Помоги проекту - поделись книгой:
Любя, нередко сомневаешься в том, во что более всего веришь.
Величайшее чудо любви – исцеление от кокетства.
Мы горько досадуем на тех, кто с нами лукавит, ведь они считают себя сметливей нас.
Разрыв труден, когда любви больше нет.
Почти всегда испытываешь скуку с теми, с кем скучать непозволительно.
Человек достойный может влюбиться, как сумасшедший, но не как дурак.
Есть недостатки, которые, если с толком пустить их в дело, блещут сильней добродетели.
Иногда теряешь тех, о ком скорее сожалеешь, нежели печалишься; а иногда – тех, о ком скорбишь, но без малейших сожалений.
От всего сердца мы обыкновенно хвалим лишь тех, кто нами восхищается.
Людей малого ума слишком задевают мелочи; людям большого ума они видны, но не чувствительны.
Смирение – истинное основание христианских добродетелей: без него все наши недостатки остаются с нами, укрытые гордыней от окружающих и нередко от нас самих.
Измены должны убивать любовь; ревность неуместна, когда для нее есть основания. Лишь те достойны ревности, кто избегает ее пробуждать.
Нас куда больше возмущают мелкие неверности по отношению к нам, нежели самые крупные, допущенные по отношению к другим.
Ревность всегда рождается вместе с любовью, но не всегда с ней умирает.
Большинство женщин оплакивают смерть возлюбленного не только потому, что его любили, но ради того, чтобы казаться еще достойней его любви.
Чужое насилие бывает нам менее мучительно, нежели то, что мы вершим сами над собой.
Каждому известно, что не подобает вести разговоры о собственной жене; однако не каждый знает, что еще менее допустимо вести разговоры о себе.
Иные добрые качества, будучи даны нам от природы, перерастают в недостатки, другие же, будучи благоприобретенными, вовек не достигают совершенства. Так, например, рачительность при распоряжении своим состоянием или доверием должна диктоваться разумом; напротив, доброта и доблесть – природой.
Какое бы недоверие ни вызывала у нас искренность собеседника, мы неизменно верим, что с нами он правдивей, чем с прочими.
Мало найдется порядочных женщин, которым не прискучило бы их призвание.
Большинство порядочных женщин – тайный клад, который пребывает в целости лишь потому, что его никто не ищет.
В насилии, которое совершаешь над собой, чтобы побороть любовь, часто больше жестокости, нежели в суровости тех, кого любишь.
Нет трусов, которые бы всегда знали полную меру своего страха.
Это почти всегда вина тех, кто влюблен, – не отдавать отчета, что их уже не любят.
Большинству молодых людей кажется, что они естественны, когда на самом деле они плохо воспитаны и грубы.
Иной раз мы льем слезы, которые нас самих вводят в заблуждение, сперва повергнув в заблуждение всех прочих.
Считать, что возлюбленную любят за ее любовь, – великое заблуждение.
Посредственные умы обычно осуждают все, что выше их понимания.
Настоящая дружба истребляет зависть, а настоящая любовь – кокетство.
Самый крупный недочет проницательности не в том, чтобы не достигнуть цели, а в том, чтобы промахнуться.
Можно давать советы, но нельзя внушить правильный образ действий.
Когда наше достоинство идет на убыль, то убывает и вкус.
Фортуна делает зримыми наши добродетели и пороки, как свет – окружающие нас предметы.
Насилие, которое мы совершаем над собой, чтобы сохранить верность любимому человеку, ничем не лучше измены.
Наши поступки – как заданные рифмы в буриме: каждый подставляет под них то, что заблагорассудится.
Желание поговорить о себе и представить наши недостатки с выгодной стороны – вот, во многом, наша искренность.
Стоит удивляться лишь тому, что мы еще способны удивляться.
Почти в равной мере тяжело угождать и тогда, когда любовь велика, и тогда, когда ее больше нет.
Никто не бывает столь часто не прав, как те, для кого эта мысль нестерпима.
Из глупца хорошего человека не выкроить.
Если тщеславие не опрокидывает добродетели, то хотя бы заставляет их пошатнуться.
Чужое тщеславие для нас невыносимо тем, что уязвляет наше собственное.
Легче отказаться от выгоды, нежели от увлечения.
Фортуна никому не кажется так слепа, как тем, кто от нее не видит добра.
С фортуной надо обходиться как со здоровьем: когда хорошо – наслаждаться, когда плохо – терпеть и не прибегать к сильным средствам без крайней необходимости.
Буржуазный вид может порой затеряться в армии, но не при дворе.
Можно быть хитрей того или этого, но нельзя быть хитрей всех.
Порой не так больно быть обманутым любимым человеком, как перестать обманываться на его счет.
Первому возлюбленному долго не дают отставку, если не берут второго.
Нам не хватает смелости одним махом утверждать, что мы лишены недостатков, а наши враги – достоинств; однако в частностях мы весьма к этому близки.
Поделиться книгой: