Моя опасная леди

— Миша, ты же мне обещал, — поспешил Гурьев вступиться за нас, а Костя с трогательной заботливостью сместился в мою сторону.

— Да не дергайся ты, Валерка, — поморщился капитан. — Отпущу я твоих свидетельниц без всяких взысканий… Чего уж теперь. Только вы, гражданки, ради бога, больше никуда не суйтесь!

Мы с Леной дружно закивали, радуясь, что так легко отделались, и стали прощаться с Кулешовым, мнение о котором у меня переменилось к лучшему. Валерий еще о чем-то поговорил с ним без свидетелей и догнал нас уже возле машины.

— Костя, — попросил он нашего водителя, — отвези этих авантюристок на телецентр, а мне тут еще нужно кое-куда забежать.

— Сделаем, — кивнул Костя, помогая нам забраться в машину. — Довезу в лучшем виде.

— Я на тебя надеюсь, — махнул рукой Гурьев и заспешил куда-то в противоположную сторону.

Когда мы вернулись на телецентр, там нас поджидала приплясывающая от нетерпения Лера, которая сразу же потащила меня и Лену в гримерную, а затем, не дав передохнуть, снова затолкала в машину вместе с Павликом и Галиной Сергеевной и отправила на ипподром, где нужно было отснять недостающие части передачи. Дорогой мы с Леной вынуждены были забыть обо всех треволнениях в милиции, чтобы усвоить инструкции Галины Сергеевны.

Азарт нашего главного режиссера был настолько заразительным, что съемки прошли в темпе аллегро, без сбоев и накладок. Ленина любимица Карина шла за нами, трогательно терлась мордой о плечо своей хозяйки и вообще создавала прекрасный фон. Сама наездница держалась раскованно и непринужденно, и только после того, как лошадка была отправлена в стойло, я увидела, какой ценой далась Лене эта раскованность. Бедная девушка была совершенно вымотана.

— Молодцы, девочки, — похвалила нас довольная Галина Сергеевна. — Все просто чудесно. Леночка, отдыхай, а завтра подъезжай к нам после обеда, хорошо?

— Хорошо, — устало вздохнула Лена. — Я просто с ног валюсь.

— Ничего-ничего, хватит жаловаться, в вашем возрасте это совершенно непростительно.

Я закатила глаза на кокетливую реплику Галины Сергеевны и попрощалась с Леной.

На свое рабочее место мы возвращались в твердой уверенности, что на сегодня с делами покончено, но не тут-то было. Лера обрадовала нас сообщением от Анны, к которой именно сегодня должна прийти для сеанса гадания та самая подруга. Делать нечего, пришлось снова ехать.

Подруга Анны оказалась довольно милой дамой бальзаковского возраста, слегка располневшей, но не утратившей своего обаяния. Ее одежда говорила о приличном доходе, но отнюдь не о хорошем вкусе, да это и к лучшему. Зрителям нравится, когда на экране они видят не идеально выглядящих благодаря усилиям стилистов дам, а обыкновенных живых женщин.

Пока Павлик снимал сеанс гадания, длившийся около двадцати минут, Галина Сергеевна профессионально успела прикинуть, какие фрагменты войдут в передачу. Большой удачей оказалось поведение подруги: едва Анна достала карты, для нее перестало существовать все окружающее, и она так живо, эмоционально реагировала, что любо-дорого!

Сеанс окончился, успокоенная результатами дама положила на уголок стола довольно крупную купюру и откланялась, а наша съемочная группа осталась, чтобы заснять те самые моменты, о которых мы договаривались с Анной в прошлую встречу.

Когда съемки перенеслись на кухню, я вовсю наслаждалась эффектом, который произвела гибкость Анны на Галину Сергеевну и Павлика. Мне-то уже доводилось видеть это, а вот мои коллеги просто онемели. Слегка придя в себя от увиденного, Галина Сергеевна заявила, что эти кадры необходимо показывать уже после йоги, заменявшей Анне утреннюю гимнастику. Я согласилась с ней целиком и полностью, а хозяйка предложила нам всем выпить показательно приготовленный кофе. Я обрадовалась, так как вкус этого напитка нравился мне чрезвычайно, а вот Павлик отказался, сославшись на то, что его ждет Лера, которой он обещал сегодня вечером какое-то культурное мероприятие.

Галина Сергеевна тоже заторопилась, не вдаваясь в причины своей спешки, а лишь туманно намекнув на некие обстоятельства, не лишенные романтизма. Анна искренне огорчилась, да и я тоже, но, здраво рассудив, что мне не обязательно уезжать вместе со всеми, я решила задержаться. Честно говоря, не только из-за кофе. Мне хотелось еще поговорить с Анной и попытаться вывести ее на интересующую меня тему. Таким образом, коллеги откланялись, а я осталась.

— Анна, — обратилась я хозяйке с вопросом, чтобы начать разговор, — вот вы в первую встречу говорили, что не зарабатываете гаданием, а между тем мы все видели, как ваша подруга оставила на столе достаточно крупную купюру.

— Это не плата в полном смысле этого слова, — тонко улыбнулась женщина. — За гадание по картам не положено благодарить словами, но деньги оставить необходимо, причем сумма не имеет никакого значения. Я ее не назначаю, а потом просто трачу на всякие ненужные пустяки или вообще отдаю, обычно музыкантам на проспекте. Эта плата нужна не мне, а тому, кому я гадаю.

— Вот как, — несколько смущенно пробормотала я. — И много таких строгостей в вашем деле?

— Много. Например, на картах, в которые играли, гадать не имеет смысла.

— Ой, — оживилась я. — Вы знаете, со мной произошла немного странная история. Она как-то выветрилась у меня из головы со всеми последними событиями, а сейчас почему-то вспомнилась. В субботу мы с мужем и моим коллегой играли в карты, я все думала о вас, отвлекалась от игры, а в голову лезли полузабытые детские фокусы, гадание на картах… И, знаете, в один момент у меня на руках оказались три карты, значение сочетания которых я прекрасно помнила с тех самых пор: они предсказали покойника… А в воскресенье мне действительно пришлось столкнуться с трупом.

— Это на ипподроме? — спросила Анна.

Вот она и проговорилась! Интересно, будет она ссылаться на свои таланты или признается, что имеет другой источник информации?

— Да, а откуда вы знаете?

— Ну, — слегка замялась она, — мы очень дружны с директором ипподрома, поэтому я в курсе почти всех тамошних событий. Смерть Олега Борисовича очень потрясла Виктора. — Эта тема была явно неприятна Анне, и она постаралась сменить ее. — А то, что вы мне рассказали, очень показательно. У вас есть определенные задатки, если уж даже игральные карты подкидывают вам информацию. Вы не хотите попробовать развить свой дар?

Ничего себе поворот! Мне только подобных даров природы не хватало!

— Даже не знаю, — пожала я плечами. — Меня сейчас гораздо в большей степени занимает другое… Может быть, потом, позже я подумаю…

— Как хотите, на этот путь никого силой не тянут, решение нужно принимать самостоятельно.

— Анна, — робко попросила я, решившись на откровенный вопрос, — а вы не могли бы рассказать, что вас связывает с Виктором Дмитриевичем?

— А зачем вам это? — холодно ответила она вопросом на вопрос. — Для передачи это не имеет ровным счетом никакого значения.

— Согласна, но вы обмолвились, что в курсе всех дел ипподрома, а меня сейчас, честно вам признаюсь, очень сильно занимает убийство кузнеца.

— Вы тоже считаете, что это было убийство? — Анна пристально посмотрела на меня, ожидая объяснений. Это что же получается, а? Кто у кого информацию получает, я у нее или она у меня? Так дело не пойдет. Я ответила ей таким же пристальным взглядом, сказав:

— А кто еще так считает?

— Я, — честно ответила она. — Я это просто чувствую. Хотя пока не представляю, кому это было нужно. Виктор тоже не верит в случайное падение стеллажа, он был ужасно расстроен, даже грозился найти убийцу и придушить собственными руками. Мне едва удалось его успокоить.

Я слегка опешила от такого признания. Если принять на веру слова Анны, то вся наша с Гурьевым версия рассыпается на кусочки, а говорила она очень искренне. Я молчала, собираясь с мыслями. С одной стороны, никто не мешает Анне соврать, но, с другой, зачем ей это делать? Я же не следователь, со мной она могла просто не разговаривать на эту тему…

— Ирина! — окликнула меня женщина. — О чем вы задумались?

— Да как-то все это не укладывается в голове, — призналась я. — У меня есть кое-какая информация об этом деле, и она плохо стыкуется с вашими словами.

— Так, — протянула Анна. — Что-то мы с вами ходим вокруг да около. Давайте поговорим начистоту, ведь я же вижу, что вы хотите что-то у меня узнать, но не решаетесь спросить прямо. Признаюсь, меня вы тоже заинтриговали, поэтому предлагаю честный обмен информацией. И, чтобы пойти вам навстречу, начинаю первой. Идет?

— А зачем вам все это нужно? — несколько подрастерялась я от ее тирады.

— Очень хочется помочь Виктору, потому что мне кажется, что его втянули в какую-то грязную историю. А чтобы вам стало понятнее, придется немного вернуться в прошлое… Мы с Виктором вместе учились в школе, были очень дружны, даже более того… Но судьба развела нас, не позволив реализоваться юным чувствам, хотя отношения мы поддерживаем до сих пор. Нет, мы не любовники, — поспешила пояснить Анна, заметив мой понимающий взгляд, — мы просто хорошие друзья. Виктор стал директором ипподрома благодаря своему тестю, которому был нужен на этой должности свой человек. Он довольно долго ни о чем не догадывался, а когда понял, какие махинации проворачиваются за его спиной, было уже поздно: сам был замазан в этом дерьме по самые уши. Да и слишком могущественный человек его тесть.

— И вы верите во все это? — скептически спросила я.

— У меня нет ни малейших оснований не верить Виктору. Посудите сами, какой смысл ему меня обманывать, если можно просто ничего не говорить вообще, ведь меня эти дела мало интересовали, мне важно было просто иметь возможность видеться иногда с Виктором, общаться с ним.

— Резонно, — вынуждена была согласиться я. — Тогда давайте попробуем разобраться вместе. Как вы помните, в первую нашу встречу Галина Сергеевна рассказала вам о падении одного наездника, сломавшего себе ногу. Так вот…

И по порядку, не упуская малейшей подробности, я пересказала Анне все историю с Колей, Леной и смертью Олега Борисовича. Анна слушала меня очень внимательно, не перебивая. Я закончила я свой рассказ.

— Вот и подумайте, где здесь правда, а где ложь, — сказала я. — Все, что сообщила нам Лена, свидетельствует о вине Виктора Дмитриевича. Уж не говоря о его упоминании какой-то таинственной женщины… в том, подслушанном разговоре.

Я выпалила последнюю фразу и осеклась, а Анна уставилась на меня, удивленно подняв брови:

— Ирина, я правильно поняла, вы подозреваете меня во всей этой афере?

— Ну да, — смутилась я.

— Понимаю, — покивала она. — Но, честное слово, я к этим событиям не имею ни малейшего отношения. А вот насчет загадочной женщины, которую якобы упоминали в своем разговоре Виктор и тренер, у меня есть кое-какие соображения.

— И кто же эта женщина, по-вашему?

— Жена Виктора, Ольга Алексеевна, в девичестве Дубовицкая.

— Этого не может быть, — отрезала я.

— И на чем основана ваша уверенность? — иронически спросила Анна. — Вы знакомы с Ольгой?

— Нет, но Виктор Дмитриевич говорил, что его жена очень любит мою передачу. Не подумайте, конечно, что я столь низко оцениваю свою работу, но мне кажется, что женщина, причастная к какой-либо преступной деятельности, просто не может любить такие программы.

— Господи, Ирина, какие вы говорите глупости! — рассмеялась Анна. — Вот вы интеллигентная, умная женщина, но, положа руку на сердце, признайтесь, неужели вам никогда не приходилось с удовольствием посмотреть пару-тройку серий душещипательного мексиканского «мыла» или читать для отдохновения любовные романы?

— Случалось, — вздохнув, призналась я.

— Вот видите, так почему же вы отказываете в невинном удовольствии Ольге Алексеевне? Вы просто не очень хорошо подумали, прежде чем сказать мне такое. Весь мировой опыт свидетельствует, что даже самые закоренелые преступники имеют порой самые незамысловатые увлечения, вплоть до вышивания крестиком. Пристрастия, знаете ли, на направленности ума и деятельности не отражаются.

Мне стало стыдно за поспешность своих выводов и утверждений, поэтому я немного помолчала, уставившись в чашку с остатками кофе и собираясь с мыслями, потом попросила Анну:

— Тогда предложите свою версию, потому что после нашего разговора у меня вообще все перепуталось в голове.

— Попробую. Вас это удивит, но, знаете, мне очень подозрительна эта самая ваша Лена.

— Почему? — искренне изумилась я.

— Да потому что вы сами ничего конкретного не видели и не слышали, а все свои выводы делали исключительно с ее слов.

— Ну и что? У меня нет оснований не верить ей. Лена очень искренний человек, к тому же пострадал ее жених. А ее страх перед директором всегда настолько естественный, что я с трудом могу поверить, будто все это можно сыграть.

— Тут я с вами согласна, но вполне возможно, что боится она не его, а кого-то другого, кто заставляет ее подставлять Виктора.

— И кто же это может быть?

— Полагаю, только его жена.

Она сказала это с такой убежденностью, что я готова была согласиться, но, немного подумав, засомневалась:

— Анна, скажите, а вы уверены, что в вас не говорит обычная ревность к более удачливой сопернице?

— Ирина, вся моя ревность и боль уже давно ушли в прошлое. А Ольга вовсе не более удачливая соперница, она просто купила Виктора, пользуясь положением своего отца. Знаете, он никогда не был с ней счастлив, у них даже детей нет. И давно бы он развелся с ней, но она постоянно выискивает способы его привязать. Я не могу понять этого извращенного чувства — знать, что человек тебя не любит, и тем не менее не отпускать его от себя. Впрочем, в этом вся Ольга. — Анна помолчала, задумчиво вертя в руках чайную ложку. — Пару месяцев назад Виктор признался мне, что нашел возможность сменить работу, чтобы выйти из-под опеки тестя. Тогда наконец он сможет развестись с Ольгой. Мне кажется, она узнала о его планах и решила помешать этому любой ценой: если Виктор окажется замешан в уголовном деле, спасти его сможет только тесть, значит, о разводе можно забыть навсегда…

Я видела, что Анна нервничает, хотя и старается этого не показать, наверное, она и в самом деле любила Виктора Дмитриевича, до сих пор надеялась на что-то. Мне очень захотелось ей помочь, потому что я представила, что было бы со мной, если бы Володька оказался связанным с другой женщиной… Нет, о таких ужасах лучше не думать.

— Анна, как вы думаете, что нам теперь нужно предпринять? — спросила я, чтобы прервать тягостное молчание.

— Не знаю, с Ольгой очень трудно бороться. Попробуйте вызвать на откровенный разговор Лену. Может быть, она расскажет вам правду. Вы умеете расположить человека к себе, — она грустно улыбнулась. — Видите, даже я разоткровенничалась, хотя раньше такое мне и в голову прийти не могло.

— Попробую, но сомневаюсь, что из моего разговора получится что-то путное. Позвоните завтра вечером мне домой, а сейчас я ухожу, и так уж слишком задержалась. До свидания.

Анна проводила меня до двери, пожелала удачи и попрощалась. Когда я вышла из подъезда, то, к своему величайшему удивлению, увидела нашу телецентровскую машину, рядом с которой меня ждал Костя. Только этого еще не хватало! Нет, конечно, приятно, что не придется добираться домой на общественном транспорте, но как-то он уж слишком явно проявляет свою заботу обо мне.

— Ирина Анатольевна! — окликнул меня Костя. — Садитесь, я вас отвезу.

— Ну и зачем это нужно? Как будто я сама не доеду!

— Гурьев сказал, чтобы я вас доставил, значит, так надо, — упрямо отозвался он, открывая мне дверцу.

— Беда мне с вами, — не слишком искренне проворчала я, усаживаясь в машину. — Скоро ни шагу самой сделать не дадите.

Костя на мое ворчание никакого внимания не обратил и ничего не ответил. Мне тоже не хотелось разговаривать, поэтому я просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. День сегодня выдался весьма насыщенный, поэтому не хочу больше ни о чем думать: ни о работе, ни об ипподромных преступлениях, лучше вспомнить моего Володеньку… Ох, а о нем-то я и забыла! Бедный мой муж, он же сейчас дома с ума сходит от беспокойства!

Только я решила предупредить Костю, чтобы он не подъезжал к подъезду, как он, умничка, сам остановил машину и повернул голову ко мне:

— Приехали, Ирина Анатольевна. До свидания, я прослежу, чтобы вас никто не обидел.

— До свидания, Костя, — довольно сухо попрощалась я, так как вовсе не собиралась обзаводиться личным телохранителем, да еще и влюбленным в меня, как говорят коллеги.

Муж выскочил в прихожую, едва услышал звук открываемого замка, и тут же набросился на меня с упреками. Понимая всю их справедливость, я даже не пыталась оправдываться и выслушала полагающуюся мне порцию обвинений. Впрочем, Володя не столько обвинял меня, сколько беспокоился о моей драгоценной особе. Выпустив пар и удовлетворившись моим покаянным видом, он повел меня кормить ужином. Ничего особенного, простая жареная картошка, но приготовлена с любовью, поэтому вкусно.

— Спасибо, Володенька, — я поцеловала мужа и принялась за мытье посуды.

— На здоровье, — улыбнулся он мне. — Может быть, ты расскажешь, что сегодня тебя так задержало?

— Работа, как всегда, — пожала я плечами.

— Ирина, но у тебя же есть какой-то график! — возмутился Володя. — Я еще понимаю, когда ты задерживаешься по пятницам, но в последнее время ты стала приходить поздно чуть ли не каждый день. Знаешь, мне это не нравится.

Я подумала, что нужно срочно развеять Володины подозрения, пока они еще не зашли слишком далеко. Ладно бы, если бы это была ревность, с такими подозрениями я легко справлюсь, тут мне скрывать нечего. А вот о своих расследованиях мне мужу сообщать не хотелось, он ведь опять примется меня уговаривать бросить все это, а я не могу.

— Не огорчайся, любимый, — нежно проворковала я. — В следующий раз постараемся сделать нашей героиней домохозяйку. Понимаешь, нам же надо снимать видеоматериал, а очень часто получается, что наши дамы свободны только по вечерам. Вот сегодня, например, мы были у Анны и записывали сеанс гадания на картах. К нашей будущей героине приходила ее подруга, которой она постоянно гадает. Такая забавная женщина! Тебе интересно?

— Да-да, — откликнулся муж. — Мне всегда интересны твои дела. Ну и что было дальше?

Я стала подробно рассказывать мужу про Анну и ее способности, Володе действительно было интересно, он даже порассуждал на эту тему с точки зрения биохимии тела. Он всегда мечтал заниматься биохимией, но в нашем городе не было для этого подходящей базы, что страшно огорчало моего супруга. Володя увлекся, оседлав своего любимого конька, и теперь уже я слушала его самым внимательным образом, хотя, если честно, понимала меньше половины из того, что он говорит. Но вопросов не задавала, так как знала, что из Володиных объяснений пойму еще меньше.

Глава 8

Во вторник утром я прибежала на работу раньше всех и первым делом принялась искать Гурьева. Все его видели, но мне никак не удавалось наткнуться на этого неуловимого Джо, хотя он был очень нужен. В конце концов Валерий попался мне, когда я уже отчаялась и шла в свой кабинет, чтобы заняться своими непосредственными обязанностями. Он шел под руку с нашей Галиной Сергеевной и что-то такое ей говорил, от чего та сияла, как начищенный рубль. Я буквально онемела на несколько секунд… Чтобы этот язвительный товарищ говорил даме комплименты, должно было случиться что-то из ряда вон выходящие.

— Здравствуй, Ирина, — соизволила заметить меня главный режиссер. — Ты поговори с Валерой, у него есть какие-то дельные замечания по нашей программе.

Ой, надо же! Гурьев собирается давать советы автору и ведущей всегда осмеиваемой им передачи? Такого не бывает!

— Доброе утро, Галина Сергеевна, я с удовольствием выслушаю Валерия. — Мой тон и взгляд, которым я одарила Гурьева, не предвещали ничего хорошего.

— Так вот, Ирина, — начал он, беря меня за локоток и плавно уводя в сторону. — Что касается вашей передачи, то мне кажется… — Он резко оборвал себя на середине начатой фразы. — Так, она ушла. Теперь можно о деле.

— Валера, что это? — недоуменно спросила я.