Черный горизонт

– Жадность – порок, – сообщил Зигвальд, внимательно рассматривавший мои амулеты. – Ого, большой коловорот, лапа медведя… В прошлом году господин Эдельверт отказался их продавать! Как вы его уговорили?

– Языки хорошо подвешены, – ответил Нетико. – В обеденной зале, как я заметил, оживленно. Много гостей.

– Знаю. Ждал вас, разговаривать надо втроем.

– С кем разговаривать?

– Часть экипажа «Громовержца» поселилась в «Черном тюлене», управляющий опять не захотел, чтобы простецы жили вместе с благородными, но господин Мильх возмутился, едва драку не устроил… Я заступился, так и раззнакомились.

– Мильх? – озадачился я. – Это кто такой?

– Люди моря на берегу много пьют, – сказал Зигвальд, проигнорировав вопрос. – Нетико, возьми сверток со стола. Составим компанию, а заодно побеседуем с Мильхом о деле. Это помощник капитана, сам капитан остался на корабле… Меня приглашали, а значит, и вас. Мы быстро подружились.

Нетико подбросил в ладони упакованный в коричневатый пергамент и запечатанный красным воском тяжеленный сверток.

– Ого, – сказал ИР. – Немало.

– Что там? – поинтересовался я.

– Увидишь. Пойдем.

Свободные Торговцы после разгрузки судна явились в «Тюленя» почти в полном составе – человек двадцать. Зигвальд еще на лестнице шепотом пояснил, что благородных из них всего трое, сам господин Мильх, лейтенант корабельной артиллерии и боцман. Матросы – сплошь простецы. Моравские господа с «Мирового змея», оскорбившиеся нашествием неблагородных, переехали на соседний постоялый двор, однако Мильх утешил управляющего тройной оплатой и заказал настоящий пир – еду все еще готовили во чреве огромной кухни, а Свободные Торговцы в ожидании коротали время за черным элем и вином.

– Господин Стефан. Нетико из не-живых, – чинно представил нас Зигвальд. – Они со мной.

– Простец и не-живой? – немедленно определил Мильх, плотный человек с обритой наголо головой, вислыми, как у бульдога, щеками и небольшими светло-голубыми водянистыми глазками. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Неприятного впечатления Мильх не производил – его можно было назвать «толстяком» из породы добрых толстяков. Уж точно не Карабас-Барабас и не Синяя Борода. Смотрит приветливо. – Странные у тебя попутчики, Зигвальд Герлиц. Но что есть, то и есть. Присаживайтесь, господа. Меня зовут Гейнц Мильх, я старший помощник капитана корвета «Громовержец», гильдия Свободных Торговцев, еще именуемая Вольной Ганзой… Предпочитаю, когда ко мне обращаются по фамилии – на суше просто Мильх, при исполнении обязанностей на судне – господин Мильх или господин старший помощник…

Рядом со старпомом «Громовержца» восседали две более примечательные личности. Как выяснилось позже, «лейтенантом артиллерии» Вольная Ганза традиционно именовала человека, исполнявшего обязанности, примерно соответствующие старшему механику судов космического флота. Ответственный за любую инженерию – от орудий до такелажа.

– Лукас Гофер, из Лимбурга, – чуть поклонился лощеный красавчик с аккуратнейшими, идеально постриженными усиками, угольной полоской протянувшимися над верхней губой.

Таких, как Лукас, на Сириусе обычно снимают в голографических пьесах в роли героев-любовников с тягой к риску. Капитан Блад, Ретт Батлер – классический типаж. Дополняет картину черный с серебряным шитьем камзол, рапира с эфесом, украшенным бриллиантами, и (невероятно!) запах изысканнейшего одеколона. Я и не предполагал, что на Меркуриуме используют подобные средства!

Боцман, потребовавший не чиниться и именовать его попросту Клаусом, отличался безумным количеством татуировок – синих, зеленых, красных. На пальцах, предплечьях, шее, на левой щеке выбиты роза ветров и фантастическое животное – туловище льва, хвост рыбы. Несколько шрамов, что для благородного нетипично: даже самые грубые рубцы у homo novus рассасываются за год-другой. Выходит, Клаус был ранен совсем недавно.

– Уважаемый господин Мильх изволит ошибаться, – неожиданно сказал Зигвальд. – Мой друг Стефан не простец.

– Воля ваша, – пожал плечами помощник капитана. – Считайте его кем угодно, но я вижу перед собой простеца.

– Я объясню, – сказал Зигвальд. – Если, конечно, мы заключим соглашение, о котором я говорил во время первой нашей встречи.

– Гельвеция? – вздохнул Мильх. – Торговый сезон заканчивается, господин Герлиц. Безусловно, я по решению капитана Вольфа наделен полномочиями заключать сделки. Сделки, выгодные для команды «Громовержца». Нам предстоит долгая зимовка, мы не вправе терять последние теплые месяцы, да и ваша родная Готия нуждается в товарах…

– Посмотрите. – Зигвальд забрал у Нетико пакет, сорвал печать с семейным гербом и перетягивавшие сверток шнурки. Развернул промасленный пергамент. – Это двадцатая часть. Задаток.

На столешницу высыпались отшлифованные золотые «прутья» – длиной в три ладони, толщиной с большой палец руки взрослого и сильного мужчины. Каждый весом не меньше полукилограмма. Всего «прутьев» было десять.

У артиллерийского лейтенанта Гофера вытянулось лицо. Боцман длинно выругался на непонятном наречии, скорее всего близком к славянскому – я точно различил слова «мать ваша курва».

– Это серьезно. – Мильх потрогал пальцем цилиндрические слитки. Покатал один из них по столу. – Внушает невольное уважение, господин Герлиц. Одна двадцатая, говорите? Я даже представить боюсь, какие именно услуги вам необходимы.

Невозмутимый Зигвальд кратко объяснил. Плавание к Гельвеции. Мы сами определим, куда именно пойдет корабль. Полное содействие команды. И наш вымпел на кормовом флагштоке.

– Ваш? – вздернул брови Мильх. – Родовой? Я знаю герб семьи Герлиц, три стрелы на черном поле. Хорошо, договорились… Но знамя Свободных Торговцев будет поднято наравне с эмблемой вашего рода. Согласны?

– Не моей, – бросил Зигвальд. – Флаг корабля должен быть таким…

Жучок извлек из поясной сумки лоскут синей материи, развернул и положил на стол, закрыв мерцающее в свете масляных фонариков и свечей золото. Посреди лазурного квадрата изгибалась в прыжке вышитая серебряной нитью акула с острым верхним плавником и приоткрытой зубастой пастью.

Первый помощник, лейтенант артиллерии и боцман молча переглянулись. Клаус схватился за кружку. Господин Гофер огладил холеные усики.

– Вы уверены? – осторожно спросил Мильх.

– Убежден, – непререкаемо сказал Зигвальд. – Беретесь за дело?

– Думаю, нам следует немедленно переговорить с капитаном. Всем вместе. Я не первый год в море, помню, что происходило сто тридцать лет назад… Ситуация крайне деликатная. Вы должны знать про объявленную на… гхм… носителей этого герба охоту.

– Я бы взялся, – решительно сказал боцман. – Только сначала – доказательства.

– Капитан решит, – бросил Мильх. – Так что, господин Герлиц? Вы согласны побеседовать прямо сейчас? Я провожу вас на судно.

– Всех троих, – сказал Зигвальд. Тот, кого вы назвали «простецом», на самом деле наследник. Стефан фон Визмар. Не-живой – его помощник.

– Как удивительна, непредсказуема и поэтична наша жизнь, – произнес доселе молчавший Лукас Гофер. – Вроде бы банальнейший каботажный рейс в Бьюрдал с грузом вонючей солонины и бочками с маслом, а? Зигвальд не врет, я это вижу… Господин Герлиц, не следует немедленно обижаться, я не смел и заподозрить вас в неправдивых словах! Стефан, можно обращаться к вам в соответствии с титулом?

Я обменялся взглядами с Нетико и Жучком. В глазах человека и андроида читалось одно – «да»!

– Извольте, – кивнул я. Лейтенант артиллерии нравился мне меньше, чем обстоятельный Мильх или выглядящий героем пиратских романов прошлого боцман Клаус, но Лукас смотрел на меня с таким неподдельным интересом, что сопротивляться было невозможно. – Я ничуть не против.

– Ваша светлость не… Впрочем, не будем использовать куртуазные обороты. Думаю, все меня поймут, особенно искусственный разум. Ваша светлость, вам ничего не говорят слова «Совет Первого Поколения»?

– Г-говорят, – заикнувшись согласился я. От Николая я был наслышан об этой крайне неприятной конторе. – Вы что, из Совета?

– Понимаю ваш испуг, вы не умеете скрывать эмоции, – улыбнулся черноусый джентльмен в камзоле. – И вообще являетесь обычным человеком… Человеком из прошлого. Утешу: никто из команды «Громовержца» в Совет не входит, зато все до единого офицеры корабля представляют Первое Поколение. Каждый родился на Земле. Больше тысячи лет назад. Потому любой, кто носит имя Визмаров, представляет для нас серьезнейший интерес…

– О, Господи… – только и выдавил я.

– Бояться нечего, – поморщился помощник капитана. – Если вы не самозванец, конечно. Это очень быстро выяснится. Господа, я от имени капитана Вольфа приглашаю вас на борт «Громовержца». Немедленно. Возражения будут восприняты как отказ от символа, лежащего перед нами.

Мильх указал на лазурный отрезок ткани с белой акулой.

Глава пятая

Третий рассказ Николая Крылова

ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Меркуриум-Лаций.

Август 3273 г. по РХ

Пан Щепан все-таки выпихнул меня с Меркуриума. Разумеется, никакого окончательного отзыва или увольнения из Университета за бесчисленные и злостные прегрешения перед Всемогущей Инструкцией и сакральным режимом секретности. Экстренная командировка сугубо по служебной надобности. Называя вещи своими именами, выслушав доклад по обстановке, в деканате меня незамедлительно поставят в позу лобстера, а что произойдет дальше, и думать страшно.

Одна надежда – основная ответственность лежит на пане Щепане и наших университетских кураторах, просиживающих штаны на Граульфе. Именно они обрабатывают поступающую из центров информацию и направляют наши действия. Я человек маленький; глядишь, и обойдется.

До отбытия с планеты я успел заглянуть в гости к Юлиушу Озимеку, пообщаться – в княжестве произошло достаточно невероятных событий, затрагивавших круг интересов как тайной службы его светлости, так и начавших ошалевать от бесконечных осложнений алхимиков.

– Должен поблагодарить вас за сообщение из Осечни… – первым делом сказал пан Озимек, пригласив меня к столу. Я появился в резиденции на Медвежьей улице как раз к ужину. – Налейте себе вина, тридцатилетнее, стжегомское… Вы дали мне ясный сигнал о том, что готовы к сотрудничеству.

– К обмену информацией, – уточнил я. Вино и впрямь оказалось восхитительным. – Qui pro quo, пан Озимек.

– Вы были хорошо знакомы с погибшей госпожой Эльзбет из Лоденице?

– Встречались всего однажды.

– Разрешите узнать, кто вас познакомил? Ведьма жила в отдалении от города и редко появлялась в Дольни-Краловице. Внимание нашего ведомства Эльзбет не привлекала, у благородных есть право на причуды – если хочется лечить простецов и охотиться на странных тварей, запретить никто не может. Однако разрешения на ведовскую деятельность от вашей Особой управы у нее не было…

– Каюсь, упустил из виду. Она действительно работала тихо, не покидая окрестностей Осечни. Познакомил нас Вильрих фон Зоттау. Знаете такого?

Озимек согласно кивнул.

– Предсказуемо. Вас видели вместе в кабаке «Злая Клара», мне докладывали… Вам не кажется странным, что молодой человек из благороднейшей семьи, королевских кровей, прямой потомок Первых, обладатель колоссального состояния и обширных земель в Остмарке, занимается совершенно несвойственным дворянину делом?

– Для начала снова вспомним о праве на причуды. Во-вторых, я слабо представляю, чем конкретно занимается Вильрих. Может быть, вы просветите?

– Он несколько раз попадал в наше поле зрения, начиная примерно с шестьдесят пятого года. Сами понимаете, секретная служба должна отслеживать перемещения столь важных персон – если господин фон Зоттау попадет в Моравии в неприятный переплет, не избежать осложнений. Как-никак принц крови. Путешествует всегда один, без сопровождающих. Посещает дворянские замки, четырежды бывал на западном побережье и встречался со Свободными Торговцами – по какой надобности, выяснить не удалось. Шесть стандартных лет тому зачем-то продал одно из своих поместий графу Цоссенскому за двести тысяч остийских золотых марок – сумма фантастическая. Куда пошли деньги, опять же неизвестно, а живет Вильрих очень скромно, никаких балов-охот-приемов и обычных для благородного развлечений…

– Двести тысяч марок, – повторил я. – Годовой бюджет нашего княжества!

– Вот именно. Он подозрителен, этот принц фон Зоттау.

– Вильрих не мог убить Эльзбет. Они дружили; кроме того, задолго до убийства он уехал в Градец Опольский и до сих пор не вернулся.

– Знаю. Не слышали, что вызвало такую неожиданную страсть его высочества к захолустнейшему Ополью?

– Гм… Вильрих рассказывал, будто его беспокоит наступление тварей с севера. А рядом с Опольем сожжены две деревни. Отправился взглянуть лично.

– Донесения из Градца Опольского поступают нехорошие, – согласился пан Озимек. – Князь недоволен, в дворянской среде поползли слухи… Но вернемся к принцу фон Зоттау. Выходит, его отношения с пани Эльзбет носили сугубо деловой характер? В ее доме мы отыскали множество странных и пугающих вещей, все вывезли в город, показать специалистам, приглашали и пана Щепана. Колдовские животные, не внесенные в бестиарии, некоторые записи – ваша знакомица увлекалась собиранием и исследованием чудовищ.

– Это не секрет. Вы не хуже меня знаете, что в предгорьях и северных областях Моравии происходят малообъяснимые вещи. Неудивительно появление людей, решивших что-либо узнать о грозящей опасности.

– И много таких людей? – Озимек хищно подался вперед. – Эльзбет, Вильрих, кто еще? Они разговорили вас? Просили раскрыть некоторые тайны алхимиков? Задавали неудобные вопросы?

– Перестаньте, – спокойно сказал я. – Такими методами вы ничего от меня не добьетесь. Помните договор? Информация в обмен на информацию. Я и так рассказал достаточно. Ваша очередь. Кто убил Эльзбет и стрелял в меня? Вернее, кто заказал оба покушения?

– Пока не знаю, – развел руками Озимек. – Не взыщите, я не Господь Бог. Простецу мы развязали язык, Гжесю пришлось изрядно попотеть. Он из Остмарка, с родины Вильриха. Раньше ходил в Страже Крепостей, охотники за чудовищами берут к себе «диких простецов». Отряд почти полностью уничтожили на северо-востоке Танвальда в начале лета, ему и еще двоим удалось выжить. Начали искать новый способ заработка – возвращаться к господину не хотели. Всех троих наняли в Регенсбурге, неизвестный дворянин. Переправили через границу в Дольни-Краловице, вооружили, сказали, кого именно надо убить. Увы, больше он ничего не открыл – сердце не выдержало.

– Двоих оставшихся поймали?

– В том-то и дело, что нет, облавы результатов не дали! Отсюда вывод: Эльзбет убил кто-то из них, «раскрывающиеся» арбалетные болты произведены в одной оружейне – опять же Регенсбург. И принадлежит она не частному лицу, а королевской кавалерии. Теоретически оружие подобного рода не может попасть в чужие руки – оно редкое и дорогое, предназначено только для вооружения гвардии, хранится на военных складах.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Ничего я не хочу сказать. Черный рынок оружия существовал всегда, достать уникальные орудия убийства может любой, у кого есть связи и деньги. Строжайший надзор не помогает. Не беспокойтесь, я отправил депешу с запросом Охранителям Короны, аналог моей тихой конторы в Регенсбурге. Коллеги постараются выяснить, кто и каким образом запустил лапу в закрытые склады кавалерии Остмарка. Но это другое государство, только во власти Охранителей – предоставить мне информацию или нет.

– И что в сухом остатке?

– Вы, Эльзбет, а возможно и другие сунули нос в сферу, затрагивающую интересы очень серьезных людей, которые не остановятся перед физическим устранением противника. Теперь думайте, кому вы отдавили любимую мозоль так, что пришлось экстренно нанимать убийц из «диких простецов»? Четыре дня простец находился в городе, еще три прошло с момента встречи с незнакомцем в Остмарке. Итого неделя. Что произошло до первых чисел августа? Почему такая невероятная спешка? Куда вы уезжали из Дольни-Краловице?

– В Готию, проверять работу тамошних алхимиков, – буркнул я.

О подробностях этого путешествия пану Озимеку знать совершенно незачем, чревато не только для меня, но и для него. Особенно для него.

– Не врете, но и всей правды говорить не хотите, – усмехнулся господин начальник. – Воля ваша. Значит, Вильрих собирается вскоре вернуться в город?

– По моим сведениям, да.

– Придется взять его под навязчивый надзор. Остмарк нам войну объявит, если в Моравии угрохают принца крови. Вы отлучаться надолго не собираетесь?

– Как раз собираюсь. Домой, на Граульф. По делам. Дней на пять в объективном времени.

– Вот и отлично, снимете с меня часть бремени и освободите нескольких ценных агентов. А теперь попрошу вас вкратце описать поездку в Бороградек. Лучше услышать мнение алхимика, нежели читать сумбурные донесения…

– Депеш из Бердыча в последнее время не приходило? – поинтересовался я. – Неудивительно. Я бы посоветовал отправить туда нескольких дознавателей управы, только пусть будут очень осторожны. Плохие новости на убийстве Эльзбет не исчерпываются…

* * *

Следующим утром я из чисто детской вредности оделся в «походное» – кожа, войлочный плащ и обязательный клинок. На Граульфе буду выглядеть дремучим варваром с дикарской планеты. Ничего, переживут. Пускай видят, что жизнь у наблюдателей не сахар, а опасность подстерегает за каждым кустом!

Шпики отвязались от меня возле Королевских ворот – пришлось отвести им глаза, конфидентам тайной полиции видеть, куда я направляюсь, не положено. Я пересек могучий каменный мост через Римаву, прогулялся вдоль тракта, ведущего в сторону Карлштайна, повернул направо в лес, на пологий холм. Через три с небольшим километра прямо впереди начал мерцать заметный только «второму зрению» homo novus лоскут неяркого розового пламени – здесь сходились гравитационные линии, образуя аномалию, именуемую людьми посвященными «точкой перехода».

Достаточно сосредоточиться и сделать шаг вперед, чтобы войти в Металабиринт, но я остановился на минутку-другую, решая, куда именно направиться. Если я задержусь на несколько дней, никакой катастрофы не случится, звезда Граульфа не взорвется как сверхновая и Университет в тартарары не провалится. В конце концов, в нашем докладе нет ничего такого, о чем не знает деканат, это всего лишь отчаянный призыв о помощи и еще одна попытка расшевелить граульфианскую бюрократию!

Прыжки через Лабиринт происходят без потерь во времени, я могу усвистать хоть на Землю, хоть в Содружество, находящееся в другом конце Млечного Пути, но рукав Ориона мне сейчас требуется меньше всего. Существует иной пункт назначения – в неизмеримой дали даже по меркам Лабиринта, двадцать восемь прыжков, которые займут пять с лишним часов моего личного субъективного времени.

Магеллановы Облака, звездная система HS-234821-10 в стандартном каталоге, планета Лаций. Надо бы навестить одного хорошего знакомца и поплакаться ему в манишку.

Я не был на Лации шестьдесят с лишком лет, однако не думаю, что там произошли серьезные изменения. Владелец планеты – редкостный консерватор, которому очень понравился бы сверхархаичный Меркуриум, так давайте же попробуем выяснить мнение хозяина Лация относительно здешних бедствий. И к дьяволу режим секретности!

Затвердив один раз алгоритм прыжков, запомнишь его навсегда. Осталось настроиться на гравитационное поле Граульфа, лун и системообразующей звезды и уяснить, куда перейти прямо сейчас. Планетарная точка сингулярности пропустила меня беспрепятственно – белесая вспышка, легкое головокружение, и вот я уже в десятках парсеков от Меркуриума, на одной из «станций пересадки» – Альфа Ориона, в небе пустынной планеты багровеет красный гигант класса М-2… Что дальше?

Дальше последовала череда больших и малых светил, белых, голубоватых, фиолетовых, золотых. В отдельных точках приходилось ждать нужного совпадения полей, я то приближался к Меркуриуму, то отдалялся от него, осторожно подбираясь к галактическому ядру, где мощнейшие гравитационные силы позволят выйти за пределы Млечного Пути и одним махом преодолеть двести тысяч световых лет до Большого Магелланова Облака.

…Из залитого безжалостным холодным светом мира, вращавшегося вокруг безымянного бело-голубого гиганта, я вынырнул в тихий лацианский вечер. Красотища неимоверная: по пурпурно-сапфировым небесам раскидывает крылья колоссальная желто-оранжевая бабочка туманности с яркими пятнами звезд всех известных спектральных классов.

Пейзаж отлично знаком. Высокие холмы, на которых раскинулся город, подозрительно смахивающий на Рим эпохи имперского расцвета – давным-давно я помогал создателю этого великолепия строить чудесный новый мир, провел здесь полтора столетия. Начинали меньше чем с пятидесяти человек, теперь Лаций населяют десятки миллионов, управляемых принцепсом, «верховным судией и первым гражданином», разрешающим споры и следящим за выполнением закона. Тип субцивилизации – гуманитарно-техногенная, социальная структура близка к просвещенно-монархической с элементами демократии.