Волчья Империя

– Какой план? – спросил он, нервно кусая нижнюю губу.

Трепало его сильно. Никогда еще он не оказывался так близко от гибели. Даже если они уцелеют в этой мясорубке, с него все равно голову снимут за то, что допустил, недосмотрел. Шутка ли сказать, сына князя подверг такой опасности.

– Слышишь, Айван, возьми себя в руки. Сейчас оперативно работать надо. У нас есть шанс уйти, но если мы будем тратить свои нервы на пустопорожний треп, то все сорвется, и будет полная задница. Так что слушай меня. Плана никакого нет. На своих двоих мы далеко не уйдем. Если каждый дом как огневое гнездо, то нас быстро остановят. Значит, надо попробовать захватить одно из таких гнезд, а потом, когда ребятам жизнь облегчим, то либо с ними уйдем на «Лидерах», либо будем держаться до подхода подмоги. Понимаю, что план дерьмо, но другого сейчас нет. Не верю я, что повстанцы удерживают весь город в своих руках, скоро сюда прорвутся волчьи гвардейцы, и тогда мы сможем уйти чистыми. Но чтобы все у нас получилось, мне нужна твоя помощь. Возьми себя в руки, – голос Марка звучал уверенно, он способен был поднять неверующих на битву.

Но злобный рык Лумира Борсена с заднего сиденья оказался куда более действенен.

– Возьми себя в руки, тряпка! Держи оружие и дерись, если ты мужик!

Айван встрепенулся, посмотрел на Марка, оглянулся на Лумира и Ветра. Нервная тряска сошла на нет, он полностью себя контролировал. Айван принял из рук Борсена автомат, снял его с предохранителя и посмотрел на Марка.

– Командуй, княжич. Все в твоих руках.

Марк осмотрелся. Ближайшее к ним здание находилось всего в каких-то паре десятков метров. Огневая точка, находящаяся в этом пятиэтажном кирпичном доме, крыла огнем на чем свет стоит третий внедорожник, который остановился в дальнем конце площади, развернувшись одним боком к повстанцам. Для этой точки они были в слепом пятне, правда для всех остальных как на раскрытой ладони. Но другого шанса у них не будет.

Марк показал на пятиэтажку, разъяснил в нескольких словах план прорыва. Вариантов тут было два. Можно попробовать рвануть по одному. Но тогда у первого самые высокие шансы выжить, с каждым новым беглецом шансы будут падать. Повстанцы быстро раскусят их замысел и будут отстреливать бегунов по одному. Значит, бежать нужно всем вместе и одновременно, отстреливаясь по пути. Высока вероятность получить свинцовый гостинец в спину, но тут уж как кому повезет.

Еще полгода назад мог ли Марк представить, что угодит в такую переделку. Отряды повстанцев в столице, уличные бои – это могло привидеться лишь в кошмарном сне. Нортейнское княжество сильное, стабильное государство, но как часто бывает, сытость и стабильность заглушают чувство голода, которое когда-то испытывали люди. Они уже не помнят о тех временах, когда им не хватало денег на кусок хлеба и мяса. И начинается ропот, и стабильность уже кажется застойностью, сытость раздражает. Вспоминаются молодые, пускай и голодные, но злые годы. Но теперь, после того как он столкнулся с боевыми отрядами ихоров лицом к лицу, ничто уже не казалось ему странным, ничто не удивляло.

Марк расстегнул ремни безопасности. Айван посмотрел на него, потом на дверь и предложил.

– Давай местами поменяемся?

– Зачем это? – удивился Марк.

– Ты первый побежишь, а я буду тебе спину прикрывать.

Марк возразил было, но натолкнулся на глухую стену упрямства. Айвана можно было понять. В его задачу входило охранять княжича, а тут такой невыигрышный расклад. Он пытался хоть как-то спасти свою репутацию, если Марк сейчас ему в этом откажет, то возможно в этой передряге они и уцелеют, да вот только мужика это основательно подорвет. Он не сможет больше служить. А в княжестве сейчас каждый верный боец на счету.

Рокировка отняла несколько минут. Марк забрал с заднего сиденья автомат, передернул затвор, посмотрел в последний раз на друзей (они выглядели, как гранитные статуи) и, открыв дверь, рванул наружу.

Никогда еще в жизни он так не бегал. Так ему тогда показалось. Когда смерть бежит за тобой по пятам, в душе каждого просыпается марафонец. Он мчался не разбирая дороги и не оглядываясь. Он слышал, как свистят пули, как щелкают об асфальт у него под ногами, как бьются стальными осами об стену дома, как жалят фонарные столбы. Он бежал, виляя из стороны в сторону, пытаясь запутать смерть. И у него это получилось.

Он первым достиг разбитой витрины магазина одежды и вломился внутрь. Упав на пол, он порезался осколками, но не обратил на это внимания. Обернувшись, он вскинул автомат и открыл огонь по ближайшей огневой точке. Ее он сразу увидел. Били с крыши соседнего здания, где засели двое бойцов. Одного ему удалось сразу зацепить. Второй оказался осторожнее, залег, но все же огрызался, зараза.

Марс Ветер и Лумир Борсен добрались до магазина, отделавшись легкими царапинами. Айвану повезло куда меньше. Он был уже в двух шагах от спасения, когда пуля ударила его в спину, развернула лицом к повстанцам, и он словил еще две пули. Так спиной и упал в открытую пасть витрины, собрав по пути все осколки.

Ветер и Борсен ухватили его за руки и втащили внутрь. Айван был еще жив. Он часто-часто дышал, в глазах стояли слезы.

Марк дал последнюю очередь по окнам соседнего здания и подобрался поближе к безопас-нику.

Айван поймал его взгляд, вцепился в руку и дрожащим голосом попросил:

– Княжич, пообещай. Пообещай мне, что скажешь там за меня слово. Что справился я, сам погиб, но тебя защитил. Пообещай.

Марку ничего не осталось, как пообещать. Айван только этого и ждал. Услышав желаемые слова, он заплакал и умер.

Марк закрыл ему глаза, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик. Еще несколько часов назад Айван был для него чужим, но сейчас он чувствовал, что потерял близкого и дорогого ему человека. Они были на одной стороне баррикад, и теперь на одного верного гвардейца союзников стало меньше.

* * *

Еще несколько часов назад на этой оставшейся для Марка безымянной площади царил привычный будничный миропорядок, люди занимались своими делами, в магазине одежды то и дело хлопали двери, впуская и выпуская посетителей, в уличном кафе напротив горожане наслаждались едой и вкусными напитками. Ничто не предвещало кровавой развязки этого дня. А теперь площадь превратилась в стальной пятачок, поливаемый со всех сторон огнем. Какие всходы может дать столь благодатная почва, даже страшно было подумать.

На размышления и сомнения нет времени. Надо действовать, пока враг не опомнился и не попытался найти ускользнувшую из лап добычу. Марк не сомневался в том, что эта засада была установлена на него. Повстанцы знали, что через эту площадь проследует кортеж с особо важной персоной, они также знали, кого повезут. В этом не было никаких сомнений. Ребята вышли на охоту подготовленными. Иначе зачем так рисковать и ставить такую серьезную сеть на какую-то мелкую рыбешку. Они знали, кого собираются ловить, и сейчас, должно быть, места себе не находят от злости, что добыча оказалась с коготками, да еще и прекрасно умела кусаться.

– Следуй за мной, работаем, ребята. Эти суки нам теперь за Айвана должны, – скомандовал Марк, вскидывая автомат и поднимаясь с колен.

Пригнувшись, он бросился в глубь дома. Здесь должен быть черный вход, только через него они могут попасть во внутренний дворик, а уж оттуда и на лестничную площадку. Огневая точка, которую им предстояло захватить, по наблюдению Марка, находилась где-то на третьем или четвертом этаже. В лобовую атаку ее не взять, для этого нужно вернуться на площадь, а это смертельный приговор сразу. Так что надо заходить в тыл и партизанить по возможности.

Магазин одежды, в котором они нашли убежище, выглядел удручающе, словно по нему прошелся ураган. Перевернутые стойки и манекены, повсюду валяется одежда, пол усеян осколками витрины. Передвижение затруднено, все время что-то лезет под ноги, можно споткнуться и уткнуться носом в пол.

Марк чуть было не зацепился за чьи-то голые ноги, торчащие из-под вороха одежды. Сперва он принял их за женский манекен, только потом понял свою ошибку. На полу, заваленная одеждой, лежала мертвая женщина. Беглый взгляд по сторонам, – в магазине было полно трупов. Все кто зашел в этот час прикупить себе одежды или просто так развеяться, примеряя костюмы и платья, так и остались лежать на полу. Повстанцы начали атаку, не заботясь о жертвах среди мирных жителей. Им было все равно, главное – цель, к которой они стремились, остальное побоку.

Марка почувствовал, как к горлу подобралась тошнота. С трудом справившись с позывом, он достиг задней стены магазина и стал рыскать вдоль нее, пытаясь отыскать выход. Он старался не оглядываться, чтобы не натолкнуться на лежащие трупы, которые с немым укором, казалось, сверлили ему спину немигающими взглядами. Как же так получилось? Как отец и Лех Шустрик могли это допустить? Кто мог захотеть такого? Неужели кому-то в Нортейнском княжестве могло быть настолько плохо, что он решился на столь серьезные и страшные шаги? Неужели жажда власти и наживы заставила людей вступить на эту кровавую тропу?

Марк не хотел сейчас об этом думать. Он знал, что если выберется живым из этой передряги, то обязательно найдет, с кого спросить за все эти злодеяния. Он не оставит все, что сегодня произошло, без наказания. В конце концов, он княжич, он должен заботиться о своих подданных.

Черный вход оказался скрыт кассовой стойкой и засыпан одеждой и перевернутой мебелью. Раскидав ее в стороны, он обернулся, посмотреть, как там друзья. Ветер и Борсен держали под прицелом улицу, но не стреляли, патроны берегли. На площади же ситуация не изменилась. Повстанцы держали в напряжении гвардейцев, не давая им выбраться из ловушки. Гвардейцы могли бы отступить с площади или пойти на прорыв, но бросить княжича не могли, вот и стояли насмерть.

Пули то и дело залетали в одежный магазин, ставший для друзей убежищем, но не находили цели. Ребята грамотно укрылись от острых глаз стрелков, а случайных гостинцев они не боялись, в слепом пятне им ничто не угрожало.

– За мной! – позвал Марк и первым нырнул за кассовую перегородку.

Короткий коридор закончился маленьким складским помещением. Он не ожидал здесь никого увидеть и сильно обрадовался, обнаружив живых людей. Двое мужчин и три женщины прятались в дальнем конце склада, пытаясь вжаться за стеллажи с коробками. При виде вооруженных людей мужчины забросили руки за голову, выражая покорность. Героев среди них не было. Да и какие к черту герои. С голыми руками против автомата много не навоюешь. Так что здравый рассудок им не изменил. Женщины же, казалось, мало что соображали от ужаса. Одна бросилась наперерез Марку, дико крича что-то на незнакомом языке. Вторая упала на мешок с одеждой и, обхватив голову руками, попыталась спрятать ее между коленями. Третья схватила коробку и бросила в Марка, не докинула, но ее это ничему не научило. Она ухватилась за другую.

– Прекратить истерику. Это свои. Волчьи гвардейцы. Успокоиться! – Марк попытался взять ситуацию под свой контроль.

Только у него ничего не получилось. Женщина ударила в него, словно артиллерийский снаряд, только не взорвалась. Сбила с ног, навалилась сверху, вцепилась в горло и стала душить. Марк попытался ее скинуть, но она вцепилась в него мертвой хваткой. Автомат в его руках оказался ненужной и громоздкой игрушкой. Какой от него толк, не будешь же стрелять в безоружную женщину, которая к тому же находится на твоей стороне, только от ужаса и безысходности потеряла рассудок.

Неожиданно пришла помощь. Раздалась автоматная очередь, и сразу стало очень легко. Руки безумной разжались, и она отлетела в сторону.

– Всем оставаться на местах. Попытка к нападению, смерть на месте. Мы – волчьи гвардейцы! – прозвучал громкий голос Марса Ветра.

Марк вскочил на ноги, огляделся и убедился, что все в порядке. Никто не пострадал. Ветер стрелял в потолок, чтобы утихомирить обезумевших людей. И этого оказалось достаточно. Порой хорошей оплеухой можно добиться больше, чем часами добросердечных уговоров. Такова жизнь.

Душившая его женщина лежала на продавленных коробках возле стены, словно пригревшаяся на солнышке гадюка, готовая в любой момент нанести смертельный удар. Она смотрела на застывших на складе трех бойцов с нескрываемой ненавистью, но постепенно ее взгляд прояснялся, к ней возвращался рассудок.

– Вы правда гвардейцы? – раздался несмелый мужской голос.

– Если бы мы были той сволочью, которая устроила на улице террор, мы бы с вами не разговаривали. Положили бы всех на хрен, всего делов-то, – прямодушно заявил Лумир Борсен, опуская автомат стволом к полу.

Похоже, этот довод показался беженцам вполне разумным. Он оказал на них успокаивающее воздействие.

– А вы кто такие? Что вы здесь делаете? – спросил Марк, потирая болевшую шею.

Хватка у женщины, да какой там женщины, девчонка лет двадцати, воистину борцовская. Еще бы чуть-чуть, и она бы его точно задушила, пока он играл в благородного господина. Надо было ей двинуть от души автоматом, а не играть в романтизм.

– Я здесь работаю, – отозвалась гадюка с насиженного места. – Остальные покупатели. Мы прячемся, разве это непонятно?

– Оставайтесь на своих местах. Мы через зад-ний двор поднимемся наверх и ликвидируем бандитов, которые удерживают это здание. Не высовывайтесь из укрытия. Помощь скоро подойдет, – объяснил Марк, стараясь держать себя в руках.

Когда надо действовать быстро, они тут разговоры разговаривают. Что за глупость?

– Осторожнее там… во дворе… люди… с оружием… мы пытались уйти… не получилось… – захлебываясь словами, заговорил мужчина.

Он медленно опустил руки из-за головы. В его глазах блестели слезы.

– Они Аннушку… они убили ее…

– Много там народа? – тут же отреагировал Ветер.

Но мужчина не мог уже говорить. Слезы хлынули из глаз, он упал на колени и прикрыл лицо руками.

– Мы не видели. Когда снаружи началось, у нас как раз посетителей много было. Сезон распродаж, поступление новой коллекции. Так что много постоянных клиентов пришло, да и с улицы на огонек заглянули. Когда раздались выстрелы, народ засуетился, кто на улицу бросился, кто просто остолбенел. Очень много людей постреляли в первые минуты. Они ничего не успели сделать. Я попыталась показать дорогу, запасной ход. Кто мог, тот ушел со мной, – заговорила продавщица.

Она больше не походила на грозную и безумную валькирию. Только на очень напуганную, но при этом готовую постоять за себя женщину.

– Последней каплей была обрушившаяся витрина. Она разлетелась вдребезги. Людей посекло осколками. Кто-то истошно кричал, кто-то выл. И тут по нам ударил прицельный огонь. Положили всех, никто не уцелел, кто оставался в зале. А мы спрятались на складе. Я попыталась вывести людей наружу, на задний двор, а так улочками и подальше от этого кошмара. Мы открыли дверь, люди вышли, несколько человек, и тут началось… С той стороны нас ждали. Никто не выжил. Мы вернулись на склад и заперлись. Я не знаю, сколько их там. Никто не видел. Кто видел, остались там, снаружи…

Похоже, ситуация менялась в худшую сторону. Придется пробиваться силой. А может, это и к лучшему. У Марка уже чесались руки пострелять в повстанцев. Такой кошмар устроили, они заслуживали смерти. Если он сейчас не пристрелит кого-нибудь из них, то точно свихнется.

– Приказ прежний. Сидеть здесь и не высовываться до прихода основных сил гвардейцев. Мы пока зачистим территорию.

Марк вышел со склада и направился по коридору в сторону выхода. Ветер и Борсен догнали его.

– Княжич, ты как? Живой там? – спросил его Лумир.

– Очень даже. Сейчас бы хотя бы одного мерзавца в руки, порвал бы в клочья, – сказал от души Марк.

– Это ты сейчас так говоришь, а ты хоть одного человека убил? Хоть одного? Одно дело стрелять по машинам в космосе, другое – видеть глаза живого через прицел. Так что хрен его знает, что нас впереди ждет, – рассудительно заявил Ветер. – Только нам отступать нельзя. За нами простые люди, им не на кого надеяться. А мы единственные, кто способен и обучен держать оружие.

– Так что только вперед. А уж там нас Творец рассудит, – закончил за друга мысль Марк.

Глава 22

Серебристый

Улица полна неожиданностей. Так говорят. Но это если не знать, что тебя ждет за дверью. А когда знаешь, то как говорится: «предупрежден, значит, вооружен». Марк и сотоварищи были предупреждены, поэтому, когда появились во внутреннем дворе дома, открыли без предупреждения кинжальный огонь по всему, что шевелилось. В такое смутное время честные люди и носа из дома не высунут. Их расчет оказался верен.

Двое бойцов с автоматами контролировали двор. Они стояли и курили возле детской площадки, окруженной столбами, между которыми были натянуты веревки. На них по ветру полоскалось белоснежное постельное белье, женские панталоны и множество детских носков разнообразных расцветок, зажатые прищепками. Два мужика, с виду обычные горожане, ничего зловещего и злодейского в облике. Если бы не автоматы в руках, то ничего не заподозришь. Стволы смотрят в землю, мятежники не ожидали сопротивления. Люди вокруг запуганы, из квартир боятся выглянуть, территория под контролем. И тут внезапно из-за черной железной двери выныривает троица и с ходу открывает огонь.

Они ничего не успели сделать. Пули разорвали тела мятежников, опрокинув их в песочницу. На постельное белье брызнула кровь, словно безумный художник взмахнул кистью в порыве вдохновенья.

Марк убедился, что с дозорными покончено, не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент им кто-то ударил в спину и вернулся к друзьям.

Огневая точка находилась где-то на третьем или четвертом этаже, если расчет верен. Путь наверх шел через дверь заднего входа. Ребята, стараясь не светиться на открытом пространстве, добежали до двери, распахнули ее и один за другим нырнули в сумрак лестничной площадки. Подъем занял несколько минут. Они старались передвигаться бесшумно, хотя в том грохоте, что стоял вокруг, даже перестрелка на заднем дворе осталась не замеченной.

Передвигаясь от этажа к этажу, Марка не покидало ощущение, что десятки глаз следят за ним. Из-за дверей каждой квартиры его сверлили любопытствующие взгляды. Дверные глазки сочились страхом, гневом, ненавистью и страшным любопытством. Спрятавшиеся в своих каморках люди не знали, что их ждет, и сходили с ума от безызвестности. Они боялись за себя, за любимых, за детей и родителей, кто-то трясся за свое имущество, нажитое непосильным трудом, одно дело умереть, а другое – остаться жить в нищете, считая каждую монету. С каждый новым шагом наверх они выбирались из омута, оставляя тяжелый груз взглядов позади, словно из омута с грузилами на ногах поднимались к поверхности.

Марк видел, что ребята чувствуют то же самое. Молча переживали, переваривали в себе, наполняясь ненавистью к мятежникам, которые перевернули жизнь мирных граждан, поставив их на краю гибели.

Все-таки повстанцы не дураки. Они постарались предусмотреть все варианты событий и выставили дозорных на лестничной площадке, а вот ребята оказались не готовы к этому. Их заметили еще на подходе к третьему этажу, но в сумраке не разобрали, кто есть кто.

– Вырий, ты чего здесь делаешь? Тебе где сказали находиться? – говоривший пытался шепотом перекричать грохот выстрелов.

Марк и Ветер отреагировали тут же. Две очереди на голос. Послышался шум упавшего и покатившегося по ступенькам тела. Ребята рванули вверх, перепрыгивая через две ступеньки. Нельзя останавливаться на достигнутом, надо форсировать события, пока мятежники не опомнились.

Еще один дозорный. Он немного замешкался, но все же открыл огонь, это ему не помогло. Марк расстрелял его в упор. Мертвец, выбив оконную раму, вывалился на улицу.

Марк занял позицию на лестничной площадке и осмотрелся. Дозорные охраняли вход на третий этаж, откуда отчетливо доносились пулеметные очереди и автоматные трели. Они близко к цели. Это не может не радовать. Только тут он заметил, что Ветер стоит на коленях рядом с привалившимся к стене Борсеном. Лумир тяжело дышал и зажимал рукой в перчатке грудь. На черной перчатке не было видно, но ее медленно обволакивала кровь.

– Что там? Лум, как ты? – выпалил Марк, предчувствуя недобрые вести.

– Ничего так. Держусь пока. Хотя дерьмо, конечно, собачье, – прокашлялся Лумир.

Ветер бросил быстрый взгляд на Марка. Дела, видно, совсем плохи. Не понравился ему взгляд Ветра, много в нем было боли и страха.

– Ты, главное, не шевелись. Сейчас мы тут подчистим и займемся тобой, – протараторил Марк.

– Я сейчас. Подожди. Сейчас встану, – засуетился Лумир.

И правда попытался подняться, только застонал и съехал вниз по стене.

– Я же сказал. Сиди, отдыхай. Сами справимся. Ветер, за мной, – приказал Марк, перезаряжая автомат.

Их было двое. Засевших на огневой точке в три раза больше, и они уже знали об их приближении. Бой предстоял жаркий.

Их встретили сплошным огнем. Только пулеметчик продолжал держать под напряжением площадь. Полоснув очередью по ближайшему бандиту, Марк упал и откатился вправо, спрятавшись за перевернутым диваном. Ветер ушел влево и засел в коридоре, ведущем на кухню.

Бой в замкнутом пространстве опасная штука, это танец на лезвии бритвы. Любая ошибка, любой просчет может оказаться последним. Марк это понимал, поэтому старался не рисковать и не сильно высовываться. Диван, за которым он прятался, медленно, но верно превращался в груду обломков, порванной в клочья материи и барханы наполнителя. Скоро от его укрытия ничего не останется.

Стремительная вылазка, короткая очередь и двое бойцов падают на пол. Сразу назад, по дивану забарабанили пули. Несколько прошли насквозь и чудом разминулись с Марком.

Ветер тоже времени зря не терял. Он ввязался в огневую дуэль, оттянув на себя внимание половины мятежников, и преуспел в этом.

У зажатых между двух огней повстанцев не осталось никаких шансов. Вскоре их осталось всего двое. Пулеметчик безжизненно повис на остывающем орудии.

В другой ситуации Марк предложил бы выжившим сдаться. Он мог бы дать им шанс, но только не сейчас. Кровавую бойню, которую они учинили, нельзя было простить.

Вскоре все было кончено. Огневая точка перешла полностью под их контроль. Последние двое бандитов были убиты.

Марк подбежал к выбитым окнам и выглянул на улицу. Мятежники уже выбирались из своих гнезд и подбирались к трем бронированным крепостям, запертым на площади. Ответный огонь становился все более тусклым и жалким. Скоро, очень скоро и он стихнет за неимением патронов. Гвардейцы еще держались, но им срочно требовалась помощь.

Марк бросился к пулемету, кивнув Ветру в сторону лестничной площадки. Марс сразу его понял. Надо позаботиться о Лумире Борсене. В этот момент заговорила рация на теле одного из мятежников.

– Приступаем к операции «Консервная банка». Надо выковырять из машин людей. Никого не убивать. По возможности. Мы должны взять в плен важняка, которого они перевозили. Главная цель – важняк! Как меня поняли?! Важняк!

Вот, стало быть, как. Его подозрения полностью оправдались. Этого и следовало ожидать. Мятежники пришли за ним. Какие бы цели они ни ставили перед собой, но княжич в роли заложника – это серьезный аргумент при дележки добычи, это сильный рычаг давления на существующую систему. Марк знал отца. Очень хорошо знал. Он, конечно, бросит все силы на то, чтобы найти сына и наказать бандитов, которые его похитили, но он не откажется от дела всей своей жизни ради него. Потому что на одной чаше весов жизнь сына, а на другой чаше – судьба всего государства. Но это решение дастся Волку очень тяжело, оно может сломать его. В любом случае оставит неизлечимый шрам, и только ради того, чтобы побольнее ударить по князю Нортейнскому, повстанцы могли замыслить эту ловушку. Только одно они не взяли в расчет – фигуру самого княжича. Марк не кабинетный мальчик, не сахарный человечек, в нем как и в отце есть железный стержень, об который сломаются любые клыки, пытающиеся побольнее укусить. Так что не на того напали, господа нехорошие.

Марк оттащил в сторону тело мертвеца, опустился перед орудием на колени и взялся за него. Пулемет стоял на расставленной треноге на письменном столе с поцарапанной полировкой. Окна были выбиты, и отсюда открывался великолепный обзор площади, на которой тремя черными кляксами застыли бронированные «Лидеры». Патроны у гвардейцев почти закончились, поэтому ответные выстрелы раздавались все реже и реже. Повстанцы знали об этом, они чувствовали себя в безопасности, поэтому внаглую выползли из своих убежищ и осторожно, прячась, чтобы случайным выстрелом их не задело, подкрадывались к бронированным машинам.