Полигон

– Старый пират! Если бы ты знал, насколько я рада тебя слышать! – искренне обрадовалась Кристина.

– Я тоже рад, Кристи. Надеюсь, все твои девушки живы-здоровы? – поинтересовался капитан Колованов. – Если не так, я за себя не ручаюсь. Лично оторву у противников руки-ноги и всё остальное!

– Вот что, Сильвер, – включился я в разговор. – Тут где-то поблизости от школы ошивается ещё два стареньких БТР. На этих ржавых железках кроме пулемётов серьёзного оружия нет, так что твой БМП должен эти консервные банки без проблем продырявить. Так что твоя задача, Сильвер, обнаружить бронетехнику и уничтожить, остальное мы сделаем сами. Константа, Бестия, Королева Марго, Рассвет, Кровавая Мэри – ваша общая задача пулей лететь к мосту через Волгу и перекрыть его. Не дайте противнику уйти за реку. Кристи, Бухарь – готовьте людей к контратаке.

– А что делать нам? – в рации раздался совершенно незнакомый голос.

Я замолчал, не зная, что ответить подслушивающему переговоры незнакомцу. К счастью, ситуация быстро прояснилась.

– Это Фурия. Я привела с собой армию Дубны, как ты и просил. Они прислали сюда в Кимры сорок человек, и ещё полтора десятка остались на захваченном аэродроме Борки.

– Отлично, – я быстро сориентировался в ситуации. – В таком случае, дорогие союзники, продвигайтесь вдоль берега в сторону моста через Волгу. Ни одна живая душа не должна покинуть восточный берег ни на лодке, ни по мосту. Если успеем быстро зачистить восточную часть города, сразу объединёнными силами форсируем мост и атакуем западный берег, там сейчас не осталось почти никого из защитников.

Словно в ответ на эти слова низкие тучи на небе полыхнули красным отсветом. Земля содрогнулась, через несколько секунд со стороны реки донёсся далёкий грохот. Рация через полминуты сообщила:

– Говорит Кровавая Мэри. Противник взорвал заминированный мост через Волгу. Обрушилось сразу две секции, перебраться на западный берег невозможно.

Я понял, что таким способом военный совет Кимры решил обезопасить свою столицу и приказал взорвать единственный мост, связывавший восточную и западную части города. Видимо, я не ошибся, предположив, что готовых к обороне сил на западном берегу почти не оказалось. Получается, противник бросил на произвол судьбы всех своих людей на восточном берегу!

Не только я это сообразил. Со стороны улицы раздался усиленный рупором голос человека, который уже несколько часов действовал нам на нервы, предлагая сложить оружие. Усталый голос произнёс:

– Солдаты Полигона, прекратите стрельбу. Мы сдаёмся.

* * *

Я шёл по освещённому множеством автомобильных фар школьному двору. У забора под охраной автоматчиков Бухаря рядами сидели пленные солдаты противника. Пленных оказалось очень много, более семи десятков. Они сидели на холодном асфальте, заложив руки за головы. Зрелище было приятным, что ни говори. Это была полнейшая победа без всяких преувеличений.

Сейчас, когда опасность уже миновала, я с интересом рассматривал недавних врагов. За исключением их командира – седого мужчины с капитанскими звёздами на пятнистой форме, и ещё пятёрки крепких мужиков, остальные пленные с трудом представлялись в роли солдат. Среди противников оказалось очень много женщин и подростков. Некоторые из сидящих пленников вообще были детьми. Экипировка врагов тоже вызывала недоумение и усмешку – камуфлированная военная форма в среднем лишь у одного из десяти, а бронежилет так вообще имелся только у капитана. На остальных пленных оказалась гражданская одежда – джинсы, свитера, платья, кроссовки и даже туфельки на каблучках.

Теперь даже странным казалось, что эти наспех собранные ополченцы едва не прикончили мой отряд. На фоне этих разномастных вояк девушки Лизы смотрелись настоящей элитой: три десятка прекрасно подготовленных уверенных в себе бойцов, все как одна в армейской форме со шлемами и бронежилетами, с хорошим оружием. Да и приведённые Сильвером бойцы из группы Константина Ивановича и поселенцев Воргаша смотрелись тоже настоящей гвардией в сравнении с пленными противниками. Сам Сильвер находился сейчас рядом с двумя захваченными у «кимринских» бронетранспортёрами – машины сдались без боя, экипажи сейчас находились среди пленных.

Опять активировалась рация. Лиза Святова предупредила:

– Мы подъезжаем к школе на двух крытых КамАЗах. Не выстрелите по ошибке.

– Фурия, понял тебя. Не беспокойтесь, подъезжайте прямо к школе. Будем весьма рады познакомиться с соседями, – ответил я, после чего скомандовал Колованову построить солдат Полигона для торжественной встречи союзников.

За исключением нескольких бойцов Бухаря, оставшихся охранять пленных, экипажа БМП-2, а также расставленных на всякий случай на крышах соседних домов дозорных и снайперов, все солдаты Полигона выстроились возле здания школы. Шестьдесят человек! Я даже присвистнул от радости – в современных реалиях это уже считалось достаточно серьёзной силой, с которой соседи должны будут считаться.

Подъехали два грузовика. Из кабины первого вылезла Лиза с костылями и подпрыгивающей неуклюжей походкой направилась ко мне. Когда девушка подошла совсем близко, я разглядел на её ресницах дрожащие слезинки – железная несгибаемая Фурия едва сдерживалась, чтобы не расплакаться от радости. Я подумал, что Лиза сейчас бросится ко мне на шею. Но девушка всё же остановилась в шаге от меня, не решившись при всех давать волю своим эмоциям. Я сам сделал этот недостающий шаг и горячо обнял свою самую близкую подругу.

– Первый и второй отряды смирно! Равнение на средину! – раздалась зычная команда Колованова.

– Хватит уже меня тискать, иди встречать гостей, – шепнула Лиза, отстраняясь и слегка подталкивая меня, при этом украдкой вытирая слезы. – А то они к Сильверу пойдут, решив, что одноногий капитан тут главный.

Но соседи уже сами сориентировались. Со стороны подъехавших грузовиков приближались трое крепких мужчин. За главного у посланников Дубны был молодой парень невысокого роста, но с такими широкими мощными плечами, что их обладатель выглядел практически квадратным. Он первым приветственно протянул руку и коротко представился:

– Ярослав Якименко. Руковожу операциями отрядов Дубны и Конаково на восточном плацдарме.

– Виктор, руководитель Полигона, – ответил я.

– Так вот ты какой, оказывается, – усмехнулся один из подошедших, коротко стриженный крепыш в чёрной кожаной куртке. – А мы всё гадали, кто же сумел собрать и сплотить тут столько народу в почти безлюдной местности? Да, забыл представиться. Степан Угрюмов, бывший помощник прокурора посёлка Конаково, а ныне фактически градоначальник Конаково.

– Капитан Грабин, военный комендант Дубны и заодно командующий западным плацдармом, – представился третий и тут же стал вслух восхищаться выстроившимися бойцами Полигона, при этом цепким взглядом осматривая вооружение и технику. – Не думал, что у Полигона столько бойцов! Признаюсь, до сегодняшнего дня мы были уверены, что вас примерно втрое меньше.

– Это не все, – на всякий случай поспешил сообщить Сильвер, которому не понравилось такое чересчур пристальное внимание соседей. – Осталась охрана на Полигоне, и тут ещё вокруг бойцы стоят вокруг дозорные.

Настороженность одноногого капитана не прошла незамеченной. Ярослав улыбнулся одними уголками губ и проговорил:

– Да, я заметил ваших снайперов на крыше, ещё когда мы только подъезжали. Не беспокойтесь, у нас действительно исключительно мирные намерения.

Прибывшие на грузовиках солдаты Дубны стали выгружаться. Про себя я с гордостью отметил, что и эти военные значительно уступали моим подчиненным в подготовке и экипировке. И опять же – очень мало осталось среди них здоровых крепких мужчин, большую часть армии Дубны составляли подростки и даже дети. Братоубийственная война между Кимрами и Дубной очень дорого далась обеим сторонам конфликта.

Тройка руководителей из Дубны медленно прошла вдоль пленных «кимринских» солдат и остановилась возле угла школьной территории, где лежало несколько мёртвых тел. Ярослав поинтересовался у меня и подошедшего капитана Колованова итогами многочасового боя.

– Убито двадцать два солдата противника, семьдесят три захвачены в плен, в том числе захвачен и командир, – чётко ответил Сильвер.

– Дорого вам далась эта победа? – осторожно поинтересовался Грабин.

Я честно ответил, что убитых со стороны Полигона нет, а самые серьёзные ранения – это попавшая в плечо парню пуля и пробитая щека одной из девушек. Судя по кривым усмешкам и переглядываниям, союзники не поверили в такой итог сражения. Но вслух высказывать свои сомнения лидеры Дубны не стали и предпочли сменить тему.

Прежде всего, союзники захотели обсудить вопрос установления официальной границы между Полигоном и Дубной, определяющей территории и сферы влияния. Кроме того, делегация Дубны предлагала заключить официальный военный союз против любого внешнего противника.

По первому вопросу у меня никаких возражений не возникло, и границу установили по захваченному войсками Дубны аэропорту Борки. На карте, расстеленной прямо тут же на школьной парте, красным карандашом по линейке провели прямую вертикальную линию с севера на юг. Аэродром и склады отходили Дубне, сам посёлок Борки и все пригороды – к зоне ответственности Полигона.

Но вот с вопросом военного союза я спешить не стал – военная делегация Дубны не скрывала, что приоритетной для их города задачей становился прорыв блокады города на другом берегу великой русской реки. Построенная противником десятикилометровая линия укреплений отрезала Дубну от обширных сельскохозяйственных земель и стратегически важной дороги на Тверь. Прорыв блокады был жизненно необходим для нормальной жизни города и становился задачей номер один. Но так же все прекрасно понимали, что добровольно Кимры осаду не снимут.

Поэтому военный союз с Дубной означал неизбежное втягивание Полигона в чужую войну на западном берегу Волги. Стоили ли добрососедские отношения с Дубной и Конаково тех жертв, которые неизбежно принесёт Полигону война? Этот вопрос требовал самого тщательного обдумывания и предварительной подготовки. Поэтому я не сказал «нет», но потребовал два месяца на принятие окончательного решения по этому сложному вопросу.

Третьим важным вопросом стало установление торговых отношений. Союзники предлагали зерно фактически в неограниченных количествах – на территории их города имелся практически полный элеватор, а на железнодорожной станции Дубна стояли два состава с зерном. По нынешним временам, когда численность выжившего населения городов составляла едва ли сотую долю от довоенной, имевшегося в элеваторе зерна хватило бы на десятки, если не на сотни лет. Но это в теории. На практике же из-за неработающей в элеваторе вентиляции и сырой погоды зерно могло испортиться, и потому понятным становилось желание соседей максимально от него избавиться, пока существовала такая возможность.

Для нормальной работы элеватора требовалось электричество, а вот с этим в Дубне имелись серьёзные проблемы. Город сильно пострадал от инопланетного вторжения и последовавшего сразу после этого нападения агрессоров из Кимр. ГЭС на Волге серьёзно пострадала, машинные залы и турбины были серьёзно повреждены и не подлежали восстановлению. Сейчас ГЭС выполняла лишь функции плотины и моста, соединяющего два берега великой русской реки. Ярослав сообщил, что городские власти от безысходности даже пытались запустить ядерный ректор, имевшийся в Объединённом институте ядерных исследований и остановленный в самые первые часы инопланетного вторжения. Но в итоге от этой идеи пришлось отказаться, поскольку не осталось в живых никого из обслуживавших реактор квалифицированных специалистов. Доверять же посторонним людям починку и запуск столь опасной и сложной техники стало бы абсолютной глупостью.

Кроме зерна (пшеницы, ржи, кукурузы) союзники предлагали для торгового обмена сахар, волжскую рыбу, железную арматуру, ткань и готовую одежду, грузовые автомобили и строительно-ремонтную технику. В обмен они хотели получить боеприпасы, особенно сильно союзников интересовали 120-мм и 152-мм снаряды к имевшимся у них тяжёлым пушкам и гаубицам. Интересовала союзников также любая бронетехника, как в рабочем состоянии, так и подлежащая ремонту. Несколько меньше союзников интересовали тяжёлые пулемёты и гранатомёты. Стрелковое оружие и патроны к нему Дубне и вовсе оказались не нужны – у них самих этого добра имелось предостаточно. В целом у каждой из сторон нашлось, что предложить соседям на обмен. Я обещал, что через день сам лично приеду в Дубну, чтобы в спокойной обстановке обговорить конкретные детали торговых сделок.

Оставался последний вопрос. Представители Дубны в один голос утверждали, что приехавшая к ним днём Лиза Святова представилась полномочным представителем Полигона и обещала щедрую награду за немедленное участие в совместной атаке вражеской столицы. Точный размер награды она не обговаривала, но из слов девушки союзники поняли, что речь идёт минимум об одном боеспособном тяжёлом танке, а скорее даже о двух. Я подозвал к себе Лизу, отошёл с ней в сторону и попросил объяснить, что именно было обещано новым союзникам.

– Если честно, я не очень помню, – призналась смущённо девушка. – Из твоего непонятного сообщения по рации мы лишь поняли, что вас окружили, дела плохи, и ты предлагаешь мне поговорить с Дубной. Я тогда очень переживала и готова была им пообещать всё, что угодно, лишь бы они срочно пришли на помощь и вытащили ваш отряд из беды. Признаюсь, всё было как в тумане. Боюсь, что я действительно могла обещать им два танка. По крайней мере, про что-то такое мы говорили. Прости меня, Виктор!

– Не вини себя, Лиза, ты сделала всё правильно. Если бы армия Дубны не пришла, ещё неизвестно чем бы всё закончилось. Я вообще очень сильно удивлён, что тебе удалось их уговорить. Три месяца они не рвались с нами общаться, и тут на тебе – по первому сигналу пришли на выручку! У тебя определённо есть навыки убеждения и дипломатии. И хотя танков у нас нет, что-нибудь придумаю.

Я вернулся к делегатам от соседей и сообщил, что танков, к сожалению, нет. Взамен мы можем предложить один из двух захваченных сегодня бронетранспортёров, а также в довесок к нему оба подбитых – повреждения у одного из них минимальные, и БТР вскоре может вернуться в строй. К тому же я напомнил, что в результате этой операции к зоне ответственности Дубны перешла деревня Клетино вместе со стоящим неподалёку сгоревшим танком, какие-то запчасти от которого тоже можно было использовать в дальнейшем.

Это оказалось явно меньше того, на что рассчитывали прибывшие. Но тут крайне вовремя появился один из солдат союзников, который зашёл сообщить своим командирам достоверно подтверждённый итог боя. У «кимринских» убито двадцать два бойца, семьдесят три взято в плен. Со стороны Полигона убитых нет, ранено четверо. Эти данные практически совпали с тем, что говорил союзникам я.

Представители союзников молча переглянулись, а когда они снова обернулись в мою сторону, на их лицах проступало явное уважение.

Полигон. Сортировка пленных

Ярослав Якименко высказал общую для всех союзников мысль:

– Похоже, Полигон и сам без нашей помощи неплохо бы справился. Ладно. Добавьте к вашему предложению половину из взятых сегодня пленных, и это будет адекватной заменой двум обещанным танкам.

– Зачем вам пленные? – удивился Сильвер.

– У меня группа из десяти разведчиков попала в засаду три недели назад, – признался капитан Грабин. – Мне бы получить человек тридцать «кимринских» пленных, чтобы было на кого обменять своих хотя бы по курсу один к трём.

Я попросил союзников немного подождать в здании школы. Сам же в компании Сильвера и Лизы Святовой вышел во двор и ещё раз осмотрел сидящих на земле пленных солдат противника. Семь десятков человек с тревогой смотрели на меня, ожидая решения своей участи. Но особого страха в глазах пленных я не видел – сдавшимся солдатам уже объяснили, что жизням их ничего не угрожает. Я попросил седого капитана подняться и подойти. Тот встал, медленно поправил одежду и, подчёркнуто не торопясь, с явным вызовом подошёл.

– Военнопленный Егоров по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал офицер с плохо скрываемым сарказмом в голосе. – Что угодно моим новым хозяевам?

– Капитан Егоров, прекратите паясничать! – не выдержала Лиза. – Вы не клоун в цирке, а мы не хлопающие в ладоши зрители.

– Хорошо, буду говорить серьёзно, – абсолютно другим уже нормальным голосом произнёс седой мужчина. – Если вы рассчитываете узнать от меня какие-то сведения или тайны, то зря надеетесь. Я боевой российский офицер и скорее умру, чем предам своих товарищей.

Я объяснил капитану, что ценю его верность и предательства от него не требую, просто появился вариант скорого освобождения тридцати человек его группы. Егоров сразу же оживился и принялся выборочно указывать на некоторых из сидящих бойцов, которых, по его мнению, стоило включить в число кандидатов на обмен. Быстро стало понятным, что капитан выбирает самых крепких и подготовленных – никаких детей и стариков, минимум слабых и раненых. Егоров пояснил свой выбор так – нужны только лучшие и самые сильные, которые покажутся нужными Кимрам, иначе командование может посчитать обмен невыгодным. Себя в число кандидатов на освобождение капитан не включил, объяснив, что должен разделить судьбу оставшихся пленных. Я спорить не стал и обратился к отобранной капитаном группе:

– Видит Бог, мы не хотели войны с вами. Мы предлагали вашим командирам мирное соседство и даже объединение. И не наша вина в том, что ваши руководители захотели покорить нас силой и без объявления войны напали на нас. Война оказалась скоротечной и сложилась крайне неудачно для вашей стороны. За последнюю неделю ваша армия потеряла на восточном берегу Волги около восьмидесяти человек убитыми и свыше семидесяти пленными, мы же не потеряли ни одного бойца. Но, несмотря на агрессию, мы по-прежнему не считаем жителей Кимры своими врагами. Вас постараются обменять на попавших в плен солдат Дубны. Надеюсь, обмен пройдёт удачно, и в самое ближайшее время вы вернётесь к своим друзьям. Перед тем, как вы уедете в Дубну для обмена, я всё же должен задать один полагающийся вопрос – есть ли среди вас те, кто предпочтёт остаться в этой части города Кимры или пожелает присоединиться к нашим поселенцам возле Полигона? Сейчас самое время высказаться, второй раз такой возможности не представится. Безопасность проживающих на нашей территории обитателей будет гарантироваться нашими бойцами.

Я не думал, что желающие найдутся. Однако неожиданно одна высокая черноволосая девушка лет двадцати в военной форме подняла руку и задала вопрос:

– Простыми поселенцами нам совсем неинтересно. Но возможно ли мне с подругами присоединиться к вашим бойцам? А у вас, насколько я вижу, отдельный женский отряд сформирован.

Лиза Святова, сильно прихрамывая, двинулась вперёд. Она подошла к заговорившей девушке и остановилась напротив, внимательно изучая кандидатку. Лиза была на целую голову ниже и на фоне взрослой женщины выглядела совсем ещё ребёнком, но это обстоятельство лидера девушек нисколько не смущало.

– Выглядишь ты эффектно, – признала Лиза. – Спортивная стройная фигура, длинные ноги, правильные черты лица. Но для попадания в мой отряд этого мало. Гораздо важнее физической формы и внешних данных нравственные и личные качества кандидата. Расскажи о себе.

– Наталья Амазян, двадцать два года. До вторжения работала в автошколе города Красноармейска инструктором по вождению. Кроме того, подрабатывала на личной машине таксистом в агентстве, но это было неофициально, без оформления в трудовой книжке. Сумела-таки в двух чисто мужских коллективах преодолеть недоверие и сломить устоявшийся стереотип про женщину за рулём как обезьяну с гранатой. Да и клиенты, и обучающиеся вождению гораздо меньше нервничали, когда инструктором была женщина. Мои хобби – мотоциклы во всех их проявлениях: мототриал, мотокросс, туризм, спортбайк. Мотоциклы – это моя слабость, я даже участвовала в соревнованиях по мотокроссу в классе сто двадцать пять кубических сантиметров…

– Я вспомнил её! – неожиданно перебил рассказчицу подошедший Сергей Воронов. – Именно она приезжала в нашу деревню Думино на мотоцикле, раздавала листовки и расклеивала объявления.

Я вспомнил Думино, и события того трагического дня опять нахлынули на него. Ночевка на болоте, разбитая колонна техники, раненый, истекающий кровью капитан, хирургическая операция в полевых условиях, оборона Думино и смерть Галины… Воспоминания оказались столь яркими, как будто всё описанное случилось буквально только что. Мне даже потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и вернуться к реальности.

– Давно ты покинула ряды «красноармейских»? – поинтересовался я у кандидатки.

– Сразу после событий в Думино… Хотя откуда вы про меня знаете? – растерялась и нахмурилась Наталья, а потом вдруг вспышка озарения изменила её лицо. – Так это вы были в Думино! Точно! Как же я сразу не догадалась?!

Не вдаваясь в детали, я подтвердил, что именно мой отряд защищал деревню, и попросил Наталью подробнее рассказать о её службе в Красноармейске и событиях в Думино. Хотелось понять произошедшее с точки зрения противоположной стороны.

Девушка подтвердила, что она после первых дней вторжения, сопровождавшихся полнейшим хаосом и крушением привычного мира, вступила в отряд самообороны Красноармейска. Тогда в городе царили паника, страх и смерть, а военная часть на проспекте Испытателей представляла собой островок стабильности и порядка в бушующем океане страха и неопределённости. Это было место, где военные организовали раздачу еды голодающим горожанам. Место, куда стекались сотни испуганных вторжением людей, потерявших родных и близких.

Почти сразу собравшихся разделили на две касты – военные и гражданские. Гражданские были заняты на разных работах в городе – убирали трупы с улиц, разбирали завалы, грузили ценности на охраняемые склады. Военные занимались охраной гражданских, а также занимались поиском выживших в городе и соседних деревнях. Наталью попытались сперва приписать к гражданским, однако она сумела настоять на своей полезности в качестве военной разведчицы.

После этого Наталья ездила на своём личном мотоцикле по соседним посёлкам, раздавая агитационные листовки и собирая сведения о выживших. Сперва девушка считала, что поступает правильно – шансы самостоятельно выжить у жителей маленьких деревень практически отсутствовали. Лишь сообща в крупном городе возможно было организовать круглосуточное наблюдение за небом, а также должную оборону от бандитов и мародёров. Девушка честно призналась мне, что прекрасно понимала, что обычно следует за её визитами – в разведанную деревню врывались бойцы и силой забирали всех молодых и крепких жителей. Также Наталья, скривившись от неприятных воспоминаний, сообщила, что своими собственными глазами видела, как «красноармейские» солдаты обращались с захваченными беспомощными пленниками, особенно с молоденькими красивыми девушками. Но какое-то время разведчица старательно приглушала свою совесть, считая случаи жестокости и насилия неизбежными при формировании нового порядка. Но даже творящейся жестокости существует предел, после которого мириться с ней оказывается невозможно.

– Однажды нам в отряд назначили повариху, девчонку лет четырнадцати, солдаты её захватили в каком-то посёлке к югу от Красноармейска. У этой несчастной девочки не было одного глаза – военные его выкололи в наказание за то, что девочка вздумала сопротивляться насильникам. Когда я её увидела – измордованную и полностью сломленную морально и физически, то не смогла уснуть ночью. Тогда же твёрдо решила в ближайшие дни бежать из Красноармейска. Но пока я решала, куда же мне податься, всё случилось само собой…

Наталья рассказала, что находилась на очередном выезде, проверяя дачные домики вдоль Большого Московского Кольца, когда услышала по рации о пропавшей группе захвата, направленной в деревню Думино. Это сообщение напрямую касалось лично её, так как ранее именно Наталья проверяла Думино и представила отчёт, из которого выходило, что обитателей совсем немного, и никакого сопротивления группе захвата оказать они не в состоянии. Но ведь оказали!

Когда по рации на секретной волне стал говорить неизвестный старик, сообщивший об уничтожении всех посланных военных, Наталья поняла, что возвращаться обратно на базу ей нельзя ни в коем случае. Поскольку её разведданные оказались неверными, именно её обвинили бы в провале задания и гибели бойцов. Самое меньшее наказание, которое грозило ей – лишение всех привилегий и перевод в разряд гражданских. Поэтому разведчица, не колеблясь ни секунды, развернула мотоцикл и помчалась куда глаза глядят подальше от Хотьково и Красноармейска.

Сперва девушка направилась в Дмитров, однако на самых подступах к городу её мотоцикл обстреляли, пришлось срочно разворачиваться и уезжать не солоно хлебавши. Оставалась только одна дорога – на север по ведущему к Вербилкам и Талдому шоссе.

Молодую мотоциклистку хорошо приняли в Вербилках, однако Наталья сразу поняла, что это не выход. Выживших в Вербилках осталось слишком мало, и они были слабы. Не сегодня, так завтра к ним приехала бы группа захвата из того же Сергиева Посада или Дмитрова, и всех выживших оптом взяли бы в плен. Поэтому утром бывшая разведчица поехала на северо-запад. Ехала неторопливо, так как приходилось часто прятаться и пережидать угрозу с неба. Наталья Амазян стремилась в Дубну, но уже на самых подступах к этому городу неожиданно стала свидетелем жестокого боя с применением миномётов и танков. Молодая девушка пролежала в кустах почти весь день, наблюдая за развитием конфликта. А потом, как ей тогда показалось, выбрала более сильную сторону – Кимры.

Приняли её настороженно, мотоцикл и автомат сразу же конфисковали. Но хотя бы не сослали на постройку укреплений, а назначили водителем при штабе «восточного фронта». Когда же было подписано перемирие с Дубной, Наталья осталась персональным водителем полковника Виктора Черепа, коменданта восточного берега. Лишь вчера, после трёх месяцев недоверия, ей вернули оружие. И заодно приказали затаиться на нефтебазе и участвовать в большой засаде на отряд Полигона. Засада с треском провалилась, Полигон победил. Наталья грустно вздохнула:

– За три прошедших месяца я так и не стала своей в Кимрах. Мне откровенно не доверяли, не давали до самого последнего дня оружие и не поручали ничего серьёзного. Кроме трёх девушек, с которыми я сдружилась за последнее время, меня вообще ничто не удерживает в Кимрах. Поэтому я хотела бы присоединиться к вам, как к более сильной стороне.

* * *

Когда девушка закончила свой рассказ, Лиза обернулась ко мне:

– На твоё усмотрение. Да, красивая куколка, но совершенно безвольная и ненадёжная. За три месяца Наталья сменила уже три стороны. Где гарантии, что при военном конфликте с сильным противником она опять не решит переметнуться к более сильному?

Слова были обидными и предназначались не столько мне, сколько стоящей буквально в метре от нас Наталье. Явно Лизу интересовало, как кандидатка отреагирует на такие резкие слова. Однако Наталья Амазян промолчала, не собираясь спорить и ничего доказывать. Я же достаточно хорошо разобрался в характере своей лучшей подруги, чтобы понять – если бы той новенькая не понравилась, Лиза бы не постеснялась сказать ей это прямо в глаза.

– Наталья сменила три стороны за три месяца. Многовато, конечно. Но моё мнение сложилось в целом положительное, хотя я и не готов брать кандидатов не глядя, тем более в твой элитный первый отряд. Во-первых, хорошо бы посмотреть – что это за три подруги? Во-вторых, нужно дать всем четырём девушкам месяц или два испытательного срока. Если сумеют дотянуть до уровня твоих девчонок и нормально влиться в коллектив – станут бойцами первого отряда. Не уживутся – Константа постарается пристроить их к себе.

Наталья подозвала своих подруг, и три девушки из числа не отобранных капитаном Егоровым пленных встали и подошли ближе.

– Вострикова Анна, наш снайпер. Её сестра Вострикова Алла, корректировщица огня. Ульянова Вероника, самый опытный из наших сапёров, – представила подошедших Наталья Амазян.

Снайпером оказалась совсем маленькая девчонка лет тринадцати с двумя непослушными косичками, выбивающимися из-под слишком большой стальной каски.

– Всё-таки попала! Я же говорила, что попала, а вы мне не верили! – указывая на мой пробитый шлем, по-детски непосредственно обрадовалась Аня.

Я улыбнулся – эта девчонка вызывала сугубо положительные эмоции, несмотря на то, что едва меня не убила. Но больше заинтересовала меня Вероника – не по годам серьёзная и всё время хмурящаяся темноволосая девушка лет пятнадцати. Сапёр в таком юном возрасте? Чтобы такое случилось, все более опытные сапёры у «кимринских» должны были уже погибнуть…

Наталья передала вкратце суть разговора своим подругам и получила от них согласие. Лиза посмотрела на меня и, без слов поняв моё решение по поводу новеньких, передала инициативу дальнейшего разговора капитану Колованову, чтобы тот озвучил конкретные требования к новичкам. Говорил капитан нарочито громко, чтобы не только четверо стоящих перед ним девушек, но и все присутствующие во дворе могли услышать:

– Вы четверо – кандидаты на вступление в первый, чисто женский отряд Полигона. Обычно, когда говорят «женский отряд», то подразумевают щадящие требования к боевой и физической подготовке. Но на Полигоне все равны и выкладываются на занятиях полностью. К тому же я хотел бы присутствующим здесь рассказать, что такое первый женский отряд. Это не просто сплоченный коллектив. В моей практике, а я повидал множество самых разных коллективов, я впервые встречаю подобное единение. Девушки первого отряда знают друг друга с самого детства, они выросли и учились вместе. За эти долгие годы они стали друг другу настолько близкими подругами, что это – единая семья, в которой девушки по духу являются сёстрами. Каждая из этих девушек без колебаний отдаст жизнь для спасения остальных своих подруг, каждая беззаветно предана своей большой семье. Бесконечная преданность и безграничное доверие друг другу – вот что такое первый отряд. Я занимался подготовкой этих девчонок и могу утверждать, что такого огня в глазах, такого упрямства в хорошем смысле слова, такой уверенности в собственных силах никогда раньше не встречал. Не без гордости могу утверждать, что уже сейчас эти девчонки мало в чём уступают хорошо подготовленным бойцам довоенного мира. Каждая из них – ловкая хищница, а все вместе – смертельно опасная охотничья стая и самый боеспособный отряд в радиусе нескольких десятков километров.

Я обратил внимание, с каким интересом из окон школы за группой девчонок наблюдали союзники из Дубны. О чём соседи переговаривались между собой, осталось загадкой, но какие-то выводы соседи для себя сделали. А между тем Колованов своим зычным голосом объявил:

– В настоящее время каждая из девушек первого отряда способна пробежать в полной нагрузке пять километров, подтянуться пятнадцать раз вместе со снаряжением, сесть на прямой и поперечный шпагат, отжаться сорок раз, выполнить норматив в стрельбе из автомата и метании гранаты. Это – минимальные требования, которые с каждой неделей повышаются.

– Как считаете, способны вы за месяц догнать остальных девушек? – поинтересовалась Лиза у четырёх кандидаток.

Видно было, что девушки оказались несколько ошарашены высоким уровнем подготовки своих будущих коллег и предъявляемыми требованиями. Однако после некоторого колебания Наталья Амазян ответила за всех своих подруг:

– Обязательно справимся. Куда мы денемся…

– Тогда добро пожаловать в наш коллектив! – улыбнулась Лиза Святова.

Я приказал капитану Егорову подыскать замену ушедшей девушке, после чего передал представителям союзников обещанные три десятка пленных для обмена с Кимрами. Когда же союзники погрузились на машины и уехали в свой город, седой капитан Егоров поинтересовался судьбой оставшихся пленников.

– Если честно, мне от вас ничего не нужно, – ответил я капитану. – Вас всех накормят, затем дадут отдохнуть оставшиеся до рассвета часы. Как будет посветлее, направлю на тот берег Волги пару добровольцев с посланием для вашего командования. Война с Кимрами, судя по всему, закончилась. Моста через Волгу больше нет, атаковать через широкую реку едва ли возможно, так что боевые действия прекратились сами собой. Если ваши согласятся на мир, сразу же переправлю всех твоих людей на тот берег.