Дорога на двоих

Вот таким образом и протекало их путешествие в течение целой недели. К слову сказать, снегопадов больше не случалось, хотя и оттепелей тоже не было. Впрочем, в этом ничего удивительного. Степь сейчас покрыта тонким белым покрывалом. Кое-где этот покров снесло ветром, и темных проплешин хватает, как и высокого бурьяна, выстоявшего осенние ветра и возвышающегося над тонким покровом. Постепенно мороз, ветер и снегопады сделают свое дело, и большинство этих зарослей будут изломаны и скроются под белым покрывалом. Но пока этого не случилось, и одеяние степных просторов кажется грязным и подранным.

До границы оставался день пути, когда Хват вдруг прервал очередную свою тираду. Сергей было вздохнул с облегчением. Вор сегодня превзошел самого себя. Чувствуя, что осталось не больше пары дней путешествия в этих диких местах и вскоре перед ним откроет ворота славный город Крумл с его соблазнами, Хват становился все более словоохотливым. Скорее всего, он таким вот образом пытался унять свое нетерпение.

— Что?

— Гром бежит, — указал вор в направлении собаки.

Лайки за прошедшее время изрядно возмужали и набрались значительного опыта. Во время движения они исполняли роль дальних дозоров, обследуя направления, указанные людьми, когда этого не происходило, выбирали сектор для разведки самостоятельно и, что самое интересное, наловчились действовать раздельно друг от друга.

Так как путники оставляли свои следы на снегу, то Хват раз за разом отправлял Грома далеко назад. Если кто-то решит двинуться по их следу, который сейчас можно легко различить с приличного расстояния, то лучше об этом знать.

Сергей заметил пса, бегущего так, словно он кого-то обнаружил. Объяснить, по каким именно признакам он так решил, Сергей не смог бы, но знал, что прав. Помнится, у него был сослуживец, который успел некоторое время поводить автомобиль на гражданке, да и вообще, отец сажал его за руль с самого детства. Так вот, он на спор мог определить, что за рулем автомобиля сидит либо старик, либо женщина. Сколько его ни пытали, как он это определяет, тот так ничего вразумительного объяснить не мог, только и заявил, что женщины и старики водят автомобиль в одинаковой манере, но в чем она выражается… Вот и здесь так же. По поведению собаки было просто понятно, что по их следу движется кто-то чужой.

— Что будем делать, командир? — поинтересовался Хват.

— Готовиться к встрече. Причем аккуратно готовиться. Не дай господь, окажутся куроки.

— Проклятье. И почему я не арачи? Эти парни не заморачиваются, кто там и что, — в привычной манере возмутился Хват.

— Ладно. Выбор все одно невелик. Давайте вон к той проплешине.

Сергей указал на участок склона небольшой возвышенности, с которого ветром сдуло снег. Что же, разумно. Если они хотят устроить засаду, то лучше бы озаботиться тем, чтобы не оставить явных следов.

— Так, парни, времени нет. Поэтому слушаем внимательно. Я с лошадьми остаюсь у основания склона, вы наверх. Встречу пинков, гляну, кто они. Если подам сигнал, валите всех. Собачек с собой оставлю, если что, помогут.

Угу. В том, что лайки окажутся к месту и смогут реально помочь, ни у кого сомнений не было. Матерые вышли псы, способные дотянуться даже до всадника на высоких скакунах, о мелкорослых степных лошадках и говорить нечего. А риск… Сергей никогда не стал бы подвергать их опасности, сам оставаясь в стороне.

— Толково, командир. Но глупо, — подгоняя коня, возразил Хват.

Никаких сомнений по поводу того, что кому-то придется рисковать, нет. Если окликнуть пинков и начать выяснять, кто они, все может обернуться позиционной перестрелкой. Затянувшаяся схватка была на руку пинкам, но никак не бывшим шевронам. Поэтому нужно решать вопрос максимально быстро, что возможно только в случае внезапного нападения.

— Хват…

— Не кипи, командир. Внизу останусь я. У меня получше получается управляться с револьверами, ты же все больше из карабина. И потом, если побегут или попытаются залечь, твоя «мосинка» куда полезнее на выгодной позиции. Нормально все, командир. Каждому свое.

Они быстро спешились, увязали коней так, словно Хват передвигался в одиночку, ведя в поводу двух вьючных и двух потерявших седоков коней. Вор скинул с себя пальто, а затем и белое одеяние. Слишком необычно, если это арачи, то только по нему сразу определят принадлежность к заставе Паюла. Вряд ли они стали бы долго размышлять в этом случае и уж точно ждали бы какой каверзы. Избавившись от белой одежки, он опять набросил на себя пальто, взобрался в седло и откинул его на круп лошади. Все должно выглядеть естественно, пинки — очень наблюдательный народ.

Тем временем Сергей и Ануш взобрались на холм, вершина которого была также голой, а потому они несли с собой лохматые покрывала. Их они использовали, когда не было времени обряжаться в полный комбинезон.

Не прошло и минуты, как все заняли свои позиции для воплощения в жизнь предстоящего действа. Два стрелка с интервалом шагов в десять — на вершине холма. Одинокий всадник с пятью лошадьми — у его основания. Два пса, словно статуэтки, замерли по бокам Хвата, дополняя картину.

Вообще вид лаек скорее был привлекательным, настоящие красавцы и друзья человека. Лайка вообще отличается незлобивостью и преданностью. Они охотники и труженики, но не бойцы в прямом понимании этого слова. Вот только именно к этим двоим подобное высказывание не подходило никак. За милым обликом скрывались по-настоящему свирепые хищники, матерые, битые жизнью и несущие на себе следы множества схваток.

Дюжина пинков появилась примерно через пять минут. Вначале двое из передового дозора, остановившиеся при виде Хвата, а потом и остальные. Вооружены разношерстно, но как минимум половина с ружьями.

Сергей приник к биноклю, пытаясь понять по внешнему виду, кого это принесло на их голову. Разумеется, они находились на землях арачей, и встретить тут кого другого было весьма сложной задачей, но у них уже имелся опыт столкновения с куроки там, где им точно не место. Здесь же могли оказаться стойбища арачей, а это объект для набега. Бить обретенных союзников, да еще и возможных соседей, не есть хорошо. А Сергей вполне серьезно собирался поселиться на землях куроки, хотя с местом еще и не определился.

Гадство. По внешнему облику не понять, арачи это или куроки. Эти племена родственные, вышедшие из одного народа, а потому обычаи, одежда и украшения у них весьма схожи. Придется ждать, пока они не проявят себя. При этой мысли Сергей заерзал, устраиваясь поудобнее. Проявить-то они себя могут по-разному. Вот сейчас издали стрельнут, и вся недолга. Бронежилет — это, конечно, хорошо, но Варакин теперь знал доподлинно, что пулю из «балича» с сотни метров он не держит. А между Хватом и пинками, остановившимися, едва заметив всадника, сейчас примерно такое расстояние и есть. Да и в руках у парочки аборигенов Сергей рассмотрел именно «баличи».

Вот и думай, как тут быть. Одна надежда на то, что среди пинков хорошие стрелки редкость. Чего не скажешь о Сергее и Ануше. От них до противника метров сто пятьдесят, расстояние не критичное для «дятлича». Так что укусят от души, мало точно не покажется. Но вот сможет ли это уберечь их друга, вопрос. Как и то, удастся ли положить весь отряд. Все же много их.

Вот пинки разошлись, образовывая полукруг и охватывая вора. Но при этом стараются держаться подальше и настороже. Так и вертят головами, стараясь определить, есть ли опасность и где она скрывается. Хват всем своим видом показывает, что, хотя в его руках и нет оружия, он готов в любое мгновение выхватить револьверы. Собственно, именно поэтому он и отбросил пальто на круп лошади. Но его поведение также говорит о том, что он готов к диалогу. Ничего сверхъестественного, это вполне обычно при встрече с пинками.

Наконец аборигены заняли свои позиции, и четверо двинулись к Хвату. Двое держат на изготовку ружья, другие — луки с наложенными на тетиву стрелами. Вообще-то лучше бы им держать готовыми копья, в случае необходимости их можно пустить в дело куда быстрее. Ну да любая ошибка противника на руку троим друзьям, поэтому пусть себе ошибаются.

Н-да. При таком раскладе положить весь отряд не получится. Самое оптимальное в их ситуации — это устроить засаду, разойдясь в стороны и заняв позиции на возвышенностях. Такая возможность была, и шансы положить весь отряд тоже немалые. Сначала передовой разъезд из пары пинков, при помощи глушителей, а потом и остальных, когда они попадут под перекрестный огонь. Но тут палка о двух концах. Не дай господь, окажутся куроки. Впрочем, об этом уже говорилось, и не раз.

Пинки настороженно осматривают окрестности, пытаясь обнаружить спутников стоящего перед ними всадника. Однако их усилия не приносят успеха, да и Сергей с Анушем не собираются облегчать им задачу, у каждого свои трудности. Пинки раздумывают о том, нет ли тут какого подвоха, а Варакин с друзьями — над тем, как выбраться из этой заварухи с минимальными потерями. Да еще желательно никого не упустить. Но вряд ли получится. Мчащийся во весь опор всадник — совсем не одно и то же, что и стоящий или бегущий человек. Они, конечно, хорошие стрелки, но всему есть предел.

— Ануш, этих четверых оставляем Хвату, — тихо произнес Сергей, стараясь не шевелиться.

Голоса его не услышат, это однозначно, а вот стоит ему сделать неосторожное движение, как цепко осматривающие местность пинки могут тут же его обнаружить. Имелся уже опыт. Пинков вообще перехитрить большая проблема. Они всю свою жизнь охотятся и устраивают друг другу ловушки, а потому наблюдательны просто до неприличия. Вот и приходится стараться изо всех сил, чтобы переиграть их на собственном поле.

Сергей старается не смотреть в сторону Хвата. Вор достаточно быстр и умело обращается с револьверами, так что вполне способен позаботиться о себе сам. Во всяком случае, парочку с ружьями он точно снимет, да и собачки без дела отсиживаться не будут, им только дай волю. Может, и слишком самонадеянно это звучит, но и по-другому не получается. Оставшиеся поодаль пинки представляют ничуть не меньшую опасность. Но Варакин никак не может не стрельнуть быстрым взглядом в сторону друга. Арачи или куроки?

Все же арачи! Хват был очень быстр. Вот только что сидел в седле, прямой и недвижимый, и вдруг словно взорвался. Он был так стремителен, что Варакин даже не заметил, в какой момент он выдернул револьверы, как вдруг раздался сдвоенный выстрел. Оба всадника с ружьями тут же переломились, схватившись за грудь.

Оставшиеся двое вскинули было луки, но вор вовсе не собирался изображать из себя неподвижную цель. Сразу после выстрелов он откинулся на спину и, перекатившись через круп лошади, приземлился за ней, оказавшись в относительной безопасности.

Арачи совершили ошибку, отвлекшись на всадника, потому что опасность находилась не в седле, а на земле. Едва только прозвучали выстрелы, как лайки стремительными молниями метнулись в сторону пинков. Гром было замешкался, так как всадник, на которого он нацелился, вдруг начал спадать на землю. Но умный пес быстро сориентировался и рванул к другому, уже спустившему тетиву лука. Больше пинк ничего предпринять не успел, серая тень взмыла в воздух, царапнула когтями по попоне, и мощные челюсти сомкнулись на руке лучника. Тот все же заметил опасность, но единственное, что мог предпринять, — это постараться схватить пса за горло, однако мало преуспел в этом деле. Впрочем, смотря что называть успехом. Его товарищ, оказавшийся менее расторопным, уже хрипел с разорванной глоткой.

Гром и арачи покатились по земле. Пинк старался изо всех сил не подпустить грозные окровавленные клыки к своему горлу и выхватить нож. Гром — дотянуться до врага любой ценой. Неизвестно, сколько они катались бы и с каким результатом, если бы не подоспевший Хват, который приставил ствол револьвера к груди арачи и нажал на спуск.

Потом вор подбежал к своему коню, возбужденно вращающему глазными яблоками и нервно переступающему на месте, но все же не убежавшему. Секунда — и «дятлич» оказался в его руках. Другая — и курок взведен, приклад впечатался в плечо, ствол направлен в сторону противника, выискивая цель и не находя ее.

Всего этого Сергей уже не видел. Едва только прозвучали первые выстрелы, он даже вздрогнул — худшие опасения все же сбылись. Но уже через мгновение пинк, выпавший было из поля зрения, опять в прицеле — и палец нажал на спуск. Всадник только и успел, что вскинуть «балич», как резко грохнул выстрел, а затем краснокожий покатился по траве, сраженный увесистым куском свинца.

С небольшим запозданием карабину Сергея вторит «дятлич» Ануша. И еще один арачи валится с лошади, нелепо взмахнув руками. Вокруг слышатся разрозненные выстрелы, как от основания холма, так и со стороны мечущихся арачей. Как там у Хвата? Но Варакин на корню пресек желание взглянуть в ту сторону. Слишком много противников, вору и собачкам придется пока обходиться самим.

Второй поспешный выстрел ушел мимо. Третьим Сергей все же ссадил еще одного всадника. Четвертый также достиг цели. Следующие три прошли мимо или все же зацепили, но если и так, то оставили ничего не значащие царапины. Наконец четверо оставшихся арачей развернулись и, прекратив стрелять, нахлестывая лошадей, помчались прочь. Им нужно преодолеть всего-то метров двести, и они окажутся скрытыми за возвышенностью. И еще раньше — вне пределов прицельной дальности «дятличей».

Ануш в бессилии продолжает садить из своего карабина, явно осознавая бесполезность данного действа. Ему теперь попасть в беглецов попросту невозможно. Только в случае невероятного везения.

В этот момент прозвучал хлесткий выстрел из «мосинки». Уж для этого-то карабина такая дистанция никак не является запредельной. В подтверждение этого пинкский воин, поймав спиной пулю, выгнулся дугой и завалился на круп лошади. Второй выстрел — и другого всадника бросило вперед и вбок. При этом его голову мотнуло так, что никаких сомнений по поводу того, куда именно попала пуля, не осталось. Хотя Сергей и не выпендривался, целясь в спину пригнувшегося к холке коня всадника. Просто в этот момент тот как раз обернулся, осматриваясь через плечо. Что же, хорошо хоть попал. Ведь вполне мог и промазать, все же скачущий всадник — та еще цель.

Все. Больше никого не видно. Оставшиеся двое ушли за возвышенность. Взгляд в сторону Хвата. Тот сейчас как наседка возится с собаками. Что там? Ранены? Нет. Похоже, все в порядке, вор просто успокаивает разошедшихся псов, ну и, не скупясь, раздает ласку и теплые слова. Заслужили, чего уж. Все же Хват оказался настоящим собачником. Вон даже к Бурану нашел подход, а у того характер не такой покладистый, как у Грома.

— Ну что, командир, догоним? — встретил спустившихся с холма товарищей Хват.

— Как же, догонишь их, — возразил ему Ануш.

Это да. Пинк в степи — опасный противник. Они, конечно, тоже не подарок и побывали во множестве схваток, но тут стоит соизмерять цели и степень риска. У них цель одна — побыстрее добраться до Крумла, и поэтому рисковать, гоняясь за беглецами, — глупая затея. Именно эту мысль Сергей и озвучил, приказав побыстрее выступать в путь.

— Добивать не будем? — удивился Ануш, поддержанный взглядом Хвата.

Оставлять недобитого противника не в правилах шевронов, и не только их. Кто захочет получить выстрел в спину? Ведь так сразу и не скажешь, кому и как прилетело. Вполне возможно, что какой-нибудь раненый уже отошел от первого потрясения. Утверждать, что все пинки убиты, никто не взялся бы, разве только вот эти четверо. Опять же, что с бою взято, то свято.

— Не будем, — спокойно ответил Сергей. — От этих трофеев мы не разбогатеем, а раненые и имущество задержат этих двоих. Так они будут вынуждены заботиться о соплеменниках, а не гоняться за нами. Все же еще два дня пути, не шутка.

Так оно и случилось, а может, пинки улепетывали во все лопатки до своих шатров, этого они так и не узнали. Однако до самого Крумла обошлось без приключений. Да и в самом уездном центре все прошло спокойно и пристойно, если только не вспоминать удивленного хмыканья штабного офицера.

Впрочем, тоже ничего сверхъестественного, вдруг вернувшимися без вести пропавшими в этих краях не удивишь. Случались и такие прецеденты. Ну хмыкнул разок, потом отправился с бумагой к коменданту, а затем спокойно выписал справки для паспортной управы.

С паспортами и вовсе все прошло тихо и гладко. Чиновник, приняв бумажки, сноровисто выписал паспорта, внес данные в амбарную книгу, взял причитающуюся пошлину и выдал документы на руки. На все про все ушло не больше получаса, по прошествии которых из здания управы вышли три полноценных подданных рустинской короны.

Единственное неудобство представлял Хват. Он все никак не мог успокоиться и ярился ворваться в харчевню с девочками, а если их там не окажется, так и в домик с интересным названием. Он до того довел Сергея, что, чертыхнувшись в очередной раз, Варакин предложил вору проваливать на все четыре стороны. Но тот только удивился подобному заявлению: не заболел ли, часом, командир? А ну как эти чинуши кинутся на него, кто же придет Сергею на выручку?

Но потом все вернулось на крути своя, правда, теперь Хват проявлял заботу о своем боевом товарище: мол, пора бы уже Анушу становиться по-настоящему взрослым. Заявление о том, что тот уже успел вкусить греха, его ничуть не смутило, мол, если не стремится туда так же, как и он, то ничего и не было, потому как баба — это как добрая выпивка, сколько ни пробуй, все время хочется еще больше.

Едва только они добрались до гостиницы и забросили свои вещи в номера, как Хват тут же подорвался в харчевню. Хотел утянуть и Сергея, но тот отказался, так как здесь все еще находился Алексей со своим телохранителем и операторами преобразека. Не имея возможности рассказать о давней дружбе, Варакин ограничился тем, что сообщил о своем намерении разжиться еще парой-тройкой крон. За что был одарен возмущенным взглядом, так как теперь и Ануш стремился присоединиться к Хвату.

— Ну что, отправил своих? — стоя у окна номера, поинтересовался Алексей у вошедшего Сергея.

Будучи в гостях у Высокой Горы, они решили, что Алексей продолжит свою этнографическую экспедицию. Ну не сидеть же сиднем рядом с Сергеем, пока он лечится. Они и без того провели вместе три дня, все, что можно, было уже рассказано и выслушано. Живы, относительно здоровы, пора и делами заняться. Тем более дело Болотин затеял по-настоящему стоящее. Может, сейчас это и не будет оценено в должной степени, но в будущем эти кадры будут буквально бесценными.

Алексей подошел к вопросу основательно, взяв в оборот Высокую Гору. Тот согласился с утверждением о несомненной пользе подготовки общественного мнения и выделил для сопровождения экспедиции десяток воинов. Наемников Алексей распустил за ненадобностью. А потом началось его путешествие по хуторам и поселкам куроки, по стойбищам соседей, настроенных не столь враждебно, как арачи. Им повезло даже оказаться на межплеменном празднике.

В ходе этого путешествия была израсходована вся пленка и реактивы. За часть отснятого материала Болотин откровенно переживал. Проявить кадры на месте не получилось из-за утраты реактивов, поэтому достаточно было одного лучика света, проникшего внутрь жестяной банки, чтобы ценный груз попросту прекратил свое существование. А это целая треть всего отснятого материала. Два больших кофра были забиты болванками фонографа с записями легенд и песен куроки, икезов, гаюнов, какуроки, солотов и окатов. Арачи наотрез отказались общаться с белым. Хорошо хоть не затребовали его голову, и то радует.

В принципе у четырех племен легенды и сказания были достаточно схожи, все же они имели одни корни. Но в этих легендах прослеживался путь племен от самого моря и до разделения в степи. Сейчас, возможно, это и не было актуально, но по прошествии времени будет довольно сложно переоценить эти материалы.

Кроме того, Алексей проехал по пограничью, стараясь избегать мест, где его могли знать. Эти материалы также должны были внести свою лепту в историю. Здесь он не только снимал на пленку, но и делал множество записей. Люди делились своими историями и рассказывали о причинах, по которым они пересекли океан в поисках лучшей доли.

Ему и его спутникам вновь довелось пережить нападение арачей. И хотя на этот раз с ним не было трех десятков наемников, а только десяток воинов куроки, им все же удалось отбиться. Правда, на этот раз все закончилось после непродолжительной перестрелки. Потеряв несколько человек, нападающие решили ретироваться. Сколько там было убитых и раненых — не понять, так как они всех забрали с собой. Алексей сшиб одного из седла с неизвестным результатом. Но зато его копилка пополнилась еще одним сюжетом с боевой сценой. Оператор, переполняемый чувством долга, вместо карабина вооружился заряженным аппаратом и отснял все, что только смог.

После путешествия Алексей поселился в гостинице Крумла, где и ждал возвращения друга, намеревавшегося после выздоровления посетить свою заставу и вернуться в город, чтобы выправить документы. И вот теперь они вновь встретились.

— Здравствуй, Леша, — поздоровался Сергей в ответ на вопрос Алексея.

— Привет. Как добрался?

— Нормально. Пришлось пострелять, не без того, но в остальном порядок. Даже паспорт успел выправить, представляешь.

— Угу. Тут бюрократия пока не достигла уровня нашего мира.

— Так и я о том же.

— Кстати, нам тоже однажды пришлось пострелять. Ты уверен, что хочешь этого?

— Леш, мы об этом уже говорили. Ну нравится мне здесь.

— Ладно, чего опять об этом. Кстати, я Шимон. Лучше бы тебе называть меня именно так.

— Прости, расслабился. Ну что, по маленькой? За встречу.

— Давай. Тем более я тут уже подзадержался. Пора возвращаться в столицу. Дел невпроворот.

— Когда уезжаешь?

— Ну тебя дождался. Сегодня посидим, а завтра дневным поездом двинусь в Либер. Там тоже есть кое-какие обязательства, ну да управлюсь, пока буду ждать судно.

— Думаешь, есть надежда?

— Надежда есть всегда. Я ведь известная личность, богат и, в некоторой степени, принят ко двору. Глядишь, господин Валич и поведется.

— А сама девушка? Может статься и так, что она сама будет против.

— Может, конечно. Но вот на части меня режь, а я уверен, что не безразличен ей. Н-да-а, сословное общество — это тот еще геморрой. Хана, конечно, известная бунтарка, но определенных границ все же не переступает.

— Ну что же, удачи. Кстати, а я ведь с тобой отправлюсь в Старый Свет.

— Ничего не понимаю. Ты же только что…

— Ну да. Я остаюсь. Но и на Старый Свет хочется взглянуть, раз уж у меня есть такая возможность. А вообще, есть одна задумка. Понимаешь, твоя правда: если выпал такой шанс, то глупо просто прожить жизнь. И потом, попали мы вдвоем, а вспомнят только тебя одного. Обидно.

— И что ты задумал? — напрягся Алексей, уж больно рискованная натура у его друга.

— Потом расскажу. Ладно, дружище, пошли опрокинем на посошок.

— Ты даже не помоешься?

— А кто нам запретит попариться с запотевшим чаном пива. Оно у них тут просто на славу.

— Вот с чем согласен, с тем согласен, у нас сплошные консерванты, пивзаводы уже не помнят запаха настоящего солода. В детстве, бывало, проходишь мимо, запах стоит на пару кварталов окрест, а теперь ничего подобного.

— Вот и батя все время говорил, что в его молодость пиво было не в пример нынешнему, — с грустью вздохнул Сергей, но потом поспешил взбодриться. — Ладно, идем, а то уже и слюна пошла, и тело зудит, как у прокаженного.

— Эмка, иди во двор, батя зовет, — притопывая возле двери и сбивая с обуви остатки снега, произнес значительно прибавивший в росте за последнее время Синек.

— Ну куда ты в такой обувке, нельзя было на крыльце отряхнуть? — возмущенно накинулась на подростка девушка, появившаяся из двери кухни с полотенцем в руках.

Это отец, Бедрич Кафка, расстарался. Видел он такое в господском доме в былые времена. Вот и решил, что он ничем не хуже, чай, сам землевладелец, да такой, что земли у него, может быть, больше, чем у того помещика, только руки прикладывай. Правда, сделал он несколько иначе, чем в том доме. Он не стал отделять столовую от самой кухни, а устроил последнюю весьма просторной. В получившемся помещении без труда встал большой обеденный стол, за которым собиралась вся большая семья. Дань прежнему жилищу: мол, не баре, чай. Вот и пойми этого крестьянина.

— Так батя же кличет, — растерянно ответил брат.

— Ну и что? Теперь нужно снег в дом тащить?

— Да я на секундочку.

— А снега нанес целую прорву, — не отступала девушка, теперь уже подбоченившись и очень в этот момент походя на свою мать.

— Да ну тебя. Ох и намучается с тобой мужик. — Парнишка только безнадежно махнул рукой и поспешил открыть дверь, тут же окутавшись облаком ворвавшегося из холодных сеней пара.

Эмка хотела еще что-то сказать, но в следующее мгновение вдруг осознала, что возмущаться ей придется в закрытую дверь, а выскочивший за нее Синек так ничего и не услышит. Однако, неспособная совладать с собой, она все же погрозила кулаком уже невидимому младшему брату, хотя прекрасно осознавала тщетность и этого жеста. Ох уж эти мужики!

Вернувшись на просторную и светлую кухню, она отложила полотенце, безнадежно взглянула на лохань, полную посуды. Семья только недавно закончила обедать, и девушке предстояло все перемыть. Ведь знает же об этом отец, так чего зовет, неужели без нее не обойтись? Ладно, делать нечего, слово главы семьи закон. А этот Синек… Нешто было такое, чтобы мать в чем перечила отцу? Всегда и во всем его слушает и поддерживает, а Эмка вся в мать, о том все говорят. Так чего с ней мужик должен мучиться? Ну ничего, попомнит еще этот сорванец.