Мег. Адская бездна

Джонас приступил было к осмотру второй створки, но его насторожило какое-то странное движение в воде.

В пятнадцати футах под собой Джонас увидел широкую свинцово-серую спину, скользившую в сторону ворот. Уткнувшись в бетонную стену, акула резко развернулась и исчезла в темноте.

Джонас обернулся. Прямо перед ним из мрака появилась вторая акула. Дело принимало серьезный оборот. Еще одна большая белая акула, причем достаточно крупная: восемнадцать футов в длину, больше тонны весом.

Изо всех сил стараясь сохранять самообладание, Джонас принялся выгребать назад, пока баллон с воздухом не стукнулся о железные ворота. Вторая акула лениво двигалась в его сторону. Горизонтальные грудные плавники колебались, как крылья реактивного истребителя. Нацелившись на запах Джонаса, большая белая акула приблизилась на двадцать футов.

Джонас направил на нее луч фонаря, осветив черные поры на внутренней поверхности рыла.

Ампулы Лоренцини. Хищник явно настроился на электрические импульсы от учащенного сердцебиения Джонаса.

Джонас отчаянно замахал руками, истошно завопив в дыхательный редуктор. Акула приблизилась на четыре фута, но затем вильнула в сторону. Судя по парным класперам, это был самец.

Джонас посмотрел вниз.

Прямо под ним кружили еще три акулы. И все большие белые.

Джонас прижался к стальным воротам. Перед ним проплыли еще две акулы, и снова самцы.

Их тут так много… причем одни самцы. Почему они здесь?

Акулы кружились все быстрее, их возбуждение явно усиливалось.

Неожиданно самый крупный самец набросился на соперника. Самцы вцепились зубами друг другу в шкуру. Мышечная масса в четыре тысячи фунтов вертелась и извивалась, как единое целое, а затем внезапно распалась. У Джонаса по спине пробежали мурашки.

Впервые в жизни он стал свидетелем подобного поведения представителей Carcharodon carcharias. И сразу почувствовал себя чрезвычайно уязвимым – одинокой овцой среди стаи голодных волков. Он проверил глубину, на которой находился. Шестьдесят футов.

Джонас еще сильнее вжался в ворота, чтобы не быть столь явной мишенью. Не сработало. Акулы пошли в атаку.

Мак, конечно, не видел шоу в лагуне, но по реакции толпы мог понять, что там происходит. Какого черта Джонас так долго копается?

Трехфутовый темно-серый спинной плавник разрезал воду неподалеку от лодки, мощный хвост молотил по поверхности воды. Мак проводил акулу взглядом до входа в канал и только тогда осознал увиденное.

– Проклятье, Джонас!..

Мак запустил двигатель и помчался в сторону барьера из колючей проволоки. Слева появился второй спинной плавник, затем еще один. Мак лихорадочно обшаривал глазами поверхность воды в поисках пузырьков воздуха. А когда поднял глаза, было уже поздно.

– Твою мать!

Джеймс резко перевел ручку на реверс, задохнувшись от облака синего дыма. Лодка, попавшая в собственный кильватерный след, рванула вперед; плоский нос, проскочив под колючей проволокой, намертво в ней застрял.

– Тупой… долбаный… придурок!

Схватив весло и прижав его к ограждению, Мак попытался освободить лодку.

Поднявшаяся рябь на воде заставила его поднять голову. Прямо на него со стороны лагуны неслась восьмифутовая волна.

Джонас увидел лодку и начал всплывать, лихорадочно озираясь по сторонам, поскольку акулы не оставляли попыток до него добраться.

На отметке тридцать пять футов он остановился. И на него тотчас же нацелилась плотоядная живая торпеда весом тысячу шестьсот фунтов, которая, достигнув стены, сразу замедлилась. Джонас понял, что ампулы Лоренцини акулы утратили восприимчивость из-за флуктуаций полей переменного тока, возникших за счет эффекта гидравлических стальных ворот. Поэтому при приближении к воротам уже на десять футов уникальная сенсорная система большой белой акулы давала сбой. Вместо того чтобы ретироваться, огромный хищник раскрыл жуткую пасть, вытянул вперед челюсти, обнажил острые как бритва желтоватые зубы и закатил в глазницы черные глаза.

Рецепторная система большой белой акулы, потеряв цель, перестала посылать в мозг обратные сигналы. Акула стукнулась головой в стенку справа от Джонаса, слепо шаря мордой по стальным воротам в напрасной попытке схватить пропавшую добычу.

Поспешно выпустив воздух из компенсирующего жилета, Джонас нырнул. Голова монстра прошла прямо над ним, челюсти продолжали угрожающе открываться и закрываться.

Наконец пятнадцатифутовый самец сдался и исчез во мраке.

Однако ему на смену появился другой самец – на сей раз двадцатифутовый.

Джонас отчаянно заработал ногами. Выдвинутые вперед челюсти открылись. Черные глаза закатились, зубы цвета слоновой кости ощерились, и Джонас понял, что эта тварь его поимела.

Акула налетела на Джонаса, как грузовик, до бедра заглотив левую ногу.

Боль была настолько сильной, что Джонас прикусил дыхательный редуктор вместе с языком; тело обдало нестерпимым жаром, словно оно повисло на проводах под напряжением. В отчаянии Джонас изо всех сил ударил акулу по морде тупым концом фонаря. Челюсти разомкнулись. Джонас, молотя руками и извиваясь, выдернул ногу из чудовищной пасти.

Самец замер, помотал головой, затем снова нацелился на Джонаса, разинув челюсти…

Но внезапно повернулся и стремительно исчез.

Перед глазами Джонаса промелькнуло люминесцентное белое пятно, затем последовал оглушительный удар в ворота, словно автопоезд врезался в полицейское заграждение. Задрожавшие ворота хлопнули по баллону с воздухом, который взорвался, заставив Джонаса задохнуться.

В ушах стоял тошнотворный скрежет металла, створки стальных ворот продолжали открываться, вжимая лицо Джонаса в стену канала.

Монструозное тело мегалодона стало протискиваться сквозь расширяющуюся брешь.

Треснувший баллон, уже без воздуха, подобно якорю, тянул Джонаса на дно. Ослепший, с безнадежно промокшей маской, наглотавшийся соленой воды, Джонас начал тонуть, прокушенная до кости нога не работала.

Запасной баллон!

Джонас содрал с пояса маленький цилиндр с воздухом, выдохнул и сделал глоток, наполнив легкие животворной силой.

Кровь заливала глаза, Джонас судорожно пытался нащупать застежку пояса с утяжелителем, чувствуя, как у него начинает неметь нижняя часть тела. В конце концов ему удалось расстегнуть пояс, и тот полетел на дно, по дороге задев поврежденную ногу.

Джонас начал подниматься в облаке крови, оседавшей на створках выломанных стальных ворот. Он с трудом очистил маску; от усилия у него закружилась голова. Похоже, еще немножко – и он, потеряв сознание, умрет от потери крови. Джонас сосредоточился на том, чтобы выплыть на поверхность, но внезапно остановился, заглянув в лицо своему самому страшному кошмару.

Серые глаза Ангела смотрели на Джонаса, светящаяся голова была менее чем в пятнадцати футах от него. Зубы ощерились в дьявольской ухмылке – пасть то открывалась, то закрывалась, словно Ангел пыталась с ним разговаривать.

Джонас оцепенел от ужаса. В глазах потемнело.

Ангел оставалась неподвижной, оценивая находившегося перед ней мужчину.

Она меня узнает…

Джонас почувствовал, как что-то поднимает его вверх. Левая рука нащупала распахнувшуюся створку.

Шевелись!

Мощный выброс адреналина – и Джонас протиснулся между вырванными петлями створки ворот, буквально на долю секунды раньше, чем Ангел Смерти сомкнула свои разинутые челюсти.

Морда мегалодона врезалась во внутреннюю поверхность створки, прижав ее к бетонной подпорной стенке.

Джонас услышал, как жалобно завыла за его спиной стальная створка, закрывая его, словно щитом, от убийственных зубов. Джонас настолько ослаб, что ему уже стало все равно. Поэтому он закрыл глаза и продолжил подъем в облаке собственной крови, держась на воде за счет ничтожных остатков воздуха в компенсационном жилете.

Мак нагнулся над подвесным мотором, вглядываясь в бурлящие синие воды. Бывший вертолетчик уже знал, что мегалодону удалось сокрушить ворота. А вот чего он точно не знал – так это того, удалось ли спастись Джонасу.

Неожиданно на воде появилось алебастровое свечение.

Спинной плавник разрезал поверхность, направляясь в сторону открытого моря.

Мак сжал пистолет обеими руками, прицелился и выстрелил.

Дротик вонзился в основание спинного плавника.

А затем что-то глухо ударилось о дно лодки.

Мак побежал на шум. На поверхности воды появилась голова, тут же исчезнувшая в луже крови. Перегнувшись через борт, Мак схватил Джонаса за волосы. Потянул на себя, подхватил под мышки и затащил в лодку.

– Боже мой… – простонал Мак, глядя на кровавое месиво из костей и мяса, некогда бывшее конечностью.

Мак быстро оглянулся, чтобы еще раз удостовериться, что мег покидает канал. Затем трясущимися пальцами заткнул одну из зияющих дыр в ноге друга. Нащупал самый крупный кровоточащий сосуд, защемил кончиками пальцев, свободной рукой поспешно запустил двигатель и рванул в лагуну.

Великолепный ад

Западная часть Тихого океана

Терри прислонилась спиной к лееру, подставив лицо ласковым лучам утреннего солнца. После бессонной ночи она с удовольствием провела бы остаток дня в постели, но это могло вызвать подозрения.

Токамак? Что разрабатывает Бенедикт в своей лаборатории? И имеет ли это какое-нибудь отношение к «Бентосу»?

Она открыла глаза, когда «Эпитемей» всплыл на поверхность в пятидесяти ярдах от кормы «Голиафа». Ныряльщик зажимами прикрепил трос лебедки к корпусу глубоководного аппарата. И несколько минут спустя шестидесятивосьмифутовое сигарообразное судно было поднято на борт и установлено на специальную платформу.

Бенедикт, помахав Терри рукой, прошел на корму поприветствовать членов команды А. Половина команды Б уже ждала на борту «Бентоса». Они специально прибыли на два дня раньше, чтобы освободить своих товарищей. Менее чем через три часа Бенедикт и оставшиеся члены команды отправятся на «Прометее» в Марианскую впадину для осуществления недельной миссии.

Терри с трудом подняла набрякшие веки и проводила глазами Бенедикта, гадая про себя, знает ли тот, что именно она вломилась в лабораторию.

Просто дождись данных гидролокаторов и убирайся отсюда подобру-поздорову.

Что-то явно было не так. Терри отошла от леера. От внезапного выброса адреналина сон как рукой сняло. В дальнем конце палубы Бенедикт беседовал с капитаном команды А, причем разговор явно шел на повышенных тонах. Оба смотрели в ее сторону.

Терри перехватила Бенедикта на полпути:

– Какая-то проблема?

– Это моя вина, прости. Капитан уверяет, что компьютеры «Бентоса» обладают особой конструкцией и не совместимы с оборудованием «Голиафа» или JAMSTEC.

– Что это значит?

– Это значит, что прежде, чем записи гидролокатора, которые затребовал JAMSTEC, будут подняты наверх, их следует перевести в нужный формат на борту «Бентоса».

Терри почувствовала, что начинает закипать:

– Отлично. Переводите. Делайте все, что нужно.

– К сожалению, подобные вещи требуют времени. Команда «Бентоса» работала в неполном составе. Преобразование необходимой информации – задача несложная. По правде говоря, ты и сама наверняка справилась бы после десятиминутного инструктажа, однако, если говорить серьезно, для выполнения этой задачи придется оторвать от работы одного-двух наших людей на две, возможно, три смены. Правда, у меня есть для тебя и хорошая новость. Всю следующую неделю я проведу на борту «Бентоса». Честное слово, я сделаю все, что в моих силах, для преобразования нужных данных или, по крайней мере, их основной части.

– Это значит, что я застряну на борту «Голиафа» еще на неделю, так?

– Возможно, на две, если мне не удастся закончить работу. Не сомневаюсь, там, в JAMSTEC, войдут в наше положение и не осудят нас за задержку.

Терри решительно помотала головой, внезапно почувствовав, как на плечи наваливается невыносимая усталость:

– Нет, Бенедикт, не войдут. Более того, если я повторю им все то, что вы сейчас говорили, они немедленно разорвут контракт.

Бенедикт явно удивился:

– Зачем им это делать? Разве они нам не доверяют?

– Нет, ничего подобного. Просто, как мне кажется, японцы начинают что-то подозревать.

– Подозревать – что?

– Не знаю. Впрочем, не важно…

– Для меня важно. Я честно веду бизнес по всему миру. В любой стране мое слово что банковский вексель. И как смеют японцы во мне сомневаться?! – Лицо Бенедикта побагровело, на шее надулись и запульсировали жилы. – Nemo me impune lacessit – никто не тронет меня безнаказанно! Я не потерплю запугиваний от представителей любой нации! Я сам разорву наш контракт…

– Нет, погодите… – Терри запаниковала, мысли заметались. Она не могла допустить, чтобы представители JAMSTEC расторгли контракт. А еще ей хотелось побольше узнать о секретной лаборатории Бенедикта. – Бенедикт, а как же я? А что, если… А что, если вы научите меня преобразовывать данные?

– Тебя? – Бенедикт покачал головой. – Тебе придется присоединиться к нам на борту «Бентоса». После всего того, что случилось с твоим братом, если я возьму тебя с собой во впадину, твой отец меня точно пристрелит.

– Ему совершенно не обязательно знать. Бенедикт, ну пожалуйста, это единственный выход из положения. Если JAMSTEC нам откажет, это убьет моего отца. Пожалуйста…

Бенедикт устремил задумчивый взгляд на море, наслаждаясь этой игрой в кошки-мышки:

– Не понимаю, как…

– Бенедикт, только подумайте, сколько времени и денег «Геотек» уже вложил в этот проект! Он слишком важен для нас, чтобы просто взять и все бросить. Дайте мне шанс умаслить JAMSTEC. Я просто получу данные и уйду с вашей дороги.

– Очень хорошо, – бросил Бенедикт, приготовившись добить жертву. – Но чтобы у нас с твоим отцом не возникло взаимных претензий, я попрошу тебя написать ему письмо и объяснить, что это твое личное решение и я здесь ни при чем.

– Спасибо. Напишу письмо, а затем упакую вещи. Когда мы отплываем?

– Через два часа. Много вещей не бери. На «Прометее» не так много места.