Моя опасная леди

— Ирина, мне страшно! — Девушка вцепилась в мою руку. — Давайте вернем стремя на место! Черт с ними, с этими интриганами, я в Москве постараюсь с нужными людьми познакомиться и переехать отсюда! И Коля тоже переедет.

— Да что стряслось-то? — недоуменно спросила я. — Ты толком расскажи!

— Сегодня с утра пораньше я приехала сюда, чтобы вывести Триумфа, надо же мне к нему привыкать, времени-то осталось всего десять дней. Думала, что никого в такую рань, кроме сторожа, на ипподроме не будет, поэтому шла открыто. Как вдруг увидела нашего тренера, Терентьича, который отпирал кузню. Мне это показалось подозрительным, так как Терентьич вчера говорил, что не придет и чтобы я одна тренировалась. А Олег Борисович собирался прийти к обеду, чтобы доделать для Триумфа нарядную сбрую для показательных выступлений в Москве; мы с ним должны были детали всякие обсудить, вроде того, какого цвета на мне форма будет. Так вот, тренер меня не увидел, да он особо и не оглядывался, наверное, считал, что я позже приду. А потом Олег Борисович появился, он от административного здания шел, сразу меня увидел и рукой замахал. Хорошо, что он громко разговаривать не любит. Я подошла к Олегу Борисовичу, поздоровалась, он сказал, что жена в деревню укатила, вот он и пришел пораньше и предложил в кузню пойти. Мне что-то стало страшно, но Олег Борисович человек надежный, поэтому я пошла. Вот только заходить сразу не стала, а пропустила Олега Борисовича вперед и остановилась. Он прошел вперед, не оглядываясь, включил свет и увидел тренера. Удивился, стал спрашивать, что тот в кузне делает. Терентьич отвечал как-то напряженно, видимо, не успел ничего придумать, ерунду какую-то говорил. Олег Борисович засмеялся и опять спросил, что тренеру надо — наш кузнец ужасно не любит, когда без него кто-то в инструментах роется. А тренер сорвался и стал кричать, что имеет полное право бывать там, где считает нужным. Кузнец тоже голос повысил, стал говорить, что если бы всякие типы в его хозяйстве не рылись, то и не случались бы падения у опытных наездников. Терентьич на секунду замолчал, потом как заорет на Олега Борисовича совсем уж плохими словами, требуя не соваться не в свое дело. Дальше — хуже, они оба раскричались и, наверное, подрались, так как я все время слышала какой-то грохот. Тренер требовал у кузнеца вернуть стремя, Олег Борисович грозился рассказать все, что знает… Ужас, одним словом. Потом вдруг раздался какой-то уж совсем страшный шум, посыпались какие-то железяки, я и так была ни жива ни мертва от страха, а тут просто обезумела и кинулась бежать…

— А дальше? — обратилась я к умолкнувшей Лене. — Что было дальше?

— Все… — растерянно сказала она. — Я вам позвонила…

— И не дослушала, чем все кончилось? — ахнула я.

— Да я же вам говорю, что мне страшно стало! — Лена почти плакала. — А вдруг меня тренер бы заметил?

— Ну и что? Не убил бы он тебя, в самом деле! Прекрати трястись сейчас же! Ты же храбрая девушка, каждый день с такими огромными зверюгами справляешься, а тут испугалась непонятно чего! — Я пыталась как могла успокоить Лену. — Ты в кузницу больше не возвращалась?

— Нет…

— А как ты думаешь, тренер еще там?

— Нет, я видела, как он в свою машину садился, а потом уехал.

— А кузнец? — Не знаю, он мимо меня не проходил…

— Ну так чего мы здесь стоим? Пойдем скорее, поговорим с ним, он же тебя, наверное, до сих пор ждет.

— Мне страшно… — промямлила Лена.

— Господи! — всплеснула я руками. — Ну чего там может быть страшного? Ну, поцапались два мужика, покричали, потом один уехал. Другой-то наверняка уже успокоился, вот мы с ним и поговорим. И нечего бояться, я так понимаю, что ваш Олег Борисович что-то такое знает и может быть нам полезен. Если сама в это дело вмешиваться боишься, так я его уговорю в милицию заявить, а вы с Колей ни при чем останетесь.

Я старалась говорить как можно убедительней, подталкивая вяло упирающуюся Лену в сторону ипподрома. К концу моего монолога девушка вроде бы немного успокоилась. Мы постучали, сторож открыл нам дверь и сказал:

— А, это ты, Лена, вернулась. А кто это с тобой?

Лена растерялась, но я широко улыбнулась дедульке и заговорила:

— Добрый день, я с телевидения. Мы снимаем передачу с Леной, она выходила встретить меня. А сейчас, если вы не возражаете, мы погуляем по вверенной вашей охране территории, чтобы выбрать наиболее интересные места для съемок. Виктор Дмитриевич должен был вас предупредить…

Сторож слегка ошалел от моего напора, но беспрекословно отодвинулся, освобождая нам дорогу. Не знаю уж, что на него произвело такое впечатление — то ли упоминание директорского имени, то ли то, что я с телевидения?

Перед самой кузней Лена опять начала тормозить и наконец встала как вкопанная, наотрез отказавшись заходить внутрь. Делать нечего, я пошла одна. Пройдя полутемным коридорчиком, я остановилась перед приоткрытой дверью, из-за которой падала полоска света. Памятуя, что кузнец не любит непрошеных гостей, я постучала по косяку и негромко позвала:

— Олег Борисович, вы здесь?

Ответа не последовало. Я заглянула за дверь и слегка оторопела — в кузне царил первозданный хаос. Кругом валялись инструменты и части лошадиной сбруи, свалившиеся с упавшего металлического стеллажа, который лежал на полу, лишь одним углом зацепившись за наковальню, а из-под края стеллажа виднелись чьи-то ноги.

Боже мой, это же, наверное, кузнец! Ему ведь помощь требуется!..

— Лена, Лена! — позвала я. — Иди скорее сюда, Олегу Борисовичу надо помочь!

Я встала на колени, чтобы заглянуть под злосчастный стеллаж и проверить, в каком состоянии находится кузнец. Глазам моим предстало совершенно кошмарное зрелище. Голова Олега Борисовича была неестественно вывернута и покоилась в луже крови. Похоже, кузнецу больше никто помочь не сможет. Превозмогая подступившую к горлу тошноту, я попыталась нащупать пульс, но не обнаружила его: Олег Борисович был мертв.

— Что тут случ…

Вбежавшая Лена не закончила своего вопроса, так как все увидела своими глазами. Ой, надо ее срочно отсюда выводить, а то у меня на руках окажется еще один труп. Кое-как вытолкнув Лену из кузни, я потащила девушку к административному зданию, подальше от жуткого зрелища. На воздухе тошнота меня отпустила, но стал колотить озноб. Я страшно пожалела, что сейчас рядом нет ни одного мужика. Володьки, например. Или Кости. На худой конец сгодился бы и Павлик. Бледная Лена повисла на моей руке, как тряпичная кукла. Такой вот дикой парочкой мы и ввалились к сторожу.

— Чего это вы? — недоуменно уставился он на нас.

— Милицию вызывай, — с трудом выговорила я сквозь лязгающие зубы. — И «Скорую». Там кузнеца придавило.

— Чем придавило? — тупо спросил сторож.

— Стеллажом, — послушно ответила я.

— Каким?

От всего этого идиотизма меня прорвало:

— Каким-каким! Ты милицию вызывай, дед! А потом иди и любуйся сколько влезет, мы уже налюбовались вот!

Выкрикнув все это, я совсем обессилела и опустилась на дощатую лавку, увлекая за собой безвольную Лену. Сторож продолжал оторопело стоять.

— Дочка, — опасливо обратился он ко мне, тоже перейдя на «ты», — не шути, слышишь?

— Да уж какие тут шутки, — тяжко вздохнула я. — Вызывай, дед, «Скорую», может, его еще спасти можно.

Вот такому спокойному тону сторож сразу поверил и порысил к телефону. Через пару минут он вернулся, неся початую бутылку водки и мутноватый граненый стакан.

— Дочки, вы, может, того… примете? — робко спросил он.

Я посмотрела на все еще пребывавшую в шоке Лену, хотела согласиться, но потом вспомнила, что нам еще с милицией общаться, поэтому отказалась.

— Не надо, дедушка, ты лучше валерьянки поищи.

— Так ить нет ее, — развел руками дедок. — Ждите «Скорую», дочки.

Сторож выглядел разочарованным и неприязненно косился на нас. Вот ведь тип, там человек, скорее всего, мертвый, лежит, а он горюет о несостоявшейся выпивке на троих!

«Скорая» и милиция подъехали почти одновременно.

Началась целенаправленная страшноватая суета. Молоденький врач с мягким выговором быстро и бесстрастно констатировал смерть, отдав распоряжение перевезти тело кузнеца в морг. А вот слегка потертый жизнью милиционер в штатском с профессионально колючим взглядом возился дольше. Он, видимо, сразу понял, что несчастным случаем здесь и не пахнет, поэтому срочно вызвал бригаду криминалистов, а нам с Леной запретил уходить и велел сидеть и ждать.

Что происходило в кузне дальше, я уже не видела, но заметила, с каким лицом приехал вызванный сторожем директор — Виктор Дмитриевич выглядел ненамного лучше, чем покойный кузнец. Могу его понять: и так тревог полно, а теперь еще и с милицией объясняться придется. Тем более что он совсем не в курсе произошедшего. А кстати, скоро и за нас с Леной тоже примутся, а я так и не знаю, что мы будем говорить представителям власти. Хорошо еще, что нас с ней не развели по разным комнатам.

— Лена, — шепотом позвала я ее, — ты как?

— Ничего, — также шепотом ответила она.

— Ты милиции про тренера скажешь?

— Да… нет… не знаю, я боюсь. На меня и так директор как-то странно косился…

— Тогда давай быстренько придумаем, что говорить будем, чтобы разных показаний не получилось. Значит, так, мы с тобой заранее договорились встретиться, если будет хорошая погода, чтобы присмотреть подходящие места для съемок дополнительного материала, — эту часть я сама озвучу, тебе особо объясняться не надо. Но не успели мы поговорить, на кузнеца наткнулись.

— А как…

— Не перебивай. Ты приехала на ипподром пораньше, чтобы… ну, сама скажешь, что вы там с конями делаете. Потом позвонила мне, мы встретились, походили, увидели незапертую дверь кузни, я вошла… Ну, а дальше будем говорить все как было. Такая версия тебя устроит?

— Да, — согласилась Лена, но, немного помолчав, добавила: — Ирина, а как же Олег Борисович? Его ведь убили…

Ну что за наказание с этой девчонкой! И боится, и о справедливости думать пытается.

— Его уже не вернешь, — жестко сказала я. — А тебе нужно о себе подумать. Если ты сейчас про тренера расскажешь, его, конечно, арестуют, а вот директор останется на свободе и скорее всего отмажется, а тебе туго придется. Нет, нельзя пока ничего говорить. Мы должны найти того, кто все это подстроил…

— А как?

— Это я беру на себя, не переживай. Постарайся думать о своем участии в нашей передаче.

— Да как вы можете?.. — возмутилась Лена.

— А вот так! — разозлилась я. — Работа у меня такая. А ты, между прочим, прекращай себя вести, как выпускница Смольного при виде пьяного дворника. Где это видано, чтобы наездница всего на свете боялась? Коней она на скаку останавливать, видите ли, не боится, а за себя постоять не может!

— Но…

— Никаких «но»! — припечатала я, пылая праведным гневом и боевым задором. — Я ж от тебя ничего такого и не требую, сама справлюсь, а ты должна лишь сохранять присутствие духа, готовиться к соревнованиям, заботиться о своем любимом и не испортить мне новогоднюю передачу. Ясно?

— Ясно, — с робкой улыбкой сказала Лена, на которую мой выговор подействовал гораздо лучше всяких успокоений.

— Капитан Кулешов, — представился нам с Леной вошедший через несколько минут мужчина в штатском. — Попрошу предъявить ваши документы.

Я достала из сумочки свой пропуск на телестудию, а Лена беспомощно захлопала глазами — у нее никаких документов при себе не было.

— Ничего, — успокаивающе улыбнулся милиционер. — Вашу личность здесь могут подтвердить многие. А сейчас расскажите-ка мне, что произошло.

Лена сумела собраться и довольно гладко изложила Кулешову нашу с ней версию, которая не так уж сильно отличалась от действительно имевших место событий. Ну а я с блеском разыграла подавленную зрелищем смерти женщину, — что, в общем-то, почти соответствовало моему состоянию, — которая профессионально держится и готова все рассказать следствию со всеми подробностями, каковых, увы, не так уж и много.

По лицу капитана нельзя было сказать, поверил он нам до конца или все-таки заподозрил, что мы с Леной что-то от него скрываем. На всякий случай я спросила:

— Скажите, а вы уже знаете, как погиб Олег Борисович? Что вообще произошло?

— Пока еще рано делать выводы, — стандартно отговорился милиционер. — Возможно, нам с вами еще придется встретиться и поговорить об этом деле подробней.

— Так вы предполагаете… — сделала я наивно-испуганные глаза.

— Мои предположения не имеют никакого значения до тех пор, пока не будет готово заключение экспертизы, — оборвал меня капитан. — Я вас больше не задерживаю.

Наверное, господин Кулешов закоренелый холостяк: если бы у него была жена, то он не стал бы разговаривать со мной в таком тоне, грустно подумалось мне. Так хотелось поточнее узнать, что же думает милиция обо всем произошедшем!

Мы с Леной вышли с ипподрома вместе, и я спросила девушку:

— Куда ты сейчас?

— В больницу, к Коле. Хочу с ним посоветоваться…

— Тогда до свидания. Позвони нам на студию завтра, хорошо?

— Позвоню, — кивнула она. — Будем доводить до ума передачу?

— И это тоже, — несколько рассеянно кивнула я, так как увидела понурого директора, который попрощался с милицией и шел к своей машине. — Пока, Лена. Попробую разговорить твоего босса.

— Виктор Дмитриевич! — окликнула я его и помахала рукой. — Подождите, пожалуйста.

Он обернулся и попытался изобразить радушную улыбку, будто только что меня заметил:

— Ирина Анатольевна, а вы-то что здесь делаете?

— Да вот, приехала на встречу с Леной, чтобы утрясти кое-какие мелочи, а тут…

— Да, — вздохнул директор. — Врагу не пожелаешь… Так это вы обнаружили несчастного Олега Борисовича?

— Ох, — закатила я глаза. — Просто какой-то кошмар!.. Вы не подвезете меня домой, а то я так плохо себя чувствую после всего этого ужаса?..

Я улыбалась Виктору Дмитриевичу со всем обаянием женской слабости и беззащитности.

— О чем разговор, Ирина Анатольевна? — легко согласился он. — Конечно, садитесь. Тем более что нам по пути.

Директор галантно помог мне сесть в машину и уселся сам. Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, как бы в изнеможении от пережитого. Через минуту я сделала вид, что извечное женское любопытство берет во мне верх, и снова заговорила:

— Виктор Дмитриевич, а что же там произошло, вы не знаете? Капитан был так нелюбезен, что ничего не захотел рассказать.

— Ох, Ирина Анатольевна, это какая-то нелепая трагическая случайность, — вздохнул директор, плавно вписываясь в поворот. — На Олега Борисовича упал стеллаж с инструментами… Такая нелепая, бессмысленная смерть!..

В его голосе было столько искреннего сожаления, что я даже засомневалась в своих подозрениях в его адрес.

— Так это был несчастный случай? — переспросила я.

— Конечно! — воскликнул Виктор Дмитриевич. — Как только закончится вся эта суета с милицией, прикажу привинтить этот чертов стеллаж к полу. Так не вовремя… — посетовал он. — На носу Москва, нужна новая хорошая сбруя под размер Серединой, а где я теперь кузнеца найду? И как его угораздило так упасть?

Похоже, что сокрушался директор от чистого сердца — ему действительно была невыгодна смерть Олега Борисовича. Вот только мне не понравились его слова «так не вовремя», как будто смерть может быть когда-то вовремя. Хотя… кому как.

— Виктор Дмитриевич, — снова заговорила я, — я хоть и недолго пробыла в кузне, но мне показалось, что там какой-то уж слишком сильный беспорядок, а Лена говорила, что ваш кузнец любит… любил, чтобы все было на своих местах. Да и в прошлый приезд нашей съемочной группы кузня выглядела не в пример аккуратней.

— А чего же вы хотите? — с явным раздражением фыркнул директор. — Такая махина упала! На ней сколько всего было уложено!

Говорил он явную ерунду, это было бы мне понятно, даже если бы я не знала о предшествующей драке. Ну, посудите сами, стеллаж, конечно, упал, но вещи-то из него должны были просто высыпаться грудой, и все. А остальное, по логике, должно было остаться на своих местах. Я-то, конечно, сделаю вид, что купилась на эту ложь, но милиция вряд ли поверит. Ладно, пока мне понятно только одно: Виктор Дмитриевич кузнеца убивать не хотел, это действительно произошло случайно. Видимо, директор приказал тренеру только припугнуть Олега Борисовича и теперь пребывает в растерянности. Как-то нескладно все получается…

Больше я ничего не стала спрашивать, и мы доехали до моего дома в полном молчании. Только когда я уже выходила из машины, Виктор Дмитриевич пожелал мне поскорее прийти в себя и сказал, что с нетерпением будет ждать выхода нашей передачи. Я в порядке алаверды пожелала ему скорейшего решения всех проблем и распрощалась.

Глава 7