Заложник любви

– Ничего не скажу, пока не попьешь со мной чаю! – категорически заявил Незовибатько.

– Я бы с радостью, Афанасий Гаврилович, но меня внизу Морис ждет.

– В машине?

– Угу.

– Сиди тут, – велел Незовибатько.

Мирослава вздохнула и села на предложенный экспертом стул, а сам эксперт исчез на несколько минут, чтобы вернутся вместе с Морисом. Так что деваться детективам было некуда, и они послушно пили чай с бубликами, обсыпанными маком.

После выпитой каждым детективом второй чашки эксперт довольно улыбнулся и сказал:

– А теперь можно поговорить о деле.

Мирослава не заставила просить себя дважды и сразу же сказала:

– Афанасий Гаврилович, вы были возле проруби, в которой утонул Леонтий Свиридов?

– Был. А вы что, взялись за это дело? – Он обвел взглядом обоих детективов.

– Взялись, – призналась Мирослава.

– Но там вроде бы все говорит в пользу самоубийства, – нерешительно проговорил эксперт.

– Может быть, но мы хотим вникнуть глубже. Скажите, Афанасий Гаврилович, вы на месте преступления ничего подозрительного не обнаружили?

– Если ты имеешь в виду следы, то нет. Прошло много времени, и все снегом занесло.

– Машина стояла возле озера?

– Не совсем. Как бы поодаль.

– Она была неисправна?

– Отчего же, в полном порядке.

– В таком случае почему Свиридов не утопился вместе с машиной?

– Причины могут быть две. Первая – в прорубь с машиной не нырнуть. И вторая, и решающая, – в машине банально не было бензина.

– Как так? – удивилась Мирослава.

– А так – ни капельки!

– Странно, почему Свиридов не заправил машину.

– Наверное, решил, что доехать до места хватит, а потом она ему больше не понадобится.

– Но ведь ему могло не хватить бензина и на то, чтобы добраться до озера.

– Если бы Наполеонов не зациклился на версии самоубийства, я бы предположил, что за рулем сидел не хозяин автомобиля. Он-то и упустил из вида, что бензин в бензобаке на нуле.

– А вы говорили об этом Шуре?

– Говорил.

– А еще что-нибудь есть, Афанасий Гаврилович?

– Я подумал, что Свиридова могли волочь волоком, и проследовал по предполагаемому пути волочения. Как я говорил, снег замел следы. Но там на пути куст терновника, и за него зацепилось зеленое волокно.

– Оно совпало с чем-нибудь из одежды Свиридова.

– Нет, – покачал головой Незовибатько, – это волокно не было идентично ни одной вещи, надетой на утопленнике.

– Жаль, – обронила Мирослава.

– Мне тоже, – согласился Незовибатько.

– Но вы ведь сохранили это волокно? – спросила детектив.

– Обижаете, Мирослава Игоревна, – укоризненно ответил эксперт.

– Извините. Спасибо вам, Афанасий Гаврилович, и за угощение, и за информацию.

– Не за что. Если что-то понадобится, заходите. А лучше приходите просто так, – пригласил Незовибатько и пошел проводить детективов.

Когда они уже сидели в машине, Мирослава сказала:

– Ты как хочешь, а мне нужно повидаться с Легкоступовым.

– Зачем? – быстро спросил Морис.

– По делу, – сухо ответила она.

– Я могу присутствовать при вашей беседе?

– Лучше не надо.

– Хорошо. Раз надо, то разговаривайте, я подожду вас в машине.

Мирослава достала мобильник и набрала номер Валерьяна Легкоступова.

– Валера, привет, – сказала она, когда он отозвался, – это Мирослава.

– Я узнал, – ответил он.

– Мне очень нужно поговорить с тобой, – сказала Мирослава, сделав ударение на слове «очень».

– Где и когда? – спросил Валерьян.

– Сейчас. В кафе за углом. Ты придешь?

«Куда я денусь?» – подумал он про себя, а вслух произнес:

– Уже выхожу.

Мирослава выбралась из салона «Волги» и, сказав Морису: «Я ненадолго», поспешила к кафе. Она пришла первой и дождалась Легкоступова возле стойки бармена. Он же вошел в кафе и стал высматривать ее за столиком.

– Валер, я здесь, – окликнула она и коснулась его плеча.

Он резко обернулся и поправил машинально:

– Валерьян.

– Валерьян, – повторила она и улыбнулась. Потом кивнула: – Вон столик свободный, пойдем присядем. – При этих словах она взяла его за руку и потянула за собой.

И Легкоступов пошел за ней, как бычок на веревочке.

– Что будем заказывать? – спросила детектив, усаживаясь за столик.

– Я бы уже и пообедал заодно, – проговорил он смущенно.

– И то верно, – согласилась она, придвигая ему меню. Сама же ограничилась половиной порции салата. Подумав, заказала еще два пирожка.

По тому, что есть она их не стала, а положила в сумку, Валерьян догадался, что Морис поблизости.

Мирослава заметила его вздох сожаления, который он попытался скрыть, и улыбнулась.

– Давно не виделись, – сказала она ласково.

– Да, – согласился он.

– Не буду спрашивать, как у тебя дела. И так вижу, что все хорошо. Ты ешь, ешь, – проговорила она, продолжая улыбаться. И сама принялась за свой салат. Он же стал есть суп с белой фасолью, которую обожал с детства, и думал о том, что Мирослава удивительная девушка и что таких на свете больше нет. Но в кафе она его вытащила уж точно не ради его красивых глаз. Хотя никто не станет отрицать, что глаза у Валерьяна красивые. Большие, серые, чаще всего они напоминали прибрежную гальку, омытую чистой водой. Но когда на него нападала задумчивость, его глаза становились дымчатыми, как, например, сейчас. «Ей от меня что-то нужно, – думал Валерьян, – но что именно, она скажет не раньше, чем я съем суп, котлету и допью компот». Хотя, к его огорчению, встречались они нечасто, он тем не менее успел изучить некоторые ее привычки. «Интересно, что ей нужно на этот раз, – продолжил размышлять Валерьян, не замечая того, что он жует один хлеб, а котлета так и лежит на тарелке, – вроде бы сейчас у нас нет никаких особо интересных дел. Так, одна рутина…»

– Здесь, наверное, очень вкусный хлеб? – неожиданно для него спросила Мирослава.

– Что? – встрепенулся он, и только тут его глаза упали на лежащую на тарелке нетронутую котлету. – Простите, – смутился он и покраснел.

– За что же мне тебя прощать? – тихо рассмеялась Мирослава и попросила: – Просто, если можно, ешь чуточку быстрее.

«О Морисе беспокоится, – промелькнуло в голове Валерьяна, – не хочет заставлять его долго ждать». Ни слова не говоря, он быстро расправился с котлетой и выпил компот.

– Понимаешь, – сказала Мирослава, – у меня к тебе небольшое дело.

– Я готов выполнить любую вашу просьбу, – ответил он.

– Так уж и любую, – ее губы тронула беглая улыбка.

– Любую, – серьезно подтвердил Валерьян, – если она не выходит за пределы человеческих возможностей.

– Ох уж эти мужчины, – делано-сокрушенно вздохнула Мирослава, – вечно они ставят женщинам условия.

– Вы меня неправильно поняли, – поспешил он развеять ее сомнения, – я не ставлю вам никаких условий. Я… – Только тут он осмелился заглянуть в ее глаза и увидел, что они смеются. Валерьян тут же отвел свои.

– Не обижайся, – сказала она, любуясь его большими бархатистыми ресницами, и накрыла его руку своей рукой. При этом он почему-то с удовольствием отметил, что его рука все-таки больше.

Мирослава же, став серьезной, спросила:

– Валера…

– Валерьян.

– Валерьян, – вздохнула она, – скажи мне, пожалуйста, ты ездил к проруби, из которой выловили Леонтия Свиридова?

– Да, – ответил он и с удивлением посмотрел на нее, – наша группа как раз дежурила, уже мечтали о доме, и тут вызов! И в такую даль! Но делать-то нечего.

– Ты не знаешь, кто обнаружил утопленника в проруби?

– Мальчишки. Они гостили у деда с отцом, и отцу пришло в голову порыбачить. А мальчики решили покататься на дедовских коньках и увидели, как этот тип смотрит на них! – Легкоступов сделал огромные глаза.

– Какой тип? – строго спросила Мирослава.

– Ну утопленник этот!

– Как он мог на них смотреть?!

– Вообще-то никак, – смутился под ее пристальным взглядом Валерьян, – просто впечатление такое складывалось.

Мирослава фыркнула.

– Не верите? Я вам сейчас покажу! – Валерьян достал свой телефон и стал быстро щекотать пальцем экран. Вот видите! – он вручил ей свой телефон с фотографиями.

Этого она, собственно, и добивалась. Хотя ее больше бы устроили фотографии, сделанные его фотоаппаратом.

– Ты снимал телефоном? – небрежно спросила она.

– Не только. Но те фото у следователя.

– Понимаю.

– Однако эти ничуть не хуже, – заверил он ее.

И она стала более внимательно рассматривать фотографии. Действительно, было такое ощущение, что утопленник смотрит на мир земной из водного заточения. При этом лицо его было спокойным… Ни страха, ни отчаяния… Хотя, надо думать, свое дело сделала и вода, в которой он пребывал не один день.

– Почему вас заинтересовал этот утопленник? – спросил он тихо. – Ведь это дело следователь собирается закрыть. Там нет криминала.

– И ты так думаешь? – спросила она.