Заложник любви

– Что же в таком случае прикажете мне делать?

– Одевайся, прыгай в «БМВ» и мчись к «Старой мельнице».

– Насколько быстро мчаться? – спросил он озадаченно.

– Следуй совету древних греков, – усмехнулась она.

– Какому именно? У них их пруд пруди.

– Тише едешь – дальше будешь, – отозвалась она, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Поня-ятно, – протянул Морис.

Мирослава расслышала в его голосе легкий акцент. Это говорило о том, что он ломает голову над тем, что же ей могло от него понадобиться, и отключила связь.

Сама она, выехав из двора, тотчас взяла курс на «Старую мельницу».

«Старая мельница» была не чем иным, как довольно скромной кофейней. Но, несмотря на эту скромность, ее любили и горожане, и приезжие, которым посчастливилось побывать в этом заведении во время одного из своих прежних посещений города. Интересно, что кофейню эту обожали не только студенты, не имеющая большого достатка молодежь, но и люди зрелого возраста. Не гнушались заглянуть в нее и вполне обеспеченные, и даже статусные личности.

Происходило это, скорее всего, благодаря атмосфере, царящей в «Старой мельнице». Весь зал окутывал полумрак, на столиках, которые стояли совсем не близко друг к другу, горели свечи. Нарисованные на стенах языки огня тихо колыхались, создавая иллюзию движения, благодаря искусно запрятанной подсветке.

Когда Мирослава подъехала к кофейне, часы на музейной башне напротив начинали отсчитывать два часа пополудни. Мирослава с детства была влюблена в старинный бой башенных часов и на этот раз, как всегда, заслушалась.

Когда часы перестали бить, детектив огляделась вокруг. Мориса еще не было. И это неудивительно, хорошо, если в это время он добрался до въезда в город. Но скорее всего, нет.

Чтобы не тратить время на скуку, она достала книгу Вальтера Скотта «Квентин Дорвард». Повествование этой книги увлекало ее. Она несколько удивлялась проделкам Людовика XI, его вероломству и невежеству. Мысленно благодарила небо за то, что не родилась в ту эпоху и тем более во Франции, где могли схватить любого человека и повесить без суда и следствия на дубе. Хотя чего ожидать от так называемой «просвещенной Европы»? Слегка сочувствовала Мирослава герцогу Карлу Бургундскому Смелому.

Но в глубине души понимала, что Людовик XI был прав, вернее, на его стороне была историческая правда. Не так ли примерно действовал и Иван Данилович Калита, сколачивая разрозненные княжества в одно государство?

Любовная линия романа Мирославу занимала мало, если вообще занимала…

Она так увлеклась чтением, что подняла глаза от страницы только после того, как Морис постучал по стеклу ее машины.

– Приехал? – спросила она.

– Как видите. Могу ли я надеяться на то, – улыбнулся он, – что вы пригласите меня в кофейню?

– Можешь, – величественно кивнула она, выбравшись из салона, – но платить будешь ты.

Морис весело рассмеялся и предложил ей свою руку:

– Прошу.

Они заняли столик недалеко от входа.

– Можно я закажу себе кофе? – спросил Морис.

– Мог бы и не спрашивать. А мне чаю покрепче и миндальное пирожное.

– Пирожное я себе тоже закажу, – сказал он и спросил: – А все-таки, что произошло? Не из-за скуки же вы меня сюда вытащили.

– Ты практически угадал, – улыбнулась она.

– От скуки? – не поверил он своим ушам.

– Конечно! Мне нужно поговорить еще с одним фигурантом дела, но разговор возможен только после того, как у девушки завершится рабочий день. Однако мотаться в коттеджный поселок и обратно мне лень. Поэтому я пригласила тебя разделить со мной мою скуку, – она улыбнулась.

– Я польщен и рад, – ответил он, – потому что вы и без меня нашли бы себе занятие.

– Ага, – кивнула она, – давай допьем наши напитки и пойдем погуляем на набережной.

– Волга подо льдом, – зачем-то напомнил он.

– И что? Там все равно красиво. И свежий воздух.

– Ну конечно, – проговорил он подчеркнуто серьезно, – свежесть этого воздуха не идет ни в какое сравнение с воздухом в нашем коттеджном поселке.

– Умеешь ты натянуть нос, – рассмеялась она.

На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он проговорил в ответ:

– У меня была очень хорошая учительница.

Морис расплатился, и они отправились гулять. Заснеженные деревья, кустарники и особенно елочки были великолепны. Вниз к Волге они спускаться не стали. Посмотрели сверху на рыбаков, сидящих на льду.

– Интересно, ловят они здесь чего-нибудь или нет? – спросил Морис.

– Наверное, чего-то ловят, иначе не морозили бы свои хвосты, – ответила Мирослава.

– Какие хвосты? – не понял он.

– Волчьи! Шучу! Не делай такие глаза.

Нагулявшись вволю, они вернулись к своим машинам. Мирослава предпочла приехать к остановке заранее, не дожидаясь звонка Аграфены Тихоновны.

Во время прогулки Мирослава объяснила своему помощнику, с кем она хочет переговорить и почему не в доме Свиридовых. Морис слегка приотстал, но ехал, не теряя из вида «Волгу».

Лутковская не подвела. Фаина Ермолаева оказалась в поле зрения Мирославы примерно через десять минут после ее звонка. Мирослава дала пройти девушке немного вперед, потом не спеша нагнала ее и посигналила. Фаина сразу обернулась. Но, увидев помахавшую ей из машины Мирославу, удивилась:

– Вы?

– Я. Разрешите подвезти вас до дома?

– Вы специально ждали меня? – догадалась девушка.

– Ждала, – не стала отрицать Мирослава. – Мне нужно поговорить с вами, но не на глазах вашей хозяйки. Садитесь в машину.

Фаина юркнула на пассажирское сиденье рядом с водителем, поправила выбившиеся из-под шапки волосы, а потом сказала:

– Навряд ли я смогу сказать вам что-то интересное.

– Поговорим – посмотрим, – отозвалась детектив. – Говорите, куда ехать.

– Пока поезжайте прямо, я скажу, где повернуть. Но учтите, что ехать далеко.

– Учту, – улыбнулась Мирослава. – Вы давно работаете у Свиридовых?

– Три года. Кирюшке было два года, когда я с ним познакомилась. Он уже тогда был забавным и умным мальчиком.

По тону, которым Фаина произнесла эти слова, Мирослава догадалась, что девушка по-настоящему любит своего воспитанника и, скорее всего, сильно к нему привязана.

Фаина Ермолаева тихо вздохнула.

– Что с вами? – спросила Мирослава.

– После того, как Леонтия не стало, не знаю, как будут жить Лия и Кирюша.

Мирослава обратила внимание на то, что няня назвала хозяйку по имени. При этом няня ничего не сказала о Лутковской.

– Я понимаю вашу озабоченность, Фаина Михайловна, – сказала она, – но прежде всего необходимо найти убийцу Свиридова.

– Просто Фаина, – сказала девушка, – но ведь полиция считает, что Леонтий сам утопился.

– Лия Артемьевна тоже так считает?

– Конечно, – кивнула Ермолаева. – Только Аграфена Тихоновна баламутит воду! – вырвалось у нее. Спохватившись, девушка прикрыла рот рукой. – Простите, – проговорила она несколько секунд спустя.

– Ничего, – ответила Мирослава, – вы имеете право на свою точку зрения. Но и мне все-таки разрешите придерживаться своей.

– Да, конечно, – уныло ответила девушка.

– В таком случае ответьте мне, как жили между собой ваши хозяева.

– Нормально жили, – ответила она и, не выдержав, добавила: – Если вообще такие семейные взаимоотношения можно считать нормальными.

– То есть Лия и Леонтий не ссорились?

– При мне нет. По крайней мере я ни разу не слышала, чтобы они повышали голос друг на друга.

– Вы приходите к ним каждый день?

– У меня есть выходной.

– Один раз в неделю?

– Нет. Два. Обычно мы с Лией договариваемся, когда я отдыхаю. Но воскресенье у меня практически всегда свободный день.

– Другие жены Свиридова часто приезжали в гости?

– Все вместе собирались не так уж часто. Но они приезжали к Лие.

– К Лие?

– Да.

– То есть тогда, когда Леонтия не было дома?

– По-разному.

– И как Лия Артемьевна принимала своих подруг? – Мирослава чуть было не сказала «своих подруг по несчастью».

– Нормально принимала, чаем поила. Но о чем они говорили, я не знаю. Никогда не подслушивала.

Мирослава поняла, что девушка говорит правду, и, судя по всему, жены Леонтия между собой не враждовали, задала другой вопрос:

– Вы не знаете, Фаина, приходил ли к Лие Артемьевне Крутов?

– Вы имеете в виду Всеволода Анатольевича?

– Его самого, – кивнула Мирослава.

– Конечно, приходил, он и с похоронами помогал, организовывал их и все такое. Лия и Аграфена Тихоновна очень ему благодарны.

– А вы сами хорошо знакомы с Крутовым?

– Ну что вы! – с толикой удивления воскликнула Ермолаева. – Я, можно сказать, только сейчас с ним и познакомилась. Раньше я, конечно, слышала его фамилию. Аграфена Тихоновна как-то говорила, что отец Леонтия раньше работал вместе с Крутовым.

– В связи с чем она это говорила? – спросила Мирослава.

– Это у нее вырвалось, когда она в очередной раз сокрушалась, что Леонтий нигде не работает и вообще ничем полезным не занимается.

– А самому Леонтию Аграфена Тихоновна говорила, что не одобряет его образ жизни?

– А то! – воскликнула Ермолаева.

– И как реагировал на это Леонтий?

– Отшучивался, говорил, что она ему всю плешь проела.

– А у него что, была плешь?

– Не было у него никакой плеши! Если только на заднице! – в сердцах проговорила Фаина. – Ленивый он был. Вот эта лень, наверное, и довела его до проруби, – снова свернула девушка на версию самоубийства.

Мирослава решила, что пора закругляться и больше не стала задавать ей вопросов. Довезла Фаину Ермолаеву до дома и высадила почти что у подъезда.

Девушка рассыпалась в благодарностях.

– Не за что, – дружелюбно ответила Мирослава, попрощалась и выехала на дорогу.