Слёзы Солнца

– Лешак Броневой. 70 килограмм… Казак, – затем вопросительно посмотрел на Лешака, тот согласно кивнул – ничего добавлять не надо.

– Что за казак такой? – Роман до хруста вытянул шею, стараясь лучше рассмотреть казака: голый торс, перевитый мышцами, просторные штаны, широкий пояс, длинный чуб на бритой голове. Больше похож на вольного запорожца, глаза смеются, зубы сверкают, линия губ не выходит из положения “рот до ушей”.

– Неужели Спас?[9] – Семёныч забыл про пиво, но объяснять ничего не стал.

– Из казацкого роду. У них там своё боевое искусство, ещё со времён Запорожской Сечи. Никогда не видел, чтобы они где-то бились, с кем-то сражались на виду. – Взволновано заговорил Семёныч, руки от предвкушения затряслись.

Металл гонга оповестил о начале раунда.

Дальнейшее произошло за мгновения. Казак в один длинный прыжок очутился рядом с корейцем, закрутился с такой скоростью, что глаз ловил лишь смазанную картину, а то и просто фрагменты. Руки казака замолотили по торсу, казалось, что у него не две руки, а как минимум шесть, а то и восемь.

Кореец успел лишь выплюнуть кровь изо рта, как финальный удар ступнёй в подбородок оторвал от земли. Перекувырнувшись через голову, кореец застыл под решёткой ринга. Сквозь осколки зубов на обшивку ринга полилась тоненькая багровая струйка.

Зал застыл в непонимании, послышались первые аплодисменты, казак мотнул чубом и поспешил долой с ринга, не дав рефери и руку поднять. И так всё ясно.

– Четыре – один, в пользу России, – хриплым голосом произнёс судья.

Только теперь зал взорвался аплодисментами, криками и просьбами показать ещё что-нибудь подобное, продолжить хоть немного. Бои происходили слишком быстро. Семёныч бурчал, что это не реслинг и не показной бокс, где каждый бой растягивается на десятки минут.

– Вот это да! Никогда не видел ничего подобного, – ошарашенный голос Семёныча раздавался среди таких же недоумевающих в зале профи. Всех поразил незнакомый стиль. Зал никак не мог успокоиться, пока на ринге к бою не приступала следующая пара бойцов:

– Мапуки Маони, Бразилия, 78 килограмм, стиль – капуэйра, – представил рефери, и зал вяло поприветствовал бразильца.

– Бой в танце, у каждого капуэйриста свой ритм боя. Если сможешь его уловить, то уже наполовину победил, – пояснил Семёныч.

– Денис Мальков, 79 килограмм, стиль – айкидо, – продолжил рефери.

Бой начался.

Капуэйрист задвигался в ритме никому не слышимой музыки. Денис же просто пошёл на сближение. Бразилец сделал подкат, приблизившись к айкидошнику, перевернулся через голову и с вращением заехал обеими ногами по подбородку противника. Денис щёлкнул челюстью, зажимая её двумя руками. Вспышка боли едва не отбросила в безсознание. Было ясно видно, что серьёзно травмирован после оглушительно удара, но продолжал бой и даже попытался атаковать. Бразилец в танце ушёл от ударов рук, упал на пол, прижался руками к настилу и сильнейшим ударом двумя ногами, распрямляясь, как пружина, снизу вверх проломил Денису несколько рёбер.

Айкидошник в приступах боли согнулся пополам. Удары ногами посыпались со всех сторон. Денис старался изо всех сил устоять на ногах, падал, но снова вставал. Из рассеченных скул текла кровь, губы превратились в лепёшки, нос сломался. От боли лицо приобрело белый цвет, но упорно тянул бой до последнего, пока рефери не остановил его в силу явного преимущества бразильца.

В зале сочувствующе закричали:

– Денис! Ты всё равно наш чемпион!

Денис отказался от носилок и на негнущихся ногах, при поддержке нескольких людей, спустился с ринга.

– Четыре – два, в пользу России, – провёл подсчёт рефери.

– Выносливый, бился до последнего момента. Крепкий. Молодец, – загудел Семёныч, подбирая слова. – Капуэйрист с лёгкостью разделался с русским, кто дрался совсем не по русской системе. Выбрал чуждый стиль.

Сергей раздумывал над тем, почему Денис не остановил бой как китаец? Меньше было бы травм, быстрее вернулся к тренировкам. Жаль, не у кого спросить. Сергей оставил свой вопрос на будущее, но что-то подсказывало, что Денис не сдался бы ни при каких обстоятельствах. Почему так?

– Шон Бишоп, Франция, 85 килограмм, кикбоксинг, – тем временем гудел микрофоном рефери.

Высокий блондин в лёгких шортиках забегал по рингу, приветствуя публику. Пряди светлых волос завертелись от движений француза.

– Максим Смольный, 84 килограмма, стиль борьбы – БАРС.

– Борцовская армейская система! – Воскликнул Семёныч. – Сейчас будет интересно, – сам с усердием принялся на поедание солёных орешков.

На ринг поднялся смуглый человек крепкого телосложения в армейских штанах с оголённым торсом, он был на голову ниже француза и меньше в плечах, но в плотности превосходил. Словно укомплектован внутри камнями. Вылеплен из другого теста.

Гонг.

Француз подбежал чуть сбоку, стремительно атаковал ногой в лицо, показывая хорошую, красивую растяжку и киношный удар. Макс резко наклонился, падая в ноги противнику. Рукой схватил за опорную ногу. Француз взмыл в воздух, приземляясь на затылок. Падать кикбоксёров не учат.

Макс подождал, пока француз, борясь с головокружением, встанет на ноги. Кикбоксёр увидел, что армеец даёт фору и, рассвирепев, бросился вперёд, забыв о защите и любой тактике вообще. Русский боец ушёл с линии атаки, на секунду выпал из поля зрения и появился прямо перед глазами кикбоксёра, нанося удар кулаком чуть ниже желудка, в солнечное сплетение.

Француз замер, остановился, не в силах протолкнуть воздух в лёгкие. Как рыба на берегу, стал хватать ртом воздух. Зрачки расширились. Ни о каком дальнейшем бое не могло быть и речи. Армеец взглядом указал на пол, кивнул. Противник покорно упал на колени, трижды постучав по полу. Смольный молнией бросился к синеющему противнику, опережая рефери, надавил кикбоксеру куда-то в район поджелудочной. Когда подбежал судья, француз уже делал полный широкий вдох грудью. С благодарностью в глазах приблизился к своему самому интересному в жизни оппоненту.

Барсовец мог и просто остаться на месте, оставшись безучастным к противнику. Не факт, что реанимация могла заставить француза дышать.

Под аплодисменты зала, француз обнял русского бойца, что-то рассказывая на своём языке. Макс приподнял уголки губ, похлопал по плечу.

– Пять – два, в пользу России, – подсчитал рефери.

Семёныч не знал, что сказать, бубнил что-то нечленораздельное, всё больше махая руками, жестикулируя. Роман полностью его поддерживал.

Зал завёлся, долго не отпускал бойцов с ринга. Хлопали, пока на ринг не вошли следующие бойцы.

– Сантис Володь. Турция. 97 килограмм. Стиль борьбы – турецкая борьба, – донёс рефери.

– Сегодняшние поединки хитры на выдумку, никогда не слышал о турецкой борьбе, – резюмировал Семёныч, обретая дар речи после поединка барсовца.

– Даниил Потапов, 90 килограмм, стиль – стритфайтер…

– Ух, ты! Уличный боец! Уличный стиль! – Раздалось по залу эхо перешептывания.

В решётку ринга протиснулись двое массивных бойцов. Турецкий боец поперёк себя шире был одет в подобие шотландской юбки, строго сиреневого цвета. Потапов был облачён в простой спортивный костюм: мастерка и штаны с манжетами, на ногах лёгкие кроссовки.

Зал загудел, рупокплеская массивным бойцам. Уличник, махая рукой, скинул мастерку. Сергей никогда не видел подобного массивного строения тела. Тугие жилы и мышцы, при каждом движении выгибались буграми мышц, вены вздувались ручейками. Однако, ничего лишнего. Только то, что нужно для боя.

Турецкий борец выглядел ещё массивнее, шире в плечах, кровожадная ухмылка не покидала лица, глаза заплыли кровью. Вошёл в состояние боя.

Гонг.

Двое закружили в ритме боя, поочерёдно обмениваясь ударами. Турок старался приблизиться, ухватить Даниила за руку, чтобы бросить и придавить сверху массивным телом. Даниил целился руками в голову, раз, за разом вышибая из противника дух. Два тяжеловеса работали в основном руками-молотами, мало используя ноги. Всё-таки вес имеет значение и так же беззаботно порхать в воздухе, как в первых боях, непросто. Предпочтительнее изничтожить противника ударами в голову или повалить на землю, добивая руками там, добавляя вес своего тела.

Бой затягивался. Время перевалило за пять минут. Для настоящего боя перебор. Хорошим бойцам хватает и нескольких правильных ударов. Но силы равны и никто не желает уступать.

Силы равны, но не бесконечны. Через десяток минут оба тяжело задышали, реже уходя от удара, предпочитая терпеть, но все же наносить свои. Даниил чувствовал, что стоит ему оступиться и турок задавит сверху: всё-таки на семь килограмм тяжелее. Стритфайтер пошёл на уловку. Показывая противнику, что выдыхается и машет руками из последних сил – даже несколько раз пропустил грозные удары – всё же собирал силы для одного удара. Подбирал время.

Турок завалился вперёд, стараясь схватить за шею. Даниил ложно поддался под захват, неожиданно взмывая в воздух коленом. Удар пришёлся аккурат в переносицу. Даниил обступил сзади, хватая заваливающегося гостя из Турции за шею. Используя свой и чужой вес, Даниил из последних сил бросил противника о пол. Туша с грохотом рухнула. Стритфайтер добавил коленом, попытался взять руку на захват, но сзади по спине стучал рефери, оканчивая бой.

Отдышавшись, Даниил поднялся. Рука взмыла вверх.

– Шесть-два, в пользу России! – Прокричал рефери.

Зал бушевал, эмоции кипели через край. Перед финальным боем взяли пятиминутный перерыв. Рефери засуетился возле ринга, спорил с охраной, трижды бегал в раздевалку. Семёныч заметно приободрился, вытянул шею как страус, даже уши, словно локаторы, направились в сторону ринга; он весь превратился в слух, попутно комментируя происходящее:

– Кстати! Ты заметил, что не назвали награды ни одного бойца? Обычно каждого восхваляют, поясняют количество побед, поясов, шнурков и прочих фетишей.

– А может, они новички? – брякнул Роман.

– Скажешь тоже. Я половину знаю: у каждого наград, медаль и кубков с поясами вагон и маленькая тележка.

Рефери, тем временем, представлял первого участника:

– … Из далёкой Америки. Супертяжёловес. 138 килограммов! Элитный спецназ США. Выступающий в смешанном стиле… Алекс… Ловерс!

Ринг напрягся под тяжестью появившегося гиганта. Ловерс, проминая стеленный пол высокими армейскими ботинками, вышел на ринг, похожий на ожившую гору. Руки-молоты забили в металлические столбы, оставляя вмятины. Спецназовец ярил себя для предстоящего боя, свирепея после каждого удара. Камуфляжная униформа плотно обтягивала глыбы мышц, под одобрительный свист женской части зала скинул армейскую рубашку, обнажив могучий торс. Прокачана каждая мышца, каждая жилка кричит о том, что хозяин растил её с самого детства, заботливо поставляя натуральные белки, полунатуральные добавки и горы добавочного протеина… уколы.

– Это ж сколько стероидов надо сожрать?… – Сергей услышал голос ошарашенного Семёныча.

Роман лишь открывал рот, пытаясь выдавить слово, но словарный запас иссяк, оставив хозяина в прострации. Сергей первый раз видел человека как десять себя, рост за два метра, а уж мышцы и рост – гора. Как есть гора.

Рефери поднял руки, призывая к молчанию, заговорил извиняющимся голосом:

– Мы только что узнали, что Михаил Поднебесный попал в автокатастрофу и не может принять участие в сегодняшнем поединке. В связи с неявкой противника…

– Ха, катастрофа подстроена, – Семёныч в злом бессилии сжал банку пива. Алюминий сплющился, как бумажный стаканчик.

Спецназовец взревел, замолотил кулаками в грудь, принятые лекарства требовали выхода… боя… крови. Если не выпустить наружу, то разорвёт изнутри. Угрожающе посмотрел на рефери, отчего тот сжался, поник и поспешил в угол. С другой стороны ринга металлическую клеть проворно отпирали двое дюжих охранников. Но и они казались детьми по сравнению с Ловерсом.

На плечо выскочившего из клети рефери легла рука. Он вздрогнул, повернувшись. Перед глазами стоял молодой человек в просторной белой рубашке лет двадцати. Голубые глаза смотрели цепко, но дружелюбно, от него веяло теплотой и решимостью, длинные русые волосы захвачены ободом на лбу. Крепкий, уверенный голос вселил в рефери уверенность:

– Я за место Поднебесного. Представь меня.

– Парень, это же не твоя весовая категория, – рефери окинул фигуру молодого человека. На глаз не больше семидесяти килограмм. – Он убьёт тебя, это зверь… монстр!

– Представляй. За мной правда. Я сын Поднебесного, – всё тем же уверенным голосом сказал незнакомец.

Рефери пожевал губы, прикинул. Он сегодня, и судья, и распорядитель. Даны такие полномочия, чтобы заменить игрока, если, конечно, противник не против замены. Судья поглядел на громилу в клетке, что как Кинг-Конг тряс прутья решётки. Конечно, он не против. Хоть быка на ринг – мигом рога обломает.

Рефери кивнул парню, поспешил к микрофону, оповестил о замене, спросил, не против ли Ловерс и его представитель. Те лишь засмеялись, предложив ввести в зал бригаду реаниматоров.

Судья заставил новичка расписаться на бумагах, что не имеет претензий к организатору боёв в случае увечий, инвалидности… смерти. Незнакомец расписался без препирательств. Весь зал в немом согласии предстал свидетелем. Ещё со времён Рима люд всё отдаст за зрелища.

Новичка взвесили на электронных весах. Циферки высветили семьдесят четыре килограмма. Предложили переодеться, но парень лишь мотнул головой:

– Мне это не надо. Воин всегда готов к битве.

– Такой молодой, не поздно отказаться… жаль… – посочувствовал рефери.

Взгляд молодого человека пронзил насквозь, распорядитель отшатнулся. Такой решимости не видел давно. Напоследок лишь поинтересовался, как представить.

Сергей видел, как вместо обещанного тяжёловеса на ринг выходит молодой человек в длинной рубахе с широкими рукавами, поклонился противнику, залу, те бурно поприветствовали, представляя дальнейшее избиение.

Рефери поднёс к лицу микрофон:

– Андрей Поднебесный. Сын. 74 килограмма. Радогорец.

Сергей услышал, как Семёныч закашлялся, а на ринге, не давая рефери договорить, на радогорца бросился обезумевший спецназовец. Андрей вроде и не двигался, чуть отклонился с линии атаки, добавил движению Ловерса пинок коленом чуть ниже поясницы и спецназовец литым лбом вмял металлический столб. Но казалось, и не заметил. Повернулся, взревел. Налитые кровью глаза видны с любого места в зале.

Андрей повёл рукой, приглашая. Избегал любой стойки. Руки висели вдоль тела, глаза чуть прищурены, расслаблен, но следит за глазами противника. Ловерс в два прыжка очутился рядом, выбросил ногу вперёд, целясь в хрупкие с виду рёбра. Радогорец поднырнул под ногу, ткнул тремя пальцами с обратной стороны колена.

Спецназовец рухнул на пол, как молодое дерево под топором умелого дровосека. Попытался встать, но упал, как только оперся на ногу, куда коснулись пальцы радогорца. Снова встал, оставляя основной вес на другой ноге. Хромая, медленно стал теснить Андрея в угол ринга, широко расставив руки. Кровавая ухмылка не покидала лица.

Богатырский замах грозил расплющить радогорца. Кулак размером с детскую голову, пронёсся почти со свистом. Андрей раздумывал не долго: уйти ли от удара, прогнувшись назад или встретить встречным ударом? Остановился на последнем. Кулак Ловерса целился в грудь и Андрей рукой-плёткой, словно вообще без костей, догнал удар, встречая кулак в кулак. Как раз на середине пути.

Зал, затаив дыхание, смотрел, как глыба-кулак спецназовца встретился с кулаком среднего размера радогорца. Хруст прокатился по всему залу.

Ловерс непонимающе уставился на сплюснутые фаланги пальцев. Те были раздроблены, кости торчали наружу, пробив кожу. Кровь в два ручья стекала из проломленной раны. Шок спецназовца прерывал голос Андрея:

– Мышцы накачал, а про кости забыл?

Спецназовец взревел туром. Иностранная речь прокатилась по залу:

– I kill you, bustard (я убью тебя, ублюдок!)

Радогорец выбросил руку вперёд. Тычок раскрытой ладонью в лоб и шлепок в висок костяшкой другой руки заставили Ловерса занять место в углу ринга. Его просто отбросило, словно столкнулся с бульдозером.

Радогорец на чистом английском ответил:

– Don’t be so sure. You don’t care about your mind, your spirit ill, and soul dead, when you take these medicaments. (Не будь так самоуверен. Ты не заботился о своем разуме, твой дух болен, а душа умерла с приёмами этих медикаментов).

– It’s can be! (Этого не может быть!). I am a super solder! (Я суперсолдат!)

Ловерс в последнем усилии подскочил, словно тугая пружина спустилась с взвода. Кровь разбитой руки хлестала фонтаном, но не замечал. Новые таблетки, которые не найдёт ни один допинг контроль, не только сжигали тело в критических усилиях, но и глушили боль. Помчался на противника, стараясь задавить и размазать по рингу как мелкую букашку. Как камень покатился с обрыва, набирая скорость по наклонной.

Радогорец отвёл одну ногу назад. Для придания устойчивости, согнул колени, позвоночник, наклонил голову, обе руки в определённый момент, словно две плети помчались навстречу получеловеку. В момент касания груди руки-плети приобрели твёрдость гранита.

Удар раскрытыми ладонями пришёлся Ловерсу в район сердца.

Словно волна прошла по рингу вслед за спецназовцем. Весь зал ощутил некий импульс. Словно ветер прошёлся по закрытому помещению.

Спецназовец остановился перед руками радогорца. По подбородку текла струйка крови. Восемь сломанных рёбер проткнули сердце и внутренние органы насквозь. В мозг врезало последние непонятные слова русского:

– Ты суперсолдат, а я всего лишь сын своего отца. Это тебе за всех убитых спортсменов, мразь.

Шёпот Андрея услышал только Сергей. Он словно поймал волну разговора радогорца, его взгляд, хотя радогорец смотрел в другую сторону. Скорпиона прошиб высоковольтный заряд электричества, прошёлся по каждой клеточке тела, взорвался в районе груди, выплеснулся. Так же резко отпустило, едва Андрей отвёл “взгляд”.

Тяжёлое тело спецназовца рухнуло на пол, как падает каменная плита на асфальт. Рефери приблизился, склонился, словно до сих пор опасался, что Ловерс подпрыгнет и схватит за горло. Гигант не двигался, грудная клетка замерла, кровь багровой лужицей растекалась по рингу.

Андрей ещё в начале боя видел, что сердце Ловерса не переживёт этот бой. Допинг разорвал его изнутри. Доброжелатели вкатили смертельную дозу, опасаясь приезда лучшего бойца России – Поднебесного. До последнего не верили, что авария удастся. Печень спецназовца работала вхолостую, почки практически отказали. Это снаружи гигант, а внутри давно сгнил, ходячий мертвец. Противники безумно опасались отца Андрея. Боялись, что даже идеально спланированная автокатастрофа может не вывести непобедимого тяжеловеса из строя. Знали, что будет драться и с переломанными костями.