться. Сыграть с каким-нибудь шмоком в жизнь, а?

– Я постараюсь, – сказал Карл после долгой паузы, – но ничего, как ты понимаешь, обещать не могу. У Марка… э-э…

– Я знаю, но ты постарайся! Хорошо?

– Постараюсь! Идемте, Дарья, будем устраивать вас на постой…

Дарья Телегина

– Вот, – сказал Карл, делая широкий жест рукой, – здесь вы теперь будете жить.

Очередной лифт доставил их в совершенно роскошное место. Если глаза – и прочие чувства – не обманывали, Дарья находилась во внутреннем дворике старинного италийского палаццо. Многоцветный мрамор колонн, дверных коробок и украшенных мозаиками стен, арочные галереи в три этажа, резной фонтан и стертые мраморные плиты под ногами. Немного зелени, квадрат голубого безоблачного неба в обрамлении затейливого бордюра, и, разумеется, статуи белого мрамора везде, где дозволяли пространство и хороший вкус.

«Флоренция? Венеция? Генуя?»

– Нравится?

– Как называется это место? – вместо ответа спросила Дарья.

– Марков кром, – ничуть не удивившись вопросу, ответил Карл и тут же уточнил, разъясняя суть вещей: – Мы здесь живем. Я имею в виду себя, Грету и Марка. Но дом построил Марк, отсюда и название Марков кром. Тем не менее с течением времени каждый из нас внес в это здание те изменения, какие счел нужным. Тут есть общие помещения и личные апартаменты. Места много, так что располагайтесь, отдыхайте и наслаждайтесь жизнью. Вы никого не стесните, но и вас никто стеснять не станет. Феликс!

– К вашим услугам! – человек появился из-за колонны справа, всего в нескольких шагах от Дарьи, но пока он оттуда не вышел, она его не слышала и не чувствовала.

– Это Феликс, – указал Карл на высокого и стройного молодого человека в ливрее.

– Еще есть Феона, – девушка в узнаваемом платье италийской служанки вышла из-за колонны слева, но и ее Дарья прошляпила. – Есть и другие. Люди и не люди.

– Простите? – опешила Дарья. – Вы сказали нелюди?

– Нелюди тоже есть, – совершенно спокойно кивнул Карл, – но не здесь. А в доме, кроме людей, есть еще и не люди, то есть человекообразные… человекоподобные… э-э… машины. Да, пожалуй, так будет правильно. Машины, имеющие облик людей. Вот и эти двое таковы – не люди.

– Машины?

– Машины, – мужчина улыбнулся, отвечая на озабоченный взгляд Дарьи, и она поспешила перевести его на Феону, но и та ничем не выдавала своего нечеловеческого происхождения.

– Не удивляйтесь, Дарья! – объяснил Карл, увидевший, должно быть, ее растерянность. – Это весьма совершенные машины, и отличить их от настоящих людей совсем непросто. Феликс, Феона! Это княгиня Дарёна Рудая, и, обращаясь к ней, следует говорить ваша светлость. Она поселится в апартаментах «Рут». Проследите, чтобы она ни в чем не нуждалась и не потерялась. Княгине разрешен доступ в любые помещения, кроме тех, что являются закрытой зоной или частным пространством по умолчанию. Выход из палаццо свободный, но в сопровождении одного из вас.

– Не извольте беспокоиться, господин Карл, – поклонился Феликс, – все будет так, как вы сказали. Ваша светлость! – посмотрел он на Дарью. – Мы в вашем распоряжении. Приказывайте!

Дарья растерянно взглянула на Карла, потом на Феону – та улыбнулась ей и присела в глубоком книксене – и, взяв себя в руки, обернулась к Феликсу.

– А если мне потребуется срочно переговорить с Карлом или Гретой?

– Только шепните, и я все устрою! – Феликс положительно не мог быть машиной. Во всяком случае, выглядел и говорил он, как человек. Немногословная Феона, впрочем, тоже.

– Прощайте, Дарья! – чуть поклонился Карл. – Пора и мне вздремнуть с дороги.

Разумеется, он шутил, что явно говорило в его пользу, ведь еще недавно Дарья думала, что Карл вообще не человек.

– Ни в чем себе не отказывайте, – улыбнулась она и, сделав приглашающий жест слугам – кто бы они, черт побери, ни были на самом деле, – пошла за Феликсом в свои апартаменты. Однако она даже представить себе не могла, что ожидает ее в гостевых покоях.

По правде говоря, ей никогда не приходилось бывать в настоящих дворцах. Не того полета птица. Однако и не девушка из слободки. Путешествовала по Европе, живала в германских и франкских городах. А во Флоренции и Венеции и вовсе была по приглашению их правительств. Так что кое-что о стародавней роскоши знала не понаслышке. И тем не менее Марков кром ее не просто удивил, он вызвал в ней совершенно искренний – едва ли не детский – восторг. Восхитительные, просто фантастические настенные и потолочные фрески, картины в тяжелых рамах и скульптуры, старое серебро, позолоченная бронза, резное дерево… Каждая вещь и любая деталь привлекали внимание Дарьи и ни разу не разочаровали. При ближайшем рассмотрении все оказывалось именно таким, каким выглядело, и даже лучше. Но надо всем этим великолепием преобладало общее впечатление – выверенности, завершенности и эстетического совершенства.

«И здесь они живут…»

Помещения палаццо не выглядели музейной экспозицией. Они были обжиты и обустроены так, чтобы служить своим обитателям. Мебель, как заметила Дарья, была не только красива, но и удобна. За одной из открытых дверей мелькнул биллиардный стол, а за другой – водная гладь огромного бассейна под хрустальным сводом. Кое-где на столах, диванах и каминных полках лежали оставленные хозяевами вещи: трубка с развязанным кожаным кисетом, раскрытая книга, бокал с недопитым вином, хрустальная пепельница с несколькими окурками… Все это создавало впечатление присутствия, но, скорее всего, являлось лишь игрой и вполне простительным притворством. Ну, в самом деле, кто же это не допил вино? Чьи окурки в следах помады лежат в пепельнице? И кто, прости господи, оставил на диване монографию по квантовой физике на нормандском языке?

«Разве что Марк. Но для чего тогда в доме слуги?»

– Далеко еще? – спросила Дарья, минуя библиотечный зал.

– Не извольте беспокоиться, ваша светлость! – оглянулся Феликс. – Уже пришли.

И в самом деле, прошли насквозь библиотеку со вздымающимися к высокому потолку книжными полками, вышли через короткий коридор на лестничную площадку, отделанную панелями резного мореного дуба, и вот они – апартаменты «Рут». Феликс раскрыл перед ней двустворчатую дверь и отошел в сторону. Вежливо, но без подобострастия, склонил голову.

– Ваша светлость!

Дарья вошла. Это действительно оказались апартаменты, то есть квартира внутри дома, а не спальня или сдвоенные покои. За раскрытой дверью обнаружилось нечто вроде прихожей, затем следовали просторная гостиная, столовая, кабинет с пристроенной к нему библиотекой и спальня с будуаром, ванной и туалетной комнатой. И все это, как ни странно, в неонормандском стиле, с высокими узкими окнами, выходящими на реку, и незнакомый, но явно древний город с крепостной стеной и башнями на другом берегу.

«Свея или Британия?» – впрочем, могло статься, что ни одна из знакомых Дарье стран.

Она остановилась перед стеной в кабинете, украшенной весьма любопытными черно-белыми фотографиями.

…Красивая молодая женщина в мужском костюме с корзинкой для пикника улыбается на фоне чего-то, на чем написано по-английски «…rican …irl».

«„The American Girl“? Может быть…»

Подпись… Рут Элдер.

…Женщина в кожаной куртке… Короткая стрижка, светлые волосы, узкое лицо, некрасивое, но интересное, и чудная улыбка, расцветающая на жестких губах… Амалия Эрхарт…

Все фотографии принадлежали одному и тому же жанру… Женщины в комбинезонах и коже, улыбающиеся и серьезные, в странного вида шлемах и специальных очках для полетов в открытых кабинах… Ни одного мужчины, только женщины… Большей частью молодые, но не все. Иногда сами по себе, но чаще рядом с незнакомыми и достаточно примитивными, как показалось Дарье, летальными аппаратами, использующими, по всей видимости, двигатели внутреннего сгорания…