Несвятая троица

– Какая прекрасная новость, – Хищный Нос расплылся в улыбке. – Уже только за то, что вы привезли мне ее, я в неоплатном долгу перед вами, леди Ми!

– Тогда я надеюсь, что ваш повар не забыл рецепт тех удивительных миног под ореховым соусом, которыми вы угощали меня в прошлом году?

– Ни в коем случае, милая Диана, ни в коем случае. Мало того, я уверен, что стол уже сервирован, – герцог подал руку, и Диана, встав, усмехнулась про себя. Она единственная из женщин высшего света обожала эту рыбу, и ассоциации, возникшие сейчас у герцога, были написаны у него на лице.

Вадим Третьяков, Шартан, Шар, 24-го изока, вечер, ночь

Когда мы выехали из леса, солнце почти зашло. На фоне темнеющего неба, возвышаясь над колосящимися полями, появился красивый, словно с картинки, город. На первом плане выделялась крепостная стена с шестью высокими, коническими башнями. Одна, с воротами посредине, выглядела заметно больше остальных. Сама стена оказалась очень внушительным сооружением, особенно это стало заметно, когда мы приблизились: огромный вал, обложенный большими, серыми камнями, скрепленными более светлым раствором. В верхней его части, через равные промежутки темнели прямоугольные узкие бойницы.

В сам город нас не пустили. Как оказалось, ворота закрывались с закатом солнца, мы опоздали совсем немного. Однако Цепала трагедии в этом не увидел, направив фургон прямо на луг, окружавший крепостную стену. Кроме нас тут было достаточно много народа: фургоны, телеги, палатки, костры – далеко не все стремились ночевать внутри городских стен. Найдя место возле посадского колодца, мы припарковались, и я постарался элегантно соскочить с ящера. В прикиде местного стражника я сам себе нравился неимоверно, но, откровенно говоря, тяжелая кольчуга, шлем и кожаные штаны натерли все что можно и нельзя. Я очень хотел их немедленно с себя скинуть, переодевшись в обычную одежду, но не получилось. Беркут развил бурную деятельность: надо было срочно, пока совсем не стемнело кормить-поить нашу скотину, искать дрова, доставать воду и делать еще кучу всяких хозяйственных дел. Под конец он озадачил меня вопросом сигнализации для рапторов, лошадей и наших шмоток в условиях многолюдья, и мне пришлось крепко поднапрячь мозги.

Решение лежало на поверхности: каждую ценную вещь требовалось пометить специальной схемой и очертить периметр. В случае перемещения схемы за него начинался фейерверк. Проблема была в том, что я таких схем еще не делал и вообще пока смутно себе представлял, как к ним подойти. Для подобных задач требовалось осуществить «беспроводную» связь между сетками. В памяти стеха такие структуры имелись, но не было понимания принципов их действия. Требовалось время, чтобы в этом всем разобраться, и за один вечер этого точно нельзя было сделать. Поэтому я воспользовался готовыми решениями из памяти нелюдя: они были неуклюжи, энергоемки, не имели дополнительных функций, как, например, определение местонахождения. Но знак, в случае кражи, они подавали, это я проверил.

Наконец, поставив палатки, мы уселись вокруг костра, глядя голодными глазами на котелок, в котором варилась каша с кониной. Я переоделся и завернулся в одеяло – после захода солнца сразу стало прохладно. Дина подсела ко мне и прижалась, как котенок. Она весь день была какая-то тихая и ласковая, такое ощущение, что ее что-то мучило, но она боялась меня спросить или попросить. Дорогой мне пришлось отвечать на вопросы о вчерашнем ужастике и, в конце концов, рассказать ей и Териму про нас всю правду. Они клятвенно заверили, что никому ничего не скажут, но вопросов посыпалось еще больше, столько, что я чуть мозоли на языке не натер, отвечая.

Я для себя так и не решил, как к ней относиться. Первые пару наших совместных ночей, увлеченная моими рассказами, она порождала во мне единственное чувство – старшего брата, который рассказывает младшей сестренке сказки на ночь. Однако вчера ночью я вдруг понял, что ее близость, запах и тонкие теплые руки, обнимающие меня, стали будить отнюдь не братские чувства. И сейчас, ощущая мягкое и податливое тело, вдруг почувствовал, что хочу ее. Будто прочитав мои мысли, Дина еще плотнее прижалась ко мне, да так, что мне стало… неудобно сидеть.

– Так на каком языке человеки говорить в Шартане больше всего? – По-эртазански спросил Цепалу Беркут. Он никак не мог разобраться с местными падежами, склонениями и родами, поэтому речь его, местами, звучала очень забавно.

– Хой, тут на многих языках говорят, – купец любил жестикулировать, когда что-то рассказывал. – Большинство неплохо говорит на эртазанском, и все хорошо знают имперский. Понимают адостанский и эдемский, можно встретить тех, кто говорит на лирданском.

– Адостанский – это что? – спросил Андрей.

– Это язык шодов, – ответил я ему по-русски.

– А лирданский?

– Лирданский Халифат – это чудесная страна, с ней Эртазания граничит на юго-востоке. Там говорят по-лирдански. Очень красивый, но трудный для понимания язык, – пояснил купец.

– А скажите, уважаемый Цепала, если это не быть секретом, что вы делать затем как мы расстанемся? – спросил Беркут. – В Эртазании быть война, как дальше быть ваша торговля?

– Хой, не знаю, командир, – горестно покачал головой купец. – Продам вот товар, а потом буду думать, с людьми говорить. Война сильно испортила торговлю.

С тех пор, как мы подрались с шодами, Цепала именно так стал называть Беркута. Словом, которое на русский я переводил как «командир», здесь называли воинов, возглавляющих небольшие отряды наемников.

– А что, местные видящие не делать артефактов?

– Как же не делать – делают. Но получается очень дорого. У людей мало видящих. Да и те, кто есть, часто заняты другими делами – работают на герцога, на бургомистра. А артефакты нужны, много и разные. Ну и нелюди… – Купец запнулся. – Не любят этого. Говорят, к таким видящим иногда приходят и… Смотрят в глаза.

Повисла тишина, нарушаемая лишь смехом и разговорами, доносящимися от соседнего костра. Послышались звуки флейты. Ира поднялась и, взяв большую деревянную ложку, начала перемешивать варево.

– А вот скажи, уважаемый, – Беркут сглотнул слюну, глядя как Ира пробует кашу. – Если мы тебе делать артефакты, а ты продавать – как ты смотреть на такой бизнес?

Цепала удивленно посмотрел на Беркута, потом на меня.

– А разве у вас нет других дел? – вырвалось у него, и он тут же замахал руками. – Хой, то есть я хотел сказать, это не мое дело. Просто старый Цепала думал, что такие серьезные господа, как вы, конечно, заняты более важными делами, чем делать артефакты какому-то торговцу.

Беркут посмотрел на меня.

– Я не все понял.

Я перевел.

– Мы готов отложить другие дела, – подумав, сказал Андрей. – Нам надо заработай деньги для нашей дальней работы.

– О! Тогда, конечно, старый Цепала всячески готов помочь!

– Готово, – сказала Ира. – Снимайте, мальчики!

Мы с Беркутом ухватились за перекладину и сняли котел с костра. Ира тут же стала раскладывать кашу по каменным мискам, которые еще вчера подарил нам купец. Посуда была сделана из какого-то пористого камня, покрытого сверху глазурью. Явно, не без помощи магии. Некоторое время мы молча, но дружно работали челюстями.

– Вадик, сегодня вечером надо защитить наши мозги от нелюди, – жуя, проговорил по-русски Беркут. – Сможешь?

Я вздохнул и, поморщившись, сказал:

– Вы будете в коме несколько часов. У меня будет чертовски болеть голова. Вдруг ночью какой трабл случится?

Андрей несколько минут сосредоточенно жевал, уставившись в одну точку.

– Ничего страшного. Сегодня поработаешь со мной и Ирой. Ты, Цепала и дети, если что, поднимите тревогу. Здесь людно, не думаю, что будут большие проблемы.

– Я не хочу, чтобы он копался у меня в голове, – тихо сказала Ира, перестав жевать и напряженно посмотрев на Беркута.

– Тогда в ней покопаются шоды, – спокойно ответил Андрей, соскребая со дна остатки каши. – И ты, как-нибудь ночью, воткнешь мне нож между лопаток.

Даже в свете костра было видно, как Ира побледнела. Отставив миску в сторону, она вдруг уткнулась в ладони и тихонько заплакала.

– Ты подготовься пока, – кивнул он мне. Встал и, одним движением подняв Иру на руки, понес в палатку.

– Он ее любит? – спросила меня Дина и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Расскажешь мне, как у вас принято поступать, когда люди влюблены друг в друга?

Я чуть не подавился кашей.

– Ну, я не большой знаток в этом вопросе…

– Ну, пожа-а-алуйста, – по-русски протянула она, сильнее прижимаясь ко мне. У кого только успела научиться?

– Расскажу, – обреченно согласился я, отодвигая в сторону пустую миску.

– Тогда я попрошу дядюшку Цепалу взять сегодня ночью Терима в свой фургон, – прошептала она мне. – Он еще маленький, чтоб слушать такие истории.

Меня аж в жар бросило. Интересная ночка меня ждала. Однако сейчас следовало сосредоточиться на другом. Я попытался вспомнить о методах компенсации повреждений мозга при контакте с чужим сознанием. Было что-то такое в памяти стеха. Ну да, конечно, есть схема. Сложная, зараза!

– Малыш, прибери тут, пожалуйста, за нами, – попросил я Дину. – Мне надо кое-что сделать, а потом я буду весь твой.

– Ой, – девочка прижала ладошку ко рту, глядя на меня горящими глазами. – Что ты сказал?

– Я сказал, что буду готов обсудить с тобой все, что ты захочешь, – улыбнулся я ей.

– А, понятно, – хихикнула она и пошла мыть посуду. А я залез в палатку, отыскал в мешке набор полных накопителей и достал ноут. Придется что-то придумывать, чтоб голова не болела.

Беркут заглянул минут через двадцать.

– Пойдем.

Ира лежала в углу шатра, закутавшись в одеяло до самых глаз. Глаза были мокрыми, красными, смотрели испуганно и напряженно.

– Вадик, только, пожалуйста, не трогай там внутри ничего и не… подглядывай, куда не нужно, – как-то тихо и обреченно попросила она.

– Не боись, – нарочито бодро буркнул я. – Может, и не получится еще ничего.

Ира вздохнула. Я активировал у себя на макушке схему компенсации, которую только что удалось посчитать и собрать. Теплая волна пробежала от затылка до позвоночника.

– Посмотри мне в глаза, – мягко попросил я ее, нежно кладя ладони на уши и фиксируя голову. Как только наши зрачки встретились, я надавил. И тут же, почти без усилий провалился внутрь.

Ирин интерфейс был совсем другим. Здесь не было четких кубических блоков, как у мужчин. Все вокруг состояло из каких-то странных бесформенных облаков, постоянно меняющих цвет и размер. Над всей этой нестабильной конструкцией висел огромный блок-облако, опознанный мною как эмоциональный. Он мигал красным цветом, время от времени запуская длинные и ветвистые, похожие на молнии, щупальца в другие отделы мозга. Мне потребовалось порядочно времени, чтобы отыскать среди этого безобразия блок безопасности. Он был похож на темно-синюю грозовую тучу и при попытке опознать его параметры долбанул меня молнией. Не больно, но обидно. Я повторил попытку.

Вы опознаны как Хозяин. Сообщаем вам, что вы имеете дело с существом женского пола с включенной репродуктивной функцией. Желаете настроить систему безопасности подчиненного существа?

Ну надо же. Еще как!

К сожалению, подчиненное существо находится в состоянии крайнего возбуждения. При таком градусе возбуждения новые настройки безопасности могут привести к разрушению сознания.

Нет, это нам не надо.

Желаете снизить градус возбуждения подчиненного существа?

Желаю.

Внимание! Идет снижение градуса возбуждения. Пять, четыре, три, два, один, ноль. Градус возбуждения снижен до приемлемого значения. Желаете сформировать дополнительную систему безопасности подчиненного существа?

Эмоциональный блок-облако существенно уменьшил свои размеры и посерел.

Желаю.

Сообщите параметры системы безопасности.

Запретить доступ к интерфейсу.

Внимание! Подобные изменения невозможны. В случае запрета доступа в дальнейшем невозможно будет подключиться к мозгу подчиненного существа.

Тогда я бы хотел иметь уникальный доступ.

Вы уверены, что хотите ввести такую опцию? Уникальный доступ не позволит другому хозяину подключиться к интерфейсу подчиненного существа. Это может снизить социальный статус и привести к гибели существа от рук других хозяев.

Ах даже так? Ну ничего, мы рискнем. Уверен.

Сообщите уникальный голосовой код доступа. Он должен быть произнесен вслух перед следующим подключением к интерфейсу существа. Внимание! Без произнесения кода ПОГРУЖЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО.

Чего бы такого придумать? Ну путь будет «Ирка-кадабра».

Внимание! Повторите уникальный голосовой код доступа!

«Ирка – кадабра».

Код повторен верно и принят!

Внимание! Формируется дополнительный блок безопасности. Внимание, существо приобретает статус «уникального». Внимание, для активации сформированного блока безопасности требуется перезагрузка. Во время перезагрузки подчиненное существо будет находиться в коме. Время перезагрузки четыре часа. Это опасно для тела подчиненного существа, которое может быть уничтожено агрессивной окружающей средой. Пожалуйста, тщательно выберите время и место перезагрузки. Желаете начать перезагрузку немедленно?

Да.

Меня тут же выбросило в реальность и сдавило виски. Голова кружилась, я сел на пятую точку и закрыл глаза.

– Все в порядке? – напряженно спросил Беркут.

– Думаю, да, – пробормотал я. – Дай мне зеркало, пожалуйста.

В ладонь ткнулась Иркина пудреница. Медленно открыв глаза, я осмотрел себя астральным зрением. Все равно что-то желтое есть… Почистив свою голову, я активировал лечебную схему. Головокружение отступило, головная боль тоже почти улеглась.

– Готов? – спросил Андрей, укладываясь поудобнее.

– Готов, – пробормотал я, активируя еще одну компенсационную схему и хватая Беркута за уши. – Смотри на меня.

Я надавил. И ничего не произошло. Андрей яростно уставился мне в глаза, да так, что я почувствовал давление на меня.

– Андрюха, так не получится. Это ты на меня давишь, а не я. Расслабься! – В глазах Беркута мелькнуло замешательство, и в этот момент я повторил попытку. И теперь провалился без особых усилий.

Тут все было привычно. Квадратики, кубики, как у настоящего мужика. Закодировав интерфейс сочетанием «Беркут-кадабр», я с облегчением вывалился в реальный мир.

Когда привел себя в порядок, оба пациента тихонечко сопели в разных углах палатки. Убеждая себя, что все так и должно быть, я выполз на воздух, поставив сигналку-хлопушку на полог.

Огромный Лиск вставал из-за горизонта. Луна потеряла примерно треть, дело явно шло к новолунию. Некоторое время полюбовавшись звездами и успокоившись, я проверил целостность сторожевого периметра и двинулся к своему шатру. От костра осталась горка красных углей, рядом уже никого не было. Соседский лагерь тоже угомонился, лишь со стороны дороги доносились звуки флейты, крики и смех.

Достав рюкзак, я вытащил полотенце и зубную пасту, скинул одежду и, крякнув, вылил на себя ведро воды. Окончив гигиенические процедуры, натянул трусы и забрался в палатку.

– Я здесь, – послышался из дальнего угла тихий, но какой-то звенящий шепот Дины.

Стараясь не наступить ни на что важное, я пополз к ней. Под одеялом меня ждало горячее и абсолютно обнаженное девичье тело. Дина вся дрожала и, обняв меня, уткнулась сухими и горячими губами прямо в ухо.

– Пожалуйста, научи меня кричать от любви, – прошептала она. Я почувствовал, как у меня сносит крышу от нежности и желания…

Лидик, сын владельца гостиницы «Шартанский рай», Шартан, Шар, 25-го изока, утро