Помоги проекту - поделись книгой:
Из всех недостатков нам легче всего согласиться с ленью; мы убеждаем себя, что она сродни всем мирным добродетелям и что остальные она не столько разрушает, сколько на время лишает действенности.
Есть величие, от фортуны не зависящее: это нечто неуловимое, что нас выделяет и словно бы указывает на великое предназначение; это нами самими незаметно назначенная ценность; именно это завоевывает почтение окружающих и возносит нас выше, нежели происхождение, сан или даже достоинства.
Есть достоинство без величия, но нет величия без того или иного достоинства.
Величие для достоинства – что убор для красавицы.
Чего меньше всего в галантности, так это любви.
Фортуна порой возносит нас за счет наших недостатков, и заслуги иных докучных людей не находили бы вознаграждения, когда бы не желание от них отделаться.
Природа укрыла в недрах нашего духа дарования и способности, нам самим неведомые; выявить их могут лишь страсти, которые порой сообщают нашим взглядам большую определенность и законченность, чем это доступно искусству.
Мы новички в каждом возрасте нашей жизни, и нам нередко недостает опыта, несмотря на любое количество лет.
Кокетки почитают необходимым явно ревновать своих возлюбленных, чтобы скрыть зависть к другим женщинам.
Почему-то нам кажется, что те, кто попадается на наши хитрости, не столь заслуживают насмешки, как мы сами, когда нас обводят вокруг пальца.
Для тех, кто когда-то был привлекателен, в старые годы самая опасная нелепость – забывать, что это было когда-то.
Нам часто приходилось бы краснеть за наши лучшие поступки, если бы мир мог видеть, из каких побуждений они совершаются.
Величайшее достижение дружбы не в том, чтобы не скрывать от друга свои недостатки, но в том, чтобы открыть ему глаза на его собственные.
Любые недостатки простительней того, как их скрывают.
Какой бы позор мы на себя ни навлекли, почти всегда есть возможность восстановить доброе имя.
Не может быть долго приятен тот, чей ум однообразен.
Безумцы и глупцы видят то, что им вздумается.
Ум порой помогает нам отважно делать глупости.
Живость, с годами лишь возрастающая, недалека от безумия.
В любви тот, кто исцеляется первым, исцеляется верней.
Молодым женщинам, если они не хотят прослыть кокетками, и мужчинам в летах, если они хотят избежать насмешек, не следует рассуждать о любви так, будто это может иметь к ним отношение.
Когда мы занимаем должности ниже наших достоинств, то можем показаться гигантами, но в должностях, слишком для нас высоких, куда чаще кажемся карликами.
Нам часто кажется, что мы стойко переносим постигшие нас несчастья, принимая за стойкость упадок духа; мы терпим беды, не решаясь взглянуть им в лицо, как те трусы, что дают себя убить, не решаясь обороняться.
Беседе более всего способствует не ум, а доверие.
Все страсти заставляют нас совершать ошибки, но любовь толкает на самые нелепые.
Немногие умеют быть стариками.
Мы приписываем себе недостатки, противоположные тем, что имеем: так, будучи слабы, хвалимся упрямством.
Проницательность внешне схожа с прорицанием и потому более льстит нашему тщеславию, нежели все прочие способности ума.
Очарование новизны и длительность привычки, несмотря на всю свою противоположность, равно делают нас нечувствительными к недостаткам друзей.
Немало встречается друзей, которые заставляют разочароваться в дружбе, как и людей набожных, которые отвращают от благочестия.
Мы с легкостью извиняем недостатки друзей, нам не мешающие.
Любящие женщины легче прощают большие промахи, нежели мелкие измены.
На склоне любви, как на склоне лет, еще живешь для скорби, но уже не для радостей.
Ничто так не препятствует естественности, как желание казаться естественным.
От всего сердца хвалить славные свершения – в какой-то мере их разделять.
Верный знак прирожденного величия – отсутствие врожденной зависти.
Если друзья нас обманули, то мы вправе равнодушно встречать знаки их дружбы и тем не менее должны быть чувствительны к их бедам.
Фортуна и норов правят миром.
Куда легче знать человека вообще, нежели в частности.
Судить о достоинствах человека следует не по его высоким качествам, но по тому, какое он им нашел применение.
Благодарность бывает столь горяча, что мы ею не только расплачиваемся за полученные услуги, но оставляем в долгу своих друзей, сполна возвратив им причитавшийся долг.
Мы ничего не желали бы так страстно, когда бы досконально знали, чего желаем.
В своем большинстве женщины мало чувствительны к дружбе, ибо она кажется пресной тем, кто знаком с любовью.
В дружбе, как и в любви, счастье скорее в том, чего не ведаешь, нежели в том, что знаешь.
Мы тщимся вменить себе в заслугу те недостатки, от которых не хотим избавляться.
Самые неистовые страсти временами дают нам передышку, честолюбие же терзает нас всегда.
Старые безумцы куда безумней молодых.
Слабость в большей мере противна добродетели, нежели порок.
Муки стыда и ревности оттого так пронзительны, что их не облегчить тщеславием.
Благопристойность – самый малозначительный и самый чтимый из всех людских законов.
Поделиться книгой: