Несвятая троица

Появилась Рина с моим рюкзаком, и мы все вместе двинулись к конюшням. Как жаль, что не удалось погулять по саду и по берегу моря, подумала я.

Беркут и Диана сидели верхом на ящерах. Кроме них, здесь была Лучия и пятеро воинов на лошадях в полном боевом снаряжении. Конюх подвел ко мне раптора. Я уже немного каталась на них, однако каждый раз мне приходилось преодолевать страх – а что вы хотите, если у этой твари пасть как у крокодила? Наконец я взгромоздилась на чудовище. Ящер сразу присмирел и встал как вкопанный. Как только Рина оказалась верхом на лошади, мы тронулись.

Прибрежье чем-то напомнило мне дачный поселок. Мощенные тесаным камнем улочки тянулись вдоль кованых оград. За оградами, как правило, ничего видно не было, ибо вдоль них росла живая изгородь из густых кустов или пышных деревьев, напоминающих наши кипарисы. Домики, вернее дворцы местных жителей, как правило, стояли глубоко внутри. Время от времени мы встречали катающихся верхом местных обитателей или прислугу, шастающую то тут, то там. Острые железные колья оград периодически сменялись вычурными широкими воротами. Через них можно было разглядеть жилища местных аристократов. Дворцы были невысокими, максимум – три этажа. Архитектура причудливая и разнообразная, но везде присутствовала присущая Шартану маниакальная любовь к треугольникам.

Через некоторое время Прибрежье закончилось, и мы свернули на широкую, посыпанную гравием дорогу. Сбившись в кучку, чтобы не глотать пыль из-под копыт, отряд резко увеличил скорость. Минут пятнадцать мы скакали хорошей рысью, а затем, на перекрестке свернули на узкий проселок и сразу замедлили движение. Вокруг потянулся довольно густой лес. Не очень ловко управляя ящером, я все-таки приблизилась к Беркуту, который неотрывно держался возле баронессы.

– Куда мы едем? – спросила я по-русски.

– На встречу с Вадимом, – ответил он мне, почему-то смотря на Диану. Блин, да на меня ты посмотри!

– Куда именно? – Не собиралась отставать я.

– Помнишь, где на нас чуть грабители не напали? – спросил он, наконец повернувшись в мою сторону.

– Помню.

– Вот там, рядом с этим местом мы и расположимся лагерем. Если все будет хорошо, то завтра-послезавтра туда подъедет Вадим. Только местным пока не говори. Диана подозревает, что среди них есть шпион.

– Ты спал с ней? – прямо спросила я.

Андрей посмотрел на меня и осуждающе покачал головой.

– Это все, о чем ты сейчас думаешь?

– Ответь, мне надо знать, – попросила я, чувствуя, что перестаю себя контролировать.

– Я с ней не спал, – спокойно ответил он. – Но даже если бы и спал, тебя это никак не касается.

– Значит, тебе на меня наплевать?! – завелась я.

– Ирка, ради бога! – рыкнул он. – Вот разборки – это сейчас писец, как не вовремя!

– Да пошел ты, – буркнула я себе под нос, отставая. Последней каплей был брошенный на меня ироничный взгляд баронессы. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. И вот тут меня первый раз прихватило.

Резко заболел живот, и я поняла – если сейчас не остановимся, случится конфуз.

– Андрей! – крикнула я, вновь приближаясь к нему.

– Что еще? – обернулся он ко мне, но по выражению моего лица, видимо, понял, что речь пойдет о другом. – Что с тобой?

– Живот прихватило, – буквально простонала я, останавливаясь и соскальзывая с ящера. Белуга тоже мгновенно оказался на ногах. – Нет-нет, – выдавила я из себя, останавливая сержанта рукой. – Я туда одна пойду.

Воин было дернулся за мной, но окрик капитана остановил его.

– Сержант, подождите.

Уже забегая в кусты, я услышала название блюда, на которое сегодня так не осторожно набросилась за обедом.

Найдя подходящее место, я сдернула с себя джинсы и присела за кустик.

Едва я почувствовала облегчение, как в том месте, где остановился отряд, раздался громкий взрыв, крики и такой знакомый и страшный звук работающего «шмайсера»…

Вадим Третьяков, Шартан, 28-го изока, утро

Кто людям помогает,Лишь тратит время зря,Хорошими деламиПрославиться нельзя.

Напевая себе под нос песенку старухи Шапокляк, я мастерил рацию. Ну, не совсем рацию, конечно, но то, что ее в этом мире могло бы заменить. Небольшое устройство, состоящее из астральных микрофона, наушника, приемника и передатчика. Все, конечно, аналоговое, работающее на строго фиксированной частоте в пределах ста – ста пятидесяти метров. Ибо сегодняшнюю операцию без связи провести будет невозможно.

Поэтому я каждому советуюВсе делать точно так,Как делает старуха,По кличке Шапокляк[13].

Эта дурацкая песенка привязалась ко мне несколько часов назад, когда мы с Лидиком, грязные и мокрые, лежали за огромными валунами. Вопреки моим предположениям, гранаты не остановили разъяренных моряков, а только немного задержали. Однако у нас появилось время, которое мы, конечно, использовали с пользой. А точнее, пройдя по пояс в воде в сторону мола, мы смогли укрыться от пьяной толпы за камнями, которые служили фундаментом волнореза. Вода была, откровенно говоря, совсем не теплой, и мне пришлось потратить половину комплекта накопителей, чтоб мы не замерзли прямо там. К счастью, поиски морячкам быстро надоели и, подобрав двоих раненых, они двинулись обратно в кабак.

Мальчик дрых на своей кровати, завернувшись в волчью шкуру, а мне так и не удалось сегодня поспать. Активировав очередную стимуляционную схему, я вначале проверил дрон, исправил в нем несколько ошибок и запустил в первый пробный полет. А теперь, в ожидании его возвращения, мастерил средство связи.

В дверь тихонько постучали.

– Да?

– Доброе утро, терр, – в комнату заглянула соломенная головка Берты. – Изволите позавтракать?

– Знаешь, Берта, приготовь лучше ванну, – попросил я. – А позавтракаем, когда Лидик проснется.

– Хорошо, терр, – ответила Берта, продолжая стоять в дверях.

– Что-то еще? – спросил я.

– Да, терр, – девушка помялась. – Хозяин просил передать. Тут какой-то человек вечером выспрашивал про видящего…

Я замер. Нашли, сволочи! Впрочем, удивительно, что так поздно. Ну, ванну, пожалуй, успею принять.

– И что?

– Мы сказали, что ничего не знаем. Но он стал приставать к посетителям. Хозяин велел передать, что рано или поздно, но кто-то что-то припомнит и расскажет.

Я вздохнул.

– Ладно, Берта, я все понял. Через пару часов мы уйдем. Вот только ванну приму и поедим.

– Конечно, терр, – девушка исчезла. Ладно, чего уж теперь. Пути отхода я подготовил, будем действовать по плану.

Спустя два часа я, в виде сгорбленного старика, и Лидик, одетый в красивую ливрею с гербами, подошли к дому, в котором проживал известный всему городу музыкант Зелиот Шартанский. Как оказалось, дом был доходным, то есть в нем просто сдавались комнаты и квартиры.

Мне повезло, и я вчера снял на втором этаже прекрасную двухкомнатную квартиру «для своего отца». Музыкальный гений занимал весь третий этаж, поэтому второй оказался свободен – несмотря на то, что в Шартане любили музыку, жить под музыкантом почему-то никто не хотел. А «мой отец» был глух, поэтому с удовольствием поселится в этой чудной квартирке с отдельным выходом на соседнюю улицу.

– Значит, еще раз повтори, что ты должен делать? – снова привязался я к Лидику, когда мы выпроводили хозяина, показавшего нам так удачно сбагренные апартаменты.

– Да десять раз уже повторял, – заныл тот.

– Повтори, я сказал! – рыкнул я.

– Когда стешка с дочкой приедет, я бегу ловить экипаж. Он должен быть закрытым, с дверцами по обе стороны кареты.

– Дальше.

– Я велю кучеру ждать и дам ему монету.

– Какую?

– Два златника, – вздохнул мальчик. – И пообещаю еще столько же, если он дождется. Скажу, что ребенок заболел и его надо отвести к видящему.

– Дальше.

– Убедившись, что экипаж готов, говорю это и бегу на лестницу.

– И?

– Жду на лестнице. Когда стешка с дочкой станут выходить, я говорю в мигруфон – «идут», бегу вниз, на улицу. За углом снимаю ливрею, прячу ее в рюкзак и иду на место.

– Хорошо. Только не мигруфон, а микрофон.

– Да какая разница!

Я избавился от бороды и палочки, нацепил куртку с длинными полами, надел кепку с козырьком, какие здесь носили охотники. Достал из мешка маленький костяной кастет и передал Лидику.

– Это тебе.

– А что это? – спросил он, разглядывая довольно элегантно сделанную вещь.

– Кастет. Работает так же как мой.

– Вау!

– Так, запомни. Если тебя кто-то схватит, попытается ударить или посмотрит в глаза, направляешь вот этой штукой в него и нажимаешь вот сюда. Понял?

– Ага, – глаза мальчика горели от возбуждения.

– И Лидик… Это не игрушка.

– Да что я, маленький, – обиделся он. – Не дурак, понимаю.

– Вот и спрячь на пояс. И давай, пора уже.

Ожидание – самая неприятная вещь. Я уже весь извелся, когда наконец Лидик сообщил мне, что они подъехали. Поставив стул возле самой двери, я вслушался в шаги. Размеренные женские и нетерпеливые детские.

– Мама, давай заедем после занятия на рынок, – донесся до меня звонкий голосок.

– Посмотрим, как ты отработаешь сегодня, – ответил глубокий женский голос. Эдемский был изысканный, со столичным выговором. Надо же, какие нюансы я смог оценить.

Спустя некоторое время сверху послышалась музыка. Я не специалист, но что-то вроде флейты. Через пятнадцать минут, когда я опять начал волноваться, в наушниках раздалось шипение и немного искаженный голос Лидика:

– Экипаж готов.

– Отлично, – ответил я.

Повязав на лицо платок, так, чтобы были видны только глаза, я затаился перед дверью. Опять ожидание. В голову полезла всякая чушь, совесть в очередной раз завела свою шарманку. Но я ее злобно заткнул, напомнив о Дине. Флейта стихла, сверху о чем-то заговорили, раздались какие-то шаги.

– Идут, – прохрипело в наушнике, и я услышал топот ног на лестнице.

Все, работаем.

Чуть приоткрыв дверь, я наблюдал, как они спускаются. Как и ожидалось, девочка бежала впереди. Когда она почти оказалась на моей площадке, я открыл дверь. Дочка посла была одета в легкое, голубое платьице чуть ниже колен и такие же голубенькие туфельки. На голове, поверх копны абсолютно белых волос была приколота элегантная шляпка.

Видя, что кто-то выходит, девочка притормозила, едва не врезавшись в меня. Я поймал ее взгляд и тут же надавил. Совсем маленькое сопротивление, и мы провалились внутрь. Отдав оперативную команду «спать», я тут же вынырнул из ее мозга, придержав обмякшее тело. Ее мать уже поняла, что что-то не так, и бегом рванула по лестнице к нам. Едва она оказалась в пределах досягаемости оружия, я вытянул руку с кастетом и активировал разряд. Споткнувшись на предпоследней ступеньке, стешка полетела прямо мне в руки. Приняв женщину и убедившись, что она без сознания, я аккуратно посадил ее на пол, вложил в руки заранее приготовленное письмо и, подхватив лежащую на площадке девочку, рванул обратно в квартиру.

Сняв шляпку и туфельки, я закрутил девочку в плед так, чтобы не было видно крыльев. Прикрыв уголочком одеяла лицо и снова взяв ее на руки, я рванул ко второй двери. Слава богу карета стояла на месте. Выскочив на улицу, я оказался прямо перед дверцей.

– Помогите открыть, – попросил я кучера на имперском. Уже немолодой бородатый дядька тут же соскочил с козел, распахнул дверцу и помог уложить девочку на сиденье. – Подержите ее, – попросил я.

Кучер влез в карету, и я снова активировал кастет. Мужик упал на второе сиденье. Привязав обоих пленников заранее приготовленными ремнями, я выскочил из кареты, закрыл обе двери и, сев на козлы, стегнул лошадей кнутом. Блин, надеюсь, я не зарулю куда-нибудь в канаву…

Спустя семь минут Лидик закрывал ворота за каретой, въехавшей в небольшой дворик. За аренду дворика вместе с небольшим треугольным домом в районе порта я вчера заплатил две тысячи златников. Отвязав девочку, я занес ее в дом и положил на кровать в одной из двух спален.

Кроме наличия крыльев, она ничем не отличалась от людей. На вид ей было лет четырнадцать. Белая, чуть розоватая кожа. Правильные черты лица. Немного угловатая фигура, с едва сформировавшейся грудью. Поцарапанная коленка и маленькие розовые ступни. Разве что форма ногтей была чуть иной. Откровенно говоря, относиться к ней как к нелюди я не мог.

Я произнес кодовую фразу и похлопал девочку по щекам. Ресницы затрепетали и глаза открылись. В них отразилось непонимание, а потом – страх.

– Как тебя зовут? – спросил я по-эдемски, снимая маску-платок.

– М-маниша, – чуть заикаясь, произнесла она. – А вы кто?

Поймав мой взгляд, она вдруг надавила. А когда ничего не вышло, в глазах заплескался уже не страх, а ужас…

– Меня зовут Ганнибал, – представился я. – А теперь, Маниша, слушай меня внимательно и не перебивай…

Ирина Зуева, Шар, где-то в лесу, 27-го изока, вечер

Кому-то это могло бы показаться смешным, но мне было совсем не до смеха. «Шмайсер» замолк, с дороги доносились какие-то крики, ржание лошадей, звон оружия и странное шипение, а я опять присела под кустом и не могла сдвинуться с места. Никогда в жизни так меня не чистило. Боже, они что, на касторке это блюдо готовили?

С дороги донеслись скрипучие крики, от которых мне стало еще страшней. Этот говор ни с чем не спутаешь – шоды. Загадочное шипение повторилось, и вдруг все стихло. Что произошло???

Живот отпустил меня лишь минут через десять. Одевшись, я, трясясь от страха, как осиновый лист, медленно пошла к дороге. Через каждый шаг я останавливалась и прислушивалась. Наконец, укрываясь за большим кустом, я отодвинула ветку и выглянула на дорогу.