Русская пленница французского кота

И сейчас же перед Тимкой появился кот с сияющими жёлтыми глазами.

«Он ещё и в сапогах!» — пронеслось в голове у мышонка.

Тимка сделал кувырок вперёд, проскочил между лапами кота под его толстым брюхом, вскочил на длинный широкий стол и зигзагами помчался среди полных кастрюль, мисок, чашек, тарелок, кувшинов и кувшинчиков.

Кот ринулся за ним, с грохотом и звоном опрокидывая посуду, разбрасывая сырое мясо, овощи, крупу и поднимая облака мучной пыли.

Погоня и разгром могли бы продолжаться и продолжаться, но тут полог палатки откинулся и в кухню заглянул французский гусар с лихо закрученными усами и густыми бакенбардами.

Теперь уже кот Симон, изрядно побелевший от муки, на всякий случай шмыгнул, как мышь, в угол, а Тимка притаился на столе за кастрюлей.

— Ого! — сказал гусар, окинув взглядом разгром, учинённый котом. — Похоже, здесь было сражение!.. А какой запах! Свинина с чесноком, не будь я вестовой при штабе Его Величества капитан Фадинар!

С этими словами он подскочил к столу, снял крышку с большой горячей сковороды, вилкой подцепил кусок жареного мяса, вдохнул его аромат и стал жадно есть, смешно двигая длинными закрученными усами.

В тот же миг кот не удержался и прыгнул на стол, чтобы схватить мышонка Тимку. Но тот молниеносно сиганул прямо в сумку-ташку с вензелем, висевшую на поясе капитана Фадинара рядом с саблей.

«Уж здесь-то я пока в безопасности!» — решил Тимка и осторожно выглянул из ташки.

Кот застыл на столе возле кастрюли и пристально смотрел на мышонка.

Пленница в своей клетке тоже не сводила глаз с брата.

Капитан Фадинар не смотрел ни на кого. Стоя, как конь, он ел свинину с чесноком.

То ли бравый кавалерист чрезвычайно проголодался, то ли ему очень понравилось мясо, но, съев один кусок и запив его вином, он насадил на вилку другой, а потом и третий…

Всё это время кот Симон зорко сторожил Тимку, а мышонок то и дело показывал ему язык и соображал, что делать дальше.

В конце концов, Тимка прилёг в ташке, рядом с кисетом с табаком и запасной трубкой, чтобы было поудобней думать, и… заснул.

Глава седьмая, в которой Тимка наблюдает атаку Багратионовых флешей, а потом съедает донесение маршала Нея

Мышонок проснулся от ужасного грохота и тряски.

Сначала он не мог понять, где находится и почему вокруг темно и так шумно, но потом вспомнил о сестре, коте и гусаре. Он осторожно высунул голову из ташки и увидел, что скачет вместе с капитаном Фадинаром на вороном коне, а вокруг…

Всё вокруг заволокло серым дымом. А сквозь дым под стук барабанов, свист флейт и непрерывный грохот канонады на русские укрепления двигались шеренги французских гренадеров. Французы шли навстречу палящим пушкам. То и дело одни из них вскрикивали и падали, другие падали молча. Картечь, попадая в шеренгу, косила сразу по несколько человек…

«Ой, мамочка! — прошептал мышонок Тимка. — Это же Бородинская битва началась! Это же французы Багратионовы флеши атакуют!..»

Мимо просвистела пуля. Тимка хотел спрятаться поглубже в ташку, но не смог пошевелиться и, как заворожённый, смотрел, смотрел, смотрел…

На дрожащей от взрывов земле, казалось, уже негде было ступить: кругом лежали убитые и раненые. Стоны и вопли смешались с диким ржанием покалеченных лошадей.

Вот французский офицер взмахнул шпагой и что-то крикнул. Шеренга дала залп из ружей, а потом гренадеры с криком побежали на русские укрепления в штыковую атаку.

Они вскарабкались на бруствер батареи и схватились с русскими артиллеристами. Те отбивались не только штыками и ружейными прикладами, но и банниками. К повсеместному грохоту, крикам и стонам добавились лязг и страшная ругань.

И с русской, и с французской стороны в клубах пыли появились отряды конницы и принялись рубиться на саблях. Испуганные лошади волочили за собой убитых всадников, зацепившихся за стремя.

В конце концов, французы не выдержали ответного напора русских, среди которых появился сам генерал Багратион верхом на белом коне, начали отступать и оставили флеши.

Совсем рядом с Тимкой раздался взрыв и тут же по-звериному закричал человек.

Мышонок в ужасе зажал уши и нырнул на дно ташки.

«Но ведь тут, Тим, война! Кровь и смерть!» — вспомнил он слова сестры. «Кровь и смерть! — шёпотом повторил наш герой. — Кажется, теперь до меня дошло!»

Между тем тряска прекратилась — гусар остановил своего коня.

— Ваше Высокопревосходительство! — раздался его голос. — Император требует отчёта о ваших действиях.

— Капитан! — отвечал громкий и резкий баритон. — Передайте императору, что русские дерутся, как тысяча чертей, и в третий раз отбили нашу атаку на эти чёртовы флеши.

И вручите Его Величеству донесение от меня! Срочно!

Любопытство Тимки победило страх. Он опять высунулся из ташки и увидел, что капитан Фадинар отдаёт честь всаднику с бледным лицом, светло-голубыми глазами и рыжими густыми волосами и бакенбардами, в расшитых золотом мундире и треуголке.

«Маршал Мишель Ней! — узнал мышонок. — Совсем такой, как на портрете у нас в музее».

Капитан сунул донесение Нея в ташку. Бумажный квадрат зацепил Тимку и притиснул его к трубке и кисету.

Опять началась тряска — гусар дал шпоры коню.

«Ну нет! — решил мышонок. — Донесения от Нея Наполеон не получит! И так вон что из-за этого поганого императора творится! Кровь и смерть! И Отечество в опасности!»

Наш герой совершенно забыл, что он просто интересуется историей и любит наблюдать эпохальные события. В тот момент он был совсем не историк, он был патриот и мститель.

Тимка зачем-то вдохнул побольше воздуху, как будто собрался нырнуть в воду поглубже, и начал сосредоточенно грызть донесение маршала Нея императору Франции.

«Очень даже вкусно!» — подумал он, когда прикончил половину бумаги.

Через пару минут от донесения ничего не осталось.

Когда капитан Фадинар соскочил с коня перед Наполеоном и сунул руку в ташку, чтобы достать донесение от маршала Нея, он его там не нашёл.

— Что за чертовщина, не будь я капитан Фадинар! — только и смог произнести гусар, и лицо его от ужаса стало серым, как сюртук императора.

Тимки, кстати, в ташке тоже уже не было. Он выскочил прочь, как только капитан прискакал к императорскому шатру.

Наполеон так разгневался, что сорвал с головы свою знаменитую чёрную шляпу, швырнул её на землю и хотел судить Фадинара военно-полевым судом. Но передумал и отправил несчастного капитана в самую гущу боя кровью смывать позор — на те же самые Багратионовы флеши под командованием того же маршала Нея.

Надо сказать, что в съеденном донесении Ней просил у императора подкрепления. И на этот раз он его не получил.

Французам пришлось ещё пять раз атаковать Багратионовы флеши. Им удалось захватить их окончательно только тогда, когда был смертельно ранен Багратион. Но за это время четыре французских корпуса понесли огромные потери.

Есть ли заслуга мышонка Тимки в обороне Багратионовых флешей? Этот вопрос ещё предстоит решить историкам.

А тем временем Тимка, пробравшись на императорскую кухню, очень удивился. Возле длинного стола наш герой увидел дворянских детей Копьёвых в поварских колпаках и передниках. Лиза неумело чистила лук, а Александр делал то же самое, только ещё более неумело.

Повар мсье Ришар суетился у полевой кухни, которая стояла возле палатки.

Кот развалился в углу возле корзины. Он обхватил лапами маленькую клетку и рассматривал свою пленницу.

«Что же это такое происходит?!» — подумал Тимка.

Глава восьмая, в которой дворянские дети Елизавета и Александр Копьёвы устраиваются поварятами к мсье Ришару

А происходило вот что. Русские дворянские дети Копьёвы устроились поварятами на кухню французского императора!

Сделали они это для того, чтобы вдоволь наесться перед дальнейшим походом. Ведь та еда, которую беглецы прихватили из дома, кончилась за день до их встречи с мышами. Брата и сестру начал мучить голод.

Тогда Лиза придумала «военную хитрость»:

— Надо устроиться поварятами к французам. Скажем, что мы дети гувернёра-парижанина мсье Бопертюи. Пробирались вместе с родителями навстречу армии Наполеона и потерялись. Ты будешь Александр Бопертюи, а я — твой младший брат Людовик или попросту Луи…

— Прямо как несчастный французский король Людовик XVI!

— Просто так легче, потому что похоже: Лиза — Луиза — Луи. А то ведь забудешь своё новое имя и погоришь!

— А откуда мы пробирались?

— Право, Саша, ты опять задаёшь дурацкие вопросы! Конечно же, из имения Копьёво, где служил наш отец!.. Устроимся поварятами, наедимся вдоволь, наберём еды с собой — и к Кутузову!

— Но ведь там надо будет делать мужицкую работу! А это же нам, дворянам, неприлично и унизительно!..

— А ты считай, что ты разведчик в стане врагов… Кстати, заодно можно и ценные сведения какие-нибудь узнать о планах Буонапарте и потом передать Кутузову — а это уже настоящий подвиг! И мышей говорящих можно поискать — интересно, куда они пропали?.. А вообще, царь Петр I плотничал, а тебе поварёнком побыть унизительно?!

— Про Петра I я как-то забыл… Но ведь я, Лиза, ничего на кухне не умею, кроме как что-нибудь скушать!

— Я, что ли, умею? Но думаю, что это не сложнее греческого языка, которым нас учитель господин Козлидис измучил, не правда ли?

— Не Козлидис, а Калидис, — поправил Александр.

— Всё равно. Он противный, терпеть его не могу! И язык этот греческий заодно!

— А мне греческий нравится. Даже хорошо, что нас раньше, чем других детей, начали учить греческому… Ну давай, брат Людовик, попробуем поварятами!

Детям повезло, потому что мсье Ришар был очень добрым человеком.

Рано утром под грохот канонады новоявленные Александр и Людовик Бопертюи пришли на кухню и на чистом французском языке рассказали повару свою печальную историю. Мсье Ришар растрогался до слёз и взял детей поварятами.

— Мои бедные маленькие соотечественники! — всхлипнул он. — Вы ведь, наверно, ничего на кухне делать не умеете. Ну, ничего, я вас быстро научу! А пока скорее поешьте!.. Кстати, позвольте представить вам моего кота Симона — прапрапрапраправнука знаменитого Кота в сапогах. Вы не поверите, но Симон умеет разговаривать по-человечески! Правда, из всей Великой армии он предпочитает беседовать только со мной — с остальными пока молчит, даже с императором. Вчера Симон взял в плен русскую мышь-диверсантку, посадил её в узилище и очень этим гордится.

Прапрапрапраправнук, дремавший возле клетки с русской пленницей, встрепенулся, быстро надел сапоги, встал на задние лапы и учтиво поклонился. Дети совершенно не удивились говорящему коту в сапогах — они уже видели говорящих мышей в ботиночках и туфельках. Братья Бопертюи поклонились в ответ и набросились на еду.

— Право, даже жалко повара обманывать! — шепнул Александр. — Он так заплакал от нашего вранья, что я чуть сам не заплакал.

— Мне тоже жалко. Не дай Бог обманывать того, кто верит каждому твоему слову! — ответила Лиза. — А мышку надо спасать.

— Надо, Лиза. Только вот этот прапрапра… ну, в общем, не помню, сколько там правнук, от клетки никуда не отходит.

Немного погодя поварята получили от мсье Ришара колпаки и передники и принялись чистить лук. За этим занятием их и застал мышонок.

Подойти поближе к сестре не было никакой возможности. Мышонок забрался на стол и высунулся из-за кувшина с оливковым маслом.

— А вот и наш новый приятель Тимофей! — тихо сказала Лиза. — Куда же вы запропастились?

— На Багратионовых флешах был…

И Тимка рассказал всё, что видел на Бородинском поле.

— Так надо скорее туда бежать! На помощь! — Лиза швырнула кое-как очищенную луковицу в кастрюлю с водой.

— Знаете, — сказал Тимка, — вам лучше не надо туда ходить. Это же кровь и смерть! Мясорубка! Там и взрослые беспомощны, как дети!

— Дети не так уж беспомощны! — прошептала девочка. — Вы струсили!

— Ещё как! — кивнул мышонок. — Я и кота-то боюсь, не то что пуль и ядер. Мне сестру надо освобождать, а я боюсь!

— Ну, уж сестрицу вашу я мигом освобожу!..

— Кто же так чистит лук, Людовик? — сказал подошедший к столу мсье Ришар. — Ты же его не чистишь, ты его строгаешь, как палку! Вот так надо! Вот так!..

Глава девятая, в которой кот Симон кормит и развлекает русскую пленницу, а поварёнок Людовик Бопертюи пытается её освободить

Кот Симон в своём углу пытался развлекать русскую пленницу. Он просовывал ей в клетку тоненький прутик и предлагал прыгать через него, как это делают тигры в цирке.

— Для пленного, мадемуазель, главное — не падать духом, побольше кушать и побольше двигаться. Съешьте колбаски и попрыгайте! Сразу станет веселее, — настаивал кот.

— Подите прочь, оккупант, со своей колбасой! Сами прыгайте, толстяк несчастный! Авось, похудеете!

Тинка уже поняла, что всё время сытый кухонный кот не собирается её есть, что как пленная она для него гораздо важнее, чем как еда. Поняла и осмелела.

— Ну что же вы обзываетесь, мадемуазель Клементина?

Я же вам добра желаю!

— А я — вам, мсье Симон! Если бы ваш славный прапрапра… сколько-то там прадедушка был такой же толстый, как вы, он вряд ли бы совершил свои подвиги!

— Это точно, — вдруг согласился Симон и погрустнел. — Мой прапрапрапрапрадедушка — само совершенство!.. Знаете, я ведь пытаюсь похудеть, клянусь Котом в сапогах! Ну, съедать хотя бы три тарелки за обедом, а не пять… Но, когда живёшь на кухне у такого великого повара, как мой хозяин, так трудно удержаться от соблазнов!

— Ну ладно вам! — смягчилась мадемуазель Клементина. — Всё-таки для своего огромного веса вы очень ловкий. Вон как меня схватили — я и пикнуть не успела!

С этими словами русская пленница принялась за колбасу. Она жевала и думала: «Лиза и Александр тут. А где же мой брат?»

А брат был совсем рядом — на столе за кувшином с оливковым маслом. «О чём это они там беседуют?.. — думал он. — А кот-то вроде себя прилично ведёт — и не хамит, и сестру колбасой кормит».