Кадры решают все!

Я задумалась.

Действительно, а что если Монетов просто откажется с нами говорить, чувствуя свою вину? Ведь мы не из милиции, никаких прав на его допрос не имеем. Вполне логично, что он просто выгонит нас вон, так ничего и не сказав. Но ведь если он не признается, кто просил его делать те снимки, — а я почему-то была уверена, что до такого додумался не он сам, — мы не сможем продвинуться в нашем расследовании. Что-то нужно было придумать.

«А что если его припугнуть, сказав, что мы все знаем и можем сдать его ментам? — пришла мне на ум мысль. — Подделка такого рода улик карается законом. Да, но вдруг он не клюнет на эту удочку и не поверит нам. Что тогда? Был бы рядом Виктор, все было бы иначе. Уж он бы точно придумал, как этого типа разговорить, — вздохнула в конце концов я. — Стоп, а ведь действительно можно вызвать сюда Виктора. Минут за двадцать он успеет приехать, все равно Монетова еще пока нет».

Не став терять времени зря, я крикнула Елене:

— Можно я воспользуюсь вашим телефоном?

— Да, конечно, — отозвалась она из комнаты.

Я подсела к висящему на стене аппарату, сняла трубку и стала набирать номер нашей редакции. Трубку поднял Ромка.

— Алло. Редакция газеты «Свидетель», — доложил он важно.

— Роман, это Ольга Юрьевна, — назвала себя я. — Позови к телефону Виктора. Кстати, он там?

— Ну да. Машину-то мы уже в мастерскую отогнали, — ответил мне курьер.

Затем он, по-видимому, отложил трубку в сторону, так как я услышала какой-то треск, и пошел искать Виктора. Тот поднял трубку спустя пару секунд. Я быстро объяснила ему в чем дело и продиктовала адрес. Дожидаться от Виктора ответа мне даже не требовалось, так как я точно знала, что он обязательно выполнит мою просьбу, чего бы это ему ни стоило, и уже очень скоро приедет к нам.

Глава третья

Виктор приехал буквально за несколько минут до прихода Монетова. Елена как раз собралась уходить, и мы с Бабенковой даже приготовились дожидаться Сергея на лестничной площадке, но этого не произошло. Сначала в дверь позвонил Виктор, и когда Елена пошла открывать ему, я крикнула ей:

— Если это высокий, атлетически сложенный мужчина, то это Виктор. Я попросила его приехать за нами. Если хотите, можете сказать ему, чтобы подождал нас в машине.

— Да нет, что вы, пусть проходит, — почему-то не заподозрила ничего странного девушка. А ведь могла бы принять нас и за машенниц, которые вызвали помощника, прознав, что мужа нет дома.

Елена впустила Виктора в квартиру, снова посмотрела на часы, куда-то позвонила, но не успела даже закончить разговора, как кто-то вошел в прихожую.

— А вот и Сергей, — обрадовалась она. — Значит мне не придется выставлять вас на площадку. А то у нас такое часто бывает. К нему постоянно то клиенты, то заказчики ходят, я уже привыкла, что все его дожидаются. Так что вы у нас такие не первые. Сережа, — крикнула она в коридор. — У тебя снова гости.

— Я сейчас, только разуюсь, — отозвался он в ответ.

Елена попрощалась с нами и поспешила покинуть дом, торопясь вовремя успеть на работу. Мы со Светланой немного напряглись, готовясь к разговору. И только Виктор сидел непоколебимый, как каменное изваяние. Сергей прошел в зал не сразу, не особо даже интересуюсь, кто и зачем его ждет.

Когда же все же вошел, без какого-либо удивления посмотрел на нас, поздоровался, а затем спросил:

— Хотите сделать какой-то заказ?

— Не совсем, — ответила ему я. — Скорее мы просто желаем с вами немного поговорить и выяснить кое-какие факты и подробности. Это не займет у вас много времени, если вы не станете ничего скрывать.

— Вы меня интригуете, — не догадываясь, о чем идет речь, произнес мужчина.

Я внимательно посмотрела на него. Монетов был гораздо старше своей жены и не так интересен внешне. У него был слишком высокий лоб, с большими залысинами у висков; длинные узкие губы, маленький нос и такие же маленькие глазки. Одет он был в вязаный темно-синий свитер и черные джинсы.

— Хм, — выдержав паузу, протянул он. — Объясните.

— Ну, объяснять — это уж скорее вам придется, — доставая из сумочки и протягивая ему снимок из дела Бабенковой, сказала я. — И мы очень надеемся, что эти объяснения будут правдивыми.

Монетов осторожно принял у меня карточку и с опаской посмотрел на нее. Во взгляде его промелькнуло нечто напоминающее испуг, но длилось это всего лишь какую-то долю секунды, затем он вновь стал таким, как и раньше, и вопросительно посмотрел в мою сторону.

— Не понимаю, чего вы от меня ждете, — протягивая фото назад, произнес он спокойно.

— Неужели? — усмехнулась я. — Признайтесь, это ведь вы делали данный фотомонтаж? — напрямую спросила я.

— А если и так, что с того? — вызывающе глядя мне в глаза, ответил Сергей.

— Значит, вас совершенно не волнует, для чего подобные вещи делаются? — следом спросила я. — Не волнует и то, что по вашей милости кого-то невиновного могут упечь за решетку?!

— Что вы ко мне вообще пристали, — резко встал со своего места Монетов. — И кто вы вообще такие? Менты? Нет, не похоже. Тогда кто?

— Частное детективное расследование, — не двигаясь с места и не имея никакого желания уходить, ответила я. — Пытаемся установить, что такого плохого сделала вам вот эта женщина, — я мотнула головой в сторону молчавшей Бабенковой.

— Ничего, я ее в первый раз вижу, — вроде бы не соврал Монетов.

— Допустим, я вам верю, — сменила немного тактику я. — Это не вам было нужно ее обвинять в том, чего она не совершала. Тогда кому? Кто просил вас выполнить эту работу?

— Ха, — Монетов демонстративно засмеялся, хотя смешного пока сказано не было совершенно ничего. — Вы ведете себя так, будто я задержанный, а вы следователь, — пояснил он успокоившись. — Только я не обязан вам ничего говорить. Это ясно?

— Вполне. Только рассказать все в ваших же интересах, — ничуть не испугалась я.

— С чего бы это? — прищурился Монетов.

— Ну, хотя бы с того, что нам известно, что именно вы, присматривая за квартирой своего коллеги Николая Колесникова, сделали снимки окна квартиры, в которой произошло убийство. Вы же и фотомонтаж сработали. А это, насколько мне известно, наказуемо по закону. Вас это не пугает?

— Ничуть. Это еще доказать нужно, а у вас, как я понимаю, ничего против меня нет. А фотка, — он усмехнулся, — она ничего не доказывает. Так что вы свободны, дамочки, — Сергей указал рукой на дверь.

— Вы хорошо подумали над тем, что сказали? — пока еще не вставая, переспросила у него я.

— Абсолютно, — немного грубее заявил Сергей. — А теперь уходите и постарайтесь больше не доставлять мне беспокойства. Иначе…

— И что же вы сделаете? — в открытую спросила я.

Монетов замялся. Я же встала со своего места, взглядом дала Виктору понять, что мне требуется его помощь — какая именно, он уже знал, а потом произнесла:

— Что ж, если вы не желаете говорить по-хорошему, нам придется прибегнуть к более традиционному методу. Увы, вы сами нас к этому вынудили.

Не успела я закончить говорить, а Монетов испугаться или же что-то понять, как Виктор уже подскочил к нему, поймал обе руки и закрутил их ему за спину.

— Э, вы что делаете? — попробовал было возразить Сергей и даже несколько раз дернулся, но от Виктора еще никому так просто не удавалось высвободиться.

— Я же вас предупреждала, — сев вновь на диван, произнесла я. — А вы не послушали. Ну так что, сами расскажете, или вас попытать придется?

— Нечего мне рассказывать, я ничего не знаю.

— Врешь, знаешь, — не поверила я ему.

— Кто вам меня заказал? — присоединилась ко мне Бабенкова. — Кому я помешала?

— Не з-знаю, — растягивая слова, ответил Монетов. — Я ничего не знаю.

Я кивнула Виктору и он надавил на руки Сергея. Мужчина простонал и выругался.

— Я заявлю на вас в милицию, — были его следующие слова. — Вы пожалеете, что ко мне пришли.

— Заявляйте, — ничуть не испугалась его я. — Следов насилия на вас нет, а значит, и доказать вы тоже ничего не сможете. А мы, как и вы сейчас, будем повторять, что ничего не знаем и впервые вас видим. Ну что ж вы замолчали? Понимаете, что я права.

— Вы… вы… — Монетов не находил слов.

— Кто сделал вам заказ? — повторила свой вопрос я.

— Не знаю я, — теперь уже со вздохом выдал мужчина. — Пришел мужик в ателье, дал денег, попросил смонтировать фото. Я его первый и последний раз видел.

— Откуда же этот мужчина узнал, что вы будете присматривать за квартирой Колесникова? — задала вполне серьезный вопрос Бабенкова.

— Он не знал. Он просто назвал адрес и сказал, что нужно заснять эти окна с лестничной площадки. Ну а я из окна просто их нащелкал. Разницы-то никакой, — стал более разговорчивым Монетов. — Пусть он меня отпустит, — попросил он следом.

Я кивнула Виктору, он сразу освободил руки мужчины и, подперев косяк, встал в дверном проходе. Монетов покосился в его сторону и, понимая, что выскочить ему не удастся, с обреченным видом рухнул в одно из кресел.

— Вы сказали, что заказ сделал неизвестный мужчина. Расскажите, как все происходило, поподробнее.

— А что тут рассказывать, — закинул ногу на ногу Сергей. — Пришел мужик, подошел ко мне, спросил: «Заработать хочешь». Естественно, я сказал, что хочу. Тогда он объяснил, что желает немного припугнуть одного человека, чтобы он ему не мешал. Дал адрес. Объяснил, что нужно сделать. Даже описал ее, — Монетов осторожно покосился в сторону Бабенковой. — Аванс тут же выдал. Я таких денег за полгода не зарабатываю, поэтому сразу и согласился. Сделал все честь по чести.

— Спасибо, — усмехнулась в ответ Светлана. — Очень вам за это благодарна.

— Да я откуда знал? Что вы на меня-то теперь все валите, — принялся отмазываться Монетов. — А то, можно подумать, сами бы так не поступили, будь на моем месте.

— Как выглядел тот мужик? — поинтересовалась я, прервав эту «дружественную» перепалку.

— Как? Обычно выглядел. Темноволосый, роста примерно моего. Глаза темные. Нос, уши, рот — все на месте.

— Он сам забирал у вас фото? — вновь спросила я.

— Естественно. Тогда и деньги полностью отдал. Вот мы с женой эту мебель как раз на них и купили. А больше я ничего не знаю, честно.

— Ну что, поверим ему? — посмотрев на Светлану, спросила я у нее.

— Да вроде бы не врет, — пожала плечами она. Затем устало вздохнула и, посмотрев на мужчину совсем не дружелюбным взглядом, добавила: — Вы мне жизнь испортили своей жадностью.

Монетов ничего ей не ответил, а только отвел глаза в сторону. Видимо, осознал свою вину. Я немного помедлила, вспоминая, все ли, что нужно, спросила, ведь другой возможности поговорить по душам с этим человеком может и не представится, а значит, все выяснять следует прямо сейчас. Но нет, вроде бы все.

— Что ж, благодарю вас за столь приятную беседу, — вставая, стала откланиваться я. — Рады были познакомиться.

— Взаимно, — прорычал мне вслед Монетов.

Мы вышли из его квартиры, спустились на первый этаж и сели в машину. Несколько минут все молчали, а затем Светлана спросила:

— Ну и что теперь делать? Я так надеялась, что мы выйдем через этого парня на заказчика. А тут… — Она всхлипнула, торопливо утирая появившиеся слезы.

— Монетов — обычный исполнитель, каких в вашем деле может быть еще очень много, — не стала ее успокаивать я, а просто объяснила всю ситуацию в целом: — Так же, как и тот покушавшийся — вы для него обычная женщина, смерть которой даст ему возможность хоть на время, но обогатиться. Я вообще думаю, что копать тут следует выше, намного выше, чем мы делаем это сейчас. Скажите, Светлана, — повернулась я к ней, — кем и где вы работаете?

— Думаете, это может быть связано с моей профессиональной деятельностью? — переспросила женщина.

— Вполне. Ведь допустимо же, что вы кому-то невольно перешли дорогу.

— Сомневаюсь, но, если вам чем-то это поможет, скажу. Я занимаю должность заместителя директора концерна «Агрос» по производству сельскохозяйственной техники. У меня вполне обычная работа и никаких самостоятельных решений я не принимаю. Это просто не в моей компетенции.

— А какой-то еще способ получения дохода, кроме этого, конечно, у вас есть? — полюбопытствовала я на всякий случай.

— В общем-то, да, — призналась Бабенкова. — У меня состоятельные родители, а так как я у них единственный ребенок, они постоянно подкидывают мне деньжат, переводя их на мой банковский счет. Так что беззаботная старость, если, конечно, я до нее доживу, мне обеспечена.

— А в концерне, — немного подумав, вновь спросила я, — работают, к примеру, дети вашего директора или дети его хороших знакомых?

— Вы думаете, меня просто желают оттуда убрать, дабы поставить кого-то своего, — угадала мои мысли женщина. Я кивнула и она продолжила: — Это вряд ли. До меня было еще три заместителя, и их без особых проблем попросту увольняли, если это для чего-то требовалось. Наш директор не смотрит на законы — он там сам и бог, и дьявол. Но, тьфу-тьфу, — произнесла она, — мне пока везет, и я его, кажется, полностью устраиваю. А подсиживать меня никто не будет, потому что он всегда ставит на ту или иную должность кого сам пожелает.

— Что ж, вы меня убедили, — вздохнула я. — Если все действительно обстоит так, то проблема в чем-то другом.

Мы снова задумались. Я пыталась понять, что делать теперь, когда все имеющиеся у нас концы оказались обрубленными. Ясно было пока только одно: кто-то пытался подставить Бабенкову под убийство, а когда понял, что его липовая улика не подействовала, попытался ее убить. Но вот вопрос: как этому человеку удалось все узнать?

— Вы кому-нибудь говорили о том, куда мы едем и что собираемся делать? — на всякий случай спросила я у женщины.

— Нет, никому, — отрицательно замотала головой она. — А что?

— Да нет, просто подумалось.

— Что вы будете делать дальше? — спросила у меня Светлана.

— Пока не знаю. Точнее, сейчас отвезем вас домой, а затем сами отправимся в редакцию. Время уже позднее, так что ничего предпринимать больше не будем. К тому же нужно подумать.

Светлана Ивановна несколько раз часто кивнула и, вздохнув, отвернулась к окну. Виктор завел машину и покатил в сторону дома Бабенковой. Быстро доставив по месту жительства, мы высадили женщину, попрощались с ней и, пообещав позвонить, как только что-то станет известно, направились в редакцию. Рабочий день подходил к концу, но я все же надеялась застать на месте всех моих подчиненных.

И мне повезло. Даже Маринка еще не успела свалить, хотя, судя по ее нервному состоянию, очень на это рассчитывала.

— Оля, ну наконец-то вы вернулись, — обрадовалась она нашему появлению. — Я тут уже извелась вся. Нас же с тобой ждут, а ты где-то катаешься. Поедем быстрее домой.

— А работа тебя что, совсем не интересует? — спросила я у нее серьезно.

— Работа не волк, — напомнил мне любимую Маринкину поговорку Ромка.

— Ну да, понятно, — согласилась с ним я.

— Ну что тебе понятно? — заворчала тут же Широкова. — Рабочее время уже закончилось. Сколько, в конце концов, можно вкалывать сверх нормы. Оставь что-нибудь на завтра, а то все сегодня переделаешь, а потом со скуки умирать будешь. Ну давай, решайся.

Я бросила усталый взгляд на Кряжимского. Он сразу понял меня и сказал:

— Пожалуй, Мариночка права. Рассказать о своих успехах вы успеете нам и завтра. Отдохните пока.