Офицер Империи зла

– Возвращаемся в казарму, дома посидим? – спросил Илья.

– На КПП спалить могут, – покачала головой Маша. – Думаешь, в новогоднюю ночь не догадаются сделать досмотр?

– Давай на старый полигон, – предложил Илья. – Там четыре палатки зимние лежат. Те, что на взвод каждая. Теплогенераторы и батареи рядом, заряд в них еще должен быть, код от двери подсобки я запомнил. Накупим еды и посидим душевно. Кто туда в новогоднюю ночь потащится?

– Пойдет, – согласился Дима. – Только раз уж мы с товаром. – Парень, решительно взяв пакет, достал бутылку полугара и, сорвав сургуч и вытащив деревянную пробку, сделал хороший глоток. – Держи, – передал он бутылку Маше. – Давай, глотни за почин нашего дела и вперед, навстречу приключениям.

Маша отказываться не стала, и бутылка пошла по кругу. Полугар был хорош. Гораздо лучше обыкновенной водки. Немного тягучая жидкость с приятным хлебным ароматом легко вливалась в горло, не оставляя мерзкого спиртового привкуса.

– Вещь! – сказал Илья, отдавая бутылку Диме. – Давай еще по глотку и в магазин.

Закупив колбасы, хлеба, печенья, соков и прочей снеди, курсанты вышли на остановку автобуса. Илья посмотрел время – половина девятого. В принципе, транспорт еще должен ходить. Ну ладно, между первой и второй… хотя это будет уже третья. Впрочем, неважно.

Прошло полчаса. Автобуса не было, но это уже никого сильно не волновало. Раскрасневшаяся Маша рассказывала какую-то дурацкую историю, как ее дядя Паша полез зачем-то ночью на сарай и, свалившись оттуда, сломал себе три ребра и ногу. Дима с интересом ее слушал и смеялся невпопад. Илье же было просто хорошо. Казалось, что у него в голове расцвела какая-то серебристая сфера, от которой веяло расходившимися по всему телу волнами радости и счастья. Он смотрел вверх на яркие ночные звезды и довольно щурился. Здорово-то как…

– Быстро мы, – сказал через некоторое время Дима, изучающе посмотрев на бутыль. Жидкости там осталось лишь на самом донышке. – А ведь еще до ИЛУ не доехали. Вот что, народ, – пивка еще надо взять, вина мало будет.

– Погоди, куда ты гонишь, – вяло попытался возражать Илья. – Хватит. – Но Диму было не остановить.

– Толла, слушай приказ, – развернулся он к одной из своих симпанток. – Вот тебе двадцать гарантов. Ставлю боевую задачу – немедленно добыть пива. Выполнять!

– Есть! – коротко отозвалась девочка и мгновенно скрылась за углом.

– Зря ты так, – обеспокоилась Маша.

– Плевать, – улыбался Дима. – Не бойтесь, у меня все под контролем, – сказал парень и глупо хихикнул. – Помните, на практическом манекене «Джон» нам неделю назад показывали, как часовых снимать… помните? Я весь в крови был, а Максимов такой: «Ты неправильно в горло бьешь, нож не тем хватом держишь…». То есть как живого человека ножом резать это норма, можно. А как нажраться, так это нельзя, типа мы маленькие еще, двадцати одного еще нет, контроль над симпантами потеряете. Пошли они на…

– Все-таки ты, Дим, полегче, – придержал его Илья. – Нам тут проблемы не нужны.

– Да нет никаких проблем. Подождите пару минут, – уже спокойным тоном сказал парень. – Вот, смотрите, уже и Толла с пакетом бежит. Ага, и автобус едет. Все в строку.

Народу в теплом салоне автобуса, едущего по маршруту номер триста девять, было немного. Спящий осунувшийся молодой парень на переднем сиденье, какие-то тетки через сиденье от него. Да, пожалуй, и все. Курсанты со своими симпантами вольготно расположились на местах у задней площадки, отметив отбытие автобуса с остановки последними каплями полугара.

Явно уже нетрезвый Дима открыл литровую бутыль пива и с удовольствием присосался к горлышку. Передал бутылку Илье, тот, сделав пару глотков, отдал ее Маше.

Прошло минут десять, и Илья вдруг ощутил, что с ним не все в порядке. И все уже не так хорошо, как еще несколько минут назад. Приятная серебристая сфера куда-то исчезла. Казалось, голова набита плотно слежавшейся ватой. Лицо и щеки сильно онемели. Эмоциональный контроль над симпантами почти не ощущался. Какой-то участок его мозга еще мог мыслить рационально, но с телом явно происходило что-то не то. Илья привстал с места, чтобы посмотреть на товарищей, и сам поразился, как сильно его шатнуло в сторону.

– Народ, я это… да, вот, – начал было фразу парень, но сам ужаснулся результату. Говорить получалось плохо, мысли разбегались, даже простейшие предложения не строились, а язык, казалось, утратил координацию с мозгом. «Блиииннн… попал», – криком кричал последний не отравленный участок мозга. Илья даже понял, что с ними произошло. Кто-то говорил ему, что выпивка на холоде переносится легче, но нужно быть осторожнее, когда заходишь в теплое помещение. Хороший совет, да жаль, поздно вспомнился.

Проблемы были не только у Ильи. Маша сидела зеленая, как кочан капусты, глядя перед собой остекленевшими глазами. А Дима… Да, не лучшее зрелище. Перегнувшись через поручень сиденья, парень опустошал желудок прямо на пол автобуса. Симпанты сгрудились возле своих хозяев, предельно растерянные. Илье было трудно представить себе, что они чувствовали в этот момент, но явно ничего хорошего.

«Так… держаться», – мысленно отвесил сам себе оплеуху Илья и попытался собраться с остатками сил. Не смог. Все, на что его хватило, так это сдвинуться в сторону прохода и последовать примеру Димы.

Странным образом, но это помогло, и к Илье на секунду вернулся дар речи. Следовало что-то срочно предпринимать, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

– Каааррии, – заплетающимся языком сказал Илья. – Команд… ик… ры-ы боевых групп ране-е… ны. Нужна медицинская… эда… эба… эвакуация. – Илья крепко встряхнул головой, разгоняя подступающий туман, и продолжил уже более твердо. – Точка эвакуации – палатка у старого полигона. Следы замести, последствия устранить, постороннюю помощь вызывать запрещаю! Выполняяять! – рявкнул напоследок Илья и уронил голову на колени. Силы окончательно оставили его, но он сделал все, что мог.

Утро добрым не бывает. Не первого января. Илья открыл глаза и полежал немного, глядя в серый потолок палатки. Двигаться не хотелось. Жить тоже. Голова не то чтобы сильно болела – скорее безнадежно ныла, но это только если ею не шевелить. Очень хотелось пить, спать и в туалет, причем все одновременно. Немного подташнивало. Но физическая немочь это еще ничего. Хуже пришлось тогда, когда пришли воспоминания. Такого сильного стыда за себя Илья в жизни еще не испытывал.

Илья кое-как повернул голову вбок. Рядом с надувным матрасом, служившим курсанту постелью, сидели Карри с Лодой и смотрели на него счастливыми глазами. Парень ощущал исходящие от них волны радости – командир пришел в себя, теперь все хорошо.

– Рассказывайте, девочки, – тихо попросил Илья. Парень поморщился от раздавшегося сразу хора голосов симпанток и прервал их слабым жестом руки. – Кто-нибудь одна, – простонал он. – И тише, ради всего святого, тише.

– К его удивлению, все оказалось не так уж плохо. Илья был единственным из их компании, кто дал относительно внятную команду, перед тем как выключиться. Карри и Лода принялись ее выполнять, симпанты Маши и Димы, не получив никаких указаний от своих хозяев, стали делать то же самое. Команда в целом соответствовала базовой установке симпантов на спасение раненого члена боевой группы, тем более командира, так что какие могут быть сомнения? Дальше просто. Симпанты сложили два и два, учитывая, что про посиделки в палатке говорилось при них же. Выволокли тушки своих командиров из автобуса и кружным путем доставили на старый полигон. Разбили палатку, вскрыли подсобку, достали там списанные матрасы с одеялами и раскочегарили теплогенератор. Более того, выполняя приказ «замести следы», Карри с Лодой, порвав свои футболки, вычистили как умели все следы рвоты из салона автобуса, пока он ехал к ИЛУ. После всего уложили своих хозяев в импровизированные постели и остались ждать их пробуждения.

– Никто вас не видел? – с надеждой спросил Илья.

– Нет, – поморщившись, ответила Карри. Илья со стыдом понял, что чувствительный нос девочки раздражает исходящий от него запах перегара. «Чтобы я еще когда-нибудь в жизни эту гадость в рот брал? Да ни за что на свете», – покаянно подумал Илья.

– Помощь не звали, – ответила на следующий вопрос Лода. – Твое состояние не было критическим для жизни, а вызов медиков противоречил прямому приказу.

– Попить дай, – попросил Карри Илья, увидев у нее в руках котелок. Там уже был заранее заварен крепкий сладкий чай.

«Неужели пронесло?» – робко подумал курсант глотая живительную влагу. Сделав героическое усилие, он сел на постели. Так, справа Тод и Тор аккуратно поят водой из бутылочки приподнявшуюся на локте Машу, поодаль метрах в трех о чем-то тихо беседует со своими девочками распластавшийся на матрасе Дима. «Сейчас бы отлежаться хоть немного, прийти в форму, – подумал Илья. – Потом дойти в казарму и лечь отдыхать, девочки потихоньку свернут палатку. И все будет шито-крыто».

– Вот вы где, – удовлетворенно произнес Максимов, входя в палатку. Сразу за ним в помещение проскользнула Книсс и замерла, принюхиваясь. – Так, что тут у нас, – старший центурион быстро обежал глазами открывшуюся ему картину.

– Могу вас поздравить, господа курсанты, это залет! – торжественным тоном добавил он после паузы. – Это аж песец какой крутой залет.

Снег падал медленно и торжественно, нежно ложась на плац пушистыми белыми хлопьями. Снежинки красиво поблескивали, танцуя в свете фонарей и придавая зимнему вечеру шарм новогодней сказки. Вокруг стояла умиротворяющая тишина. В другое время Илья бы залюбовался картиной, но не сейчас. Дела обстояли довольно уныло. Плац упорно не желал чиститься. Илья отложил на минутку лопату и выпрямился, разминая затекшую спину. В голову поневоле лезли воспоминания о недавних событиях.

Сначала Максимов немного поорал на них. Ногами не топал, сильно не вызверялся, но обещал всякие ужасные кары, вплоть до отчисления и передачи дела «вразумляющим братьям». Но потом, видя болезненное состояние курсантов, оставил это неблагодарное занятие, отделавшись зловещим «завтра поговорим».

Состоявшийся на следующий день разговор прошел в более конструктивном ключе. Как понял Илья, сыграл свою роль тот факт, что по большому счету им предъявить было нечего. Алкоголя при курсантах не обнаружили, симпанты отделались от улик еще до входа в ИЛУ. Пьяными на территории их никто не видел. Жалоб из сторонних организаций не поступало. В общем, все зависело от доброй воли самого старшего центуриона Максимова. Он мог направить курсантов на медэкспертизу и написать рапорт о ЧП, раздувая дело. А мог этого и не делать. Максимов выбрал второй вариант. Тем более что сами курсанты, сговорившись о своем поведении, не стали лезть в бутылку и спорить с начальством – не тот случай, когда стоит качать права. Наоборот, понурив головы, имели самый виноватый вид. Так что все обошлось неофициальной отменой остатка увольнительной и уборкой плаца. Ну и конечно долгими нравоучениями. Хотя под конец своей воспитательной речи Максимов Илью удивил.

– Знаете, а в чем-то вы ухитрились отличиться в хорошем смысле, – изобразив намек на улыбку, сказал старший центурион. – Это же надо суметь – нажраться на первом курсе в хлам до потери сознания, но не утратить контроля над симпантами. Своего рода достижение… Но учтите, еще один такой залет – отчислю вас всех к хренам собачьим. Все, свободны.

Впрочем, плац оказался той еще задачкой. Илья с тоской посмотрел на ангар, где стоял небольшой тракторишко, который справился бы с работой максимум за полчаса. Но нельзя, чистить в воспитательных целях приказано лопатой. Вот морока. Хорошо еще симпанты помогают, вон как Лода бодро лопатой машет. Да, это неправильно, да симпанты не пили и вообще всех их спасли, а работают больше своих хозяев. Однако давно известно, что жизнь – боль и нет в ней никакой справедливости. А без симпантов вообще не справиться. Вы когда-нибудь чистили от снега лопатой большой квадратный плац? Если нет, то попробуйте. Тонкость момента не в том, чтобы брать больше и кидать дальше, а в том, что кидать банально некуда. Это же надо каждую лопату снега тащить за несколько десятков метров до периметра плаца. Или же оставлять на уже расчищенной площадке огромные кучи снега, которые потом тоже надо будет как-то перемещать. Тут важна не только сила, но и правильная организация труда, о которой лучше было бы подумать сразу, а не так как они… да. В довершение картины еще и валит снег, снова засыпая расчищенное пространство. Уже вечер, а сделана хорошо если половина. Ладно, хватит филонить, продолжаем работать…

Новогодние праздники закончились быстро. Вечером четвертого января Илья с Димой уже встречали вернувшуюся обратно Катю. Довольная, она выбралась из автобуса, окруженная своими симпантами. Короткий отпуск явно пошел всем на пользу. Вилль и Кнарр деловито суетились, таща разномастную поклажу, и даже непутевый Тилль выглядел совсем по-другому – уверенным в себе и даже каким-то холеным, что ли. Посторонний человек, конечно, ничего и не заметил бы, но Илье перемена в поведении симпанта была очевидна.

– Я тут жратвы привезла, – по-сестрински поцеловав парней, махнула рукой в сторону сумок Катя. – Домашненького. Сала, меда, рыбки по мелочи. Всё не казенные харчи. Сегодня жду у себя в блоке, угощать буду. Как вы здесь без меня, хорошо отдохнули?

– Неплохо, в общем, – немного замялся Илья. Рассказывать с ходу об их приключениях у парня не было никакого желания. – А ты как? Коровник, поди, новый построили?

– Где там, – покачала головой Катя. – Времени всего ничего было. Но мальчики дома очень помогли. Да и откормились как следует. Правда, Тилль? – Она ласково погладила симпанта по голове, и тот довольно сощурился.

Илья ощутил острый укол совести. Вот есть же люди, которые все делают правильно. Катя не раздумывала о том, как она поедет к родным, как их примут, кто как на нее с симпантами какими глазами будет смотреть. Она просто поехала домой, не заморачиваясь всякой ерундой. И все было хорошо. А он… Даже напиться не умеет. Надо брать с Кати пример. Ничего, летом еще будет время. Три недели – это хороший срок, и тут уж он постарается не налажать.

Думать так Илье оставалось немногим более месяца.

Утро десятого февраля начиналось как обычно. Подъем, завтрак, утреннее построение. Хотя Илье показалось, что руководивший построением опцион Воробьев заметно нервничал, проведя его быстро и скомканно. Но мало ли какие у человека могут быть проблемы? Далее по программе шли занятия по изучению средств химической защиты, тактико-специальная подготовка и изучение устава имперских войск. Устав Илья откровенно ненавидел, прежде всего за длиннющие, написанные казенным языком и плохо подающиеся заучиванию формулировки, которые, однако, надо было знать наизусть. Поэтому, когда за десять минут до начала занятий всех попросили в актовый зал, Илья был скорее обрадован, чем удивлен.

– У меня есть для вас интересная новость, господа курсанты, – со странной интонацией сказал Максимов, когда все заняли свои места. – Я бы сказал, неожиданная новость, да. – Старший центурион стоял рядом с кафедрой, сжав кулаки и смотря невидящим взглядом поверх голов собравшихся.

Илья с удивлением понял, что начальник факультета немного не в себе. Это Максимов-то? Что-то действительно происходит… важное. Впрочем, сейчас объяснят.

– Не буду тянуть кота за хвост, – резко мотнул головой сверху вниз старший центурион. – Короче так… наш факультет закрывают.

– Нифига себе новости! – Илья почувствовал, как реакция взволнованного недоумения обежала весь зал. Четыре десятка человек и около сотни симпантов удивленно уставились на Максимова.

– Этого следовало ожидать, – продолжил старший центурион. – Не секрет, что ваш набор сделан после перерыва в пять лет. Поэтому вы и не видели старших курсантов. Причина простая – Империя отчаянно экономит средства. Безусловный приоритет отдан космосу, наша же программа была полезна, но далеко не столь необходима в глазах императора. Однако нас закрывают не потому, что мы стали не нужны. Наоборот, это звучит парадоксально, но факультет ликвидируют из-за того, что мы стали очень нужны. Причем все до одного и прямо сейчас.

Максимов сделал паузу, наблюдая реакцию зала. Курсанты сидели молча, внимательно ожидая продолжения. Симпанты, чувствуя настроение своих хозяев, также напряженно замерли. Оставшись довольным увиденным, центурион продолжил свою речь.

– Начать придется издалека. Постараюсь изложить суть дела коротко. Дураков тут, смею надеяться, нет, поэтому повторять и углубляться в подробности не буду. Итак, реальное состояние дел: население Империи чуть более сорока миллионов человек, площадь девять миллионов квадратных километров. Относительно того, что было до войны со свободными нациями, это жалкие крохи. Ресурсов мало, тем более что в последнее время их остатки мы вычерпывали, как могли. Да, благодаря инопланетным технологиям у нас дешевая энергетика и есть ряд других преимуществ, но это не отменяет главного – развиваться дальше мы не можем. Конечно, еще можно запустить демографическую программу, но, скорее всего, это приведет только к уменьшению доли оставшегося пирога на каждого гражданина, но не вызовет роста. Потому что банально нет ресурсов и взять их неоткуда.

У свободных наций с ресурсами немного получше. Только вот никаких решительных задач для всего человечества наши противники перед собой не ставят, общего руководства у них нет, наука стагнирует, население медленно сокращается. Они опять, как до всеобщего экономического кризиса, попали в ловушку потребительского общества, когда все ресурсы уходят только на производство сиюминутных благ, то есть впустую.

Вывод: человечество обречено. Точнее, было бы обречено, если бы не наша космическая программа. Для вас эти слова пока абстракция, но сейчас самое время наполнить ее некоторым смыслом. – Максимов ненадолго задумался, машинально постукивая пальцами левой руки по бедру и, видимо, подбирая подходящие слова.

– Видите ли, цивилизаций во вселенной много, – продолжил офицер. – Разных: молодых и старых, миролюбивых и агрессивных, гуманоидных и не очень. Есть в ней и некие общие правила поведения, есть разные союзы между цивилизациями и разные формы организации совместных усилий. Вот так просто найти хорошую, богатую, с пригодной атмосферой планету и начать ее колонизировать нам никто не даст, это слишком большая ценность. Но выход есть, грубо говоря, он заключается в том, чтобы взять кредит, когда жизненно необходимы деньги. Нам дадут координаты такой планеты, пакет технологий для ее лучшей колонизации и даже помогут с транспортом для поселенцев. Не за так, естественно, отдавать должок придется, возможно, не одну сотню лет. Но руководство Империи пришло к мнению, что это единственный шанс для человечества, и пошло на переговоры. С кем и на каких условиях – информация не вашего и даже не моего уровня, – Максимов сделал паузу, ожидая пока курсанты переварят полученную информацию.

– Так вот, недавно стало известно, что переговоры прошли успешно. Но есть одно но – и это очень важное но… Нам надо сдать экзамен на свою жизнеспособность. Земляне уже на плохом счету, как цивилизация, пустившая на ветер первоначальные ресурсы и загнавшая себя в тупик развития. Инвесторам надо доказать, что в нас можно вкладываться, что мы не промотаем кредит впустую. Поэтому нам всем при помощи Духа Империи предстоит экзамен – космическому флоту Империи надлежит прибыть в точку его проведения и высадить десант из военных, ученых и производственников. Они должны будут пройти испытания на умение защитить себя от врага, решать научные задачи и суметь наладить устойчивое производство в заданные сроки. Детали будут известны позже. Так вот, мы направляемся с ними.

– Курсант Ватин, вопрос разрешаю, – кивнул Максимов поднявшему руку Диме.

– Мы тут при чем? – озвучил общую мысль парень. – Мы же недоучки, господин старший центурион. Разве эти задачи должен решать не спецназ военно-космических сил из дивизии «Меч», всякие ученые мужи из академии наук и прочие? Или число людей в десанте и мест в кораблях неограниченно и берут вообще всех подряд?

– Вопрос по существу, – согласился Максимов, окинув Диму одобрительным взглядом.

– Все так и есть, число участников десанта было строго регламентированно, поэтому до последних дней о нашем участии даже речь не шла. Условия для имперских военных были поставлены предельно четко. Для проведения испытания нам разрешили выделить пятьсот солдат с оружием любого класса, но не превышающего вес в сорок пять килограммов для каждого образца. И суммарной массой вместе с боеприпасами не более пятидесяти тонн на всех. Это стандартные требования к каждой цивилизации, проходящей испытание на выживание. Понятное дело, они отсекают всякую серьезную артиллерию и тяжелое вооружение, бронетехнику и все остальное, фактически оставляя только личное оружие. Кредиторам, иху маму, чтобы их разорвало нахрен, нужен Колизей с гладиаторами. Они, видите ли, хотят посмотреть на нашу жизнеспособность, мудаки. А нам остается только улыбаться и махать… – Максимов внезапно перешел на ругань.

– А потом вдруг в последний момент оказалось, что помимо жесткого лимита в пятьсот человек в помощь к ним можно добавить еще четыреста легких боевых роботов с искусственным интеллектом или столько же генно-инженерных биороботов, плюс еще пару десятков тонн боеприпасов, – продолжил офицер, чуть успокоившись. – Уж не знаю, что там в лесу сдохло, может, инопланетникам просто захотелось побольше крови и зрелищ. Факт в том, что нам теперь приходится экстренно приспосабливаться, ибо терять такую возможность усиления просто глупо.

Боевых роботов с ИИ в Империи отродясь не водилось, а вот подогнать вашу боевую тройку или четверку под понятие биоробота дипломатам удалось. Всего в Империи служит около полутысячи сынов и дочерей императора с симпантами. Пятая часть из них лететь по самым разным причинам не может. Так что поздравляю, вы на борту. Даже недоучившаяся и молодая боевая группа лучше, чем ничего. Ну а факультет закрывается за отсутствием учеников. Вешаем на воротах КПП надпись «все ушли на фронт», – через силу улыбнулся офицер.

– Да, еще важная информация. Вместе с нами сдают экзамен еще две гуманоидные цивилизации, попавшие, как и мы, по каким-то своим причинам в тупик развития и желающие получить свой второй шанс. Они не будут воевать или даже соперничать с нами, просто кредиторы зачем-то решили устроить испытание для всех в одном месте и в одно время. Нам запрещено помогать или мешать их испытанию и наоборот. Вот такие дела. Есть еще вопросы?

– Так точно! – Встал с места Илья. – Когда старт, господин старший центурион?

– Двенадцатого апреля, курсант, – ответил Максимов. – Император считает, что эта дата должна быть для нас счастливой. И вот об этом нам сейчас следует поговорить подробно. Времени осталось совсем мало, учебную программу приходится менять самым решительным образом, чтобы суметь еще хоть немного вас натаскать. Впереди у нас будет два очень веселых месяца на полигонах…

Максимов не соврал. Следующие два месяца Илья запомнил надолго. Теоретических занятий оставили самый минимум, зато уж практикой занялись всерьез. Марш-броски, стрелковая подготовка, ножевой бой, рукопашная. Илья хорошо помнил последнюю речь Максимова, и усиленные занятия по последним двум дисциплинам навевали курсанту грустные мысли о том, что боеприпасов в реальном бою будет мало. Ладно, это еще цветочки… Иногда у Ильи возникало ощущение, что их готовят как камикадзе, для полета в один конец. Разучивать посадку и сложный пилотаж не нужно, главное подняться в воздух, найти цель и направить машину в пикирование, не промазав мимо широкой палубы авианосца. В ушах каждый вечер не проходил назойливый гул, временами сменяющийся мертвой тишиной – грохот выстрелов не смолкал в течение всего дня. Курсанты отстреливали какие-то немыслимые горы боеприпасов. Новое вооружение не изучалось толком никак. Типовое упражнение: вот тебе, курсант, ручной реактивный огнемет ценой в автомобиль бизнес-класса. Целиться следует так, стрелять эдак. Как он устроен? Да зачем тебе это знать? Лучше отстреляй сейчас за пару часов двадцать штук для закрепления навыка. А завтра повторим.

Илья про себя только головой качал, вспоминая, как их раньше гоняли по теории, прежде чем вывезти на реальные стрельбы. Или, скажем, занятие по ножевому бою. Еще пару месяцев назад инструктор долго распинался о способах защиты, о психологии схватки и оценке противника, о том, как выдерживать нужный темп и расстояние. Сейчас все было по-другому – вот вам пять приемов на все случаи жизни, которые наиболее эффективны. Выучите их до полного автоматизма, а об остальном забудьте, все равно не успеете освоить. И так во всем. Максимов был кругом прав. Раньше их учили военному делу, а теперь лишь наскоро натаскивали. Илье это все весьма не нравилось, но что он мог поделать? Попала белка в колесо – пищи, но беги. Он и бежал, вместе с Лодой и Карри.

Дни улетали стремительно, и ничего с этим нельзя было сделать. Впереди была полнейшая неопределенность. Кто их противник, какова будет их роль во время испытания? Нет ответов. Максимов только отмахивался от неудобных вопросов – дескать, наше дело десятое, что прикажут, то и сделаем. И вообще, не бойтесь, с нами будет бравый спецназ дивизии «Меч» – лучшие бойцы Земли. Не великая война, не кинут как пятнадцатилетних пацанов под танки свободных наций, сдюжим. Только Илья за год в армии уже кое-что про нее успел понять, чтобы не питать ненужных надежд. Ага, спецназ, конечно. Плавали, знаем. Спецназ крут, слов нет. Только вот и берегут его в бою больше, чем бойцов-недоучек.

Скафандры осваивали уже в конце марта. Ну, как скафандры? Что-то вроде того. Встроенная в шлем кислородная маска, легкая, но чрезвычайно прочная ткань сплошного гибкого комбинезона, системы нагрева, охлаждения и теплоотвода, энергетическая батарея, компьютер. Звучит сложно, но сделано с умом. Все легкое, удобное, управление понятно интуитивно с первого объяснения. На теле сидит великолепно. Просто чудо какое-то. Кое-что прояснилось после того, как Максимов однажды обмолвился о том, что скафандры делали Киннеры по особому заказу Империи.

– Вы даже представить не можете, сколько это стоило, – покачал головой старший центурион. – Думаю, пару танковых дивизий с ноля за эти деньги можно создать. Последние резервы на вас император тратит, цените.

Интенсивная подготовка выжала Илью настолько, что старт экспедиции он принял почти с радостью. Лода и Карри были с ним согласны, они тоже вымотались не меньше хозяина. Все прошло достаточно буднично. Выстроили их вечером десятого апреля на плацу, зачитали приказ. Потом посадили в автобусы и повезли на космодром. Впрочем, основного комплекса зданий центрального космодрома Илья не увидел. Уже ночью автобусы подкатили к воротам в сплошном заборе с доброжелюбно блестевшей в свете фонарей спиралью Бруно поверху. За воротами открылось поле с орбитальными челноками. Илья видел их раньше в сети – толстые цилиндры с короткими треугольными крыльями и небольшим хвостовым оперением. В задней части челноков видны приплюснутые утолщения двигателей Бейла и сопла реактивных двигателей. Носовая часть вместе с кабиной пилотов откинута вверх, открывая слабо подсвеченный светодиодами провал грузового входа. Максимов молча махнул рукой на ближайший челнок – вам туда. Следом за грузовым отделением, в котором какие-то мрачные мужики в серой униформе молча крепили к стенам и полу металлические контейнеры, открылся пассажирский отсек. Там было неожиданно неплохо. Тепло, светло, чисто. Спинками к правой и левой стенкам отсека, впритык друг к другу, стояли широкие мягкие кресла, смутно напоминавшие Илье то ли зубоврачебные, то ли массажные. Никаких иллюминаторов, естественно, не было, просто глухие стенки отсека. По команде Максимова курсанты сели и пристегнулись, как показано в инструкции.

– Взлет через двадцать минут, – проинформировал курсантов старший центурион. – Отдыхайте пока.

Курсанты заворочались, устраиваясь поудобнее. Илья опустил голову на подголовник, расслабился и удобно вытянул ноги. «Кто как, а я буду спать, – подумал он. – Все равно ничего интересного не увижу, а за последние пару суток удалось лишь часа четыре покемарить».

Момент взлета Илья почувствовал и проснулся. Двигатели гудели, тело наливалось тяжестью, видимо, челнок брал разбег по взлетной полосе. Затем перегрузка исчезла, двигатели заработали тише, Илья различил легкий звон включившихся генераторов л-поля. «Взлетели», – отстраненно подумал парень и снова провалился в сон. Снился родной Арнинск, Юля Снигирева. Затем вдруг мирные картины во сне сменил какой-то трэш. Илья в военной форме с автоматом зачем-то метался между рядов каких-то наполовину обгорелых садовых домиков, напоминавших разрезанные пополам опрокинутые бочки. Ему срочно надо было найти какого-то парня в зимней одежде. Зачем? Непонятно. «Там он гад, на площади», – закричала на ухо внезапно возникшая рядом Карри. Илья, передергивая затвор автомата, рванул вперед, туда, где виднелось открытое пространство, на котором возвышался чей-то памятник, и… проснулся.

«Приснится же всякая дрянь», – удивленно подумал парень. Огляделся. Курсанты вокруг сидели спокойно, кто-то спал, кто-то уткнулся в коммуникатор или планшет. Факультет наслаждался неожиданным отдыхом.

– Четыре часа еще лететь до стыковки, – сказала Илье сидевшая через проход Маша, поймав его взгляд и улыбнувшись краешками губ.

– Откуда знаешь?

– Так Максимов говорил недавно. Ты все проспал.

– Да? – заинтересовался Илья. – Что он еще говорил?

– Да так… Говорил, что мы пристыкуемся к имперскому тяжелому крейсеру. Название у него какое-то странное. Корабль называется «Обреченный». Вот так просто: тяжелый космический крейсер «Обреченный» проекта четыреста десять. Всего в экспедиции три корабля. Грузопассажирский транспорт «Авангард», тяжелый крейсер, и какой-то эсминец, называется «Корсар». Мы полетим на крейсере. Вот и все.

– Интересно. А что еще сказал?

– Да говорю же тебе, это все, – с нажимом в голосе сказала Маша. – Не веришь, сам вон ему покричи, глядишь, ответит, – девушка кивнула на сидевшего через десяток кресел впереди вместе со своими симпантами Максимова.

– Ладно, ладно, – сдал назад Илья. – Маша, я тебе верю. – Илья постарался улыбнуться девушке самой очаровательной из своих улыбок. – Нервничаешь, поди?

– А то нет… конечно, – кивнула Леднева. – Ты, что ли, спокоен?

– Я? – Илья прислушался к своим ощущениям. – Ты знаешь, нет, не спокоен, конечно. Но это не главное. – Илью вдруг потянуло на откровенность. – Мне, скорее, грустно. Как-то глупо все у нас получилось, Маш. Глупо, быстро и нелепо. Помнишь, мы ехали поступать в ИЛУ? Надеялись, что поступим, станем детьми императора, впереди будет интересная жизнь и вообще все будет красиво… Или не поступим, неважно. В любом случае мы думали, что впереди у нас еще целая жизнь, нам же всего шестнадцать. А потом бац – симпанты, учеба и, наконец, эта экспедиция. У меня хреновые предчувствия, Маша, – неожиданно для себя выдал терзавшие его мысли Илья. – Мне кажется, что мы уже прожили нашу жизнь экстерном и скоро досрочно ее закончим. А я еще хочу пожить, понимаешь! И еще раз хочу увидеть маму, – упавшим тоном сказал Илья.

– Не стоит так… – начала было Маша, но Илья ее резко перебил:

– Да все нормально, я держу себя в руках, – твердым голосом сказал он. – Колеса отворачивать поздно, остается только попытаться через все это пройти. Зато когда пройдем – будем героями империи. Круто, правда, подруга?

– Героями империи… – тихо сказала Маша. – Героями. Понимаешь, Илья, я совсем не хотела быть героиней. И сейчас не хочу. Вот же я дура была… – Леднева прервала себя видимым усилием воли. – Ладно, Илюша, это у нас пустые разговоры. Ты прав, колеса отворачивать поздно. Знаешь, давай спать, что ли. Хоть во сне всякие дурацкие мысли лезть не будут.

Изнутри крейсер напоминал растревоженный улей. По узким проходам постоянно бегали туда-сюда какие-то люди в форме, что-то тащили, куда-то спешили с самым целеустремленным видом. Не протолкнёшься. Представившийся опционом Кузнецовым провожатый тоже явно спешил, но быстро провести сотню людей и симпантов в предназначенный им отсек никак не получалось. Курсанты и их подопечные с любопытством озирались по сторонам, замедляя движение, да еще все время кто-то попадался навстречу. Попробуй тут протиснись, в проходе шириной в лучшем случае метра полтора. Но всему приходит конец.

– Это что, наши койки? – недоуменно спросил Илья. – Вы серьезно, господин опцион? – Посмотреть было на что. Три узких откидных лежака, наскоро присобаченных один над другим в каком-то техническом тупике среди труб и кабелей выглядели жалко.

– Не только ваши, – на полном серьезе заверил его опцион. – Вот и их тоже – он указал пальцем на стоящую рядом Машу с Тором и Тодом.

– То есть как? – вступила в разговор Леднева.