Лев и ягуар

Не устоял перед искушением. Что значит — хорошее оружие!

Собственно патроны его величество не удивили: бумажные «свертки» были известны давно. Правда, эти оказались свернуты из очень плотной бумаги, вытянутые свинцовые пульки со скругленными кончиками выглядывали из «свертков», а донышки были медными. Заправив шесть штук в открытый барабан, он защелкнул рамку, как и было описано в сопроводительном письме. Курок взводить не стал: ведь написано же — может стрелять и так. Разумеется, пришлось приложить некое усилие, нажимая на спусковой крючок, но курок благодаря упрятанному внутри хитрому механизму начал взводиться сам.

«До чего дошли эти чертовы оружейники!»

Выстрел был каким-то не слишком впечатляющим — ни оглушительного хлопка, ни дыма. Правда, пуля пробивала доску-мишень почти насквозь, как засвидетельствовал де Мопертюи, да вороны, испугавшись резких хлопков, поспешили убраться с парковых деревьев, с которых уже почти облетела осенняя листва. Его величество тонко усмехнулся и надавил на спусковой крючок еще раз, еще… Шесть выстрелов без перезарядки. Ствол при выстреле немного задирает вверх, но это беда любого огнестрельного оружия. В самом деле, если такими пистолетами вооружить его гвардию, противнику очень сильно не поздоровится. И в то же время королю кое-что не понравилось. Во-первых, пока не разгадан секрет патронов, покупать их придется в Сен-Доменге. А во-вторых… Говорят, белым порохом снабжены и заряды корабельной артиллерии господ флибустьеров. Теперь при боевом столкновении с республиканским флотом туго придется любому противнику. Можно, конечно, превзойти в навигации и задавить числом, но потери у врагов республики в любом случае будут страшные.

«Жаль мадам Эшби, — подумал Людовик, освобождая барабан от стреляных гильз согласно приложенной к револьверу инструкции. — Я в самом деле любил ее, это не было притворством. К счастью, сие чувство владело мной недолго. Жаль Сен-Доменг. Он действительно мог бы преподнести миру еще немало полезных загадок. Но ради блага Франции я должен ими пожертвовать».

И все же какое-то смутное сомнение не давало его величеству покоя. Он то и дело возвращался к мыслям о револьвере. Все время сравнивал заморскую новинку с тем великолепным ювелирным изделием — ибо пистолем его подарок сен-доменгской даме назвать было трудно. Но за делами и разговорами он никак не мог сосредоточиться на своем сомнении. И только поздним вечером, читая доклад месье де Ла Рейни насчет положения в Англии — весьма интересно, герцог Йоркский, кажется, возглавляет тайный заговор против родного брата — король понял, что его смущало.

«Шесть выстрелов против одного, — думал он. — Картечные фугасы, поражающие вражескую команду на куда большем расстоянии, чем обычная картечь. Теперь эти „револьверы“. Уверен, нам известно еще далеко не все… А у этих господ есть шанс. Маленький, но есть… Что ж, вряд ли это что-то изменит. Разве только игроки в моем раскладе поменяются местами».

Где-то очень далеко от Версаля, мало-помалу превращавшегося в сказку, в образец для подражания и предмет зависти всех дворов Европы, стихал последний в этом году сезонный шторм. Наступало затишье. То самое, которое перед бурей. Только буря эта исходила не от стихийных сил природы, а от подлой натуры человека. Вернее было бы сказать — некоторых конкретных людей.

6

Началось все именно так, как и задумывалось: с атаки ямайских каперов на побережье Сен-Доменга в конце октября. Только продолжение получилось… э-э-э… не совсем тем, на котором строился дальнейший расчет. А ведь Хиггинс предупреждал…

Одним словом, сидя в Порт-Ройяле и читая доставленные из Европы английские, голландские и французские газеты, Оливер чувствовал себя до крайности хреново. «Подлое нападение на островную республику!» «Англия презрела законы божеские и человеческие!» И так далее в том же духе. Это голландцы расстарались, их газеты словно соревновались в том, кто смачнее плюнет в Англию. Чьи уши торчали из этих статеек, угадать нетрудно: миссис Эшби, кажется, никогда не экономила на нужных ей направлениях… И у кого она эту моду взяла? Кажется, дон Хуан в Испании так же вел свою войну с королевой-матерью, еще до совершеннолетия короля. Но здесь голландские щелкоперы постарались на славу. Плевый пиратский наскок на богатые кофейные плантации Сен-Доменга — вернее, на их хозяев и население прибрежных поселений — умудрились раздуть чуть ли не до полномасштабной военной операции против «свободолюбивой республики»! И что ведь удумала эта стерва: отправила в Европу парочку своих скоростных «барракуд», так что новости достигли Старого Света не через пять, а через три недели!.. А ведь с юридической точки зрения тут все чисто, не подкопаешься. Каперы «догадались» атаковать с английскими флагами на клотиках. Высадились, пограбили, порезали, порезвились в поселках. А пока они были заняты столь прибыльным делом, на сигнал — зажженную при виде атакующих пиратов солому на вышке — явился «отряд самообороны» из Эль Кафе. То есть ополченцы из местных под руководством наемных офицеров, приехавших из Европы. Нагруженные добычей, ямайцы решили не ввязываться в драку, а отступить на корабли и дать деру. Но не тут-то было: пока они перестреливались с весьма обозленными аборигенами и грузились на борта, подошли ставшие уже знаменитыми сторожевики-«барракуды». В результате два каперских судна пошли на дно, один сел на мель, а флагман, лишившись румпеля и мачты, предпочел сдаться. Заодно, пытаясь спасти свою шею от веревки, его капитан сдал сен-доменгцам все свои бумаги. Включая комиссию, в которой ясно и четко были прописаны цели означенного капера: Эль Кафе и прилегающие к нему поселения… Правосудие Сен-Доменга, как выяснилось, действительно основано на пиратских законах. А эти законы были крайне суровы к тем, кто нападал на своих. Состоялся суд. Но и из него проклятая пиратка ухитрилась сделать громкое и красочное зрелище. Открытый судебный процесс был описан в голландских газетах настолько подробно, что стало ясно: миссис Эшби и ее верные офицеры из службы месье Ле Бретона явно были готовы к такому обороту событий. Они отреагировали на удивление быстро, и вовсе не так, как рассчитывал этот напыщенный болван сэр Чарльз.

«Ну и чего мы в итоге добились? — Хиггинс пролистывал газеты уже без особого интереса: и так все ясно. — Каперов судили и повесили — к вящему удовольствию жителей пострадавших селений. А миссис Эшби выставила Англию подлым агрессором, и я не удивлюсь, если теперь в Европе случится нечто весьма неприятное для его величества».

Мистер Хиггинс был прекрасным аналитиком и очень редко ошибался. Но сейчас он все-таки ошибся в одной детали.

Неприятности для его величества начались не в Европе…

— Считаешь, что нужно поторопить события? — скептически хмыкнул Билли, когда Совет капитанов снова собрался в своем «милитаристском» составе: без гражданских. — Чтобы затеять войну, много ума не надо. Вот чтобы остановить ее — тут да, нужны кой-какие клепки в голове. Нет, Воробушек, я не говорю, что у тебя этих самых клепок не хватает, — тут он едко хмыкнул. — Просто хрень какая-то получается. То ты катишь бочку на Англию — дескать, бесподобные подлецы и так далее, — то сама начинаешь вытворять то же самое.

— Слушай, Билл, вот от кого я точно не ждала чтения моралей, так от тебя, — Галка, несмотря на серьезность обстановки и важность обсуждаемого вопроса, весело улыбнулась. — Когда мы кинули французов, у тебя не было никаких возражений относительно моих подлых методов.

— Французы сами напросились, — ответил Билли.

— А эти, по-твоему, к поселянам с гостинцами явились? — покривился Жером. — Нас же попросту хотели втянуть в бойню, да еще выставить… как бишь это заумное слово… агро… агресурами, что ли? Мы не повелись — хорошо. Сумели выставить англичан… ну этими самыми, ты понял — еще лучше. Но теперь-то что? Сидеть и ждать, пока они придумают еще одну пакость, чтоб был повод эскадру прислать? Нет, Воробушек верно сказала: рубить этот… черт, забыл как называется… в общем, запутанный узел.

— А главное, — задумчиво проговорил Джеймс, — сейчас конец декабря. В северных морях сезон зимних штормов, я бы на месте адмирала не выходил из бухты Портсмута самое меньшее до конца марта.

— Джеймс, ты недооцениваешь руководящую роль вожжи, попавшей под державный хвост, — Влад сегодня был едким, как кислота. — Ты читал свежедоставленные европейские газеты? Про голландцев помолчу, это явная подготовка к войне. Французы — ни вашим, ни нашим, просто констатируют факт нападения. Испанцы злорадствуют. Но ты видел, что пишут газеты английские? Карла чуть не матом кроют. И он знает, кому этой популярностью обязан. Так что оскорбления, которые сыплются сейчас на его парик, он постарается выместить на нас. А если Галя сделает так, как задумала — он сунется в ловушку с головой и с тапочками.

— Его постараются отговорить.

— Ага. Станет он кого слушать, — хохотнул Гранден. — Болтают, будто он делает всю политику под юбками у своих придворных красоток, а на лордов клал с прибором. Короче, мой голос за это решение, генерал.

— Я тоже за, — кивнул Джеймс.

— И я, — сказал Влад. — Мы пока ненамного опережаем их по времени. Не хотелось бы прощелкать клювом.

— Мой голос тоже за, — отозвался Жером, когда высказались все капитаны. — Воевать так воевать.

— А я бы хорошенько подумал, — Билли продолжал настаивать на своей точке зрения. — Это вам не какой-то там дон Педро, я знаю, что такое английский флот в бою. Если уж нарываться на драку, то по-умному.

— Вот так и сделаем — нарвемся, но по-умному, — подытожила Галка. — Они ждут повода спустить на нас эскадру? Флаг им в руки. Повод будет. Но только тогда, когда это будет выгодно нам, а не им. А время теперь играет против нас, так что чем скорее, тем лучше… Кстати, Этьен, как там поживают твои люди в Порт-Ройяле?

Этьен, до сих пор молча наблюдавший за совещанием боевых капитанов, покривился.

— Да никак… — вздохнул он. — Попытались было взять Хиггинса за мягкое место и тепленьким доставить сюда — увернулся, зараза. Битый зверь, сразу почуял слежку и спустил своих псов. Пришлось даже по-тихому убирать одного местного, засветившегося до кишок, чтобы всех не сдал. Двое наших ушли.

— Что ж, на войне не без потерь, — новость Галку совсем не обрадовала. Хиггинс и впрямь достойный противник. А что до «убранного» агента… Подписывая обязательство, любой нормальный агент знает, на какой риск идет. Ведь платят ему не только за сведения и диверсионные акции. — Жаль, могли бы трусануть этого парня, и сдал бы он нам свою агентуру как миленький. А так — остается смотреть в оба.

— Я с посольства глаз не спускаю.

— Верю, Этьен. Только враг уж больно хитрый… Ладно, братцы, не буду откладывать дело в долгий ящик, — произнесла Галка. — Сегодня же нанесу визит сэру Чарльзу. Пусть пакуется и мотает с острова!

Объявление войны! Нет, это дурной сон, нужно зажмуриться, ущипнуть себя — и все развеется, как туман.

Черт подери, ничего не развеется.

— Сэр Чарльз, мне крайне неприятно это говорить, но и без того натянутые отношения наших держав в последнее время приблизились к опасной черте. — Миссис Эшби произносит это с самым серьезном видом. — Я могла стерпеть ваши оскорбительные высказывания в мой адрес, я простила сомнительную историю с рапортами капитанов, атаковавших наши сторожевые корабли. Но грабеж и убийство ни в чем не повинных мирных граждан Сен-Доменга я простить не могу. Тем более что существует официальный документ за подписью полковника Линча, дозволявший английским каперам вести боевые действия против нас. Таким образом Совет капитанов республики Сен-Доменг постановил: если Англия развязывает военные действия против нейтрального государства, то этим она ставит себя вне закона. Следовательно, республика имеет основания расторгнуть все соглашения с Англией, в том числе и торговые, и затребовать обратно шестьсот тысяч ливров, год назад полученные советом Ямайки в республиканском банке в качестве займа. Также, облегчая жизнь вашим крючкотворам, уже уставшим выискивать повод для войны, мы сами идем вам навстречу. Будьте любезны получить эту бумагу — официальное объявление Республикой Сен-Доменг войны Английскому королевству.

Честно сказать, до назначения в Сен-Доменг дипломатические миссии сэру Чарльзу не поручали. Но он имел представление о том, как положено составлять подобные бумаги. Что ж, юристы пиратской республики свой хлеб не зря едят.

— Я в самые кратчайшие сроки доведу содержание нашей беседы до ведома властей Ямайки и до его величества, — сухо, но торжественно произнес сэр Чарльз.

— Поторопитесь, господин посол, — недобро усмехнулась пиратка. — У вас всего двое суток на то, чтобы собрать вещи и исчезнуть отсюда.

— Ничего иного, кроме подлости, я от вас не ожидал, — сэр Джеймс не удержался от презрительного фырка. — Вы воткнули Англии нож в спину, миледи.

— Сэр Чарльз, вы просто непробиваемы, — с сожалением вздохнула миссис Эшби. — Это вы, а не я, хотели войны. Вы ее получили — и недовольны?.. Ладно, черт с вами. Выметайтесь поскорее с острова, а то тут кораблям под английским флагом скоро будет совсем неуютно.

— Но…

— Больше никаких разговоров, сэр Чарльз! Уже все сказано.

«Нет, она не дура, — у сэра Чарльза мелькнула очень злая и едкая мысль. — Она просто сволочь».

Интересно, что бы он сказал или подумал, если бы хоть чуточку догадывался, о чем именно шла речь на Совете капитанов после утверждения объявления войны?..

7

Жизнь моя жестянка… Правильно пел Водяной голосом Папанова: да ну ее в болото.

Вот ведь хренотень какая выходит: сама трындела про «десять лет мира» — и где он, тот мир? Ага, вот в том самом неприличном месте. Мы сейчас нарываемся по-крупному. В какой бы… пардон — в каких бы проблемах ни был сейчас английский флот, но если брать на веру сведения агентов Этьена, в эскадре могут быть до девяти здоровущих линкоров. Оснащены они уже не только бронзовыми, но и стальными пушечками. Идею которых я и англичанам, и голландцам, кстати, сама и подкинула, только они о том пока не знают. И надеюсь, не узнают, не то не сносить мне головы. Правда, пушечки эти потяжелее наших будут, да на черном порохе, но все же девять здоровенных бандур, несущих на борту такой подарок — это смерть фашистским оккупантам в чистом виде. Сроют на фиг любой тутошний форт, и щебня не оставят. Если, конечно, подпустить их к форту на расстояние выстрела.

Итак, до девяти мощных линкоров. Против четырех наших плюс «Гардарика», да… сколько там тяжелых фрегатов они натащат? Вряд ли много, берега метрополии ради наезда на нас они оголять не станут. Но попадет нам действительно не как пиратам, а как цивилизованному государству, тут Влад прав на все двести.

Хорошо хоть так признали. Вот в чем юмор ситуации.

«Превентивный удар, — Галка, как в старые добрые времена, стояла на мостике „Гардарики“. — До ужаса подло, но чертовски эффективно… Вот блин, доборолась с дракончиками. У самой-то чешуя еще не пробилась? Странно».

На кораблях Юго-Восточной эскадры Сен-Доменга были погашены все огни. Подходили — вернее, подкрадывались — к Порт-Ройялу ночью, с выкрашенными в черный цвет парусами. Двух встреченных по дороге английских купцов, пытавшихся развернуться, удрать и предупредить своих, без лишних разговоров взяли на абордаж. Так что для его превосходительства губернатора Ямайки полковника Томаса Линча должен получиться большой сюрприз. А если не подкачает десант, скрытно высаживавшийся сейчас с мелких судов на косе Палисадос вне досягаемости пушек форта Руперт, так вообще замечательно. Никто не уйдет. Потому что джентльмены удачи из Сен-Доменга снова вышли на пиратский промысел.

А Порт-Ройял — богатая добыча. Город с товарооборотом больше Лондона, как-никак…

Новость об объявлении Сен-Доменгом войны Англии достигла Ямайки значительно раньше, чем явилась республиканская эскадра. Активных боевых действий особенно не велось: англичане не имели пока достаточно сил, чтобы атаковать Сен-Доменг, а Сен-Доменг никогда не разменивался на мелочи, предпочитая крупные и громкие операции. Взаимные пакости на торговых маршрутах не в счет. Потому при первых проблесках быстрой в этих широтах утренней зари часовые на стенах укреплений обнаружили в опасной близости от города неслабую вражескую флотилию. Как только флибустьеры поняли, что они обнаружены, флагман зажег кормовые и носовой фонари — кстати, керосиновые. То есть эскадре был подан сигнал, и корабли начали поднимать все паруса. Юго-восточный ветер позволял им развить хорошую скорость, и в течение получаса «Гардарика» оказалась на огневой позиции: шесть кабельтовых… Даже после утолщения настила батарейной палубы и постановки дополнительных бимсов на флагмане все равно не смогли установить больше восьми орудий нового образца, по четыре с каждого борта. Но мощь этих пушек была известна всем. Форт Руперт для начала отхватил четыре тяжелых снаряда с «Гардарики», затем по нему последовательно отстрелялись все линкоры эскадры, а там на каждом стояло уже по двадцать стальных пушек — десять по борту. Затем «Гардарика», «Сварог» и «Перун» — капитаном которого вместо назначенного губернатором Панамы Геррита Герритсзона стал переехавший из Европы морской офицер, гугенот Дюплесси — прошли вдоль южного берега Порт-Ройяла и славно отбомбились по недавно возведенному форту Линч.[34] «Жанна» и «Дюнуа» в это время маневрировали у форта Руперт, беспощадно, методично и безнаказанно превращая его в кучу щебня. Ведь, насколько Галке было известно, тяжелые стальные пушки для укреплений Порт-Ройяла должны были как раз прийти в трюмах высланной из Портсмута эскадры…

…На объявление войны англичане отреагировали весьма резво: вернувшиеся из Европы сторожевики принесли новость: эскадра вышла в море через четыре дня после получения королем сего неприятного известия. То есть, если случилось это второго февраля, аккурат к концу первой декады марта она должна была явиться в порт назначения — Порт-Ройял. У разведслужбы Сен-Доменга были еще и данные французских и голландских купцов, обогнавших англичан в Атлантике. Купцы независимо друг от друга подтвердили полученные от агента сведения о составе эскадры. Девять линкоров, из которых шесть восьмидесятипушечных, два шестидесятипушечных и флагман — восьмидесятидвухпушечный «Сент-Джеймс», всего год назад сошедший со стапелей Саутгемптона. Насколько было известно, из этих восьмидесяти двух пушек только двенадцать были стальными, однако англичане, не имевшие «белого пороха», зато имевшие много железа, отливали их по меркам бронзовых. С толстенными стенками, почти исключавшими разрыв ствола при увеличении порохового заряда, но утяжелявшими пушки вдвое против французских. Надежно, но уж больно увесисто, только на линкор эту «дуру» и поставишь. Насчет фрегатов данные расходились: агент сообщил о двадцати двух, купцы видели двадцать четыре. Скорее всего, два лишних фрегата присоединили к эскадре в последний момент. А мелочи никто точно и не считал. Словом, для завоевания заморской страны — более чем достаточно. Если, конечно, упомянутая страна будет тихо сидеть и ждать визита. Сен-Доменг до сих пор никто не мог заподозрить в излишнем миролюбии (Галка сразу вспоминала термин «толстовство», но Лев Толстой еще не родился, и родится ли в этом мире — уже неизвестно). Потому в Сен-Доменге завершалась подготовка береговых укреплений, а самая мощная эскадра республики, Юго-Восточная, отправилась в Порт-Ройял. Повторить, с некоторыми корректировками, свою же операцию в Сан-Хуане, когда они сожгли к черту или обезвредили испанский флот вторжения.

Тогда, в августе семьдесят четвертого, им это удалось. Сейчас был март восьмидесятого, и пираты надеялись сжечь или утопить английские линкоры на рейде Порт-Ройяла.

Форт Линч, форт Чарльз и форт Уокер, получившие серьезные повреждения, так и не ответили. Бронзовая артиллерия не достреливала до противника, а стальные пушки наверняка еще не успели установить. Как и обучить канониров обращению с ними. Так что вход на рейд Порт-Ройяла для пиратской эскадры был открыт.

Еще раньше, едва взошло солнце, корабельная артиллерия уничтожила форт Руперт, прикрывавший Порт-Ройял со стороны Палисадоса, и в город ворвался пиратский десант. На Хай-стрит, неподалеку от тюрьмы Бридвелл, их встретили солдаты городского гарнизона, завязался бой. Вот тут англичане сразу пожалели, что их в Новом Свете еще никто особо не грабил. Набрались бы опыта, как испанцы — было бы что серьезно противопоставить самым отчаянным и умелым воякам Мэйна. А паника, возникшая в городе, только затрудняла задачу гарнизона. Когда к штурмовому отряду подошло подкрепление, солдат просто смели. Чтобы через два квартала сцепиться с другими, явившимися из форта Карлайл. Снова завязался бой, на этот раз перестрелка была серьезнее: на быструю стрельбу из «бездымных ружей» англичане отвечали почти такой же быстрой стрельбой. Правда, их ружья дымили, как и положено дымить оружию, заряженному черным порохом, однако столь оперативная перезарядка озадачила пиратов. Но они уже видели цель: старую церковь и дом губернатора. Пустив в ход картечные патроны, джентльмены удачи не без труда, но расчистили себе дорогу. Как раз вовремя: форт Джеймс, располагавшийся на северо-западной оконечности города, взлетел на воздух. Шальной снаряд угодил аккурат туда, куда нужно — в пороховой погреб.

Не прошло и полутора часов после первого залпа «Гардарики», как Порт-Ройял был взят. Но никаких следов английской эскадры на рейде не обнаружилось…

8

— Они должны были прийти сюда еще пять дней назад! — Даниэль ван Веерт выглядел злым, но растерянным: контрабандист, успешный делец, не менее успешный тайный агент — таких сбоев у него еще не случалось. — Да сами посмотрите, чем забиты военные склады и какие приготовления велись в Северных доках!

— Однако эскадра не пришла, — сухо проговорила Галка. — А вы должны были об этом сообщить.

— Я сообщил! Я передал записку! Но купца, чтоб он подох в выгребной яме, поймали на контрабанде и задержали на рейде! Да вон его скорлупа, болтается в полукабельтове от пирса!

— Записку-то хоть не нашли? — невесело поиронизировал Джеймс.

— Если бы нашли, висели бы мы сейчас оба на дыбе…

— Почему не воспользовались другим каналом? — продолжала допрос Галка.

— Потому что их попросту не осталось. Этот Хиггинс… Он же обрубил нам все концы! Можете проверить, на свободе остались только я да еще двое купцов, и те не могли выйти из гавани с полупустыми трюмами — их бы сразу арестовали!

— Где Хиггинс?

— Он должен быть в городе. Вчера его видели у губернатора. Только не верится мне, что вы его найдете. Он же наверняка при первых выстрелах залег на дно.

— Проверим. Но боюсь, и вам, и тем двоим купцам придется сейчас уходить с нами. — За последние годы Этьен так поднатаскал Галку в тонкостях шпионского ремесла, что ей не составило труда понять столь прозрачный намек: агентурная сеть Сен-Доменга в Порт-Ройяле засвечена не частично, а полностью. Отсюда и результат. — Не беспокойтесь, все организуем так, чтобы вы покинули Порт-Ройял незаметно.

А в захваченном городе организовать это было не так-то просто. Если бы Галка по примеру Моргана давала своим морским волкам полную волю над побежденными — тогда да, в этой свистопляске вывезти агента было бы очень просто. Хотя бы под видом заложника. Но Галка не стала делать для Порт-Ройяла никаких исключений. Как только гарнизон разоружили и заперли в уцелевшем форте Карлайл, пушки которого не поленились как следует заклепать, в городе был введен комендантский час и расставлены патрули. Богатых горожан, сведения о которых агентура Этьена собрала и передала еще полгода назад — то есть до провала — согнали в здание товарной биржи, где они в страхе ожидали решения своей участи. Всем прочим попросту запретили появляться на улицах до особого распоряжения. Да они, собственно, и не рвались. Так что в Порт-Ройяле сейчас царил настоящий военный порядок. А заложников «генерал Мэйна» не брала. При таком раскладе открыто сажать на свой корабль трех голландцев — значит, подписать им смертный приговор. Ван Веерт хороший агент, он еще сослужит Сен-Доменгу службу — пусть не только за деньги, но и за страх разоблачения. Ради него стоило подсуетиться.

«Блин горелый… — Галка раздраженно комкала и без того помятый листок бумаги, на котором сама же перед высадкой на берег сделала для себя кое-какие пометки. Она действительно не верила, что удастся отловить мистера Хиггинса, хоть единственный сухопутный выход из города и был перекрыт с самого начала, а все корабли, пытавшиеся улизнуть из бухты, пираты потопили или „прихватизировали“. — Вот это, подруга, и есть шпионские игры по-взрослому. Получила? Так тебе и надо… Но все-таки где эскадра?»

Все же Галка сделала для Порт-Ройяла одно исключение. На сей раз выжиманием денег из перепуганных купцов занимались Влад и Жером. «Братец» давил купцов хорошим знанием конъюнктуры рынка и законов экономики, а Жером… просто давил. На психику. При виде этой ухмыляющейся меченой рожи ни у кого не хватало духу сказать «нет». А мадам генерал в компании Джеймса, Билли и Грандена отправилась с визитом вежливости к полковнику Линчу, губернатору Ямайки.

Сэр Томас не привык к роли побежденного, но правила игры знал очень хорошо. Потому сразу предложил пиратам выкуп за себя любимого и за иных знатных персон, волею судьбы оказавшихся в данный момент в городе.

— Сто тысяч песо серебром и золотом, господа, — сказал он, хмуро глядя на даму, за последние девять лет доставившую ему массу неприятностей. — Если вы присовокупите эти деньги к тем, что возьмете в виде выкупа с богатейших горожан, ваши люди не останутся недовольными.

— А взамен? — Галка сидела напротив и внимательно изучала этого человека.

— Взамен вы откажетесь от причинения какого-либо вреда мне, моим близким и тем лицам, которые будут иметь свою долю в этих ста тысячах, — деловым тоном проговорил полковник. — Также я готов дополнительно уплатить вам некую сумму за то, чтобы вы отказались от разрушения города и верфи.

— Почему вы думаете, будто мы на это согласимся?

Полковник Линч от удивления выпрямился, словно проглотил палку.

— Надо полагать, вы пришли сюда не только ради грабежа, — он недобро усмехнулся.

— Вы меня совершенно верно поняли, сэр. — Галка закинула ногу на ногу, но эта слегка развязная поза скрывала ее внутреннее напряжение. — Объявление войны — это всерьез. Наш визит — это тоже всерьез. Вы ведь отказались вернуть заем, полученный вами в республиканском банке. А это, между прочим, некрасиво: пользуясь войной, прикарманивать одолженные денежки.

— Речь идет о шести сотнях тысяч ливров.

— Плюс проценты, — напомнил Джеймс. — К тому же как побежденная сторона вы обязаны уплатить контрибуцию.

— Назовите сумму, мистер Эшби.

— Десять миллионов.

— Вы безумны, сэр.

— Полковник, не берите пример с испанцев — не прибедняйтесь, — съязвил Билли. — У вас это плохо получается. Десять миллиончиков с вас, с города, с купчишек — и мы расстаемся добрыми друзьями.

— В Порт-Ройяле нет таких денег, адмирал Роулинг, — сэр Томас упомянул звание Билли со скрытой, но язвительной иронией.

— А вы недурно ориентируетесь в нашей иерархии, полковник, — улыбнулась Галка. — Хорошо это или плохо — время покажет. Но вернемся к делу. Мы назвали вам сумму, и мы ее получим, нравится это вам или нет.

— Вы уверены, что сможете уложиться в столь сжатые сроки?

— Какие сроки? — Галка ушам не поверила: Линч проговорился о главном. Либо он глуп, что навряд ли, либо просто не профессионал в шпионских играх. — Я не называла никаких сроков, полковник.

Сэр Томас тоже понял, что сболтнул лишнее, и весь подобрался. Теперь бы вообще намертво замолчать, да не получится: ехидные ухмылки Билли и Андре Грандена были о-о-очень красноречивы…

…К сожалению, во время шторма большая часть кораблей получила повреждения, линкор «Ньюкасл» и фрегат «Стремительный» затонули после столкновения друг с другом. Штурман получил удар обломком рангоута по голове, в связи с этим мы не смогли сразу после шторма определиться со своим местоположением. Когда же это нам удалось, выяснилось, что буря отнесла нас далеко на юг, к берегам Пуэрто-Рико. Можно было бы зайти в Сан-Хуан, но после истории с Маракайбо наши отношения с испанцами сложно назвать дружескими. Посему я, посоветовавшись с опытными офицерами, принял решение идти в ближайший английский порт, где возможно хоть как-то устранить полученные повреждения — в Сент-Джонс на Антигуа. Ибо в таком состоянии, в каком в данный момент пребывают вверенные под мою ответственность корабли, до Порт-Ройяла они дойти не способны.

Ожидайте нашего прибытия не ранее восемнадцатого марта, сэр Томас. Надеюсь на Вашу исполнительность и порядочность.

Чарльз Модифорд

— Это что же, получается? Младшего Модифорда прислали сюда замаливать папашины грехи? — хохотнул Билли.

— Да кого бы ни прислали, нам все равно. Раз не получилось их спалить на рейде, придется уходить и готовиться к обороне, — покривился Гранден. — А что такое драка с линкором, ты и сама знаешь, Воробушек. Вон у нашего ветерана поинтересуйся, — кивок в сторону молчаливого седого капитана Дюплесси. — Он тебе расскажет, как Дюкен мочил эскадру Рюйтера.