Слёзы Солнца

Рефери высоко поднял руку радогорца:

– Со счётом семь – два, Россия побеждает Мир в боях без правил.

Радогорец понимал, что своей победой взъерошил ни один пчелиный улей. А маленький Скорпион теперь точно знал, кем он хочет стать, когда вырастет.

* * *

Облака заливало расплавленным золотом, солнце величаво наливалось пурпуром, скрываясь за крышами небоскрёбов. Ветер лениво уносил вдаль воздушные замки, хватая с собой торопливое время.

Сергей вышел на улицу вместе с толпой народа. Бои врезались в сознанье, помнил каждое движение могучих дядек, стоило только прикрыть глаза. Мало что понял, но желание быть похожим захватило раз и навсегда. В жизни беспризорника замаячила ясная цель.

Толпа рассосалась, окраины дворца спорта опустели. Скорпион сел на скамейку, любопытно рассматривая невдалеке компанию из трёх бритых с чёрными загнутыми крестами на плечах. Лысины блестели, словно смазанные маслом. Все трое хлебали креплёное пиво прямо из двухлитровых пластиковых бутылок. Лошадиный гогот заменял смех, после каждого глотка бутылка пустела на глазах, а жесты парней становятся всё свободней и развязней.

Прохожие обходили тревожную компанию за десятки метров, спешно ускоряя шаг. Двое мелькнувших милиционеров свернули в переулок, скрываясь с глаз прохожих.

На маленького Сергея скинхэды не обращали ни малейшего внимания. Да и Сергей не позволял себе расслабиться, чуть что, так сразу готовый рвануть с места. Несколько месяцев хватило, чтобы наверстать умение в беге за всё пропущенное время в больнице. Как понял, на улице действовали два фактора: сила и скорость. Так как силёнок не хватало, в спешном порядке изучил искусство стартовать с места на предельной скорости.

Бритые достаточно разогрелись пивом. Постепенно стали задирать прохожих по нарастающей, начиная от тупых шуток и косвенных угроз.

Сергей почувствовал, что стоит сменить предстоящее место ночевки. Скоро могла пролиться кровь. Но что-то внутри заставило остаться, подождать. Два чувства: самосохранение и интуиция боролись меж собой.

Внимание привлёк дед. Не типичный согнутый жизнью старичок, а уверенный в себе силач с широкими плечами и ясным взором, который смотрит не под ноги, а прямо перед собой. Смотрит гордо, зорко. Гость столицы.

Длинные седые локоны деда смешивались с такого же цвета бородой и усами, что не по-старчески ухожены и расчёсаны, просторная белая рубаха подёрнута серым поясом, штаны просторные и не стесняют движения, на ногах лёгкие сандалии, за плечами видавшая виды походная сумка. Старец твёрдым шагом двигался вперёд, не сворачивая в сторону от скинхэдов.

Главарь бритых, самый рослый и крепкий, кивнул товарищам. Втроём заступили дорогу сумеречному прохожему.

– Дед, сумка не тяжела? А то мы быстро поможем,

– Да, точно поможем, – загоготал самый мелкий заводила.

– Старость уважать надо, даже кости ломать не будем, ты только рюкзачок то открой, – заржал помощник босса.

Дед остановился, медленно снял походную сумку, положил у ног. Скорпион отметил, что совсем не старческий взгляд буквально прошил пахана скинов.

– А не надорвётесь, хлопцы? А то кости иногда прочнее стали бывают.

Сергей вздрогнул от силы голоса. Старик не кричал, но каждое слово звучало твёрдо, уверенно. Скорпион ощущал вибрацию, словно музыку слов. От старика веяло силой, мощью. Будто в теле семидесятилетнего старца жил тридцатилетний мужик в самом расцвете сил.

– Да ты чё бакланишь, лось?! – Не выдержал взгляда деда старший, то ли задав вопрос, то ли возмутившись, продолжил. – Муля, ну-ка сделай деду больно. Совсем ветераны очумели.

Муля угрожающе выдвинулся вперёд, выпячивая пивной живот, что вылезал из-под чёрной куртки со свастикой на плече и спине.

Сергей ничего не понял в сгущающихся сумерках, но Муля присел на пятую точку, широко раскрыв рот и выпучив глаза. Из немого рта покатилась слюна вместе с остатками пива.

– Ты чо хрыч?! Е…? – старший в группе после своих слов схватился за переносицу, падая на Мулю.

Самый малый, не долго думая, схватил сумку деда и ретировался прочь, логично решив, что дед как минимум из Сибири, а то и вовсе иностранный шпион.

Старец с усмешкой наблюдал, как младший скинхэд бежит от него прочь в направлении маленького мальчика на скамейке. Движимый непонятным чувством, тот выставил вперёд ногу. Скинхед запнулся и пропахал носом борозду в асфальте.

Скорпион подошёл к ревущему скинхэду, сыплющим угрозами, подобрал сумку и понёс старцу. Вблизи дед казался ещё больше, глаза то сверлили мальчика тяжёлым буром, то просвечивали больничным рентгеном.

Выдержав взгляд, не отводя глаз, мальчуган протянул сумку:

– Это ваше, дедушка. Возьмите, пожалуйста.

Старец перевёл взгляд на татуировку на плече мальчика, покачал головой. Сергей со времён уличной рекламы привык ходить в одних безрукавках. Благо ещё лето на дворе. Дед мягко улыбнулся сквозь заросли усов и бороды. Глаза засветились теплом и добротой:

– Моё, Скорпион, – дед принял сумку, помедлил, подбирая слова, – а ты не идёшь лёгкими путями, странник. Готов сделать новый шаг?

Скорпион не понял, почему его назвали странником, но не по-детски серьёзным голосом ответил, старясь, чтобы голос хотя бы не дрожал:

– А вы научите быть большим и сильным?

– Я покажу путь, но пройти по нему тебе придётся самому. – Голос деда успокоил, придал уверенности.

Скорпион целиком и полностью поверил этому незнакомому человеку, готовый идти за ним хоть на край света. Такой человек не может быть плохим. Он это чувствовал. Под кряхтенье лежащих скинхедов прозвучал его ответ:

– А вы будете моим дедушкой?

Всегда хотел иметь хотя бы дедушку, даже в комплекте с бабушкой. Устал быть один. На этих свободных улицах нет свободы.

– А ты очень этого хочешь, Скорпион?

Скорпион кивнул, не в силах ответить.

– Тогда отныне внук ты мне названый. Пойдём домой.

Дедушка и мальчик не успели сделать и пяти шагов, как настойчивый, нахальный голос окликнул. Двое милиционеров спешили из переулка. Сергей вспомнил этих двоих, они ошивались неподалёку. Выходит, они наблюдали из переулка всё это время?

– А не слишком ли мы шалим, дедушка? – Милиционер кивнул на скинхедов.

Вот мразь, подумал Сергей. Он уже видел такие случаи на улицах, когда редкие прохожие отбивались от отморозков, давали сдачи или просто защищались, и тут же появлялись люди в погонах и требовали уплатить штраф или их посадят за превышение самообороны. Тут же появлялись некие свидетели той же наружности что и сами отморозки.

Как и в этот раз… За спиной милиционеров возник мужик потрёпанной наружности, преувеличенным от важности голосом стал кричать, что он всё видел. И как дед зверски избил троих, и как пинал ногами лежачих. Рассказ очень красочно описывался жестикуляцией рук, особенно пальцев.

Дед наклонился над ухом внука:

– Чтобы я от тебя больше подобных мыслей не слышал, в моём роду нет места подобным словам. А сейчас плотно-плотно закрой глаза и уши.

Сергей не понял, как дед услышал его мысли: “Неужели сказал вслух?”. Но сделал всё, что просил дед: крепко зажмурился, заткнул уши и присел на корточки, обхватив колени.

– Можешь открывать, – услышал он спустя некоторое время.

Открыл глаза и увидел на лавочке двух милиционеров и свидетеля, что сидели, обнявшись и опустив низко головы, словно пьяные уснули все разом.

– Через пять минут очнутся и заживут по-другому, по совести, – ответил дед на немой вопрос Скорпиона. – А теперь пошли, впереди долгая дорога, а время…

– …самый важный ресурс, – серьёзным голосом продолжил Скорпион.

Под смех деда они зашагали прочь от этого места.

* * *

Самолёт дёрнуло, колёса плавно ловили бегущую посадочную полосу. Семичасовой перелёт рейса Москва-Хабаровск завершился. Пассажиры зааплодировали мягкой посадке, явному мастерству пилота.

Дед лишь усмехнулся в бороду. Летели на одном двигателе, да и то трижды “обращался” к механизмам выдержать последний перелёт. Древний Ту-154 давно пережил четыре срока лётной жизни и по плану давно списан. Но ловкие люди, гоняющиеся за прибылью, заказали косметический ремонт, переписали документы и старая рухлядь не пошла на металлолом, а усердно продолжала напрягать нервы пассажирам и седым пилотам

Скорпион сладко потянулся, разминая застывшие суставы, укаченный рёвом мотора, проспал всю дорогу и теперь возвращался из мира грёз. Вибрации сиденья и ватные крепости за окном навеяли сладкий сон.

Мальчик не понимал, почему по прибытии в Шереметьево их с дедом посадили на первый же самолёт, провели по зелёному коридору и без всяких проверок, подвезли к самому трапу. В переполненном самолёте отвели места в первом салоне, рядом с кабиной пилота. Никто из персонала и не заикнулся о паспорте, документах, деньгах. Сергей и не знал, что подобное требуется в аэропортах. Не придал значения.

Дед закряхтел, хрустнул костьми. Много сил потратил за последние два дня. Подпитка жизни сына в больнице отняла половину. Ещё эта разборка со скинхэдами. Пришлось волевыми тычками по энергоканалам обездвижить хлопцев. Потом дружеский разговор и перевоспитание милиции с сильной порцией убеждения на добрые, человеческие чувства и намерения. Затем сутенёр решил вспомнить младые годы и бесплатно подвёз двух пассажиров до аэропорта. В самом аэропорту пришлось накинуть личину vip-персоны с ребёнком. Так как следящие камеры обмануть невозможно, пришлось заклинить ленту записи. Ещё двое бизнесменов нарочито опоздали на самолёт, уснув в кафетерии за армянским коньяком. Чтобы хватило сил отводить глаза стюардессам, пришлось третьего пассажира, сидящего рядом, отправить в медпункт. Всё равно у него воспалился аппендикс, к чему умирать посреди полёта? Пусть поживёт ещё, только умнеть начал. Сидящие на одной параллели сидений в самолёте, все семь часов сладко проспали, чтобы не вертели головами. А то потом сложно объяснять, почему бизнесмен в пиджаке превратился в седого деда с дорожной сумкой на коленях.

Сил осталось совсем на дне, на донышке, старый волхв никак не думал, что попадёт в такие ситуации, в идеальный план действий вклинится малый с большой светлой душой. Сразу после больницы должен был ехать в аэропорт и лететь домой, но среди хаоса мегаполиса, среди миллионов переплетений нитей судеб, послышался тоненький, едва слышимый в ментале звук гласа. Писк почти задавленной силы воли просил о помощи. Тут же образовались два варианта: проигнорировать и источник встанет на криминальный путь или дать ему условия для развития в альтернативе.

Волхв не смог пройти мимо. Сам всю жизнь лёгких путей не искал. И тёмно-синяя аура ребёнка наталкивала на мысли о большом потенциале. Так пусть лучше посветлеет, чем превратиться в тёмный сгусток.

Сергей проглотил лётный обед, что ждал своей очереди около четырёх часов. Дедушка сказал, что до его дома ещё долгая дорога, так что подкрепиться не мешает.

Трап коснулся асфальта, стюардессы кокетливо пригласили деда первым ступить на землю. Им он всё ещё казался преуспевающим бизнесменом и очень недурным на вид. Скорпион обогнал деда, первым проскочил на свежий воздух, разминая ноги и ловко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.

Чистая прозрачная синева над головой казалась магической, после серых грязных облаков столицы. Сколько глаза не пытались, не могли найти ни одного облачка на всём горизонте. Воздух чист и прозрачен, на сколько хватало зрения. Хабаровск ещё не приобрёл смога больших городов. Седьмая столица или столица Дальнего Востока с улыбкой на небе приняла на свою землю забавного мальчика с татуировкой на плече.

Скорпион сразу же отобрал у деда сумку. Едва потащил, но старость надо уважать, деду сложнее, а ему тренироваться надо, ещё только предстоит стать большим и сильны. Кряхтел, сопел, но упрямо нёс за плечами, ноги-спички дрожали с непривычки. Дед улыбался, наблюдал за стараниями, но сумку не отбирал. Смотрел, сдастся ли, али до последнего идти будет? Не зря ведь во внуки нарёк.

Стоило выйти с территории аэровокзала, как тут же десятки голосов на разный лад завалили предложениями подвести хоть на край света, лишь бы платили. Волхв не пользовался деньгами, пришлось тратить последние силы на рассмотрение линий судеб.

Над одним из водителей стояло плотное облако близкой автокатастрофы. И сам бы не выжил, и пассажиров на смерть отправил. Старец зажмурил глаза, отвлекая облако прочь, пошатнулся. Маленький Скорпион по интуиции подставил плечо, сам чуть не упал под тяжестью сумки и деда, но, кряхтя, повёл к машине. Открыл ветхую дверь такси и усадил уставшего старца. Толстенький весёлый таксист бодро поинтересовался о маршруте. Дед одними губами прошептал:

– Трасса Хабаровск – Комсомольск, примерно двухсотый километр. – И тут же отключился.

Сергей подложил деду под голову сумку, разул, закинул ноги на сиденье, сам сел рядом с водителем, на немой вопрос важно ответил:

– Устал деда. Домой едем. Нас на том километраже заберут. О деньгах не беспокойся. – Сергей знал, что дед очнётся и во всём разберётся, но чтобы не быть выкинутыми с машины, говорил более чем уверенным голосом.

Толстячёк понимающе кивнул, мягко надавил педаль газа. Автомобиль плавно тронулся. Не смотря на потрепанный внешний вид “девятки”, водитель заботился о чистоте салона и “внутренностях” автомобиля. Девятка шла мягким ходом. По пути Сергей весело рассказывал водителю на ходу придуманные забавные истории. Так километраж крутился быстрей и дорога казалась легче. Детского воображения на сюжеты хватало с избытком.

Скорпион говорил одно, а сам думал о другом: вчера спал на скамейке под шум драки бомжей, сегодня же он где-то далеко-далеко и едет в неведомые дебри тайги.

За окном мчались разноцветные машины, кусты в кювете сливались в одно зелёное, высокие деревья махали вдаль маленькому страннику. Жизнь снова подкинула поворот.

* * *

Дед разомкнул веки в пяти минутах от назначенного места, закряхтел, завертелся, пробуждая разум и тело. Одобрительно похлопал по плечу Скорпиона.

Сергея порадовало. Хоть чем-то помог деду.

Девятка притормозила у обочины, дед склонился над ухом водителя, что-то пошептал, втолковал. Водила широко улыбнулся, задышал полной грудью. Глаза засверкали. Показалось, помолодел на несколько лет. Словно сбросил с плеч тяжкий груз. От всей души поблагодарил деда.

Автомобиль тронулся в обратный путь.

– Деда, что с ним? Что ты ему сказал? – Спросил Скорпион.

– Скорее посоветовал. – Обронил дед, – он человек добрый, но по молодости допустил одну досадную ошибку – унизил слабого человека. Водитель, конечно, давно про этот случай забыл, но из-за старой обиды болеет его ребёнок. Дети расплачиваются за грехи родителей. Несправедливо, да?

– А теперь он выздоровеет?

– Мало раскаяться, надо ещё и помочь, и себе заодно поможешь. К счастью, он живёт поблизости, так что встретятся, и всё сладиться. Всё теперь будет по-доброму.

Двое путников стояли на обочине дороги, мимо проносились редкие машины, в основном тяжелогруженые лесом КАМАЗы, и дальнобойщики. Дед посмотрел на заходящее солнце. Светило медленно скрывали тяжёлые тучи, что наливались свинцом. Скоро заморосит долгий, нудный дождь и будет лить всю ночь, подпитывая живительной влагой таёжную жизнь. Для таёжных путешественников это сущий ад. Толпами начнут беситься орды комаров, мошкары. Эти звери похуже любого хищника. Если только слово заветное не знать…

– Пойдём что ли потихонечку?

Дед первым спустился в кювет, продираясь сквозь заросли кустов. Скорпион поплёлся следом, падая через каждые пять шагов, цепляясь кроссовками за поросли. Низкие ветки густых кустарников, изогнутые корни, приклеивающиеся трава, заросли крапивы и шиповника, всё было против, чтобы мальчик успевал за дедом.

Старый лесник по одному ему видимым тропкам упрямо двигался в сгущающиеся дебри. В тайге темнеет быстро. Высокие кроны деревьев надёжно скрывают лес от солнечного света, оплетая тремя этажами доступ к свету.

Дед остановился, дожидаясь названного внука.

Из зарослей на четвереньках выполз городской житель: в волосах колючки, коленки в ссадинах, лицо от прилива крови краснее помидора, весь покусанный комарами и мошкой, грудь часто-часто поднимается, силясь прокачать в лёгкие побольше воздуха, который по влажности почти сама вода.

Дневная жара испаряется, под вечер дышать легче, а наутро лес укроет густым туманом. Привык мальчик ходить по гладкой ровной поверхности и требуются недели, месяцы, чтобы привыкнуть пробираться сквозь заросли, не теряя скорости.

Скорпион упал лицом в траву, хриплым голосом засипел:

– Душно деда, комары…

– Перевернись на спину.

Сергей выполнил распоряжение.

– Глубоко вдохни, постарайся дышать редко, низом живота. Так лёгкие лучше обогащаются кислородом, и углекислота выветривается быстрее, попробуй.

Скорпион задышал, как сказали, а дед облокотился на дерево и продолжил:

– Лес тебя проверяет, километров пять от дороги – проверочная территория. Здесь кустов видимо-невидимо и комары роями летают, да не простые “городские”, а особые, крупнее в полтора раза, жалят сразу, как только сели. Так вот лес, настоящий лес, проверяет человека; то леший непроходимые тропы подсунет, в которых хоть на карачках ползай, а за час дальше пары метров не продвинешься, то болотник рои мошкары наведет. Но если не сломаешься, и будешь идти дальше, не озлобляясь на весь белый свет, то скоро выйдешь в чистый лес, где трава-ковёр, где кусты только плодоносные, где грибов полянки, да дышать легче.

Сумрак сменился непроглядной темнотой, дед немного перестроил зрение. Теперь мог видеть как сова, лес впереди как на ладони. До дому ещё километров двадцать, он надёжно укрыт от посторонних глаз, никакие грибники и охотники не забредут. С вертолётов жилище волхва в густых кронах не разглядеть. Рыбаков же здесь отродясь не было. Миллионы речушек хоть и впадают ниже в более крупные реки, потом в Амур-батюшку, но ещё не все разведаны. Даже в век спутников, более чем у половины нет и названий. Таёжный лес надёжно кроет секреты, и географически подобраться сложно. С одной стороны хребет Сихотэ-Алиня, с другой болота, чащи. Люди провели одну дорогу Хабаровск – Комсомольск, пилят деревья в радиусе десяти километров от неё. Что дальше на тысячи километров – не ведают. Вот и живут в таких дебрях отшельники, одиночки, староверы, охотники, да совсем непростые люди вроде волхва.

Для старого ведуна весь лес дом. Лес, и кормит, и оберегает. Взамен просит лишь жить по его законам, что старого хранителя вполне устраивает. А кто захочет забрести из недобрых людей, так те либо заплутают, либо назад повернут, одумаются. Непроглядом укрыт домик в дебрях тайги. Запад Руси разведан, Сибирь наполовину, а Дальний Восток – глушь. Но эта глушь побогаче всех будет.

Дед прислушался к равномерному дыханию мальчика. Отрок измучился, до последнего брёл, пока совсем не свалился. Силы оставили, иссякли. Уснул на мягкой подстилке из прошлогодних листьев, не обращая внимания даже на разгневанных комаров.

Дед склонился над мальчиком, провёл рукой по воздуху, пошептал. Комары отпрянули, как от огня. Больше ни один не укусит. Ещё одно слово сорвалось с губ ведуна – теперь ни одна змея не тронет.

В дебрях лесов послышался волчий вой. Спустя минуты, чуть ближе. Ещё через некоторое время сквозь заросли сверкнула пара жёлтых глаз. Показались обнажённые клыки, послышался рык.