Несвятая троица

Андрей Беркутов, Шар, 1-го сухия

Болт с характерным звуком сорвался с ложа и впился косуле в шею. Коза дернулась и рванула в кусты. Я быстренько спустился, практически слетел с дерева и рванул следом. Жрать хотелось неимоверно. За весь вчерашний день мне не удалось найти ничего съедобного. Черт знает, куда меня выкинула Невидимка – вокруг я не обнаружил ни дорог, ни людей, ни их следов. Предположив, что нахожусь в восточной части Шара, я двигался на запад в надежде рано или поздно выйти к морю. А там уже и люди найдутся. На ночь решил забраться на дерево и не прогадал – не будь я наверху, коза бы меня учуяла и ни за что не подошла б на расстояние арбалетного выстрела.

Охоту я любил – последние годы это, пожалуй, была моя единственная страсть. Но одно дело стрелять из ружья или карабина, а другое – лук или арбалет. Дома, на Земле, я всегда был против таких охотников. Все-таки огнестрельное оружие убивает относительно быстро, даже при не очень удачном попадании. Удар пули с энергией три тысячи джоулей сам по себе вызывает шок, который может привести к быстрой смерти. И то, бывает, зверь уходит. А при ударе стрелой какая энергия? Вся надежда на повреждение кровеносных сосудов. В результате, при неудачном попадании зверь долго остается раненым.

Что бы там не говорили защитники животных, настоящие охотники всегда стараются минимизировать страдания зверя. Никто не вечен, а смерть от точно попавшей пули – одна из самых гуманных, на мой взгляд. Но сейчас мне было не до гуманности, а из оружия, кроме двух арбалетов, у меня был лишь кинжал да деревянный шест. Козу я настиг спустя полчаса – кровавый след был хорошо виден, попал удачно. Мертвый зверь лежал в небольшом овраге, выделяясь на зеленой траве буроватым мехом. Стрела так и торчала в шее, высунув с обратной стороны наконечник.

Небольшой водоем удалось обнаружить метрах в двухстах. Выпустив внутренности, я притащил дичь к лесному озеру и уже здесь снял шкуру.

С костром пришлось помучиться – сначала нашел подходящий материал для трута – пух с какого-то дерева, потом снял тетиву с одного из арбалетов, затем соорудил конструкцию из двух колышков. Сделав из тетивы нечто вроде гарроты, энергично потер ей о дерево. Минут через семь пух задымил.

Жареное мясо без соли и маринада – то еще кушанье, но в моем случае привередничать не было смысла. Пока костер прогорал, настрогал колышков-шампуров. Косуля вроде и кажется немаленьким зверем, на самом деле мяса в ней не так уж много. Но мне одному, конечно, хватило и поесть, и нажарить впрок. Только вот как тащить его с собой? Шоды забыли поделиться мешком. Пришлось изобретать.

Максимально отскоблив жир с козлиной шкуры, я вымыл ее с золой и, проложив большими, похожими на лопухи листьями, соорудил себе мешок. Необработанная и непросоленная шкура по такой погоде к завтрашнему может и завонять, но день отслужит, а там видно будет. Завернув каждый кусок жареного мяса в отдельный лист и, уложив все в получившийся мохнатый мешок, я закидал костер песком и в темпе двинулся дальше на запад.

На мозги постоянно давила опасность встретить невидимую тварь, типа того паука, что Вадик завалил в Эртазании. Поэтому я максимально прислушивался к ощущениям и усиленно глазел по сторонам. Но пока бог миловал.

Часа через три, форсировав очередное болото, весь промокший и грязный, я наконец выбрался на дорогу.

Тракт был достаточно широким и напомнил мне тот, по которому мы добирались до Шартана. Решив дождаться хоть каких путников, я расположился на опушке, повторил трюк с разжиганием костра, немного обсушился и почистился. Ткань шодского комбинезона оказалась на редкость практичной – грязь с нее быстро счищалась, промокал же он медленно, а сох быстро. Приведя себя в порядок и съев пару кусочков мяса, я принялся ждать.

Мысли были невеселыми. Я уже решил для себя, что, как бы все не повернулось, буду искать Диану. Невидимка проболталась, что хочет держать нас отдельно, значит, Ира осталась там, на дороге. С местонахождением Дианы были возможны два варианта: или она там же с Ирой, или у шодов. Про то, что она могла погибнуть при сшибке, я запретил себе думать. Ирка знала, куда мы едем, и я не видел причин, почему нападение шодов должно было изменить план поисков Вадима. Мне он тоже был нужен – без видящего в этом мире было несколько неуютно. А если Диану забрали нелюди – только он и смог бы помочь. Значит, место встречи изменить нельзя, буду двигаться туда, куда планировали.

Пока шел по лесу, было время подумать и про Невидимку. Что-то в этой девушке показалось мне знакомым. Манера движения, взгляд… Однако, как я ни напрягался, вспомнить, где я мог ее видеть ранее, не удавалось. Пасут они нас, значит. И спасают, когда припечет… При этом они явно круты до безобразия – никого не боятся. Диана рассказывала, что Иру тогда, ночью, тоже спасла такая. Или та же самая? Впрочем, какая разница? Мы тут явно играем в качестве пешек. Ну да ничего, найду Вадима, тогда посмотрим, как игра пойдет…

Характерный скрип я услышал тогда, когда уже решил двинуться куда-нибудь в поисках людей. Телега, однозначно. Сам на таком средстве передвижения недавно путешествовал. И, действительно, именно она выехала из-за языка леса. Серая в яблоках лошадка с большим трудом переставляла ноги, и, если бы ее не тянул за уздцы здоровенный детина в крестьянской одежде, обязательно остановилась бы. Я ее понимал – телега была под завязку набита детьми разного возраста, и легкой она ни разу не была. Навскидку не меньше десятка спиногрызов. Некоторые спали, некоторые гомонили, кто-то умудрялся даже драться, несмотря на тесноту. Рядом, еле передвигая ноги, топали две уставшие женщины, которые даже не пытались навести порядок на средстве передвижения. То ли понимали, что невозможно, то ли устали до такого состояния, что уже было все равно.

Я вышел на дорогу и встал у обочины, опершись на посох. Детина исподлобья посмотрел на меня и, подойдя ближе, вдруг остановился.

– Нет у нас ничего, – устало сообщил он мне по-эртазански. – Беженцы мы, от войны бежим. Шоды сожгли всю деревню, мы одни живы остались. Так что с нас нечем поживиться. Скоро от голода сами ноги протянем…

Я пожал плечами.

– И не собирался. У меня мяса чуток осталось, давай ребятню накормим, – предложил я, кивая на горевший костер. – Меня Андреем зовут, – представился я.

– Будын, – сообщил детина. Парень был молод, не старше четвертака. Выше меня на голову, нос картошкой, зеленые глаза и здоровенная челюсть как у Арнольда Шварценеггера. – Я сегодня вечером хотел лошадь забить. Все равно еле ноги переставляет.

– Успеешь еще, – сообщил я ему, подходя к костру и разматывая шкуру с жареным мясом. – Дети давно не ели?

– Со вчерашнего, – тусклым, бесцветным голосом сообщила мне одна из женщин, та, что постарше. – Животы не выдержат. Давай похлебку сварим, – предложила она, глядя голодным взглядом на куски мяса. Женщине было не больше сорока, при этом выглядела она плохо. Длинные, спутанные волосы прикрыты серым от пыли платком, порванные местами юбка и рубаха. Тем не менее, если ее привести в порядок, была бы вполне ничего.

– Есть в чем варить? – спросил я. Дети высыпались из телеги и сгрудились вокруг костра, жадно глядя на содержимое мешка.

Молодая, некрасивая девушка лет двадцати, такая же грязная и оборванная, достала откуда-то из глубин телеги довольно большой котел. Показав Будыну, где ручеек, я подбросил в костер дров, вырезал в лесу две рогатины и перемычку. Спустя полчаса мы все сидели вокруг костра, глядя, как куски мяса плавают в еще не закипевшей воде.

– С какой вы деревни? – спросил я.

– Из Тризени, – ответил Будын.

– Был там. Здесь все, кто жив остался? – спросил я, чувствуя, как в душе глухо зашевелилось желание зарезать очередного шода.

– Да, – ответила женщина, которая представилась как Вилета. – Мы открыли ворота и не стали сопротивляться. Но после того, как штурм Эривата не удался, шоды будто бы с цепи сорвались. Прислали… – тут она сказала слово, которое я на эртазанском не знал, – отряд, они у нас всю еду забрали. Мужики за колья схватились… – Она горько вздохнула.

– Меня по голове стукнули, не помню ничего, – глухо продолжил Будын. – Когда очнулся, вокруг дома полыхают и трупы лежат. Шодов уже не было, ушли. Личка, – парень кивнул на девушку, – сообразила, что надо детей увести в лес. Там нашлась лошадь старого Миня, которую тот пас всегда на опушке… А телега не сгорела, поэтому запрягли…

– Хотели было на пожарище хоть какие вещи найти, но шоды вернулись, – тихо сказала Личка. – Хорошо, что Дирам их вовремя заметил, – она погладила по голове мальчика лет восьми, сидевшего рядом с ней. – Мы и сбежали в лес.

– Вот третий день уже идем, – завершил рассказ Будын. – Утром границу пересекли.

– Понятно, – кивнул я. Значит, не ошибся – это, действительно, шартанский тракт. А место с разбойниками где-то впереди. Вот туда и пойду. – А в Шартане чем заниматься будете?

– Да все равно, – пожал плечами Будын. – Главное детишек прокормить как-то…

Немного подумав, я отстегнул от пояса один из шодских кошельков. Еще вчера я туда заглянул – два десятка золотых монет с изображением рогатой головы.

– Тогда у меня для тебя первая работа, – проговорил я, передавая мешочек парню. – Прибудешь в Шартан, первым делом найдешь шефа Тайной гвардии, шевалье дель Виля. Передашь ему весточку от меня.

– Как же я такого важного господина найду? – испуганно посмотрел на меня Будын, не спеша брать кошелек.

– Страже в воротах скажешь, – пояснил я, вкладывая мешочек в его здоровую ладонь, – что сообщение у тебя для него лично. От пришлого. Запомнишь?

– Запомню, – буркнул Будын. Забавно было видеть испуганное выражение лица у такого здоровяка.

– Когда тебя к нему приведут, скажешь, что встретил меня на лесной дороге. Что я просил передать для баронессы дель Мио: двигаюсь туда, куда собирались с самого начала. Точное место знает Ирина. Повтори!

Минут пятнадцать мне понадобилось, чтобы Будын, а также, на всякий случай, женщины запомнили мое послание, ничего не перепутав.

Мясо мы дали детям только после того, как они съели несколько ложек бульона. Двенадцать оставшихся кусков были разделены пополам, в результате каждый беженец получил по кусочку. Не сытный обед, но до Шартана доберутся.

А спустя час, мы все вместе двинулись дальше. Бодрости у путников прибавилось, даже у кобылки, чью жизнь мне удалось продлить на несколько часов, а может и дней. До места, где караванщиков обычно грабили бандиты, мы добрались спустя еще пару часов. К счастью, на нас никто не напал. Еще раз убедившись, что мои попутчики запомнили послание для дель Виля, я распрощался с ними и двинулся искать место для лагеря. Один черт знает, сколько мне придется здесь просидеть, поэтому я собирался всерьез изучить окрестности и поохотиться. Где бы ты ни был, чтоб ты не делал, а устраиваться надо всегда с наибольшим комфортом.

Вадим Третьяков, Шартан, 1-го сухия

– Ну, давай прощаться, заложница, – улыбнулся я, глядя в большущие серые глаза.

– Пока, – грустно сказала она. – Пока, Лидик.

– Бывай, Маниша, – важно кивнул парень и потащил свой мешок вниз.

– Дождись отца здесь, ладно?

– Конечно, – кивнула она. – Куда я пойду босиком?

Глаза девочки-ангела подозрительно блестели. Несколько секунд она явно о чем-то важном раздумывала, а когда я стал разворачиваться, чтобы уйти, вдруг схватила меня за руку.

– Ганнибал…

– Да, – я повернулся к ней.

– Возьми меня с собой. Пожалуйста. Давай, я стану твоей второй ученицей?

Я вздохнул.

– Маниша, ты сама все знаешь… Если твой отец не найдет тебя здесь живой и здоровой, он перевернет весь Шар. А затем всю империю.

– Я напишу ему письмо. Все объясню и…

Я покачал головой. В какой-то мере предложение было заманчивым. Стешка была для меня кладом. Мы проболтали всю ночь, сначала о жизни, потом перешли на магию. То, что мне рассказала девочка за эти насколько часов, во многом переменило мои взгляды на построение схем. Это не полуграмотный бывший воин, чью память, и то частично, я использовал. В ней чувствовалась школа. Многовековая, со структурными знаниями. Тут еще неизвестно, кто у кого учиться будет. Но, к сожалению, сейчас этот вопрос не решался… Ее папаша итак будет меня искать. Но если Маниша будет дома, то поиски эти будут не такими тщательными. А вот если она сбежит со мной, страшно подумать, что начнется. Мертвому знания ни к чему.

– Послушай, Маниша, – прервал я ее. – Я никак не могу тебя с собой взять…

Она с таким отчаянием уставилась на меня, что я вдруг запнулся. Да что ж это такое? Стокгольмский синдром? Впрочем, для меня эта девочка тоже перестала быть чужой за эту ночь…

– Но я оставлю тебе кое-что, – я снял с плеча мешок и вытащил оттуда одну из сделанных вчера раций. – Если так выйдет, что я снова окажусь в Шартане, я вызову тебя. Обещаю.

Вложив в ее руку артефакт, я повернулся и, не оглядываясь, вышел.

Не до сантиментов сейчас. Утром я связался с послом. Карета, кучер и Дина будут готовы через полчаса, а мне еще надо забежать к Целии за деньгами. Удастся ли незаметно вытащить из экипажа и Дину и деньги – еще большой вопрос. Да и разве денег много бывает?

Странно, но перед домом Цепалы больше не было ни бомжей, ни кареты. Прогулочным шагом я дошел до магазина, поднялся по ступенькам к двери и застыл. Рядом с дверью, на большой доске, прижатой мутноватым стеклом, висело объявление. На русском.

«Вадим!

Мы ждем тебя на дороге в Эртазанию, по которой мы все прибыли в Шартан. В том месте, где на нас собирались напасть бандиты. Будем там до 14-го сухия, потом уходим в столицу империи.

Беркут и Ира»

Перечитав дважды, я толкнул дверь и вошел в магазин.

Целия вышла из подсобки на звук хлопнувшей двери и улыбнулась, увидев меня.

– Терр Тритий, – поприветствовала она меня.

– Доброе утро, Целия. Что это за странный документ висит у вас рядом с дверью?

– О, вы не поверите, сам дель Виль ко мне пожаловал, – проговорила она, закрывая дверь магазина на засов, а затем достала из-под прилавка коробку с деньгами. – Попросил, чтобы я повесила это, как он выразился, письмо. Пообещал активизировать поиски брата, – добавила она, вздохнув.

– Так и не было никаких вестей?

– Ничего, – покачала головой она, отсчитывая пятисотенные купюры. – Терр, ягоды уходят влет! Я за эти два дня сделала годовой оборот. И это только работая с постоянными клиентами.

– Вот, Целия, возьмите еще, – выложил я два мешочка на прилавок. – Я вынужден покинуть Шартан на некоторое время, пусть у вас будет запас.

– Когда терр вернется? – в голосе женщины послышалась озабоченность.

– Надеюсь, через две-три седмицы, – ответил я, складывая пачки денег в мешок. – В крайнем случае передам вам ягоды с оказией.

– Вы даже не пересчитали, – заметила она, пряча принесенный мною товар.

– О, я уверен, что вы не ошиблись, уважаемая Целия. К сожалению, вынужден откланяться. Срочные дела.

– Удачи вам, терр, – проводила меня женщина до двери.

Выходя, еще раз кинул взгляд на доску. Нет, не привиделось. Все планы летели к чертям. Достав рацию, я вызвал Лидика.

– Малой, ты где?

– На причале, как договаривались, – прохрипела деревяшка искаженным детским голосом.

– Планы изменились, – проговорил я, оглядываясь. Хвоста не было. Или следили профи. Быстрым шагом я двинулся к центру города. – Беги к восточным воротам. Выходи наружу и стой возле дороги, жди указаний. Как понял?

– Бежать к восточным воротам, выходить в посад и ждать указаний возле дороги, – привычно повторил Лидик и отключился.

Я быстрым шагом дошел до ратушной площади и подошел к стоянке экипажей. Местное такси, так сказать. Выбрав самую солидную карету, подошел к вознице.

– Свободен?

– Еще как, – ответил мне молодой парень в серой шляпе и щегольской куртке, сидящий на козлах.

– Гони к восточным воротам, – сказал я, кидая ему двухзлатниковую монету и запрыгивая в экипаж. – Получишь еще столько же, если все будешь делать быстро.

– Не сомневайтесь, ваша светлость, – стегнул кобылу возница.

Через несколько минут, не вылезая из кареты, я рассматривал ворота. В принципе, ничего нового. Четверо стражников и незнакомый видящий в дорогих доспехах. Трясут только экипажи, телеги и фургоны. Люди проходят свободно. Значит, к деньгам точно прикопаются. Ну что ж, а мы попробуем! Я выбрался из кареты и кинул парню еще одну монету. Потом достал пластинку говорителя, как он здесь назывался, и вызвал посла.

– Меня слышно хорошо? – поинтересовался я на эдемском.

– Д-да, – чуть заикаясь, ответил Вердик.

– Карета с Динари и деньгами должна немедленно выехать к восточным воротам. На площади перед ними пусть остановится. Внутрь заглянет мой человек, который проверит состояние девушки и наличие денег. Потом он даст указания кучеру. Все ясно?

Несколько секунд из динамика доносилось тяжелое дыхание.

– Карета не выедет за пределы города, пока я не получу адрес, где находится Маниша, – вдруг выдал посол.

Я покачал головой. Нечто подобное ожидалось.

– Ты хочешь услышать, как кричит твоя дочь, когда ей отрубают палец? – поинтересовался я, поднося микрофон к ножнам и вытаскивая кинжал. – Кстати, перед тем, как отрубить, палец можно и вдоль нарезать, – добавил я, а затем отключил связь. Вставил нож обратно и принялся ждать. Не прошло и пяти секунд, как говоритель заскрипел.

– Да?

– Я все сделаю, как ты скажешь, – быстро сказал Вердик. Откровенно говоря, голос был практически неузнаваем. Мне даже стало его жаль.