Дожить до вчера. Рейд «попаданцев»

— Что у нас стряслось, Наум? — Судоплатов быстро вошел в кабинет.

— Много чего, товарищ старший майор, — ответил заместитель, и тут только Павел заметил сидящего в углу Наруцкого:

— Вернулся?

— Да, товарищ старший майор, — просто ответил тот.

— Ты лучше сюда посмотри, начальник, — позвал друга Эйтингон.

На столе Павел увидел довольно странный натюрморт: коричневая командирская сумка, толстая, под сотню листов, тетрадь в темно-синей клеенчатой обложке, еще одна — на этот раз тонкая школьная, цилиндрическая тротиловая шашка, гранатный запал системы Ковешникова, но почему-то с обрезанным рычагом, и несколько листков бумаги, на верхнем из которых чернел заголовок, набранный готическим шрифтом. Разобрать, что там написано, тем более вверх ногами, он не смог.

— Это что?

— Посылка нам от «Странников», — и, отвечая на еще не заданный Судоплатовым вопрос, Эйтингон продолжил: — Ну, не совсем от них, но тетрадка их. Возьми, полистай.

Павел протянул руку, но выполнять просьбу не торопился:

— А взрывчатка зачем?

Ответил Наруцкий:

— Чтобы информация не попала в руки врага, депеша была заминирована. Новиков так и сказал: «Если что случится — дергай за кольцо!»

— Серьезный подход, — заключил начальник Особой группы и взял посылку. — Стоп! Наум, а разве Новиков знал о происшествии на Северо-Западном фронте? — Павел вспомнил, как 18 июля самолет, перевозивший отчет о деятельности партизан упомянутого фронта, сел на вынужденную посадку на занятой противником территории, и в руки немцев попал огромный объем секретной информации.

— Вполне мог… — ответил Эйтингон. — Хоть там у армейцев прокол вышел, но, сам помнишь, шум стоял знатный.

— А, тогда понятно… — Несколько минут Павел листал страницы, где наскоро просматривая написанное, а где и внимательно вчитываясь.

Информация впечатляла: разными почерками, чернилами и карандашом, подробно и в «телеграфном» стиле в тетради были изложены данные о войсках Германии, ее промышленности, тактике и принципах построения войск, методиках работы специальных служб, военной технике, политике и прочем.

Отдельный раздел был посвящен способам ведения партизанской войны. Рисунки и таблицы, экономические выкладки, схемы организации засад… Тетрадь была заполнена практически полностью!

Павел прошел к окну и, сев на подоконник, закурил, продолжая листать «посылку».

— Понравилось? — Эйтингон «приземлился» рядом, когда начальник Особой группы просмотрел уже больше трети материалов.

— А ты как думаешь? — Потушив окурок, Павел снова подошел к столу. — Новиков что-нибудь просил передать?

— Да. Материалы по наблюдению в другой тетради, — ответил седой старлей. — Еще привезли пятерых раненых из отряда. Трое из них тяжелые, но с остальными уже можно работать. Правда, членов спецгруппы видел только один из них, да и то мельком.

— Ничего, на косвенных хоть что-то выясним, — махнул рукой Павел. — Ты сейчас иди отдыхать. А ты, Наум, — он повернулся к заместителю, — немедленно передай синюю тетрадь для копирования. Десять экземпляров. Один сразу к графологам, один — Фитину, один — Василевскому… Организацией партизан от армии кто у нас занимается? Полковник Мамсуров?[5] Тогда ему еще одну! Немецкие бумаги — переводчикам. Я — на доклад к наркому.

— Паш, — не стесняясь подчиненного, прервал его Наум, — графологам оригинал нужен будет.

— Наркому покажу, копии сделаем, тогда уже и мелочами, вроде почерков, заняться можно будет, — отмахнулся начальник Особой группы.

— А как испытания прошли? — Вопрос Эйтингона остановил его уже у самой двери.

— Хорошо прошли. Даже отлично! — Судоплатов резко повернулся и, словно вспомнив что-то, быстро вернулся к столу. Схватил тетрадь, торопливо принялся листать страницы… — Вот! — он повернул документ к Эйтингону. — Вот именно такие и испытывали. На расстоянии до сорока метров из любого, кто не залег, дуршлаг делают. А из тех, кто ближе десяти, даже ситечко. Так что еще одну копию в Опалиху послать надо. Но не целиком, а только минные страницы и схемы.

Поселок Палик, Борисовский район, БССР. 19 августа 1941 года. 14:04.

— Ну ты и жук! — Трошин отправил в рот еще одну ложку вкуснейшей, с салом, пшенной каши и, прожевав, погрозил ложкой Новикову: — Тебя за введение Центра в заблуждение не накажут?

— А где же обман-то? — удивился последний, опускаясь на лавку рядом и подвигая поближе котелок со своей порцией.

— «Информация у нас есть…» — передразнил чекиста командир отряда.

— Есть, Слава, есть, — нисколько не смущаясь, ответил тот. — Я просто не успел сказать, что переписал ее всю. Вон, видишь, даже ложку с трудом теперь держу, — и протянул правую руку к лицу Трошина.

На среднем и указательном пальцах краснели внушительные бугорки мозолей.

— Прости, Сергей, — смутился командир. — Не знал, думал, ты начальству решил немного лапши на уши повесить.

— Угу, — буркнул с набитым ртом Новиков и, проглотив, добавил: — Нашему — хрен повесишь, у них кепки с четырьмя козырьками. Кто такую вкуснотищу приготовил? Марина?

— Да, но не она одна. Вся «женская дивизия» старалась. Но о каше потом, ты лучше объясни, зачем?

— Все довольно просто — мне самому нужна вся информация. А если бы в Москву уехало все до конца, то работать было бы тяжелее. Мы же что будем делать, а?

— Ну, если ты чего-нибудь еще тишком от меня не придумал, то на коммуникациях шалить!

— Вот, а экономические выкладки помогут нам правильнее распределять усилия.

— Ты скажешь тоже…

— И скажу, чего же не сказать-то? Анализ на месте проводить тоже не помешает. Вот…

Резкий зуммер немецкого полевого телефона оборвал Новикова на полуслове.

Трошин подумал, что не зря практически сразу, как отряд пришел к озеру, он распорядился протянуть провода и поставить на постах, караулящих три основные дороги к базе, телефоны. О приезде Новикова, кстати, он узнал так поздно только потому, что вели прибывших из столицы гостей тайными тропами через болота. И Куропаткин постоянно про важность связи говорил, а самой лучшей демонстрацией его слов стал бой в Налибоках, когда эсэсовцев били. Так что по личному приказу Трошина бойцы добыли кабель, и теперь у них связь была. Конечно, не такая качественная, как у членов спецгруппы, но всяко лучше, нежели гонцов через болота посылать.

— Четырнадцатый! — бросил он в трубку.

— Товарищ Четырнадцатый, — в голосе говорившего Слава явственно слышал тревогу, — на дороге от Ельницы много немцев на мотоциклах и машинах. Встали перед мостом, но уже броды ищут.

— Много — это сколько?

— Рота точно есть. Пулеметов много. Минимум десяток.

— Точно по нашу душу?

— Точно. Артюхин полицейские эмблемы разглядел. И петлицы у них эсэсовские…

«Да, не зря я народ гонял и натаскивал на вражеские знаки, — подумал Слава. — Черт, но как же все-таки не вовремя! Половина людей ушла со взрывчаткой на запад. Под рукой едва ли сотня наберется… Ну ничего, нас тоже не на огороде нашли!»

— При попытке переправиться открывайте огонь. Но не забывайте про мины. Как понял?

— Есть открывать огонь и не забывать про мины.

— Молодец! Подмогу высылаю.

— Что случилось? — спросил Новиков.

— Немцы. Полицейский батальон. Наверное, на рацию навелись — мы много болтали, — отрывисто сообщил Трошин и громко скомандовал: — Резниченко! Гуща!

Секунду спустя хлопнула дверь и в горницу влетели ординарцы.

— Общая тревога! Комиссара сюда! 5-му взводу усилиться двумя пулеметами и немедленно выдвинуться на пятую точку! — принялся отдавать приказы Слава.

В принципе, схемы действий давно отработаны, и, положа руку на сердце, ничего внезапного или неожиданного в прибытии врагов не было. Просто сейчас возникла угроза срыва задания Центра, и именно от этого Слава нервничал.

Посыльные умчались, а командир отряда нацепил гарнитуру телефониста и принялся названивать на дальние «точки»:

— Семерка? Это Четырнадцатый. Общая тревога! — За окном словно в подтверждение его слов часто застучали по рельсу, но этот пост располагался на северном берегу озера — почти в двух километрах от основной базы, так что рассчитывать на то, что там быстро услышат сигнал, не стоило. — Усилить бдительность!

Новиков тем временем выскочил из избы, бросив на ходу, что он «на радиоузел».

— Третий, Третий! — перекинув контакты на полевом коммутаторе, вызывал другого абонента Трошин. Боец-телефонист, как назло, полчаса назад ушел проверять барахлившую линию, проложенную в Осовины, где стояла вторая рота и куда сейчас пытался дозвониться бывший майор, но пользоваться коммутатором Вячеслав умел. Да и чего тут уметь, если в сети всего четыре абонента?

«Эх, если бы линию не из кусков собирали, а из цельного кабеля…» — подумал Трошин, потом снял наушники и бросился на крыльцо.

Район озера Палик, Борисовский район, БССР. 19 августа 1941 года.

14:43.

— Унтерштурмфюрер! — к Освальду подбежал высокий тощий обершарфюрер, командовавший одним из взводов. — Мы нашли брод, но, боюсь, мотоциклы придется тащить на буксире: берега очень топкие.

— Что на той стороне?

— Пока никого не обнаружили, но надо больше людей, одним отделением там не обойтись — подлесок очень густой.

Бойке покосился на стоявшего рядом Нуттеля, командира полицейской роты:

— Ну что скажете, гауптштурмфюрер?

— Здесь решаете вы, унтерштурмфюрер. — Несмотря на то что Нуттель был старше по званию, к посланнику самого Мюллера он относился с нескрываемым пиететом. — Если время терпит, то лучше починить мост и спокойно переправиться.

То, что мост был разрушен, стало для Освальда неприятной неожиданностью — они и так с трудом продрались через заторы на шоссе, потратив почти четыре часа на преодоление несчастных шестидесяти километров, а тут снова потеря времени! Но ругаться на русские дороги, как Освальд понял за последние два месяца, — дело бессмысленное. Однако обгорелые сваи, торчавшие над спокойной водой этой безвестной речушки и засыпанные старыми углями берега, вызвали у него приступ непонятного беспокойства.

«Вообще-то сейчас можно уже не лететь сломя голову — судя по данным функабверовцев, передачи идут из этого района регулярно. Что в принципе немудрено. Несмотря на близость к штабу группы армий, о которой сами русские могут и не подозревать, район этот на карте выглядит сплошным зеленым пятном с редкими вкраплениями синих пятнышек озер и голубых ленточек рек, а вот дороги здесь попадаются не в пример реже… К тому же, как сообщили мне в армейской контрразведке, наших войск здесь почти совсем нет — и русским диверсантам в этих краях, по идее, полное раздолье…»

— Давайте ремонтировать, гауптштурмфюрер!

Командир роты достал жестяной свисток, и над лесом разнеслась команда «Собраться!» — один длинный, один короткий, один длинный.

От выстроившихся длинной змеей мотоциклов к ним подбежали командиры взводов и отделений. Впрочем, не все — один обершарфюрер ушел, насколько Освальд помнил, с разведывательным дозором на другой берег, а другой командовал пулеметчиками, устанавливающими свои «машины смерти» в кустах на этом.

— Господин криминалькомиссар, какие будут приказания? — пожилой для своего звания командир 2-го взвода, фамилия которого была Менк, вытянулся перед ними. «Хм, а командира своего ты называешь полицейским, а не эсэсовским званием, — подумал Бойке. — Скорее всего, еще до войны вместе служили».

— Командуйте, унтерштурмфюрер, это ваша операция! — «перевел стрелки» Нуттель.

— Переправьте на тот берег еще два отделения. На всякий случай. Остальные занимаются ремонтом моста. Задание ясно? Выполняйте!

Полицейские офицеры отошли, а Освальд развернулся к колонне — надо было связаться со штабом и доложить обстановку. Внезапно у него возникло ощущение, словно кто-то очень недобрый смотрит ему в спину… Бойке неосознанно потянулся к кобуре и тут же почувствовал сильный удар в левый бок. Спустя мгновение до него долетел глухой звук выстрела. «Неужели засада?» — мелькнула мысль, и в лицо унтерштурмфюреру ударила такая негостеприимная белорусская земля. Последнее, что он слышал, была длинная пулеметная очередь.

Глава 2

ПРЕДЛОЖЕНИЯ ОКХ ПО ПРОДОЛЖЕНИЮ ОПЕРАЦИЙ

Командующий сухопутными войсками

Ставка Главного командования сухопутных войск

18 августа 1941 г.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ О ПРОДОЛЖЕНИИ ОПЕРАЦИЙ ГРУППЫ АРМИЙ «ЦЕНТР» ВО ВЗАИМОСВЯЗИ С ОПЕРАЦИЯМИ ВОЙСК ГРУПП АРМИЙ «ЮГ» И «СЕВЕР»

1. Противник.

Группировка сил вражеской армии позволяет сделать вывод, что в настоящее время после разгрома ее сил перед фронтом группы армий «Юг» и в условиях намечающегося успеха войск Группы армий «Север» основная масса живой силы противника находится перед фронтом группы армий «Центр». Судя по этому, русские, по всей видимости, рассматривают наступление группы армий «Центр» в направлении Москвы как главную угрозу. Они используют все силы и средства (сосредоточение войск, оборонительные работы), чтобы наверняка остановить это наступление. Нельзя предполагать, что противник существенно ослабит свои силы перед фронтом группы армий «Центр» в пользу создания новых группировок перед фронтом группы армий «Юг» или «Север». Скорее возможна другая вероятность, что он попытается ввиду недостатка сил, который постепенно становится все более ощутимым, отвести назад далеко выступающие вперед фланговые группировки и вновь создать сплошной оборонительный фронт на возможно короткой линии. Об этом свидетельствует попытка отвода войск под Гомелем. Пока еще невозможно определить, отведет ли он вслед за этим на восток за Днепр также и 5-ю красную армию.

2. Цель операций.

В то время как цель дальнейших операций группы армий «Юг» и «Север» состоит в том, чтобы наряду с разгромом действующего против них противника в первую очередь захватить жизненно важные промышленные районы, а также устранить его флот, ближайшей оперативной целью группы армий «Центр» должно быть в строгом смысле уничтожение противостоящих ей крупных сил и рассечение оборонительного фронта русских, который они намереваются создать. Если удастся нанести по этим силам уничтожающий удар, то русские не будут больше в состоянии создать сплошной оборонительный фронт.

Таким образом, возникнут предпосылки для овладения Московским промышленным районом. Лишь после овладения и этим промышленным районом в сочетании с успехами групп армий «Юг» и «Север» противник предположительно будет лишен возможности воссоздать свои разгромленные вооруженные силы и создать против нас наступательные группировки оперативного значения.

При принятии решения об оперативной цели группы армий «Центр» необходимо принять во внимание следующие важные принципиальные соображения.

а) Потребное время:

Для продолжения операций группы армий «Центр», учитывая метеорологические условия, мы располагаем лишь сентябрем и октябрем. Предлагаемую операцию в направлении Москвы предположительно можно будет еще осуществить в это время.

С другой стороны, это время как раз и потребуется, если учесть расстояния, которые предстоит преодолеть, и предполагаемую силу сопротивления противника. Эти факторы не позволят вести наступление лишь силами подвижных соединений без подтягивания к ним пехоты.

б) Состояние подвижных соединений, получивших некоторое временное пополнение, позволяет использовать их лишь на ограниченной территории и для решения ограниченных боевых задач. Вследствие этого их использование необходимо ограничить лишь проведением решающей операции и выполнением связанных с этим крайне важных задач.