Заложник любви

– А как же Василий Кармазин? – спросила Мирослава.

– Вася? – удивился Крутов. – Да-да, Вася, – побарабанил пальцами по столу мужчина. – Я как-то совсем забыл о нем. Вам Аграфена Тихоновна сказала?

– Больше некому, как вы могли бы и сами догадаться, – улыбнулась детектив.

– Да, – кивнул хозяин кабинета. – Леонтий когда-то был очень дружен с Василием. Но потом все изменилось. И я даже не знаю, встречались ли они в последнее время.

– Почему же их дружба дала трещину?

– Потому что Васе некогда баклуши бить. Он сначала прилежно учился, потом начал работать. Женился, родились дети.

– Вы хорошо знаете Василия?

– Я его неплохо знал, пока они с Леонтием были неразлейвода.

– Всеволод Анатольевич, – неожиданно для Крутова спросила Мирослава, – а у вас есть дети?

– Почему вас это интересует? – в свою очередь, спросил Крутов.

– Просто, – уклончиво отозвалась детектив.

– Что ж, чтобы предотвратит все последующие вопросы с вашей стороны, проинформирую вас сразу: да, у меня есть дочь – Алина Всеволодовна Крутова. Она замужем за деканом одного из наших университетов. У них двое детей. И я очень люблю своих внуков. Так же, как и дочь. Алина работает здесь, со мной. Леонтий никогда не подкатывал к Алине. Скорее всего, потому что моя дочь была серьезной девушкой. И такой бездельник, как Леонтий, не имел ни единого шанса обратить на себя ее внимание.

– Строго.

– Однако это чистая правда.

– Хорошо, принимается. Но все-таки с Кармазиным Леонтий мог бы поделиться проблемами в личной жизни.

– Я почти уверен, что не мог, – не согласился с ней Всеволод Анатольевич.

– Почему?

– Потому, что вы не были знакомы с Леонтием и вам трудно поверить в то, что, уже будучи взрослым, шесть раз женатым мужчиной, он оставался инфантильным подростком.

– Вот как?

– Да! Поэтому он не мог позволить другим, скажем так, мужчинам, не то что знать, но даже догадываться о его проблемах с девушками, если бы таковые имелись. Но я думаю, что все проблемы снимали деньги Леонтия.

– А душу открыть он никому не мог? – спросила детектив.

– Душу! – усмехнулся Кротов. – Как высокопарно вы выражаетесь.

Мирослава промолчала.

– Как это нелепо для вашего да и для моего понимания, но откровенничать Леонтий мог только с Аграфеной Тихоновной.

– Лутковская была его лучшей подружкой?

– Представьте себе! И впрочем, почему бы и нет. Вспомните, няня Пушкина Арина Родионовна была лучшей подружкой поэта. Чем же Аграфена Тихоновна хуже?

– Ничем, – согласилась Мирослава, совершенно неуверенная в том, что Пушкин считал свою няню подружкой в прямом смысле этого слова. – У меня к вам еще один вопрос: припомните, пожалуйста, вашу последнюю встречу. Может, Леонтий выглядел озабоченным?

– Вы знаете, – задумавшись на мгновение, ответил Крутов, – он скорее выглядел возбужденным.

– Возбужденным? – переспросила Мирослава. Она вспомнила, что все, с кем она уже успела поговорить, заверяли ее, что наркотиками Леонтий не интересовался.

– Что же могло вызвать его возбуждение? – поинтересовалась она у Крутова.

– Понятие не имею, – ответил он и признался: – Я даже тогда подумал, грешным делом, может, Леонтий взялся за ум и решил открыть свое дело.

– А что, у него были способности? Предрасположенность к чему-нибудь?

– Вообще, Леонтий был способным парнем. Ему все легко давалось. Но лень испортила его жизнь, – тяжело вздохнул мужчина.

– Выходит, вы, Всеволод Анатольевич, заподозрили, что Леонтий стоит на пороге новой жизни?

– Да, закрадывалась в мою голову такая мысль, – ответил Крутов, – но все оказалось совсем не так. Леонтий стоял на пороге смерти. Хотя ничто, уверяю вас, ничто в нашу последнюю встречу этого не предвещало.

Всеволод Анатольевич потряс головой, точно стряхивая морок, и проговорил:

– Больше мне вам сказать абсолютно нечего.

– Спасибо вам и за это, Всеволод Анатольевич, – поблагодарила Мирослава и направилась к выходу.

Крутов встал со своего места и, проводив детектива до дверей, долго потом стоял на одном месте и думал о том, как он виноват перед своим бывшим деловым партнером, недосмотрел за его сыном, упустил Леонтия. А ведь, кажется, мог бы озаботиться его судьбой и как-то попытаться повернуть ее в лучшую сторону.

«Но после драки кулаками не машут», – решил Крутов и снова с головой ушел в дела своего бизнеса.

Глава 10

«Ежели я уже здесь, – подумала Мирослава, – то почему бы мне из центра Старого города не прокатиться на окраину. Кажется, я не все обсудила со своей клиенткой».

Но прежде чем ехать, она решила позвонить Лутковской. Женщина откликнулась сразу.

– Мирослава Игоревна, – проговорила она торопливо, включив связь, – что-то случилось?

– В общем-то, нет. Здравствуйте, Аграфена Тихоновна.

– Здравствуйте, конечно же! – воскликнула Лутковская. – Что-то я совсем беспокойная стала.

– Это и немудрено при сложившихся обстоятельствах. Аграфена Тихоновна, – попыталась успокоить ее детектив и спросила: – Вы сейчас не очень заняты?

– Я, можно сказать, совсем не занята, – вздохнула Лутковская, – кроме своих дурных мыслей.

– В таком случае, не могли бы мы встретиться там, где вам удобно.

– А вы сами-то где сейчас? – спросила Лутковская.

– В Старом городе. Я только сейчас от Крутова.

– Ах, вот оно что, – только и сказала женщина и замолчала.

– Ау, Аграфена Тихоновна, вы на связи? – через некоторое время позвала Мирослава.

– Да, я здесь, – ответила Лутковская. – Знаете что, не уезжайте никуда. Я сама приеду. Посидим в кафе и поговорим.

– Хорошо, – отозвалась Мирослава и стала думать, в какое кафе пригласить Аграфену Тихоновну. Она сейчас была недалеко от «Белоснежки». «Но вести в «Белоснежку» пожилую женщину, наверное, не слишком удобно», – думала детектив. Само по себе кафе было премиленькое, и готовили в нем вкусно, и цены не задирали. Но все официанты и официантки были в костюмах гномов и гномих, а сама хозяйка кафе время от времени проплывала по залу в наряде Белоснежки.

– Вы сейчас на какой улице? – спросила тем временем Лутковская.

Мирослава ответила, но не слишком уверенно, думая уже переместиться на другую улицу. Но до нее донесся голос Аграфены Тихоновны:

– Так там, кажется, совсем рядом «Белоснежка».

– Да, я как раз сейчас около этого кафе, – подтвердила Мирослава.

– Так вот и ждите меня там! – распорядилась Лутковская.

– Вы уверены? – осторожно спросила Мирослава.

– А вас что-то не устаивает в этом кафе? – поинтересовалась, в свою очередь, Аграфена Тихоновна.

– Нет, меня все устраивает. Я боялась шокировать вас, – призналась детектив.

– Эх, милая Мирослава Игоревна, я уже в таком возрасте, что меня ничем шокировать невозможно, – грустно рассмеялась Лутковская.

– Хорошо, в таком случае я буду ждать вас в машине на стоянке возле кафе.

– Договорились.

Мирослава тем временем позвонила Морису, чтобы предупредить его, что она задерживается. Миндаугас явно огорчился ее сообщению, однако не только не высказал вслух своего недовольства, но и постарался сделать так, чтобы она не догадалась об этом по его тону. Но чутье детектива подсказало, что Морис немного разочарован. «Скорее всего, приготовил что-то вкусное на обед, – подумала она, – хотел сделать сюрприз. И теперь расстраивается, что блюдо придется разогревать». Она была недалека от истины, случай помог Морису купить хорошего кролика, и он уже готовился по всем правилам кулинарного искусства.

– Морис, – ласково проговорила Мирослава, – не терзайся ты так!

– Я и не терзаюсь, – попытался он возражать.

– Ну и ладно, – покладисто согласилась она, – ты только помни, что я всеядная и съем все, что ты приготовишь в любом виде.

– Да уж, гурманом вас назвать нельзя, – вздохнул он, – лучше бы я для Шуры старался.

– Так что, ты думаешь, что Шура гурман? – весело рассмеялась она. – Уверяю тебя, Шуре все равно, что бегемотить! Лишь бы объем блюда был помасштабнее!

– Вы наговариваете на нашего друга! – повеселел Морис.

– Тебе виднее. Пока! Я сейчас встречаюсь с Лутковской! Вон она, кажется, уже подъезжает.

– С Аграфеной Тихоновной? – удивился Морис.

– Да! Приеду, все расскажу! – Она отключила связь.

Морис несколько секунд смотрел на пищащий телефон, потом пробормотал по-русски: «Странно». «Она ведь собиралась к Крутову. Неужто Всеволод Анатольевич сообщил нечто такое, что потребовало срочных уточнений у Лутковской», – подумал он. Но тотчас благоразумно решил не ломать себе понапрасну голову и вернулся к кролику, томящемуся в духовке. Сохранить его горячим до приезда Мирославы, скорее всего, теперь не удастся. Так что разогрева не избежать. Морис стал думать над тем, как сделать это так, чтобы сохранить вкусовые и питательные свойства блюда. И кажется, придумал.

Мирослава не ошиблась: на стоянку въехал автомобиль Лутковской, и Аграфена Тихоновна выбралась из салона.

– Пойдемте в кафе? – спросила она Мирославу тотчас же.

– С места в карьер? – улыбнулась детектив.

– А чего тянуть-то, – отозвалась пожилая женщина.

– Тоже верно.

Войдя в «Белоснежку», они сели за один из свободных столиков. К ним тут же подошел молодой симпатичный «гном» и спросил:

– Что будут заказывать, милые дамы? – Он приготовил блокнот и тонкий серебряный карандашик.

Мирослава перевела взгляд на Лутковскую, и та сказала:

– Мне, пожалуйста, ваш фирменный салат со свежими огурцами, кремовую булочку и чашку чая с бергамотом.

Официант быстро записал пожелания Лутковской и перевел взгляд на Мирославу.

– Мне все то же самое, – сказала та. – Только чай обычный черный без добавок.

– Будет сделано, – ответил расторопный «гном» и растворился в воздухе.

– А мне здесь нравится, – проговорила Аграфена Тихоновна, и губ ее коснулась легкая задумчивая улыбка, точно она вспомнила что-то очень хорошее, но прошедшее. – Знаете, когда я была маленькой, то очень хотела стать Белоснежкой, – призналась она и спросила: – А вы?

Мирослава пожала плечами:

– Честно говоря, я никогда никем не хотела стать, мне нравилось быть собой.

Лутковская посмотрела на нее с уважением и проговорила:

– Наверное, вы изначально были цельной личностью.

– Понятия не имею, – рассмеялась детектив.

И тут им принесли заказ.

Допивая чай из округлой вместительной чашки, Мирослава сказала:

– Я только что от Крутова.

– И чем же вас встревожило общение с ним? – спросила Лутковская.

– С чего вы взяли, что общение с ним встревожило меня?