Мег. Адская бездна

Терри сломя голову кинулась к себе в каюту.

Терри осторожно прошла через рубку и спустилась в командный отсек «Прометея». Команда глубоководного аппарата, состоящая из четырех человек, уже сидела за своими пультами, оставшаяся часть команды Б «Бентоса» валялась на койках или играла в карты в крошечной кают-компании.

– А-а, наш почетный гость! – Бенедикт оторвал глаза от рабочей станции. – Добро пожаловать на борт. Дорогая, ты нервничаешь?

– Скорее взволнована. Всю жизнь мечтала совершить погружение во впадину.

– Тогда сегодня у тебя счастливый день. Пойдем со мной. Я оставил лучшее место для твоего первого погружения.

Бенедикт провел Терри через тесный отсек в форме цилиндра со стенами, заставленными от пола до потолка компьютерными консолями и электроникой. Над головой были протянуты десятки стальных труб. В центре подводного аппарата имелся проход с решетчатым полом, из-под которого пробивался свет.

Бенедикт наклонился и убрал кусок решетки площадью два квадратных фута, открыв вход в сферическую обзорную капсулу, расположенную под командным отсеком.

– Проходи. Спускайся и устраивайся поудобнее. Когда тебе надоест любоваться видом, можешь включить компьютер и набрать «ГОСТЬ». Программа выдаст обзорную экскурсию по «Бентосу». Но больше ничего не трогай. Если замерзнешь, под сиденьем есть одеяло.

Спустившись по короткому трапу, Терри оказалась в одноместной капсуле. Сферическая капсула висела под корпусом подводного аппарата, словно турель на бомбардировщиках времен Второй мировой. Прямо перед собой Терри увидела расположенный под углом сорок пять градусов восьмидюймовый иллюминатор. И сразу почувствовала прилив адреналина. Путешествие обещало быть интересным.

Лязг металла – и аппарат сдвинулся с места. Спустя несколько секунд лебедка, установленная на массивной раме, приподняла «Прометей». Глубоководный аппарат, описав плавную дугу, взмыл над палубой «Голиафа», а затем стал опускаться в воду навстречу волнам, которые принялись немилосердно швырять его во все стороны. Ныряльщики отсоединили стропы лебедки, проверив наружную аппаратуру и установленные под днищем балластные пластины. Один из ныряльщиков помахал Терри рукой и исчез в шапке вскипевших пузырьков.

«Прометей» начал погружение, пустившись в шестичасовое путешествие навстречу неизвестности.

Терри смотрела широко раскрытыми глазами на синюю бездну, подсвеченную лучами полдюжины подводных прожекторов. Она видела кончики механических захватов манипуляторов, сложенных под днищем аппарата, а также сгруппированные под носовой частью аппарата камеры. Чем глубже погружался аппарат, тем темнее становился океан, меняя цвет от темно-синего до фиолетово-черного.

Почувствовав, что начинает замерзать, Терри закуталась в одеяло.

Так же как и его близнец «Эпиметей», «Прометей» имел двойной корпус из титана толщиной шесть дюймов. Во время погружения балластные цистерны заполнялись морской водой для придания аппарату отрицательной плавучести. После погружения во впадину прикрепленные к днищу металлические пластины сбрасывались, чтобы судно могло восстановить нейтральную плавучесть. Остальной балласт сбрасывался при подъеме на поверхность.

Когда «Прометей» прошел двухмильную отметку, Терри увидела в иллюминаторе крошечные мерцающие огоньки. Мимо проплыли два коричневых удильщика с огромными головами и устрашающими челюстями, снабженными острыми, точно иглы, зубами. У каждого из них надо ртом нависал длинный отросток со светящимся кончиком для привлечения добычи. Удильщики пронеслись туда-сюда в свете прожекторов и исчезли, явно утратив интерес.

Устроившись поудобнее, Терри положила панель клавиатуры компьютера себе на колени и набрала слово «ГОСТЬ». Программа запустилась. На экране появилась эмблема «Геотек индастриз», а также предложение выбрать язык. Терри направила стрелку на слово «АНГЛИЙСКИЙ», нажала на «ENTER» и стала ждать.

«Добро пожаловать на борт „Бентоса“, – послышался потрескивающий женский голос. – „Геотек индастриз“ находится на передовой достижений глубоководных исследований!»

На экране появилось анимационное компьютерное изображение «Бентоса». Судно напоминало Северное полушарие гигантского глобуса, разрезанного по экватору. Три похожие на лапы опоры свисали под плоским днищем судна.

Рядом с «Бентосом» материализовалось изображение шестиэтажного здания, казавшегося карликовым на фоне этого куполообразного объекта.

«Бентос» – вершина инженерной и технологической мысли. Самое крупное подводное судно из когда-либо построенных. Расстояние от вершины купола до основания его трех амортизирующих опор составляет двести тридцать футов. Диаметр круглого днища – триста футов. В погруженном состоянии водоизмещение судна – шестьдесят четыре тысячи шестьсот пятьдесят тонн.

Корпус «Бентоса» сделан из восемнадцати слоев шестидюймового титана, его совокупная толщина – сто восемь дюймов, благодаря чему он способен выдержать компрессионное сжатие более девяноста шести миллиардов фунтов. Прочный корпус судна, по сути, представляет собой идеальную сферу, а внутри плоского днища расположены балластные цистерны.

Внутри «Бентос» разделен на семь палуб, полностью изолированных. При возникновении бреши в корпусе, вероятность чего близка к нулю, оставшиеся палубы сохранят свою целостность.

Компьютерное изображение «Бентоса» изменилось для демонстрации внутренних отсеков судна.

Как мы можем видеть, все палубы соединены между собой сходными трапами с задраивающимися люками, а также шахтой, проходящей через центр судна. Каждый соединяющийся между собой уровень задраивается водонепроницаемыми люками, способными выдерживать давление более шестнадцати тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Наша экскурсия начинается с самой верхней палубы А. Эта накрытая куполом часть судна, которую мы называем обзорной палубой, имеет дополнительную внутреннюю оболочку из десятидюймового лексана – прозрачного непробиваемого пластика. Титановый корпус может раздвигаться на тридцать процентов, подобно куполу обсерватории, открывая взгляду первозданную красоту подводного мира.

На палубе B расположен капитанский мостик, или командный пункт «Бентоса». Наш компьютерный центр и машинное отделение находятся прямо под мостиком, на палубе С. На палубе D, центральной и самой большой палубе нашего сферического подводного судна, расположены камбуз, обеденная зона и комната отдыха. Каюты экипажа, так же как и складские помещения, находятся на палубе E. На палубе F размещены механические мастерские, атомный реактор и различное оборудование. И наконец, самый нижний уровень, по размерам сравнимый с обзорной зоной, – это палуба G – самое дно подводного судна, откуда и попадают на «Бентос».

Ниже прочного корпуса «Бентоса» находится глубоководный стыковочный узел, предназначенный для подводных транспортных судов – «Протея», «Прометея» и «Эпиметея». Стыковочный шлюз расположен прямо под палубой G. Находящиеся в раме «Бентоса» манипуляторы определяют местоположение подводного аппарата, поднимают его рубку вверх в заполненный водой отсек. Как только подводный аппарат устанавливается на место, отсек герметизируется, осушается и заполняется воздухом. Все это становится возможным благодаря одновременной работе десяти помп мощностью пятьсот лошадиных сил, создающих давление более двух миллионов двухсот сорока тысяч футо-фунтов на квадратный фут. На палубе G также расположен подводный ангар площадью тысяча восемьсот квадратных футов, который тоже можно заполнить водой или осушить с помощью массивных гидравлических плунжерных насосов, установленных на уровне F, что позволяет развертывать тяжелое оборудование или роботизированные оперативные транспортные средства для работ во впадине.

Разработанный как исследовательское судно и одновременно как база подводных аппаратов, «Бентос» способен оставаться на глубине, сохраняя нейтральную плавучесть, в течение нескольких месяцев. В плоском легком корпусе расположены два вида балластных цистерн. Заполненные бензином цистерны понтонного типа обеспечивают положительную плавучесть, тогда как цистерны главного балласта с морской водой могут при необходимости обладать как отрицательной, так и нейтральной плавучестью. Горизонтальная маневренность обеспечивается атомным реактором S8-G, вырабатывающим пар для электрических турбогенераторов и двигателя, который в свою очередь приводит в действие единственный гребной винт «Бентоса»…

Терри выключила компьютер и поплотнее закуталась в одеяло. Погружение продолжалось более трех часов, и между «Прометеем» и поверхностью океана уже лежал холодный слой толщиной четыре мили. Она закрыла глаза.

Терри проснулась, словно от толчка. Ей показалось, будто она падает. Схватившись за компьютерную консоль, она восстановила равновесие.

Прошло еще два часа. Она подняла глаза на датчик глубины: 34 487 футов. За стеклом иллюминатора было темно. В капсуле стало значительно теплее.

«Прометей» проходил через плотный облачный слой осадков – абиссальный потолок из перегретой воды и минералов, поднимающихся со дна океана. Эти взвешенные минералы, поступавшие с выбросами сульфидов из гигантских «черных курильщиков», способствовали сохранению изолированных теплых слоев в различных зонах Марианской впадины.

Минута шла за минутой, и вода постепенно очищалась. И вот уже через пятьдесят футов «Прометей» оказался на дне ущелья с мерцающей черной водой, температура которой варьировала от пятидесяти градусов в абиссальной равнине до семисот градусов над жерлами «черных курильщиков».

Впереди замаячила тень чего-то невероятно огромного. Терри увидела мигающие причальные огни.

«Бентос».

Уставившись в иллюминатор, Терри завороженно смотрела, как длинный нос «Прометея» проскользнул в стыковочный узел под днищем «Бентоса». Резина со стоном потерлась о металл, и подводное судно остановилось. Уши заложило от шума работающей гидравлики – это манипуляторы стыковочного узла ставили аппарат на место. Терри услышала, как рубку начинает обжимать герметизирующая муфта, затем раздался резкий свист – стыковочный шлюз был герметизирован и осушен.

Неожиданно в люке показалась голова Бенедикта:

– Ну вот, наконец-то мы достигли самой нижней точки.

Выбравшись из своего отсека, Терри последовала за Бенедиктом по трапу рубки, а оттуда – в тесное помещение со сферическими стенами, влажными от морской воды. Выйдя из него через герметически задраивающийся люк, они оказались на палубе G «Бентоса».

Там их приветствовал бравый мужчина лет сорока. Пожав ему руку, Бенедикт повернулся к Терри:

– Терри Тейлор, это капитан Брестон Хопп.

– Добро пожаловать на борт «Бентоса», миссис Тейлор. Мы сложили ваши вещи в восьмой каюте. Это палуба E, двумя уровнями выше. У нас всего несколько основных правил для гостей, но попрошу вас следовать им неукоснительно. Имеются только два трапа на соседние палубы. При проходе позаботьтесь о том, чтобы закрыть за собой водонепроницаемый люк. В случае пробоины в корпусе, что маловероятно, титановые люки отсеков и центральной шахты будут задраены автоматически, однако они должны быть всегда закрыты, чтобы сработали запирающие механизмы. Вы имеете полное право посещать любые помещения судна, за исключением зон высоких технологий, где есть табличка «Только для персонала, имеющего доступ». Курение на борту судна строго запрещено.

– Ну, это не проблема.

– Капитан, через пару секунд я присоединюсь к вам на мостике, – произнес Бенедикт. – Хочу показать нашей гостье обзорную палубу.

Бенедикт прошел мимо трапа, решив подняться по центральной шахте. Последовав за ним, Терри оказалась в трубе диаметром десять футов, затем поднялась по вертикальному стальному трапу, и к тому времени, как они достигли палубы А, у нее уже начали болеть руки.

Круглая комната была шириной чуть больше ста футов, высота потолка, похожего на купол собора, не меньше тридцати футов. На полу лежал пушистый темно-лиловый ковер. Одну половину комнаты занимали стоявшие полукругом замшевые кресла и роскошные мягкие диваны, а противоположную – дубовый стол для переговоров со стульями и бар.

Бенедикт подошел к стене, возле которой стоял бар, и потянулся к выключателям на хитроумной панели управления. Комната озарилась мягким светом.

– Как только человек слез с дерева, он стал первооткрывателем. – Голос Бенедикта эхом разносился по комнате. – Человек завоевал каждый уголок нашей планеты и обогнул вплавь земной шар. Исследовал границы неведомых галактик и расщеплял атом. Мы побывали на Луне, приземлились на Марсе и послали космические аппараты ко всем планетам Солнечной системы. И все же, несмотря на все наши достижения, нам практически не удалось проникнуть в пучину, занимающую шестьдесят пять процентов поверхности планеты. Со времен Галилея взгляды миллионов людей устремились в небеса, и только горстка смельчаков заглянула в бездну. И вот она перед вами. Самые глубокие уголки океана, где, в сущности, и зародилась жизнь. С начала времен эликсир из химических веществ, которые являются основополагающими компонентами всего живого, бьет ключом из этих неизведанных глубин. Все ответы на загадки природы кроются именно здесь; и тем не менее человек, при всей своей браваде, боится океанской пучины, страшась ее темных секретов и первобытного хаоса.

Терри уловила с трудом сдерживаемую ярость в голосе Бенедикта.

– Audentes fortuna juvat – смелым помогает фортуна. Так же как и жившие до меня великие первоиспытатели – Марко Поло, Колумб, Магеллан, Галилей, Хаббл, Армстронг, Биб, – я ставлю на карту все, чтобы достичь величия. – С этими словами Бенедикт выключил свет в комнате. Над головой послышался глухой рокот, и секция увенчанной куполом стены внезапно отъехала в сторону. – Узрите! Перед вами открывается не изведанный человеком мир.

Терри с трудом подавила крик, ее сердце бешено забилось, когда титановая оболочка раскрылась. Заглянув в черное сердце впадины, Терри сразу подумала о забвении.

Из темноты раздался успокаивающий баритон Бенедикта:

– Да будет свет!

Неземное ярко-красное сияние окружило «Бентос», мощные прожекторы открыли глазам Терри незнакомый мир, который она не могла представить даже в самых смелых фантазиях. Девушка увидела окаменелый лес «черных курильщиков», беззвучно изрыгавших из первобытного чрева перегретую воду и пар. У основания этих гигантских отложений минералов, иногда высотой более шести этажей, виднелись скопления абсолютно белых моллюсков и ракообразных, благоговейно припавших к неиссякаемому источнику питательных веществ. Экзотические светящиеся рыбки сновали туда-сюда вокруг гидротермальных источников, кружась, словно волшебная пыльца, в черных водах впадины.

Это был великолепный ад.

Остановившись перед прозрачной стеной, Бенедикт широко раскинул руки, его изумрудные глаза торжествующе сверкали. Бенедикт упивался своим триумфом.

– Я хозяин своей судьбы, капитан своей души. Veni, vidi, vici, – прошептал он. – Пришел… Увидел… Победил.

Предложения

- Доктор, быстрее. Он проснулся.

По-прежнему зажатый в тисках кошмара, Джонас сел на кровати, вырвав из рук трубки капельниц. Он попытался закричать, но крик застрял в горле.

– Нам срочно требуется помощь! – позвала медсестра.

В палату опрометью вбежал ординатор. Вдвоем с медсестрой они сумели привязать запястья Джона к поручням кровати.

Доктор, проверив капельницу, ввел препарат прямо в трубку.

Джонас почувствовал, как тело наливается свинцом. Он откинулся на спину и, прикрыв глаза, уставился на медсестру.

Внезапно перед ним возникло мужское лицо. В правый глаз, а потом в левый направили тусклый луч света. Джонас попытался было протестовать, но снова провалился в небытие.

Когда Джонас открыл глаза, палата была залита солнечным светом. На левую ногу давила жуткая тяжесть. Он попытался ее сбросить.

И тотчас же возникло ощущение, будто в ногу воткнулась тысяча острых ножей, каждую клеточку тела пронзала дикая боль. Джонас бился в агонии на кровати, давясь каким-то застрявшим в горле предметом.

– Держитесь. – У изголовья появился доктор. – Давайте-ка вынем интубационную трубку. Когда я досчитаю до трех, сделайте сильный выдох. Один… два… три…

Застрявший в горле предмет сразу выскочил. Поперхнувшись, Джонас начал жадно хватать ртом воздух.

– Что… – прохрипел Джонас, слова застревали в саднившем горле.

– Прямо сейчас старайтесь помолчать. Вы в больнице. На вас напала акула. Нам удалось спасти вашу ногу, однако вы потеряли много крови.

Джонас почувствовал приступ дурноты, закрыл глаза и сделал несколько быстрых вдохов, затем попытался сесть.

– Погодите, давайте я вас освобожу. – Врач развязал кожаные ремни, стягивавшие запястья Джонаса.

Сев на кровати, Джонас бросил взгляд на туго забинтованную левую ногу.

Врач показал на цепочку проступивших на марлевой повязке влажных красно-оранжевых пятен.

– Когда вас привезли, у вас были дырки в ноге глубиной два-три дюйма. Начиная с середины бедра и до щиколотки, – сказал врач. – По-моему, мы насчитали двадцать один след от зубов, на которые пришлось наложить сто восемьдесят три шва, причем десять из них – на бедренную артерию. По идее, вы должны были умереть от кровопотери.

– Мак? – прошептал Джонас.

– Ваш друг? Да, он спас вам жизнь, пальцами зажав артерию. Мы уже три дня даем вам антибиотики, чтобы предотвратить инфекцию. Акульи зубы – это рай для микробов.

– Три дня?

– Все самое худшее теперь позади. Вас выпишут завтра утром. Боль начнет ослабевать примерно через неделю. Но до этого времени – болеутоляющие, постельный режим и костыли, если захотите передвигаться. И настоятельно советую: по крайней мере два месяца держаться подальше от воды.

Появившаяся в палате сестра протянула Джонасу стакан воды:

– Ваш друг уже в коридоре. Кроме того, внизу вас дожидается не меньше десятка репортеров. Но сейчас, пожалуй, не стоит с ними разговаривать. Вам необходим полный покой.

– Только Мак, – прохрипел Джонас.

Жестом пригласив Мака войти, врач покинул палату. Мак присел на край кровати. Вид у него был измученный.

– Привет, мудила. – (Джонас улыбнулся.) – Выглядишь дерьмово. Как ты себя чувствуешь?

– Как швейцарский сыр. – Джонас вяло пожал протянутую ему руку. – На сей раз я у тебя в неоплатном долгу.

– Ну да, ну да. Запишу на твой счет.

– Мег?

– Уплыл. – Мак протянул Джонасу выпуск газеты трехдневной давности. Джонас бросил взгляд на первую полосу.

Чудовищная акула исчезает

Майк Клэри,

постоянный репортер «Лос-Анджелес таймс»

МОНТЕРЕЙ. Пойманный четыре года назад Carcharodon megalodon, доисторический родственник современной большой белой акулы, длиной 72 фута и массой 62 000 фунтов, вчера проломил стальные ворота, запиравшие этого монстра в лагуне Океанографического института Танаки. Остолбеневшая толпа в 10 000 человек наблюдала, как Ангел стремительно покинула бассейн и скрылась в Тихом океане. Но как только акула освободилась, Джонас Тейлор, склонный к полемике палеобиолог из Океанографического института Танаки, сумел пометить монстра гарпуном с передатчиком. В настоящее время руководство института отслеживает мегалодона, который, похоже, направляется на север вдоль калифорнийского побережья.

Реакцией властей штата на побег мегалодона стало закрытие всех пляжей Монтерея и запрет маломерным судам выходить в море. (Более подробный обзор событий представлен на полосе 6А.)

Отложив газету, Джонас уставился в потолок.

– Кстати, – улыбнулся Мак, – они почему-то считают, что именно тебе удалось пометить акулу. Эй, Джонас…

– А? Прости, Мак. Что ты сказал?

– Что, черт возьми, там, внизу, с тобой приключилось?! Все эти большие белые акулы… Что они забыли в нашем канале?

Джонас закрыл глаза:

– Я понял, почему Ангел стала такой возбужденной. И знаю, почему она вырвалась на волю.

– Я тоже. Она проголодалась и, должно быть, учуяла аппетитный запах проплывающих мимо китов.